Форум Все оттенки Тьмы
Ролевые игры => Незавершенные игры => Архив игр => Форумные и литературные игры => Ecce Homo [nWoD, Requiem for Rome] => Тема начата: MaXinatoR от 23 Сентября 2013, 11:15:10
-
Темнота всегда приходит в Иерусалим с востока. Когда раскалённый диск солнца с шипением погружается в воды Средиземного моря, её щупальца протягиваются над городом, заползая в лощины и впадины и оплетая чёрным кольцом городские стены. Громада Храма, довлеющая над городским пейзажем, всё ещё сверкает золотом крыши, дольше других улавливающим свет утопающего в море солнца. Возможно нет во всём мире более места, где вампир может лицезреть свет солнца не опасаясь быть испепелённым.
С наступлением ночи жизнь в городе не оканчивается. Горят масляные лампы, весящие на длинных цепях у ворот богатых домов верхнего города. Полыхают факелы, которые носит храмовая стража и римские патрули. Горят жировые светильники в домах бедноты нижнего города. Тлеют угли костров, разведенных на улицах паломниками. Странные речи ведутся у этих костров и пристальными взглядами окидывают их патрули Legio XII. В каждом сидящем у такого костра римский солдат видит сикария, ждёт, когда вспыхнет рыжим отсветом выхваченный из под просторных одежд кинжал.
Иерусалим спит тревожным сном тяжело больного. Его трясёт, словно в лихорадке, не давая совсем забыться, провалиться в черноту. Иерусалим похож на женщину, в муках, в чёрной лихорадке рождающую дитя. Каким оно будет?
Вы прибываете в город, удивленно отмечая, что ночью ворота не закрываются. Паломники спешат к Шавуоту, прибывая со всей Иудеи, а так же Галилеи, Иудумеи и других провинций. Их поток не иссякает ни днём, ни ночью. Удивительно для вас – даже для вас, пасынков вечного города – затеряться в толпе, столь многочисленной, что и сам тонешь в ней, словно в бурном и мутном потоке. И всё же, никогда более вы не были на виду, никогда не испытывали столь пристального внимания со стороны смертных. Кто вы для них – странные чужеземцы, ненавистные захватчики, осквернители веры, рушители порядков и устоев. Чувства смешаны, но в основе всех – неприязнь, отторжение.
Это задание будет не самым лёгким.
В начале – время встреч. Ещё на корабле, доставившем вас через море, вы изучили свиток, выданный вам Сенексом. Пять имен значилось там. Какие-то вы слышали ранее, какие-то – слышите впервые.
Публий Сульций Квириний – квестор Сенекса, Юлий, правил Иудейской провинцией от имени Камариллы. Говорят, ещё при жизни он был префектом этой земли, а после становления направлен в эту полную трудностей и тайн землю, как опытный и знающий управитель. Доволен ли он своим положением? Ни один из Юлиев не был бы. Сенекс – это Рим, а Рим – это Сенекс. Всё иное на самом деле – не более чем ссылка. Так что, настроение этого вампира зависит скорее лишь от того, насколько он тщеславен. Иные говорят: «Лучше быть царём в хлеву, чем рабом во дворце», но другие возражают им: «Всё или ничего!». К каком типу относится Квириний?
Его первым нужно посетить вам. Именно он и должен описать ситуацию и создать почву для дальнейшей работы. Он, или тот, кого он назначит.
Марк Габиний, центурион, Легион Мортум, Юлии. Глава военной силы Камариллы в этом проклятом месте. Разящий клинок и непробиваемый щит – и то и другое сжимают его руки, пусть даже голова принадлежит Квиринию. О нём раньше вам не доводилось слышать. В свитке говорилось, что «Габиний храбр и честен, имеет опыт командования и при жизни был офицером самого Помпея, приняв участие во взятии Ершалаима».
Хоремхеб, сколар Культа Аугура. Мехет. Египтянин. Свиток описывал его, как знатного сановника, правившего во времена до пришествия в Египет Александра. Сколько лет этот змей уже бродит под луной? Разум говоиит – не менее полутора тысяч, но сам же отказывается верить этой цифре. Сколь многие мудрости скрывает эта голова? Почему он здесь, на службе Рима? Его стоит бояться, хотя именно он и должен стать вашим главным помощником в вашем деле.
Луций Афраний в Коллегии Чужаков был на особом счету. Имея все предпосылки стать Юлием и занять видную должность в Сенексе или Легио Мортум, он, волею богов, при жизни он сделал неверный выбор. Афраний был консулом и доверенным лицом Гнея Помпея. Когда началась гражданская война, Афраний сражался против легионов Цезаря в Испании. В битве при Тапсе он был разгромлен, и согласно бумажным свидетельствам, казнён прямо на поле битвы, сразу по её окончании. На деле судьба его сложилась несколько иначе: умирающего, его обнаружил один из падальщиков-носферату, каких много всегда следует за войском. Черви не брезгуют кровью умерших, особенно когда страх не дает им охотиться на живых.
В новой ипостаси Афраний вскоре покинул родителя и вернулся в Рим. История его возвращения темна и никому достоверно неизвестна, но вернувшись в Город Ромула, он быстро сделал карьеру в Коллегии Чужеземцев. Его взлёт был столь стремителен, а личность – настолько противоречива, что Сенекс счёл за лучшее отправить его с глаз долой, дабы умерить растущее возмущение. Так Луций Афраний начал свою службу при квесторе Камариллы Публии Агриколе, в провинции Иудея, совершенно исчезнув из официальных бумаг и докладов поступающих в Рим. С того берега моря можно было только гадать, какие обязанности он здесь исполняет. Бумага на этот счёт была крайне скупа: «Lucius Afranius. Vermes. Ala Hospitia»
Последним в списке значился некто Гай Ганник. Гракх знал о нем – не мог не знать. Ещё при жизни, на заре своей карьеры, он слышал легенды о том, что Ганник, один из вожаков рабского бунта, подавленного Крассом и Помпеем, избежал смерти. Говорили, что некий патриций, питающий чрезмерную слабость к играм, за огромную взятку выкупил его, раненого и тайно вывез в Восточные провинции, где принудил тренировать местных гладиаторов. В эту легенду мало кто верил. И не удивительно – кто поверит, что бунтовщик, на глазах которого тысячи сподвижников убиты, а ещё тысячи – распяты на крестах от Капуи до самого Рима, согласится снова надеть рабское ярмо – пусть даже выбором его будет мучительная смерть?
Теперь все становилось на свои места. Становление не было выбором, который человек принимает добровольно. Обращённый, подчиненный воле родителя, Ганник мог быть доставлен на далекий берег, отрезанный от прошлой своей жизни.
«Клан Юлиев», - гласила надпись. – «Гладиатор и колесничий на Ершалаимском гипподроме».
Неизвестный пропинкий и верно любил гладиаторские бои! Спасение государственного преступника – дело нешуточное. Интересно, что с ним стало после этого? Или же спасение это было прямым указом Сенекса?
Встреча с Квиринием и Хоремхебом должна состояться этой ночью, в Башне Антония. Местоположение остальных пока неизвестно. Подозреваете, что в городе есть ещё вампиры, не из братства. Сколько их и кто они – неизвестно.
Узкие улочки нижнего города полны тёмных закоулков и тупиков. Люди вокруг сторонятся вас, нутром ощущая вашу чужеродность и опасность. Головой они относят это к тому, что вы римляне и чужеземцы, но сердцем чуют, что чужеродность эта куда как глубже. И опаснее.
Подъем к Верхнему городу узок и извилист. Вырубленная в скале дорожка идёт по склону иногда с вырубленными ступенями, иногда – с пологим подъёмом. Верхний город, обиталище садуккеев, фарисеев и прочей храмовой шушеры, наполнен ароматом благовоний, столь крепким, что тревожит даже обоняние мертвеца. Гремят бестолково расфуфыренными доспехами стражи Храма, бессмысленно курсируя по улицам. Вероятно надеются, что одним только своим видом остановят преступника и злодея – иначе вели бы себя не так глупо. Не мудрено, что победоносные легионы Помпея легко взяли город – с такими солдатами удивительно, что он вообще удержался дольше нескольких часов.
Башня Антония нависает тёмной громадой, контрасным силуэтом выедляясь на фоне неба цвета индиго. Огромная желтая луна заливает кладку стен серебром, изгоняя привычный песчано-рыжий их цвет. Гостей уже ждут. Неизвестный в низко надвинутом капюшоне выступает из теней навстречу им, жестом указывая куда-то в сторону. Его запах нельзя спутать – это мощная кровь, мощнее вашей. Страх червяком начинает извиваться внутри. Страх зверя перед зверем. Лишь знак Камариллы, на краткие мгновения блеснувший в руке неизвестного, успокаивает вас.
Вы следуете за неизвестным, обходя башню. Неприметный вход – дверь столь же маленькая, сколь и тяжелая – ведёт вас вниз, по крутым ступеням в полную темноту древнего подземелья. Здесь вы проходите через несколько мозаичных комнат, неожиданно для себя попав… в раздевалку.
- Квестор предлагает вам совместить беседу и отдых. Терма поможет вам смыть пыль дорог и вернуть силы. Как и иные угощения приготовленные им для гостей из Рима.
Голос неизвестного вампира звучит странно, словно у него была сломана челюсть или выбито несколько зубов. Ему никогда не стать оратором – слишком невнятными, словно изжеванным выходят у него слова. К тому же, по всему видно, что арамейским он пользуется куда чаще латыни. Акцент просто отвратителен.
Он оставляет вас. Простыни уже приготовлены, из-за дверей термы сочится пар.
-
Марк не спешит раздеваться. Поставив мешок с дорожными принадлежностями на пол, Мекхет приседает на скамью и молчаливо смотрит по-сторонам, меланхолично ощупывая пальцами камень. Римлянин как будто ждет, что к нему подойдет раб-капсари, чтобы принять его одежду, но никто не подходит, да и не может подойти... (//Применяю Auspex 1 на зрение, пытаясь определить, наблюдают ли за нами прямо сейчас, затем Ауспекс 3 на скамью.)
Наконец, будто устав ждать, вампир встает и начинает разоблачаться. Под робой у него оказывается простая одноцветная туника, кожанные сандалии, набедренная повязка и несколько ремней, а кроме того целая куча каких-то мешков и пакетиков, подписанных на трудно-читаемом старо-латинском языке. В некоторых мешочках что-то отчетливо звякает, в других проступают силуэты маленьких статуэток (их вампир аккуратно ставит на скамью), следом за ними на скамью ложаться ювелирные украшения итп. Наконец раздевшись, и перекинув через левую руку простыню, Мекхет берет в правую маленький ритуальный кинжал и вопросительно смотрит на своих спутников...
-
Антоний скинул на скамейку балтеус с оружием, за которым последовали туника и сублигакулюм.
Пусть мертвые не потеют, но за время путешествия тело вампира пропитал песок пустыни и конский пот, так что холодная вода фригариума была ожидаемым облегчением жары и вони.
Не смущенный ни незнакомцем ни собственной наготой, Антоний оглядел остальных, взглядом показав что не оценит попытку помацать его нехитрое имущество, и первым прошел внутрь термы, с шумом рухнув в холодный бассейн.
-
Долгая дорога не отличалась комфортом, к которому привык (и не собирался отвыкать) Август. Предложение квестора было более, чем уместно. Слуги получили распоряжение доставить основной багаж Луция в дом Антония, так что сам Август был налегке. Степенно избавившись от богатых, но, увы, не избежавших дорожных невзгод одежд, Луций подхватил простыню и вслед за Левшой двинулся сквозь клубы пара.
-
Видий, шедший в стороне от процессии своих товарищей из Рима, не стремился показываться на глаза кому либо. Скрывая своё лицо и тело под серым балахоном он чувствовал себя неуютно и раздражённо среди храмового великолепия. Идя вдоль стен и время от времени проводя по их декорациям острым когтем - недостаточно, что бы поцарапать, вампир старался лучше запомнить переплетение улиц города и проникнуться их духом.
Когда сородичей провели в раздевалку, Видий, что то тихо прорычал скозь зубы по поводу своего голода. Дождавшись когда все проследуют в следующий зал Некс проскользнул следом. Чётко помня какую социальную нишу он занимал перед своей смертью, носферату не собирался разделять с благородными вампирами ни пищу, ни ванну - приводить себя в порядок и охотиться он предпочитал в одиночку.
-
[Марк]: Из-за массивных дверей веет сухим теплом. Звуков не много, но те крохи, которые достигают твоих ушей позволяют сказать, что за дверями находится просторное помещение с высоким, возможно куполообразным потолком. Ничего, что подтвердило бы в нём наличие живых или не-живых ты уловить не можешь.
Скамейка хранит воспоминания многих, садившихся на неё до тебя. Как это ни странно, большинство из них были живыми людьми – похоже, термы использовались преимущественно смертными, а вампиры занимали её в тайне от «дневных хозяев». Ничего примечательного узнать не удалось – только запах пота и пыли, нетерпение и предвкушение гостей.
Покинув аподитерий, вы сквозь ворота проходите в просторную круглую залу с высоким куполом потолка, украшенным богатым рельефом. Девять теламон обрамляли девять ниш, из которых три оканчивались дверями, в остальных же были устроены лежаки.
В пяти нишах, на львиных и леопардовых шкурах лежали молодые женщины – гречанки и сирийки. Нагота, лишь изредка прикрытая павлиньми и страусиными перьями вызвала в вас знакомое шевеление – не страсть живого мужчины, нет. Чувство более привычное ночному обитателю, предвкушение куда более сладостное. Клейма на лоснящейся потом коже не оставляли места сомнению.
Шестую нишу занимал массивный мужчина с осанкой и взглядом патриция. Орлиный нос, карие, до черноты глаза, короткая стрижка каштановых волос. Возраст успел коснуться его тела в те дни, когда он ещё ходил под солнцем: выделился округлый живот, сгорбилась спина, проседь тронула виски, а вокруг глаз проступила морщинистая сетка. Долгие годы на юге покрыли его кожу налётом бронзы, не стёршимся даже мертвенной бледностью.
Публий Сульций Квириний, квестор Сенекса в провинции Иудея встретил вас широким жестом:
- Приветствую вас, благородные мужи! Прошу, входите и располагайтесь! Угощение ожидает вас, а после того, как тепло гипокауста согреет вас снаружи, а соки этих рабынь – изнутри, мы побеседуем. Ночи в это время года уже становятся короткими, но, думаю, нам хватит времени для обсуждения наших дел.
Звук его голоса, сильного и уверенного отразился от мрамора стен, усилившись многократным эхом. Но девушки даже не дрогнули от столь резкого нарушения тишины, словно в дрёме они лежали, полуприкрыв глаза и едва шевелясь.
(http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/7/7d/Tepidarium_Lawrence_Alma-Tadema_%281836-1912%29.jpg/800px-Tepidarium_Lawrence_Alma-Tadema_%281836-1912%29.jpg)
Когда трапеза была завершена, Квириний довольно потирая ладони, вышел в центр тепидария. Он был высок ростом и двигался уверенно – не как стареющий чиновник, но как воин, лишь не надолго снявший доспехи и убравший в ножны меч.
- Лестно внимание Рима к делам вверенной мне провинции, - начал он, несколько снизив тон. – Воистину, крыло мудрецов всевидяще, и ни одна, даже мельчайшая из проблем не ускользает от их пристального взгляда. Ala Senecta не обошла даже беды столь мелкой и незначительной части Империи.
В разговоре обозначился некий поворот – какой именно, пока было трудно сказать.
- Что же, как Сенекс готов помочь мне, так и я готов помочь Сенексу, - широко улыбнувшись, подвёл черту Квириний. – Вы прибыли сюда с двумя целями, если только письма, опередившие вас, не врали. Первая – понять причины постоянных бунтов во вверенной мне провинции. Причины – они ведь всегда делятся на очевидные и неочевидные, не так ли? Вторая – узнать больше о странных событиях связанных с неким богочеловеком, якобы распятым и воскресшим. Ну что же! Благородные цел для благородных мужей. Я помогу вам. Укажу, где начать ваши поиски.
Он неспешно вернулся к своему лежаку, упал на него, грузно и небрежно.
- Луций Афраний, мой помощник расскажет вам о бунтовщиках и их планах. Едва ли кто-то знает больше него. Но всё же, завтра с закатом я советовал бы вам встретиться с центурионом Габинием. Луций скажет, как его найти. Габиний командует Легио Мортум и знает о может сказать больше о том, какое оружие предпочитает зелот или сикарий и где лучше ждать его удара.
Он выдержал паузу.
- Что касается второй стороны вашего дела… Я управитель, а не священник. Я не верю легендам местных дикарей о Мессие. Я видел его труп! – неожиданно злость прозвучала в голосе квестора, - Он есть не более чем инструмент, знамя в руках фанатиков! Если вы ищете того, кто считает иначе, его нет здесь!
Замолчав, он некоторое время сидит неподвижно, пытаясь успокоить себя.
- Отдыхайте, - когда он снова говорит, голос его спокоен, а на лице – маска радушного хозяина. – Мой дом – ваш. Пейте, наслаждайтесь чистой водой и сухим теплом. Когда закончите, Афраний покажет вам убежища, которые я отвел для вас.
[Выданный объем действия не мешает вам принимать решения "внутри него" - есть или отказаться, говорить с Квиринием, осматриваться, посещать другие части термы и т.п.]
-
Войдя внутрь тепидария, Марк окинул взглядом залу, и увидев квестора, моментально подобрался и сместился чуть назад, постаравшись, чтобы между ним и Квиринием оказался кто-то еще. Удовольствие от возможности приобщиться снова к благам цивилизации, предвкушение предстоящей трапезы - все это отошло на второй план, по сравнению с животным инстинктом, побуждающим его бежать прочь от более опасного хищника. Но квестор не делал никаких угрожающих жестов, он даже не встал со своего места - и, постепенно, Марк преодолел страх, и сумел подойти к одной из ниш с рабынями. Присев на край ложа выбранной девушки, Мекхет внимательно осмотрел ее, пытаясь определить, как именно ее привели в дремоподобное состояние.
//Применяю ясновидение, при необходимости - магический взор. Если девушка одурманена наркотиками - пытаюсь определить конкретный наркотик и вспомнить, какие эффекты он вызывает. Решение питаться или нет приму по-результатам анализа.
Когда трапеза была завершена, Квириний довольно потирая ладони, вышел в центр тепидария.
- Лестно внимание Рима к делам вверенной мне провинции, - начал он, несколько снизив тон...
Марк бесстрастно следил за Квиринием, не торопясь поддерживать разговор, или задавать вопросы. Он пока еще не знал, как его миссия связана с квестором, и связана ли вообще, но важность церемонии преставления было трудно переоценить, да и узнать отношение местного правителя к "оффициальному" претексту их нахождения в Иудее было полезным. Мекхет сосредоточился и начал рассматривать ауру Квириния, пытаясь понять натуру их хозяина...
//Ясновидение 2, попытка понять натуру квестора
- Отдыхайте, - когда он снова говорит, голос его спокоен, а на лице – маска радушного хозяина. – Мой дом – ваш. Пейте, наслаждайтесь чистой водой и сухим теплом. Когда закончите, Афраний покажет вам убежища, которые я отвел для вас.
Оффициальная церемония привествия была закончена, но прибывшим вампирам предстояла еще встреча с Хоремхебом... и эта встреча волновала Марка куда больше. Дождавшись, когда кто-то из котери поблагодарит хозяина за гостеприимство (Луций?) Марк поднялся и подошел к ближайшей нише с дверью...
-
-Клянусь Юпитером Непокоренным, приятно видеть истинного Римлянина, не забывшего законов гостеприимства!
Громогласно заявил Антоний, вылезая из бассейна, и по-собачьи оттряхиваясь.
Прошлепав по горячему полу до ближайшей лежанки, он бесцеремонно вздернул рабыню себе на коленки, и устроился на лежанке сам.
- Во здравие хозяина, чье гостеприимство почтило бы самих Олимпийцев!
Произнеся тост он укусил не сопротивляющуюся куклу в выделявшуюся шейную артерию и сделал длинный глоток.
-
Вслед за громогласным Антонием, Август кивнул и мягко добавил, уже блуждая глазами средь нагих рабынь:
- Гостеприимство достопочтенного хозяина делает нам, скромным слугам Камариллы, высокую честь.
Придирчиво выбирая, он бродил средь лож. Ничего не имея против потенциального дурмана в предложенной трапезы (скорее наоборот), Луций остановил свой выбор на смуглокожей сирийки и плавно опустился на край скамьи. Август провел рукой по влажной коже рабыни и позволил влекущему величию Дэва коснуться ее сознания. Когда руки девушки скользнули к нему, Август обнял ее, несколько секунд наслаждаясь слепым обожанием во взгляде, и грубо впился в запястье.
Свежая кровь дурманила, Авугст слушал речь Юлия лениво прикрыв глаза и облокотившись на запотевшую стену термы, играя пальцами с темными волосами рабыни. Когда же квестор закончил, Луций заметил:
- Почтенный хозяин, вы, определенно, имеете все основания отвергать россказни о воскрешении этого "богочеловека". Но, в конце-концов, мы все знаем, кто имеет привычку вставать после смерти, бродить по городам и баламутить народ, - он негромко усмехнулся, показывая клыки. - Если ли в городе серьезная оппозиция законной власти среди Сородичей?
-
Сила крови хозяина этого места пронзила Видия и заставила его неосознанно прижаться к стене. Но когда сверхъестественный страх перед Юлием прошёл, носферату с трудом сдержался от того, что бы подойти к одной из этих женщин на ложах и начать питаться, перед этим разбудив куртизанку хорошим ударом лицом об мрамор купальни.
Ведь в то время как он страдал и боролся за свою жизнь, они вели праздное и никчёмное существование !
Уняв короткую дрожь в когтистых пальцах, вампир принялся слушать речь Юлия. Почтительно кивнув ему при приветствии, Видий остался стоять в тени одной из колон купальни.
- Луций Афраний, мой помощник расскажет вам о бунтовщиках и их планах. Едва ли кто-то знает больше него.
Хмурый прищур из под балахона выдал отношение Видия к этим словам. Вряд ли этот помощник знает хоть что то важное... если конечно он не из клана носферату и не является "своим" на улицах этого города.
Пока его спутники общались с Квирием, носферту попытался понять сколько времени осталось до рассвета.
-
Аура квестора отражает ту сложную комбинацию чувству, какую он надёжно скрывает под маской опытного сановника. Светло-зелёный фон местами становится более тёмным, глубоким, иногда плавно перетекая из тёмно-зелёного в тёмно-синий, Краткие рубиново-красные вспышки дополняют этот калейдоскоп.
Что касается девушки, то кровь её пропитана опием – не редким для эти мест дурманом. Вино так же присутствует, но скорее как дополнение к букету. Этот сок сделает мысли медленнее, а реакции – не такими острыми. Это не страшно, если после долгого пути жаждешь отдыха и расслабления. Но если намерен трудиться, это может стать неприятным препятствием.
- Почтенный хозяин, вы, определенно, имеете все основания отвергать россказни о воскрешении этого "богочеловека". Но, в конце-концов, мы все знаем, кто имеет привычку вставать после смерти, бродить по городам и баламутить народ, - он негромко усмехнулся, показывая клыки. - Если ли в городе серьезная оппозиция законной власти среди Сородичей?
Публий Сульций Квириний одаривает Августа коротким взглядом.
- Среди сородичей – нет* - голос его звучит непробиваемо спокойно. – Но всегда есть те, кто не нашего рода. Иоханан бен Шетах, мехет, фарисей и ревнитель иудейской веры. Он одновременно и ключ и замок к Храму. Об этом больше может рассказать Хоремхеб, именно он ведёт дела с этим вампиром. С моей же позиции ситуация такова - Иоханан верит, что большего добьется для своего народа не кровавым делом, а мудрым словом. Это ставит его выше зелотов-сикариев и тех ночных созданий, которые орудуют под этим знаменем. Но не смотря на это – он не союзник нам, а враг. Пускай и враг остроте стали остроту языка. Не мне говорить вам, искушенным римской политикой, что слово может быть столь же смертоносно, как и кинжал.
Квириний задумывается на секунду, словно художник перед чистым ещё полотном. Он обдумывает, какими мазками обрисовать следующий портрет.
- Во дворце Ирода Великого обитает дэва, присвоивший себе громкое имя Митридат. Афраний может больше рассказать о его пути к возвышению, я скажу лишь, что при Ироде Кровавом, он вознёсся высоко, обретя немалую власть над новой иудейской знатью. Он так же не враг нам, но и не союзник. Дэва – сибарит и дегенерат, чья цель не выходит далее чувственных наслаждений. Он лишён оков морали и гордится этим сверх всякой меры. Люди или звери – для него нет разницы, ни внутри, ни снаружи, - Публий делает паузу, одарив Августа кратким, но пронзительным взглядом. – И всё же, он многое знает и многое может. Афраний может организовать вам встречу с ним.
Квестор снова умолкает. Теперь он похож на губку, что с тщанием и упорством впитывает всё, что исходит от окружающих его. Видно, что он изучает вас, уже сейчас оценивая каждого на поле интриги и политики.
- Есть ещё, - продолжает он, тон становится скучающим. – Менее значимые персоналии. Минимум один из ночного народа служит зелотам, хоть это и надругательство над Законом Моисея. Он хитер и ловок, его дело – ночные убийства, грабеж и разбой. Покуда его цель – скорее продавшиеся садуккеи, нежели римская власть. Но всё может измениться. Есть и другие, молодые, возможно – потомки тех, кого я назвал. Самостоятельность их – под вопросом. Себя они пока не проявили.
Марк, тем временем открывает одну из дверей. Она ведёт в лаконик, наполненный сухим, почти обжигающим жаром. Здесь никого нет.
(http://teplokomfort.com.ua/images/all/rom_03.jpg)
-
Когда квестор рассказывал о дэве, слабая блуждающая полуулыбка на губах Августа стала чуть шире. Квириний закончил, Луций же глубокомысленно покивал, скользя взглядом по комнате.
- Очень интересно. Когда этот... - дэва сделал неопределенный ленивый жест свободной рукой, вроде бы безуспешно пытаясь вспомнить имя распятого, - ...«мессия» еще ходил тут с теплой кровью в жилах, вы вообще его замечали? Казнил баламута Пилат сам, или были команды от нашей братии?
//можно бросок на эмпатию со специализаций: как квестор действительно относится к прибытию нашей группы?
-
Что касается девушки, то кровь её пропитана опием – не редким для эти мест дурманом. Вино так же присутствует, но скорее как дополнение к букету. Этот сок сделает мысли медленнее, а реакции – не такими острыми. Это не страшно, если после долгого пути жаждешь отдыха и расслабления. Но если намерен трудиться, это может стать неприятным препятствием.
По-здравому размышлению, Марк решил не кормиться на девушке. Сегодня ночью ему нужно было держать голову ясной... по-крайней мере до встречи с Хоремхебом. Но раз уж выдался удобный момент, можно было попробовать увидеть что-то из воспоминаний рабыни... большинство хозяев понятия не имеет, как много известно об их делах рабам.
Мекхет прилег рядом с рабыней, так, чтобы ее тело заслоняло его от остальных собратьев, и, прильнул губами к ее шее.
//Ясновидение 3, пытаюсь получить какое-нибудь недавнее воспоминание девушки, когда она находилась в присутствии своего хозяина и/или в его убежище.
Марк, тем временем открывает одну из дверей. Она ведёт в лаконик, наполненный сухим, почти обжигающим жаром. Здесь никого нет.
Раз за одной из дверью ничего не было, то и за другими вряд ли скрывалось что-то интересное, да и квестору не понравится, если кто-то будет обыскивать помещение прямо перед его носом. Но найти Хоремхеба было необходимо... дождавшись удобного момента, Марк поднял простыню и тихо скрылся в противоположном конце залы, направляясь ко второму выходу (к любому из них, если их несколько)...
-
- И что стало с учениками этого "Мессии"? Они продолжают распространять этот вздор?
-
Видий вынес из разговора всё, то что было ему полезно и от немого предложения войти в лаконик отказался. И без него было кому поговорить с хозяином этого места. Вампиру было крайне неуютно здесь и он ощушал почти физичискую боль от того, что выглядел здесь как первый фурункул кожной болезни на теле дорогой куртизанки.
Так что, когда Кассиус - спутник, который наиболее интересовал Видия, осторожно и непривлекая к себе внимания вышел прочь из бани, носферату последовал за ним. Не желая показываться ему на глаза, вампир двигался почти вне прямой видимости и под Покровом Ночи.
-
- ...Вы вообще его замечали? Казнил баламута Пилат сам, или были команды от нашей братии?
Лицо квестора на секунду исказилось – кончики губ ушли вниз, глаза сузились, ноздри хищно раздулись. Это было мимолётное проявление слабости – не больше чем занял бы удар сердца, если бы таковые всё ещё бились у присутствующих.
- В этом городе… В этой провинции я замечаю всё – от повелений местных царей и первосвященников до перешептываний в спальне последнего бедняка. Но к казни галилеянина не причастен ни я, ни Пилат. Это распятие – вынужденная уступка Рима местным святошам, трясущимся за свой авторитет перед тёмной, готовой по каждому пустяку проливать кровь, толпой.
[Эмпатия]: Сказать, что Квириний не рад вашему прибытию – значит не сказать ничего. Страх того, что его компетенция поставлена под вопрос Сенексом, бессильный поиск «Где же я дал слабину?» неизбежно перерастает в нём в бессильную злость на себя, которая, в свою очередь обращается злостью на тех, кто ближе всего стоит к причинам. В данном случае – это вы. Стоит ожидать, что Квириний не союзник вам. Более всех остальных он заинтересован будет в вашей неудаче, хотя и ожидать от него открытого противодействия едва ли стоит. Его удар будет внезапным и невидимым.
- И что стало с учениками этого "Мессии"? Они продолжают распространять этот вздор?
- Афраний не спускает с них глаз, - самообладание полностью вернулось к квестору. – Они всё ещё продолжают действовать, заявляя на каждом углу о воскресении своего учителя. Теперь они в Галилее, вотчине Ирода Антипы. Кто бы не вёл иг, бог или человек, он вовремя указал им путь – задержись они хоть на несколько дней, храмовая стража не привлекая внимания взяла бы их всех – и секта бы просто исчезла из провинции, точно и не было её никогда. Так бы может было и лучше – но сейчас они всё ещё действуют. И это вносит… определённую сумятицу.
[Эмпатия]: пауза в последней фразе указывает, что Квириний в последний момент поменял фразу, произнеся её иначе, чем собирался. Что он имел в виду – неизвестно, но очевидно, что едва не сорвавшиеся с языка слова он посчитал лишними для ваших ушей. Или опасными для себя.
Марк:
Тело рабыни носит следы недавнего совокупления. Этот акт был скорее актом животных, нежели людей – не было в нём духовной близости и глубины чувств. Не было даже подлинной страсти – одно лишь желание удовлетворить потребность самого низкого толка. Рабыня для наслаждений – этим всё сказано. Сюда её отвели с завязанными глазами – ты чувствуешь лёгкий страх, который она испытывала при этом, впрочем, вскоре заглушенный дурманом и вином.
Квириний надёжно стережет свои тайны.
Выход здесь бы всего один – в аподитерий, из которого вы пришли и оттуда – наверх, прочь из Антониевой башни. Возможно по дороге были иные ответвления, но Марк не запомнил их. Выйдя в раздевалку он столкнулся с встречавшим их вампиром в капюшоне, низко надвинутом на лицо.
- Уже покидаете нас? Хозяин этого места чем-то обидел вас, раз уходите не прощаясь?
Он смотрит за спину Марка, где странно сгустились тени.
- Иные и вовсе – тайно. Квестор несомненно отметит для себя этот факт.
-
- Мммм... - Подернутый дурманом взгляд Августа соскользнул с квестора на шею рабыни, на некоторое время внимание Луция вернулось к предложенной игрушке.
- Оум, - вытирая губы, дэва снова вернулся к разговору. - Полагаю, об... обстоятельства храмовой подковерной жизни и нежизни иудеев стоит выведывать у почтенного Хоремхеба..?
-
- Ты полагаешь верно, мой благородный друг, - квестор широко улыбается. - Но действительно ли нужно это слугам Камариллы? Что Сенексу в жрецах неизвестного культа, практикуемого горсткой варваров на границе Империи?
В этом вопросе звучало многообещающее начало. Именно сейчас будет заложено отношение между вами и квестором - враждебное или напряженно-нейтральное. Ошибись в слове или интонации - и Квириний решит, что котери прислана сюда копать под него.
-
Луций с некоторой толикой удивления вскинул брови и вяло пожал одним плечом, поскольку второе охватывали руки рабыни. Ответил он аккуратно, но, безусловно, из-за того, что уже начинал немного заговариваться:
- Наша работа здесь, почтенный квестор, насколько мне дали понять — помочь вам разобраться в подноготной произошедшего. Что значит — помимо прочего, - взглянуть на всю ситуацию свежим и непредвзятым взглядом. Коль казнь... эхм... «мессии», организовали сановники варваров, мне показалось, что средь них можно начинать выяснять «кто», «что», «зачем», «почему»... - Август умолк, кажется опять отвлекшись на что-то.
//Все еще эмпатия.
-
-Мы все слуги здесь слуги Рима - насытивший жажду Антоний позволил потерявшей сознание от кровопотери рабыне рухнуть на пол термы, и ногой оттолкнул ее подальше, прежде чем удобнее устроится на лежанке.
- И тут мы именно по этой причине. Если каждый тупоумный варварский народ начнет объявлять всех подряд Сынами Бога и подниматься восстание, то Империя утонет в крови - он непроизвольно облизнулся при слове "кровь" - а это не нужно никому.
Утомленный длинной речью Антоний прикрыл глаза, отдавая свой разум действию опиума.
- Кстати - с непоследовательностью истинно пьяного переключил он тему - что там была за история с прокуратором, и почему он сразу не распял этого, как его, назареттянина?
-
Видий направился к вампиру в капюшоне. Он уже не скрывался и уже подходя скинул с себя затемнение. Одновременно с этим он сбросил капюшон хламиды со своей головы. Звериная морда носферату мрачно усмехнулась оскаблившись частоколом зубов.
- Мне стало душно, а у твоего хозяина есть гораздо более интересные собеседники, чем мы двое.
-
Марк с интересом глянул на Видия, но затем его взгляд сразу вернулся обратно к их новому собеседнику. Подчеркнуто спокойным тоном вампир произнес.
- Уважаемый... Афраний, так? Давайте не будем спешить с выводами. Я допускаю, что квестор разрешил Вам услышать и увидеть наш с ним разговор, но думаю ему не будет очень приятно узнать, что Вы беретесь за интерпретацию увиденного и услышанного вместо него.
- Дело в том, что у меня назначена встреча с моим собратом по-крылу... здесь же, в Антониевой башне (Мекхет показал ритуальный кинжал, который он все еще держал в руке). Признаться, я ожидал его увидеть вместе с квестором; может быть Вы можете прояснить, где я могу найти уважаемого Хоремхеба?
-
Квестор отступил в нишу, опустился на ложе, сложив руки на животе.
- Как я вижу, вы преисполнены рвением достойным истинного пропинкия, - его чувства надёжно скрылись бод маской вежливости, гладкой словно полированная бронза. – Могу ли я препятствовать вам, умам острым и искушенным? Нет, лишь скромно помогать в случае надобности.Хоремхеб появится здесь в самом скором времени – он укажет вам, как связаться с иудеем-мехетом. Вопросы, заданные тобой, почтенный Луций, должны быть адресованы именно ему.
Он перевёл взгляд на Антония. Пустота в его зрачках соперничала с пустотой ночного иерусалимского неба – с тем отличием, что в них не было места для света звезд – только чернота, безликая и бездонная.
- С Пилатом? Всадник Золотое Копье решил вдруг спасти назаретянина. Фанатики тут же объявили, что римский префект уверовал в их учение – при том, что разговор их длился менее часа. Причина была несколько прозаичнее – префект видел более пользы от Иешуа, нежели вреда. Этот пророк внес немалый разлад в иудейскую общину, к тому же – ослабил позиции зелотов, всегда опиравшихся на бродячих пророков. После того, как обезглавили Иоканаана, который, противу Иешуа нещадно бичевал пороки и призывал к открытому неповиновению, сохранение назаретянина сулило немалую выгоду. Жаль, что Пилату так и не достало прозорливости понять, что будь Иешуа отпущен им, цена его как пророка упала бы весьма низко.
Видий и Марк:
Видий направился к вампиру в капюшоне.
- Мне стало душно, а у твоего хозяина есть гораздо более интересные собеседники, чем мы двое.
- Вот каков ты, червь среди патрициев, - спокойно констатировал Афраний. – Завет твоего клана – служить. Не забывай об этом никогда.
Слова эти не были обидой. Ещё на заре Рима патриархи носферату добровольно приняли служение Юлию Сенексу – чужакам не нужно было знать, что двигало ими в тот момент. Чужакам не нужно знать, зачем носферату служат потомкам Сенекса в эти ночи. Не всем носферату должно знать этого. Или скорее – понять.
Афраний капюшона не снял. Казалось, он вообще никогда не снимает его, словно ткань намертво вросла в его голову, оплетённая волосами и поглощенная рыхлой, шелудивой кожей.
Ничего более не сказал он Видию.
- Уважаемый... Афраний, так? Давайте не будем спешить с выводами. Я допускаю, что квестор разрешил Вам услышать и увидеть наш с ним разговор, но думаю ему не будет очень приятно узнать, что Вы беретесь за интерпретацию увиденного и услышанного вместо него.
- Вместо него? – в голосе Афрания едва можно было угадать вопрос. Он не стремился особенно явно проявлять своих чувств. – Пусть так.
- Дело в том, что у меня назначена встреча с моим собратом по-крылу... здесь же, в Антониевой башне (Мекхет показал ритуальный кинжал, который он все еще держал в руке). Признаться, я ожидал его увидеть вместе с квестором; может быть Вы можете прояснить, где я могу найти уважаемого Хоремхеба?
- Нужно ли искать его? – голос, струящийся как песок на разогретых солнцем ступенях, коснулся слуха, вызывая необъяснимое беспокойство. Фигура выступила в освещённый круг. Просторные белые одежды, небольшое золотое ожерелье на шее, все волосы на лице аккуратно сбриты, кожа старательно пропитана благовонным маслом. Глаза, желтые, как у рептилии, смотрят, не мигая и почти не шевелясь.
- Ты из Культа? Я рад твоему прибытию. Где остальные? Пойдем к ним – квестор наверняка уже закончил свои излияния.
Вы возвращаетесь в тепидарий. Квириний, видя Хоремхеба коротко кивает ему, после чего встаёт и выходит в одну из дверей. Странное поведение для квестора. Странное, но не лишенное смысла, наверняка.
- Моё имя Хоремхеб, - высокий и статный, вампир движется свободно, но движения его исполнены стремительности и точности. – Я сколар Крыла Пророков, Ala vaticimnum. Мне отрадно видеть вас – помощь в столь запутанном деле окажется отнюдь не лишней. Сейчас я хочу сказать вам, что завтрашней ночью можно устроить встречу с Иохананом бен Шетахом. Сей провидец может многое рассказать о событиях нам интересных. И всё же, предвидя вашу решимость в порученном деле, прошу подумать и внять скромному совету: пусть сомной идёт один, моего клана и крыла. Близость крови и меньшее число римлян, ненависных иудеям, сделает Иоханана податливее. Что скажете? Кому из вас принимать подобное решение?
Странный, опасный вопрос. Главного среди вас назначено не было – предполагалось, что Квириний, старший в Камарилье будет исполнять эту функцию. Но поведение его говорило об обратном. Что бы ни случилось, едва ли он возьмет на себя ответственность за ваши дела – во всяком случае, пока не обретёт уверенности в их успехе.
-
- С Пилатом? Всадник Золотое Копье решил вдруг спасти назаретянина. Фанатики тут же объявили, что римский префект уверовал в их учение – при том, что разговор их длился менее часа. Причина была несколько прозаичнее – префект видел более пользы от Иешуа, нежели вреда. Этот пророк внес немалый разлад в иудейскую общину, к тому же – ослабил позиции зелотов, всегда опиравшихся на бродячих пророков. После того, как обезглавили Иоканаана, который, противу Иешуа нещадно бичевал пороки и призывал к открытому неповиновению, сохранение назаретянина сулило немалую выгоду. Жаль, что Пилату так и не достало прозорливости понять, что будь Иешуа отпущен им, цена его как пророка упала бы весьма низко.
- Вот как. Занятно, весьма занятно, - судя по голосу Луция, беседа его уже заметно утомила и ничего интересного в каком-то Пилате он не видел. - Может ли быть организована встреча с прокуратором..?
- Моё имя Хоремхеб, - высокий и статный, вампир движется свободно, но движения его исполнены стремительности и точности. – Я сколар Крыла Пророков, Ala vaticimnum. Мне отрадно видеть вас – помощь в столь запутанном деле окажется отнюдь не лишней. Сейчас я хочу сказать вам, что завтрашней ночью можно устроить встречу с Иохананом бен Шетахом. Сей провидец может многое рассказать о событиях нам интересных. И всё же, предвидя вашу решимость в порученном деле, прошу подумать и внять скромному совету: пусть сомной идёт один, моего клана и крыла. Близость крови и меньшее число римлян, ненависных иудеям, сделает Иоханана податливее. Что скажете? Кому из вас принимать подобное решение?
Луций беззастенчиво разглядывал новоприбывшего египтянина. Двое сородичей из котерии все-таки соблаговолили вернуться, и, отмечая последнее, Август чуть искривил губы в тонкой улыбке.
- Мудрый Хоремхеб, мы все лишь слуги того, что неизмеримо выше нас. И тех, кто неизмеримо выше нас. Здесь мы... пожалуй, свой личный маленький сенат. Каждый из нас знает что-то и умеет нечто, недоступное остальным. Так что в решении вопросов теологических и мистических мы вполне доверяем почтенному Марку Кассиусу Феликсу.
Луций внимательно наблюдал за египтянином из-под полуопущенных век, пытаясь понять, сколько правды в действительности этот представитель Камариллы вкладывал в свое приветствие.
-
- Вот как. Занятно, весьма занятно, - судя по голосу Луция, беседа его уже заметно утомила и ничего интересного в каком-то Пилате он не видел. - Может ли быть организована встреча с прокуратором..?
Квириний бросил на Луция долгий, испытывающий взгляд. Зверь недовольно заворочался где-то на краю сознания - по телу прошла короткая дрожь, волосы на загривке вздыбились, клыки удлиннились.
- Всё, что потребуется благородным посланцам Сенекса, - в голосе его невозможно было прочесть ничего. - Встреча будет организована завтра на закате. Само собой, присутствовать на встрече должен только один собрат. Кто это будет?
-
Внезапное появление другого вампира, да еще и варвара вырвало Антония из приятной дремы которую начал было навевать опиум.
- Почему? - несколько более резко чем даже ему самому бы хотелось спросил он у Квириния.
-
- Вместо него? – в голосе Афрания едва можно было угадать вопрос. Он не стремился особенно явно проявлять своих чувств. – Пусть так.
Мекхет почувствовал вопрос в тоне собеседника, но подоплека этого вопроса оставалась неизвестной... и, как все неизвестное, манила своей загадочностью. Марк немного расфокусировал взгляд, как бы потеряв интерес к Афранию, но на самом деле сосредотачиваясь на чтении ауры Червя.
//Ясновидение 2, пытаюсь понять натуру Афрания.
- Нужно ли искать его? – голос, струящийся как песок на разогретых солнцем ступенях, коснулся слуха, вызывая необъяснимое беспокойство. Фигура выступила в освещённый круг. Просторные белые одежды, небольшое золотое ожерелье на шее, все волосы на лице аккуратно сбриты, кожа старательно пропитана благовонным маслом. Глаза, желтые, как у рептилии, смотрят, не мигая и почти не шевелясь.
- Ты из Культа? Я рад твоему прибытию. Где остальные? Пойдем к ним – квестор наверняка уже закончил свои излияния.
Несмотря на обычную скрытность, было заметно, что с появлением Хоремхеба Марк немного расслабился, впервые после прибытия котери в город. Без египтянина присутствие ватицинатора в Иерусалиме теряло всякий смысл, и более того, становилось опасным.
Постаравшись вспомнить египетский ритуал приветствия, Марк поздоровался с новым собратом...
- Моё имя Хоремхеб, - высокий и статный, вампир движется свободно, но движения его исполнены стремительности и точности. – Я сколар Крыла Пророков, Ala vaticimnum. Мне отрадно видеть вас – помощь в столь запутанном деле окажется отнюдь не лишней. Сейчас я хочу сказать вам, что завтрашней ночью можно устроить встречу с Иохананом бен Шетахом. Сей провидец может многое рассказать о событиях нам интересных. И всё же, предвидя вашу решимость в порученном деле, прошу подумать и внять скромному совету: пусть со мной идёт один, моего клана и крыла. Близость крови и меньшее число римлян, ненавистных иудеям, сделает Иоханана податливее. Что скажете? Кому из вас принимать подобное решение?
Странный, опасный вопрос. Главного среди вас назначено не было – предполагалось, что Квириний, старший в Камарилье будет исполнять эту функцию. Но поведение его говорило об обратном. Что бы ни случилось, едва ли он возьмет на себя ответственность за ваши дела – во всяком случае, пока не обретёт уверенности в их успехе.
Мекхет молча слушал старшего соклановца, ни жестом ни словом не показывая своего отношения к происходящему. В душе вампир недоумевал, зачем Хоремхебу понадобилась эта игра, ведь при желании он легко мог превратить свой совет в приказ, так что никому даже в голову не пришло бы возразить. В любом случае, для нетипичного поведения местных вампиров должны были быть причины... и про эти причины лучше бы ему поговорить с Хоремхебом наедине...
-
- Всё, что потребуется благородным посланцам Сенекса, - в голосе его невозможно было прочесть ничего. - Встреча будет организована завтра на закате. Само собой, присутствовать на встрече должен только один собрат. Кто это будет?
- Определенно, хороший вопрос, над которым стоит поразмыслить. И действительно, однако, - почему столь важно это условие..?
-
Марк:
Афраний надёжно хранит свои секреты – аура его скрыта от взора ватицинатора. Возможно, будь у Марка немного больше времени… Появление Хоремхеба вынуждает прекратить наблюдение и проследовать за егоиптянином в главное помещение термы.
Не ускользает от взгляда явное нежелание двух вампиров – Хоремхеба и Квириния – находится в одном помещении. Здесь имеет место быть некое противостояние. Вопрос лишь в том – какова его природа.
- Почему? - несколько более резко чем даже ему самому бы хотелось спросил он у Квириния.
- Определенно, хороший вопрос, над которым стоит поразмыслить. И действительно, однако, - почему столь важно это условие..?
Квирийний обернулся в дверях:
- Потому что я так сказал. Завтра с закатом я жду одного из вас здесь. Одного – или никого вовсе.
Дверь за ним закрылась. Хоремхеб, до этого момента выдержавший тщательно выверенную паузу, выступил вперёд, так что стал виден всем присутствующим тепидарии.
Хоемхеб улыбается. Он явно слышал последние слова квестора. Удивительным образом они совпадают с его собственными – не по внешней сути, но по внутренней. Как бы не началась завтрашняя ночь, она начнется для вас разделением. Марка увлекает за собой египтянин, Квириний явно намекает на Луция. Антоний и Видий, на первый взгляд, остаются не у дел. И если червь наверняка сам найдет себе занятие, то легионеру это будет сделать сложнее.
Видий, оставаясь позади остальных, ощущает присутствие за плечом Афрания. Соклановец осторожным, тщательно скрытым хламидами жестом помещает в руку Видия записку. Раскрыв её, Всего одно слово записано в ней.
Вар-равван.
-
Видий действительно не собирался оставаться не у дел в любом случае, а переданная записка только подстягнула его интерес. "Вар-равван" - что же это ? Имя ? Место ? Событие ?
Носферату не знал и определённо не собирался спрашивать сейчас. Его гложило сомнение: спросить ли у Марка значение этого слова или нет. Вряд ли он это сделает, ведь что бы это ни было, это наверняка касаеться тайн его клана.
Вампир продолжал слушать разговор, даже не кивнув Афранию как можно не заметнее. Всё же здесь было полно хороших наблюдателей.
-
В ответ на последние слова квестора Луций лишь безразлично развел руками, отстраняя рабыню от себя. Он сел, потянувшись всем телом, и, наслушавшись глубокомысленного молчания обоих мекхетов в ответ на свою реплику, продолжил:
- …однако же, всем нам, полагаю, было бы интересно услышать ваше мнение, почтенный Хоремхеб, о назаретянине и произошедшем.
-
Египтянин снова улыбнулся. Тонкие клыки на мгновение сверкнули из-под верхней губы золотистым масляным бликом. Глаза, скрытые хитрым прищуром остались непроницаемыми.
- Назаретянин? Назаретянина больше нет. Каким бы ни был его конец, он более не пребывает на этой земле. Тела его не нашли и вряд ли уже найдут, свидетельства ненадёжные, сознания очевидцев замутнены. Во всём этом чувствуется некая недосказанность. Если угодно слышать благородным господам, я мог бы изложить свои скромные соображения по поводу дельнейших ваших действий.
Он выдержал паузу, выжидающе глядя на присутствующих. Согласия или несогласия он не дождался – точнее даже, не дал возможности его высказать.
- Я обратил бы взор на его учеников. Тех, в чьи руки ныне легла судьба нового учения. В их силах обернуть его во вред или благо для Рима и Камариллы. Будь я, ваш покорный слуга, заинтересован в том, чтобы раз и навсегда пресечь это учение – я истребил бы учеников. До сей поры им удавалось чудесным, необъяснимым образом избегать такой опасности, но сейчас… сейчас момент ключевой. Мои практики указали мне, что они вернутся в Иерусалим – если уже не проникли сюда. Теперь, скрытые от людских глаз, они готовят что-то. Что бы ни было это, было бы неосмотрительностью (если не сказать – глупостью) считать, что планы их не имеют отношения к интересующему нас предмету. Завтра в разговоре с фарисеем я затрону этот вопрос. Но едва ли Храму известно местоположение учеников – иначе, Храм нанёс бы удар, быстрый и безжалостный.
Он замер, застыв в абсолютной неподвижности, словно бронзовая статуя. В этом змеином оцепенении было нечто пугающее, словно Хоремхеб изготовился к атаке и от смертельного броска его отделяет лишь доля мгновения.
Но нет – неподвижность рассыпалась, как хрупкое стекло и плавно он перетёк из одной позы в другую, обращаясь в этот раз уже исключительно к Марку.
- Завтра на закате. Жду у ворот Антониевой башни.
Из тех, кого упоминал список, неохваченными оставались двое – легионер и гладиатор. Марк Габиний был очевидным объектом для визита – нужно было лишь узнать, где его найти. Ответ на этот вопрос был известен Антонию – годы в этой провинции имели свои плюсы. Если город готовится к мятежу, разумно было бы встретиться с тем, кто будет подавлять этот мятеж, увидеть, насколько он готов к этому. Марк Габиний и его легионеры (вампиры или гули – неизвестно) размещались тут же, в Антониевой башне, скрытые в рядах себастийской когорты, постоянным гарнизоном стоявшей в городе. Себастийцы, изначально воины Ирода кровавого, после примкнули к римскому войску, затем для подавления бунтов были отданы Ироду Агиппе, после чего вновь перешли под руку пилата. Сейчас рядом с ними, во вспомогательных помещениях Дворца Ирода разместилась и первая когорта XII легиона, прибывшая с префектом. Элита войска, чистокровные римляне, хранители Орла Легиона и защита полководца. Соседство это нельзя было назвать благожелательным и спокойным – за себастийцами закрепилась дурная слава тех, кому поручают «чёрную работу», и отношение спесивых римлян к ним было соответствующим. Себастийцы платили первой когорте той же монетой. Так или иначе, Габиний был там – во флигелях за Антониевой башней.
(http://zbroya.info/storage/medias/2013/07/05/13/%D0%B0%D1%83.jpg)
-
Но нет – неподвижность рассыпалась, как хрупкое стекло и плавно он перетёк из одной позы в другую, обращаясь в этот раз уже исключительно к Марку.
- Завтра на закате. Жду у ворот Антониевой башни.
- Конечно, Учитель Хоремхеб. - согласно кивнул головой Мекхет. - Думаю, что выделенные почтенным Квиринием для нас убежища не должны быть очень далеко отсюда.
Дождавшись ухода египтянина, он повернулся к оставшимся вампирам, и выделив взглядом фигуру в балахоне, сказал.
- Уважаемый Афраний, квестор упомянул, что Вы отслеживаете основные действия бунтовщиков и можете рассказать в подробностях о текущей ситуации. Возможно, сейчас мы можем обсудить эту тему; как не интересно мне лично было бы узнать побольше о "воскресшем пророке", думаю, что Сенекс в первую очередь интересует совсем другое...
-
- Потому что я так сказал. Завтра с закатом я жду одного из вас здесь. Одного – или никого вовсе.
Антоний задушил свой рык в зародыше. Хороший солдат знает битвы которые не может выиграть.
Похоже жребии Фортуны предназначали для него встречу с гладиатором, варваром и предателем Рима. Ночь которая начиналась так хорошо катилась прямиком в глубины Гадеса.
-
- Уважаемый Афраний, квестор упомянул, что Вы отслеживаете основные действия бунтовщиков и можете рассказать в подробностях о текущей ситуации. Возможно, сейчас мы можем обсудить эту тему; как не интересно мне лично было бы узнать побольше о "воскресшем пророке", думаю, что Сенекс в первую очередь интересует совсем другое...
- Сенекс представлен здесь квестором Публием Сульцием Квиринием и вами, - спокойно произнес Афраний. – И если Сенекс в вашем лице интересуют действия бунтовщиков, мой священный долг предоставить такие сведения.
Он сделал приглашающий жест рукой:
- Пройдите за мной.
Покинув терму, вы вновь оказались в извилистых коридорах, словно кротовьи норы пронизывающих фундамент Антониевой башни. Удивительно – по пути сюда вам казалось, что вас вели единственной дорогой, и на пути не встречалось ни поворотов, ни ответвлений. Теперь же, путь снова казался вам единственным, но явно делал иные повороты и изгибы. Итогом его стал выход в спальные комнаты на втором этаже башни. Обставлены они были скромно, с аскетичностью не показной, но оправданной укладом, сформированной долгими годами. Казалось, ни одной вещи не лежало на глазах. Четыре треножных табурета с сидениями из парусины, невысокий столик, простая амфора без росписи и глазури, две глиняных чаши. Внимательный глаз отмечает, что чаши носят следы влаги – недавно их наполняли. Обоняние улавливает тонкий аромат местного вина.
- Садитесь, - скупой жест указывает на табуреты.
Вы размещаетесь, каждый на своё усмотрение. Афраний подходит к окну. С запада, там, где за гористым горизонтом скрывается море, веет прохладным ветерком. Тьма, клубящаяся над городом, похожа на живое существо – она словно слизень переползает от одного источника света к другому, в неутолимом голоде поглощая их один за другим. И они тухнут – люди гасят в окнах светильники, костры паломников доедают скудное топливо, обращаясь в угли. Холодает. Лишь костры патрулей – римских солдат и храмовой стражи горят неугасимо – одинокие пятна света на фоне серебристой черноты, которая, подобно крылу ворона накрывает город.
- Евреи зовут себя «людьми закона», - голос Афрания тих, но звучит уверенно и твёрдо. – И это не пустой звук. Когда Помпей Великий штурмом брал Храмовую гору евреи в субботний день, как велит им закон, не предпринимали никаких действий, кроме отражения прямой атаки. Это позволило в такие «моменты затишья» возвести необходимые фортификации и легко окончить штурм.
Он замолкает ненадолго, паузой обозначая движение мысли к новой точке.
- Закон считает вампира порождением демонов подземного мира. Истинный служитель закона никогда не примет помощь вампира. Служитель закона, сам ставший вампиром, будет считать себя навеки проклятым. И всё же, редкие исключения случаются. Иоханан бен Шетах – первое и самое очевидное из них. Он раздираем внутренним противоречием. Он верен закону Моисея, но этот самый закон отвергает само его существование, нарекая Иоханана воплощением истинного зла.
Есть и другие, о ком известно меньше. Достоверно известно, что среди сикариев есть вампир. Он опытен, хитёр, скрытен. Он противодействует Камарилье. Он выделяет её как отдельную силу и наносит удары там, где это причиняет вред. Он убивает гулей. Он выслеживает убежища. Он непрерывно наблюдает и никакое значимое действие не укрывается от его взора.
Афраний снова замолкает, чтобы продолжить через несколько мгновений:
- О пропаже тела Иешуа говорят многие. На этом фоне мало кто заметил пропажу ещё трёх лиц, прямо причастных к этому делу.
Первый: Иуда из Кириафа, один из учеников Иешуа, предавший его и выдавший Храмовой страже. Одни считают, что он бежал из города и повесился. Другие – что был убит стражей. Иуда пил от моей крови. Он действительно был бит неизвестными – я чувствую его потерю. Более того – тело его не нашли.
Второй: Вар-Равван. Разбойник, которого освободили вместо Иешуа. Вар-Равван был одним из первых помощников Элеазара, предводителя шайки разбойников численностью более двууста, который вот уже пятнадцать лет держит окресности Иерусалима в страхе. Элеазар напрямую связан с зелотами и разбойничьи дела его затрагивают прежде прочих римлян и тех, кого зелоты считают союзными им. Соглядатаи, приставленные к Вар-Раввану, дабы выйти за ним на логово Элеазара были найдены мёртвыми. Обескровленными. Одно известно наверняка – едва ли Вар-Равван покинул Иерусалим.
Третий: начальником стражи, охранявшей распятых на Голгофе был некто кентурион Гай Кассий Лонгин. Именно он нанёс смертельный удар копьём в бок Иешуа. После, он же был приставлен охранять гробницу назаретянина. Лонгин пропал в день, когда гробница была найдена пустой. Имел ли он основания дезертировать – вполне. Имперская печать была сорвана, а он, начальник стражи, не остановил – и даже не видел нарушителя. Это – казнь. Марк Габиний искал Лонгина. И не нашёл. Куда бы не направил стопы дезертир, он не ушел бы далеко. Но его не видели в других селениях. И тела его не нашли.
Афраний заканчивает рассказ. Молчание воцаряется в комнате, не нарушаемое даже шелестом ветра.
- Если вам угодно просить меня исполнить какое-либо поручение, я готов. Но вы должны помнить, что суть его станет известна квестору и только с его одобрения я приступлю к исполнению.
Вместо ответов, слова носферату принесли лишь больше вопросов. Тот факт, что все прямо причастные к смерти Иешуа вдруг исчезли, настораживал. Факт о неизвестном вампире, убивающем для зелотов так же не добавлял спокойствия. До рассета оставалось около четырёх часов.
-
При упоминании Гай Кассия Лонгина, мекхет слегка напрягся; Кассии Лонгины были дальней родней, и хотя Марк и не припоминал никакого Гая, вполне могло оказаться, что речь идет о ком-то, с кем он раньше встречался. Не намекает ли Афраний на возможную связь его семьи с бунтовщиками? Да и просто оказаться родственником дезертира было неприятно... хотя, Марк и сам был не в том положении, чтобы кого-то упрекать " бесчестными поступками". Но про "беглого кентуриона" непременно необходимо разузнать побольше.
- А чего, собственно, добиваются эти "зелоты"? - спросил вампир, продолжая разговор. - Были ли попытки с ними договориться, или усмирить "обычными" методами? И если были - что помешало им увенчаться успехом?
-
- Афраний, если ученик назаретянина был твоим гулем, приказ выдать проповедника исходил от тебя? Вообще, я бы весьма хотел услышать описание произошедших событий с нашей точки зрения. Кто отдавала указания, в чьих интересах, почему.
Луций не мог разлечить лица носферату в тени капюшона, и не испытывал уверенности в том, что был заинтересован в столь своеобразном зрелище. Поэтому он вслушивался в искаженную речь падальщика, стараясь увязать словестные обороты и реальные эмоции.
//Эмпатия: как к происходящему относиться Афраний?
-
- А чего, собственно, добиваются эти "зелоты"? - спросил вампир, продолжая разговор. - Были ли попытки с ними договориться, или усмирить "обычными" методами? И если были - что помешало им увенчаться успехом?
- Свободы от римского владычества. Зелоты считают, что Идеей может править лишь Мессия – богоподобный царь, вооруженный огненным мечом.
- Афраний, если ученик назаретянина был твоим гулем, приказ выдать проповедника исходил от тебя? Вообще, я бы весьма хотел услышать описание произошедших событий с нашей точки зрения. Кто отдавала указания, в чьих интересах, почему?
Афраний обернулся к Луцию. Глаз его было не рассмотреть под глубоко надвинутым капюшоном, но дэва явственно ощущал на себе пристальный, изучающий взгляд.
[Эмпатия: Казалось, под просторными одеждами носферату тело его находится в постоянном движении, при этом движение это, сотканное из множества мельчайших жестов и подёргиваний, не было результатом недуга или увечья. Напротив, в нём угадывался некий потаённый смысл. Скупой на слова и эмоции, Афраний словно бы компенсировал эту вынужденную аскезу языком тела, но прочесть его и верно истолковать было крайне сложно.]
- Гуль предал своего учителя не по моему приказу. Напротив, приказом моим было всячески оберегать Иешуа. Такое нежданное противодействие вначале удивило меня. Но после я понял, что действиями своими он хотел не погубить, но спасти учителя. Храмовникам стало известно об убежище пророка, и задумали они убийство. Иуда, не имея возможности предупредить меня действовал сам, совершив донос и приведя в Гефсиманский сад не только храмовую стражу, но и римских солдат. Такой поворот спутал карты садуккеев: они не собирались судить Иешуа и не готовились к процессу. Мое мнение таково, что решение тайно убить Иешуа принял не весь Синод, а лишь Каифа и его тесть Анна. От того, на суде, устроенном ночью мнения разделились, и отдельные священники Синода выступили в защиту Иешуа. Предвидел ли Иуда, что пленного учителя передадут Ироду или Пилату? Этого я не знаю.
Афраний замолкает, словно в ожидании. Но спустя мгновение вдруг продолжает:
Иуду могли убить по приказу Каифы. Но первосвященник – человек мудрый и осторожный. Он не станет марать себя бессмысленной местью, даже если доказать его причастность будет совершенно невозможно. Напротив, в его интересах было оберегать жизнь Иуды – как доказательство ложности учения Иешуа и законности его пленения и казни.
На этом носферату закончил свою речь.
-
Пристоившись в стороне от всех, Видий слушал разговор. На этот раз его лицо не было скрыто капюшоном, а уродливое лицо выражало хмурую заинтересованность.
Вар-Равван и Иуда - две интересные личности. Причём, если бы Видийю не сунули ту бумагу, он всё равно постарался бы его найти. Вряд ли этим разбойником заинтересуеться кто либо из Высших и в отличии от Иуды искать его наверняка придёться без лишней конкуренции.
-
Август неопределенно пошевелился на своем табурете, с намеком на интерес подняв глаза на Афрания:
- Приказом твоим было всячески оберегать проповедника? Почему же? И раз уж речь зашла о зелотах, - как эти фанатики относились к назаретянину? Под их представления о мессии он подходил?
-
Вар-Равван и Иуда - две интересные личности. Причём, если бы Видийю не сунули ту бумагу, он всё равно постарался бы его найти. Вряд ли этим разбойником заинтересуеться кто либо из Высших и в отличии от Иуды искать его наверняка придёться без лишней конкуренции.
Стоило ли побольше расспросить о разбойнике у Афрания? Едва ли. Всё что носферату хотел сказать – он уже сказал. Теперь настала пора действовать самому. Если предположение Афрания истинно и Вар-Равван не покидал Иерусалима, то искать его лучше в Нижнем Городе – только там, среди огромной толпы паломников этот человек может надёжно укрыться. Казнь Иешуа была событием резонансным – возможно, достаточно будет просто скользить сквозь толпу, слушая обрывки разговоров. Наверняка кто-то запомнил или знает Вар-Раввана в лицо. Если его случайно видели на улицах – слух должен разнестись быстро. Второй вариант – искать зелотов или разбойников Элеазара. Среди бродяг и нищих они скрываются, но людское умение прятаться многократно уступает вампирскому умению искать. Еосторожное слово, жест, попытка скрыться от чужих глаз – всё выдаёт скрывающегося – особенно, если он не видит за собой слежки.
Не стоит так же забывать слова Афрания о том, что соглядатаев нашли обескровленными. Это был вампир – случайно ли или осознанно, но он защитил разбойника и эту связь нельзя сбрасывать со счетов.
- Приказом твоим было всячески оберегать проповедника? Почему же? И раз уж речь зашла о зелотах, - как эти фанатики относились к назаретянину? Под их представления о мессии он подходил?
- Двенадцать раз зелоты поднимали в Иерусалиме бунт. Двенадцать раз префект топил его в крови. Я помню, как вдоль городских улиц распяли две тысячи человек в один день. То был славный пир. Но даже эта кровь не усмирила фанатиков. Они готовы любого убить на пути к свободе – даже собственное дитя, собственную мать. Как могли они относится к человеку, проповедовавшему покорность и смирение? Как могли относится к тому, кто говорил, что Закон Моисея ныне утратил силы и пришел черед нового закона? Среди учеников Иешуа были зелоты. Бывшие зелоты. Четвертая секта не имела причин любить назаретянина. Именно потому я и оберегал его: учеие набирало силу и всё больше иудеев приходило к мысли о смирении – не в последнюю очередь в смирении перед римским орлом.
-
- Имеет определенный смысл, я полагаю. Почтенный Хормехеб утверждате, что ученики назаретянина вернулись в Иерусалим. Известы ли какие-то подробности тебе?
-
Марк молча слушал собеседников, размышляя про себя, что количество внимания уделяемое собратьями иудейскому пророку и его последователям является слишком большим; каким-то непостижимым образом разговор непрерывно возвращался к казненному назаретянину. Мекхет с самого начала предполагал, что ему придется расследовать это проишествие, но вопросы Луция и даже некоторые реплики Антония давали понять, что и им интереснее узнать про распятого "богочеловека", чем расследовать причины бунтов в провинции. Местные собратья, кроме разве что квестора, тоже постоянно затрагивали эту тему, да и в поручение от Сенекса упоминание об Иешуа не попало бы без веской причины. Хотелось бы верить, что Хоренхеб сможет эту причину прояснить...
-
- Имеет определенный смысл, я полагаю. Почтенный Хормехеб утверждате, что ученики назаретянина вернулись в Иерусалим. Известы ли какие-то подробности тебе?
- У каждого из нас свои способы узнавать то, что нам нужно. Египтянин черпает свои знания из источников, мне недоступных. Всё что я могу ответить - сведения о возвращении учеников не подтверждены надёжными свидетелями. Место их нынешнего нахождения достоверно не установлено.
-
Видий внимательно слушал обсуждение вопроса. Ему нечего было добавить и кое чего он просто не понимал, поэтому ему только оставалась ждать следующей ночи, когда он сможет действовать более свободно и весьма активно.
-
После небольшой паузы, Марк решил разбавить атмосферу разговора не относящимся напрямую к заданию Сенекса вопросом:
- Уважаемый Афраний, - начал он, - Мы пока не знаем, насколько нам придется задержаться в этой провинции, поэтому хотелось бы получить какие-то рекомендации на первых порах. Возможно, есть какие-то вещи, которые рекомендуется делать всем местным собратьям, или наоборот, есть какие-то вещи которых лучше совсем не делать. Вы какое-то время проживали в Великом Городе, и можете сравнивать жизнь там с местным укладам; что, по Вашему мнению, может показаться в Иудее для нас наиболее необычным?
-
- Евреи - люди закона. Их жизнь подчинена сложному, запутанному и нелогичному для чужака распорядку. Даже сами они не всегда знают, как надлежит поступить в той или иной ситуации: от того и выделились среди них толкователи буквы и духа закона. За букву отвечают садуккеи. Это высшая каста, которая обладает властью и богатством. Они держат в своих руках храм и священное право вести религиозные церемонии. Фарисеи же отвечают за дух закона, не письменное, но устное, народное толкование. Часто не могут они похвастаться ни происхождением, ни богатством, но сила их слова в народе велика, ибо они сами исходят из народа. В охоте или иной активности фарисей может стать мощным оружием или сильнейшим противодействием. Ессеев во внимание не берите - их слишком мало здесь. Зелоты... зелоты сами найдут вас, прояви вы себя как притеснители или нарушители закона.
Афраний умолк не надолго.
- Не пытайтесь понять Закон Моисея. Его сложная ритуалистичность будет вам лишь помехой. Помните,что суббота - священный для иудея день. не ведите в это день дел и не ожидайте исполнения поручений. Мертвое тело для иудея - носитель скверны и соприкасаться с ним - значит замарать себя. Ни при каких обстоятельствах не выдавайте своей природы тем, с кем имеете дело - натолкнетесь на отторжение и страх. Демонстрация дисциплин и иное колдовство - так же запретный аспект. Всякое колдовство от любого, кто не пророк - знак демонопоклонничества и скверны. Говоря коротко - всё то, что было запретным в Риме здесь запретно стократ. Это всё.
Что касается ваших убежищ - вам выделят кубикулы в подвалах этой башни. Безопасность вашего отдыха - на клинках Легио Мортум, так что отдых ваш должен быть спокойным. Когда будете готовы - я проведу вас.
Афраний умолк. Похоже, он более ничего не намерен был говорить. До рассвета оставалось около трёх часов - время немалое. Возможно, стоило обсудить услышанное - если в вас есть доверие друг к другу достаточное для такого обсуждения. Возможно, стоит провести встречи, которые ещё можно провести. Или же просто взглянуть на город, увидеть его не через призму слов Квириния, Хоремхеба и Афрания.
-
Закончив разговор с Афранием, Марк подошел к окну и некоторое время смотрел на город внизу, освещаемый редкими огнями факелов.
- Да, безрадостная вырисовывается картина. - сказал он наконец, повернувшись к остальным членам котери. Антоний, Вы в Иудее не в первый раз, скажите - эти Зелоты тут так же бунтовали двадцать-тридцать лет назад, или это они только недавно так распоясались? Двенадцать подавленных восстаний - это не шутка, тут уже даже до самых упертых фанатиков должно было дойти что бороться с военной мощью Империи бесполезно...
- Я, вот, думаю - что это за странное разделение между духом и буквой закона? Как вообще может существовать государство, где за исполнение буквы закона отвечают одни люди, а духа - другие? Это получается - чтобы определить правильность любого действия, надо привлекать две совершенно разные группы людей, и ждать чтобы они договорились между собой? Неудивительно, что кто-то бунтует против такого порядка вещей, только на месте бунтовщиков я бы наоборот руками и ногами хватался за Римский Закон; даже для неграждан он предоставляет определенные права, которые никаким образом не зависят от интерпретации Саддукеев, Фарисеев, и тому-подобных групп. Может быть, большинству иудеев просто не позволяют это осознать?
-
Антоний пожал плечами
-Иудеи считают своего Бога слишком страшным чтобы изменить якобы созданный им закон, но при том достаточно глупым что бы его было можно обмануть истолковав его смысл на противоположный. Потому же они и поднимают бунт за бунтом бросаясь на римские пилумы и гладиусы с отчаянием рабов которых гонят на стену крепости - они не ищут лучшей жизни или свободы, но боятся кары которая должна их постигнуть если они склонятся перед Римскими богами или Императором.
-
Что касается ваших убежищ - вам выделят кубикулы в подвалах этой башни. Безопасность вашего отдыха - на клинках Легио Мортум, так что отдых ваш должен быть спокойным. Когда будете готовы - я проведу вас.
- Гостеприимство твое и твоего хозяина мне крайне лестно. Однако же, мой добрый друг, - Август плавным жестом указал на Антония, - уже обеспечил место для моего обитания на время пребывания в Иудее, так что я не стану обременять почтенного квестора своим присутствием.
- Я, вот, думаю - что это за странное разделение между духом и буквой закона? Как вообще может существовать государство, где за исполнение буквы закона отвечают одни люди, а духа - другие? Это получается - чтобы определить правильность любого действия, надо привлекать две совершенно разные группы людей, и ждать чтобы они договорились между собой? Неудивительно, что кто-то бунтует против такого порядка вещей, только на месте бунтовщиков я бы наоборот руками и ногами хватался за Римский Закон; даже для неграждан он предоставляет определенные права, которые никаким образом не зависят от интерпретации Саддукеев, Фарисеев, и тому-подобных групп. Может быть, большинству иудеев просто не позволяют это осознать?
- Любезный друг, а чего еще вы ждали от варваров..? - без интереса вставил Луций.
-
- Любезный друг, а чего еще вы ждали от варваров..? - без интереса вставил Луций.
- Мы сейчас все же находимся в имперской провинции, а не посреди диких земель. - ответил Мекхет. - Здесь даже варвары со временем должны становится цивилизованнее; многие "соседи" Рима являются тому примером. Но уважаемый Антоний уже объяснил, почему в Иудее такого не происходит... только это никак не делает нашу задачу легче.
- Любезный Август, нужно ли Вам с Антонием сейчас идти осваиваться в своем новом убежище? Или же Вы имеете время спуститься обратно в термы, чтобы там, не обременяя уважаемого Афрания, обсудить наши планы на завтра?
-
- Любезный Август, нужно ли Вам с Антонием сейчас идти осваиваться в своем новом убежище? Или же Вы имеете время спуститься обратно в термы, чтобы там, не обременяя уважаемого Афрания, обсудить наши планы на завтра?
- О, безусловно, безусловно имеем. - Луций поднялся с табурета.
-
Антоний пожал плечами
- Если тебе есть что сказать.
-
Видий стараясь не привлекать никакого внимания, плавно переместился к выходу. Группа уже задержалась здесь и носферату это отчётливо чувствовал, готовясь выйти за дверь первым, когда все остальные закончат разговор.
-
В термах было пусто - их покинули и главные действующие лица, и одурманенные девушки. В повисшей тишине слышен был лишь редкий плеск капель.
-
Расположившись в одной из свободных ниш, Марк обвел взглядом остальных вампиров:
- Любезный Август, уважаемый Антоний, уважаемый Видий. - сказал он. - Направляясь сюда, мы знали, что порученное нам дело не будет легким. Сам тот факт, что в Иерусалим прислали такое количество собратьев, говорит о том, что Сенекс предвидел возможные... осложнения, и только что услышанное нами это подтверждает. Завтра ночью некоторым из нас придется отделиться и поодиночке проводить беседы с важными для нашего расследования лицами. Но, как мудро заметил любезный Август, каждый из нас знает что-то и умеет нечто, недоступное остальным, и было бы жаль совершенно упустить важные для остальных аспекты расследования только потому, что только один из нас присутствует на встрече.
- Завтра ночью я встречаюсь с Иохананом бен Шетахом. Если у кого-то из вас есть конкретные вопросы, или темы для обсуждения с этим ревнителем иудейской веры - скажите мне сейчас, и я постараюсь их задать. В свою очередь, в будущем у меня возможно будут какие-то вопросы к другим значимым лицам, и если даже мне самому не удасться с ними встретиться, то я был бы благодарен, если бы кто-то задал эти вопросы за меня. Мы можем даже составить список интересных нам персон и вместе обсудить, какие вопросы стоит им задать... если вас заинтересует мое предложение...
-
Слова Марка звучали разумно и резон координировать свои действия был. Вопрос был только в доверии друг к другу. Впрочем Видий ничего не имющий кроме своей собственной не-жизни не боялся сдать свои позиции в случае предтельста. Ну а свою жизнь он спасёт всегда.
- Я займусь низами - тем смертным разбойником, бандитами и корнями народных возмущений среди трущёб. Нужно время от времени собираться вместе и делиться информацией.
-
Август сидел на скамье, болтая ногами.
- Друзья, это все, безусловно, прелестно, но у местных стен, однако же, могут иметься уши.
-
Марк улыбнулся.
- У этих стен, безусловно, имеются уши, а может быть и глаза, и мы их знаем. Это - Афраний, и через него, Квириний. Но зато здесь нет других ушей и глаз, чего я не могу сказать ни про какое другое место в Иерусалиме. Все что мы пока знаем, стало известно нам в этой башне, и возникшие по этому поводу вопросы вряд удивят квестора. Но если хотите, можете написать мне свои вопросы на свитке и передайте с посыльным до следущего вечера... или же у Вас есть возможность найти сегодня полностью защищенное место для обсуждения?
-
Луций пошевелил ноздрями благородного носа с почти классическим профилем.
- Я предложил бы все-таки перебраться в дом, предоставленный мне Антонием. "Полностью защищенным", увы, не может быть никто и ничто под этими звездами, однако же... - Он замолчал, словно потерял мысль, сонно моргнул и после некоторой паузы продолжил: - У меня имеется пара измышлений и замечаний, которые могут оказаться важны в будущем. Заодно нам предоставиться славная возможность осмотреть сей чарующий город без конвоя.
-
Мекхет на несколько мгновений замялся.
- Ну... если только Ваше с Антонием убежище находится не очень далеко отсюда. Я бы не хотел злоупотреблять Вашим гостеприимством, да и перспектива прогулки в незнакомом городе с враждебно-настроенным населением меня не очень прельщает...
-
Август неопределенно покачал головой и закрыл глаза. Несколько секунд помолчав, он вздохнул и ответил:
- Тогда будем надеяться, что это сможет подождать до завтра. К вам, Марк, у меня, пожалуй, лишь вопрос, который задали бы фарисею и вы сами: знает ли он что-то о вампире среди зелотов-сикариев.
Луций, не размыкая век, чуть повернул голову в сторону носферату:
- К... вам же, Видий, у меня просьба озаботиться также поисками слухов об учениках назаретянина, вернувшихся, якобы, в Иерусалим. Они могут скрываться среди низов... Я же, в свою очередь, попробую выяснить, не заручились ли они в городе богатым покровителем. Судя по всему, на меня также свалилась честь встречи с прокуратором Иудеи.
-
- Хорошо. - сказал Марк. - Пусть будет так. После встречи с фарисеем я либо вернусь сюда в башню, либо оставлю здесь сообщение как меня можно будет найти. Надеюсь, мы сможем опять собраться вместе не позже чем через одну ночь, и тогда уже Вы сможете изложить Ваши измышления и замечания.
-
- Я займусь и этим.
Ответил носферату на слова Августа. Видий был уверен в том, что ему удасться многое узнать, если он будет активно действовать в трущёбах.
-
-Я поговорю с гладиатором. - предложил Антоний - и спрошу своих людей в городе.
-
- Может быть лучше будет начать с разговора с центурионом Габинием? - поинтересовался Мекхет. - Кому как не Вам будет легче найти с ним общий язык?
-
-Пхм. Это в любом случае будет менее неприятным опытом. Почему нет - уступил пожеланиям Марка Антоний.
-
- Ну вот и славно. - обрадовался предсказатель. - Тогда я возможно еще увижу Вас здесь же завтра вечером.
- Если мы закончили, - продолжил он, обращаясь уже ко всем, - то я возвращаюсь обратно к Афранию; мне еще необходимо обсудить с ним некоторые детали нашего размещения здесь. Пусть Фортуна будет к вам благосклонна, а Меркурий укажет короткий и безопасный путь к вашему убежищу.