Волчонок становится волком, оставшись один,
Скуля и в овраг уползая зализывать раны.
Когда лихорадка и голод велят «уходи»,
Он снова и снова в ответ огрызается: рано!
И хочется жить. И растут молодые клыки.
И вот от него отступается темень густая.
Охоты азарт… лапы вновь и сильны, и легки…
А где-то, наверное, бродит сужденная стая…
Но это потом. А сейчас — не прижаться к груди.
Почти беззащитен — но зол, и упрям, и отчаян.
Волчонок становится волком — оставшись один.
И горе тому, кто однажды его повстречает…
Коровы мычали всю ночь, не давая ни на минуту сомкнуть глаз.
Стонали, почти по-человечески смотрели на вошедшего Айзека. Их не мучила боль, не донимали слепни. Это был бессловесный призыв о помощи животных, осознающих, что скоро их не станет.
Страшно, мучительно долго, ждущих приближающуюся смерть.
Он слышал гром, доносящийся из пустыни. Странно, но на небе не было и самого завалящего облачка. Зарницы тоже не сверкали.
Но раскаты, похожие на орудийные залпы из военных фильмов, не давали ему заснуть.
В конце концов Айзек провалился в дрему, похожую на сон наяву. Было почему-то очень холодно. Ночь в пустыне всегда холодна, но пронзивший его тело озноб брал исток в арктических льдах.
Он видел пятерых с высоты птичьего полета. Видел, как центре круга трепещет в безветрии костер. Зеленые искры рассыпались веером, ложась в странные узоры, вызывавшие – даже во сне – тошноту.
А затем пятеро подняли головы и завыли, протяжно и торжествующе.
Он разглядел их морды – морды чудовищных сочетаний волков и людей, глядящие на него. Услышал, как задрожала земля, выпуская на свободу что-то заточенное многовековыми слоями почвы. Как родился ветер и торжествующе закружились вихри, приветствуя своего повелителя.
В затопившей зеленое пламя черноте на него взглянули исполинские глаза, искрящиеся молниями. И древняя подсердечная ненависть этого пробужденного зла заставила вынырнуть из царства сна в спасительную реальность.
Наступило утро. В хлеву было подозрительно тихо.
Раскрыв двери, Айзек долго смотрел вовнутрь, не в силах понять: это ещё сниться или уже происходит наяву.
Все коровы лежали мертвыми, выпучив глаза и вывалив языки. Ни на одной не было заметно ран.