//Пока остальные подготовятся, небольшое вступление с имеющимися персонажами. Не волнуйтесь, не уедем без оставшихся. :) До пятницы можете готовиться - просто чтобы первые не скучали.//
«Это было и будет во все времена.
Погруженье в мечты… Опускаются веки…
Чтобы легче жилось, людям сказка нужна,
И случалось, в нее уходили навеки.
Почему? Если нужен ответ — что же, нате.
Пара строк торопливых в прощальном письме…
Но и в сказке порой выживает предатель,
Погибает порой тот, кто честен и смел.
…погибает порой тот, кто честен и смел…
…это жизнь без фарфоровой розовой маски…
…все, что хочешь, получишь, но надо посметь…
…до свидания, милая добрая сказка…
Пожелайте удачи идущим на смерть.» (с)
Снег искрился.
Джейн запомнила именно это – не прильнувшие к окнам лица и не скрип под сапогами мистера Веббера – их сопровождающего и одновременно: учителя истории, физики и географии, тренера команды по американскому футболу и плаванью.
Да, все воспитатели были их учителями. Этого не понимала Марта, одна из трех соседок по комнате – если они их учат, то почему так ненавидят? Почему часто бьют и держат взаперти?
Но никто не знал ответа. Так просто было - и все дела.
И единственный глаз остановился не на поджидающем их автобусе серого цвета, с узкими окошками – совсем не похожем на школьные, какие она когда-то видела.
Она смотрела на снег.
Холодный и в то же время мягкий. Прямо как воспитатели.
Это казалось странным, но иногда они были неплохими. Насколько вообще могли быть неплохими взрослые, которые могли избить тебя в любую минуту. И не только избить… девочки иногда приходили зареванные со странными синяками и наглухо отказывались говорить, что с ними случилось…
Джейн догадывалась – что. Знала по себе…
Но в остальном они вели себя как обычные учителя из приюта или те врачи из больницы, где её чуть не убила страшная женщина.
К подобному Кикути было не привыкать.
Солнце ослепительно светило, словно в последний раз пыталось согреть идущие к фургону маленькие фигуры.
А снег все искрился…
***
Идя следом за одноглазой девочкой, Бридж видел, как в некоторых окнах взметнулись руки. Им махали… но как-то вяло. Завидовали? Только десять могло поехать в этот… особый санаторий, что бы это не значило. Им сказали, что там они отдохнут, подлечатся и вернуться.
Но зачем лечиться, если он не болен?
Если все они здоровы?
Даже идущая впереди Джейн, которую уже прозвали Одноглазой – что ей, там глаз новый вставят?
Мистер Веббер чуть улыбался, стоя у двери автобуса. У Брайана с воспитателями сложились вполне нормальные отношения – он не спорил, его не трогали. В общем, пока не пытаешься бежать и выделываться, выполняешь все без вопросов – проблем ноль.
Хватало примеров тех, кто все же решался открывать рот.
Добродушная улыбка воспитателя плохо сочеталась с молчанием, в котором они шли к автобусу. Никто не запрещал разговоры – просто в присутствии взрослых все беседы сами собой замирали.
У мистера Веббера были потрясающие зеленые глаза. Бридж даже думал, что это линзы, вроде тех, что иногда одевали его приятели в приюте на Хэллоуин. С ними можно даже казаться вампиром или слепым.
Но мистер Веббер не походил ни на того, ни на другого. Он был…
… кем-то другим.
Даже его «фокусы» не могли помочь понять, кто же их воспитатели и почему одни – приходящие, вроде водителя их автобуса – кажутся немного другими. На них даже можно попробовать посмотреть… по-другому… и увидеть…
Так, как он умел…
***
Голова Тома болела. Ныла со вчерашнего дня. Он все же рискнул пойти в медпункт, куда большинство избегало соваться, даже простудившись. Когда-то Чак решил прогулять занятия – уроки шли в три смены из-за малого числа учителей – и решил сказать, что ушиб руку, играя во дворе. После его возвращения от миссис Перкинс – медсестры, учителя музыки и рисования – рука действительно болела. Вся ладонь, по которой прошлась увесистая металлическая линейка.
Больше желающих прикидываться не нашлось.
Вообще-то Том не помнил, чтобы учителя в его прежней школе читали столько уроков. Причем интересно читали – это признавали даже самые хулиганистые. Чак даже предположил, что они роботы – потому что люди бы не выдержали. Но мало ли что он говорил – трепло оно трепло и есть.
Хотя глаза у миссис Перкинс были такими голубыми, каких он раньше не видел.
У всех постоянных воспитателей были странные глаза – это замечали даже самые маленькие.
Но не считать же их от этого роботами?
В общем, он решился и посетил медпункт, втайне готовясь выйти с шишкой или синяком под глазом. Но все прошло хорошо – его лоб пощупала теплая и довольно нежная рука – которая могла отлупить до синевы – и миссис Перкинс дала его какую-то растворимую шипучую таблетку вроде аспирина. Боль отступила – пока он не вышел на снег.
Вдобавок эти голоса…
Он вроде ничего не натворил вчера, но почему-то было чувство, что перед сном что-то произошло? Что-то настолько плохое, что Том даже не мог вспомнить…
Разве что… он подслушал какой-то разговор? Когда? Где? Как? Но почему тогда ничего не вспомнит?
- …Изабелеллу нашли? – спросил кто-то, похожий на их директора, мистера Никсона.
- Нет. Похоже, она переметнулась к Грядущим. Вы же знаете – её сила утеряна… - ответила женщина. Кажется, старший воспитатель, мисс Дженкинс. - Сердце Болот уснуло… двое носителей пока скрылись, но ненадолго…
- Мальчик?
-Он не причем. Мы забрали его, хотя пришлось повозиться. В Новом Орлеане сейчас слишком много внимательных глаз.
- Король Ночи, Мать Бонго и их ученик? Он чист?
- К сожалению - чище белого листа. Мальчишка прибудет через два дня. Он наполнит Ось… но это и все. Мать погибла, двое покинули штат, третий бесполезен.
- В Техасе все обернулось куда хуже…
Боль в висках и пристальный взгляд мистера Веббера прервали каскад воспоминаний…