Форум Все оттенки Тьмы
Ролевые игры => Полностью завершенные игры => Архив игр => Форумные и литературные игры => Осенний дождь => Тема начата: Руслан от 08 Декабря 2016, 19:50:55
-
То, что весьма напоминало банный халат, но на самом деле было одеянием, принесенным каким-то жертвующим Храму портным, сейчас мантией лежало на плечах Рая. Горячий чай и миска ячменной каши стояли на столе, возле которого они только вчера опустились на пол, говоря о тенях, смерти и памяти. Несмотря на то, что в подсобных помещениях нашелся даже душ, Тамил до сих пор иногда мечтал о неизведанной благодати: визите в сауну с бурлящей пузырьками ванной. Служение Тоги учило не зависеть от паутин Майи и отвергать зов лишних удобств, но соблазнительная реклама была еще более искушающей после того, как он с горем пополам смыл с себя успевшую застыть липкую пленку.
Выстиранная одежда сейчас висела на заменяющей батарею извилистой трубе. Развешивать на заднем дворе Храма собственные штаны Тамил считал кощунственным, хотя это и была жилая территория брахманов, отдельная от места поклонения. Вдобавок, с наступлением вечера ни один идиот не оставит вещи на улице, если хочет их снова увидеть...
- Когда люди говорят тебе что-то, - чашка ароматного чая, пахнущего шалфеем и шафраном, опустилась рядом с тарелками, - постарайся не воспринимать это как истину. Живые и мертвые лгут одинаково часто. А те, кто не принадлежит ни к первым, ни ко вторым, могут сделать ложь своим ремеслом.
Наставник не казался разочарованным, но Рай слишком хорошо знал это непроницаемое выражение, полное скользящих по лицу теней. Оценивающий взгляд, вобравший искрящийся блеск лампы, словно весы, качал в себе чаши мыслей безымянного человека. И в какую сторону склонятся весы, было весьма трудно предсказать.
- Есть люди, убивающие то, что им кажется несправедливостью, - наставник бесшумно опустился с противоположной стороны стола. В этот раз в его руках лежали не четки, а еще одна чашка чая с поднимающимся столбиком пара. - Убивать легко, и еще легче в этих убийствах потерять умение судить и понимать последствия. Перестать слышать Кали или понять, что не слышал её никогда. Можно доверять тем, кто лучше различает голос богини-матери: такой путь проходит паства, спрашивающая по любому поводу совета у брахмана. Но разве ты того хочешь?
Искорки огней сместились в глазах, словно какая-то огненная чашечка перевесила.
- А можно принимать решение самому, зная, что ты - часть Кали-Ма. Партнер в её танце, её петля на чужой шее. Но для этого надо научиться не слышать иного. Находиться в тишине с самим собой. Это урок не в расследовании, как я уже говорил, и даже не в понимании того, как благие люди уходят тропой плохой гибели. Это урок о том, чего хочешь ты от жизни, ученик-нишада. И кроме тебя никто не знает на него правильных ответов.
-
- По крайней мере, - буркнул Тамил, прихлебывая чай. - Я знаю облик этого типа. Или один из обликов, если он внешность менять умеет. А вот чего я хочу от жизни... надо подумать. Наверное, узнать и занять свое место. Если я его сейчас уже не занимаю. Наставник, я как-то слышал анекдот: "Умирает человек, попадает в Рай. Там спрашивает у Бога
- В чем был смысл моей жизни?
- Ты действительно хочешь это узнать?
- Да.
- Помнишь, ты тогда-то ездил в отпуск на море и одна девушка попросила тебя помочь - открыть бутылку воды?
- Да, помню.
- Ну, вот".
- Хотя было бы неприятно узнать, что место мое - быть нищим, - добавил индус.
-
- Здесь ты этого не узнаешь, - тихо произнес наставник, и это прозвучало так странно. Не то, что он не посмеялся над анекдотом, а то, что впервые за время учебы Тамилу едва ли не прямо заявили, что Храм может и не быть его местом.
Рай сделал глубокий глоток из чашки, чувствуя, что сердце забилось быстрее. Его что, выгоняют?
- Нет, - снова прочитал мысль человек, сидящий по ту сторону стола, с ногами скрытыми тенью. - Никто тебя не выгонит. Но Колесовращатели - это не работа, на которую ходят, как в офис. И то, что мы сейчас пьем чай в этом месте не более чем попытка привязать танцующего с Кали к миру по эту сторону жизни. Напомнить, что под ногами пол, местами покрытый трещинами, который временами украшен провалами. Искать ответы надо в себе, принося нам не пустую, а полную чашку. Если хочешь стать кем-то большим, чем душителем, который без вопросов убивает тех, на кого мы указываем.
Немигающие глаза оставались неподвижными. Но при этом Тамил бы не рискнул предположить, что в тесной кухне есть хоть одно место, которые наставник не держит вне поля зрения.
- Очень скоро ты опять встретишься с Марой. С тенью, которая побеждает тем, что пуста, - голос казался спокоен, но мурашки все равно побежали по телу Тамила, напоминая о холоде канализации. - Это будет последняя схватка, и она определит итог твоих попыток разобраться в себе. И его оружие не руки, и даже не слова. А бреши в наших собственных душах. Он знает, кто не нашел себя, и будет использовать это как оружие. А что собираешься использовать ты? Что ты сделаешь, если выйдешь за эту дверь...
Палец спокойно указал на выход, ведущий к заднему двору.
- ...и увидишь, что он стоит там? Бросишься в попытках ударить тень? Что ответишь ему, когда он скажет, что ты просто мальчишка, который пришел к нам только потому, что мы единственные приняли бы твое убийство отчима из всей индийской диаспоры?
Несмотря на мягкий тон, это звучало больнее оплеухи. В последних Тамил за свое действо знал толк, как и в оскорблениях. Но в этих темных, полных мрака словах исходящих от того, кто только вчера утешал его, словно заключалась дихотомия двойственности пути Тоги. И жалости сегодня не было места.
-
Тамил пожал плечами.
- Ну так он прав. От этого никуда не деться - я действительно убил своего отчима, вы единственные из индийцев, кроме матери, кто меня принял. Причем не просто из-за убийства этой свиньи, а вообще - несмотря на то, как я на свет появился. Ну и по традициям нашего народа, мне и впрямь лучше и не быть вовсе. Но я есть - от этого тоже никуда не деться. И то, что я не просто очередной нищий - показывает, что для меня все может быть и лучше. Думаю, я напомню Фрэнку, как все это закончится, о том, что он обещал принять на работу мою мать. Попробую найти работу и учиться - не только у вас - чтобы вылезти из рамок квартала и статуса. Тот же Фрэнк говорил, что может свести с интересными людьми. Без криминалу бы, правда... А там уж видно будет. Кто знает свою дхарму?
-
- Уже лучше, - легкая улыбка тронула лицо, обычно похожее на каменную статую. - Ты готов развиваться и видеть мир с разной стороны. Поэтому я хочу, чтобы ты сделал для храма одну вещь. Перестал для нас что-то делать.
Тамил недоумевающе посмотрел на наставника. Ученичество в его смысле всегда сопровождалось с поручениями, и это было нормально и естественно...
- Когда хочешь воспитать просто послушника-душителя, то важно беспрекословное и бессмысленное послушание, - согласился с его невысказанной мыслью наставник. - Но если желаешь научить танцевать вместе с Кали, недостаточно затвердить правильные фразы про благую смерть и выполнять приказы. Надо научиться слушать свое тело и душу. Убивать с ощущением правоты, лежащей вне справедливости и гнева - на том уровне, где наши решения становятся волей Матери Кали.
Он помолчал, отодвигая опустевшую чашку.
- Ты будешь приходить сюда, когда захочешь окунуться в наше учение. Посмотреть на мир нашими глазами, услышать ту часть истины, которую можно найти в наших легендах. Или когда тебе просто будут нужны деньги, если твое сердце лежит к этому. Но ты не получишь больше ни оного приказа сделать что-то, чтобы выучить урок. Отныне мы для тебя именно Храм, где ищут Кали в себе, а не в приказах. Я уже говорил о двойственности: вторая сторона покорности заключается в свободе.
Мужчина поднялся, обойдя вокруг стола к подсыхающему в халате юноше, и положил руку на плечо Тамилу. Даже сквозь одежду пальцы были пронзительно холодны, словно пять кубиков льда.
- Ты ускользаешь. От матери, от мира, в котором так и не нашел свою дхарму. В этой истории ты мечешься, ищешь знания и ответы, но в результате начал совершать опасные ошибки. Наши уроки притупили твою бдительность нищего, едва не приведя к гибели. Черный Человек может построить тысячу ловушек, но он никого и никогда не заставит войти в неё против своей воли. У него нет рук, пока ты ему их не даешь.
Холодное прикосновение исчезло с плеча Рая. Наставник стоял рядом, и рассыпающиеся нимбом на бритой голове лучи лампы создавали огненную корону яркого света. Столь же ослепительного, что и тьма, до полной потери различий.
- Отныне ты сам будешь давать себе уроки, - голос наставника был спокоен. - Ты хорошо научился слушаться меня, но вот научишься ли ты слушаться себя? Решай, что сделаешь сам.
-
- Думать самостоятельно в мире, где большинство, кажется, предпочитает спрятаться, закрыться и не думать, желая, чтобы кто-то другой думал за них - это незаурядное деяние, - улыбнулся Тамил. - Этому придется учиться. И, наверное, я к тому готов. Но у меня есть вопросы о Черном. Его оружие - бреши в душах, наши собственные слабости, на которые он действует только словами, в которых переплетены правда и ложь? Он может нападать сам или только насылать кого-то или чего-то? В том колодце ему ведь было достаточно ждать наверху, чтобы пнуть меня по голове, когда я выбирался - и я бы упал вниз, к тем тварям. Причем без сознания. Или просто в самом тоннеле канализации дождаться - дубиной по черепу и в воду, с концами. Вы говорите, что он строит ловушки? Значит ли это, что он может действовать только не напрямую? Или чтобы он мог напасть прямо, на него самого надо напрямую напасть?
-
- Как и любая тень, он существует лишь если что-то встанет на пути света, - наставник собирал посуду, всем своим видом показывая, что время откровений в священном трепете и тишине молитвенного зла ушло. Осталась только беседа двух людей за кухонным столом в небольшой пристройке, где разница между нишада и человеком без имени была иллюзорной.
- Так и со сражением. Его сила лишь в словах, которые толкают других к действиям. Людей, животных, духов... но когда начинаешь отвечать на слово силой, возводишь еще большую преграду на пути света. И тень растет...
Он обернулся, и рисунок вен, проступивший сквозь кожу в свете лампы, очертил лишенное признаков времени лицо сеткой. Похожей на тонкий шнур удавки, много раз опутывающий мышцы жертвы.
- А если у тебя хватит слов и собственного "я", хватит поступков, за которые он не принудит оправдываться, тень уйдет. Он любит считать себя дьяволом, но на самом деле мораль не связана с брешью. Только сомнения, надлом и пустота. Совершенный убийца неподвластен ему так же, как и милосердный святой, если оба веруют в свою собственную правду. Или человек, обычный, но твердо стоящий на своем и знающий что и почему делает. Мара забирает тех, кто начинает создавать брешь с самой главной иллюзии - самообмана.
Зажурчала вода и все жесты наставника выдавали, что в этот раз посуду помоет он сам.
- Линда запуталась и отчаялась, - произнес он, пока пальцы привычно вытирали тарелки. - Веря, что нет иного выбора, кроме как предать, она отдала себя Черному Человеку. Уайт, решивший отомстить, Бобби, желающий получить гарантии, Тед, которому он нашептал, что медальон надо защищать... да, он бы в ту ночь с ним. Как был и пятнадцать лет назад, подговаривая Руперта начать свои "забавы" с детьми. В тысяче мест одновременно есть Мара, и в каждом он может выглядеть иначе и иметь разные данные ему другими силы.
В голосе не было страха или горечи. Только принятие этого факта вездесущего зла.
- Он тень под ногами Кали, и сотрапезник в небесных дворцах богов. Он - нищий, советующий убить за монетку. Он советник президента, предлагающий ужесточить законы. Будучи всеведущим, он кажется всесильным, но боится одного. Отсутствия брешей. Места, где нет пустоты и уверенные в своем пути люди собираются, чтобы закончить начатое.
Тарелки одна за одной опускались на подставку, позволяя стекать капелькам воды. Похожим на ночную росу...
- Когда кто-то перестает обманывать самого себе, давая душе расцвести на дороге своей кармы, словно бутон розы, еще одна частичка Черного Человека умирает. Потому что у всего должен быть конец, ведущий к новому началу. Благая смерть.
-
Тамил вспомнил один момент из детства. Тогда миссис Пфайффер, твердая протестантка, подсунула ему, маленькому язычнику (в ее глазах) детскую Библию.
- Вот, значит, как, - засмеялся Тамил. - Всесилен и бессилен. Причем одновременно. Никогда не думал, что придется выступать в роли искушаемого Дьяволом Христа. Тот тоже только трепался, показывал всякое, но соблазнить Христа не смог. И сделать ему что-то - тоже. Воистину Сатана, и воистину Мара. А оружие против лжи - правда. Или еще большая ложь, но я не потяну.
-
- Некоторые теряют куда больше, чем находят, грезя о всесилии, - кивнул наставник, гася свет в кухне и оставляя лишь небольшую лампу на столе. Сейчас высыхающий Тамил казался очерченным кругом света на фоне прильнувшей к окну тьмы. Густой, похожей на черный дым и поглощающей стены по полного растворения в колышущемся море теней. - Ходят слухи, что когда-то он был человеком и привязал себя к Колесу. Чтобы никогда не умирать, чтобы не пропустить не одну брешь, расколов себя на тысячу осколков. Заразив мир, словно Мара, став на пути просветления и Пробуждения.
Последнее слово он произнес так, будто слово имело множественный, ускользающий от очевидного смысл.
- Одни его лики очевидны, другие целую жизнь ждут своего часа, и каждому дана своя мера силы и пакости. Большая или малая, но бессильная, обретающая только право ответа.
Голос наставника не отдалялся, но Тамилу казалось, что темная, ставшая немного чужой кухня будто поглощает сливающегося с тенью человека.
- Сейчас Черный Человек стал виден, как паук, запутавшийся в своей паутине, и потому попытается замести следы. Уйти, разрушив все, сотворенное им... - наставник не договорил, умолкнув. Рай ждал продолжения, пока не понял вдруг, что дверь из кухни наполовину открыта. Скрытый тенью брахман, отдавший себя танцу Кали, уже ушел, оставляя ученицу право самому выбирать дальнейшие уроки и поступки.
-
Тамил допил чай и переоделся в сухое и чистое. Сейчас ему надо домой - тепло дома, где любят и ждут это лучшее средство от холодной лжи. А завтра будет бурный день. Куда пойти - к Роланду, если он готов анафемствовать священника-педофила, или в клуб? Неожиданно в кармане джинсов индус нащупал палочку благовоний. Каким-то чудом она не утонула и не поломалась. И, как ни странно, была вполне годна к употреблению. Не покупная - их делали сами брахманы.
-
Он возвращался, ощущая, как холодный ветер крадется по затылку, словно ощупывает своими крошечными пальцами согретую кожу. Тамил сильнее натянул капюшон, стараясь не обращать лишнего внимания на копошащиеся по углам подворотен силуэты.
Нельзя волноваться, шагая в ночи. И тем более недопустимо показывать страх, гуляя по собственным улицам. Негостеприимный и враждебный, укутанный черными тучами Лондон легко переваривал слабых, но смирялся с теми, кто жил по его законам. И потому в густеющей темноте Тамил бы один из многих, незаметно скользя среди ликующей от наступления ночи молодежи.
Наверное, где-то в этих тенях спрятался и Черный Человек, но сейчас Рай не боялся своего врага. Как и ждущая своего чаша палочка благовоний, - словно поминальная свеча, - он пах ароматами роз и чистоты, против которых у Чарли не было оружия. Раскрывшись, лишившись покрова мудрого советчика, Мара ничего не мог сделать собственными руками...
Слово "шлюха" на дверях дома снова нарисовали, и Тамил молча стер оскорбление. Брешей оставалось слишком много, но его правом было решать, разрешать ли им прорастать трещинами в собственной душе...
... Он встретил на удивление светлое утро, грозящее смениться туманом, и не забывал нахваливать завтрак, приготовленный матерью. Её ждала очередная порция белья, которое надо перестирать, а Тамилу оставалось разве что смотреть, как солнечный лучик ползет по неказистым стенам. Пока короткий стук в дверь не возвестил о мальчишке, принесшим очередную записку из закусочной.
Взяв в руки грязный клочок бумаги, с другой стороны оказавшийся чьим-то оплаченным счетом, Рай невольно подумал, что он один из тех немногих молодых индусов, которые хотя бы хорошо читать умеют. Мало кто из жителей района отдавал детей в школу: слишком многое там было отдано на откуп протестантской пропаганде...
*Тебя ждет мрачный священник* было в коряво написанных словах. Тамил мысленно перебрал знакомых священников, число которых сводилось к одному Роланду, и со вздохом выбросил свернутую в комок записку. Кажется, внук Неймана провел тяжелую ночь и был не прочь поделиться этим грузом.
- Сынок, - мама оторвалась от клубящейся паром воды, в которой плавали чьи-то наволочки. - Ты бы не ходил сегодня никуда... мне что-то плохие сны про тебя снились.
Страх в женских глазах, когда-то возникающий в присутствии супруга, давно сменился единственным переживанием. За него, уходящего на целый день и, хотя это никогда не обсуждалось, общающегося с какими-то весьма опасными людьми. Некоторые раны, исцеленные внешне, по-настоящему так и не заживали в душе...
-
Тамил мягко улыбнулся и поцеловал мать в лоб.
- Не беспокойся, мама, - ответил он. - Со мной все будет хорошо. Сны - это просто сны. Я тебя не брошу. Я вернусь. И не верь никому, кто бы говорил тебе, что я в какой-то беде.
Накинув куртку, Тамил вышел на улицу. Ощутимо холодало - приближался ноябрь. В Лондоне это время - всегда дожди и туманы, превращающиеся в смеси со смогом в убойную смесь лишь немного не дотягивающую до легендарного "горохового супа".
Когда он дошел до закусочной, в ней был аншлаг. Не каждый день в уличной китайской забегаловке оказываются протестантские священники, будто сошедшие с экрана боевика, и разъезжающие на машинах, стоимостью в пару местных домов. Надо было поторопиться - а то нашлись бы горячие головы, желающие улучшить свое финансовое положение за счет Роланда. А пока что в лапшичную старого китайца тек народ, смотрел на священника - и заказывал. Недельная прибыль за утро - чем не благословение?
- Доброе утро, Роланд, - поклонился Тамил священнику, неуютно чувствовавшему себя в центре такого внимания. - Необычно вас тут увидеть. Что-то произошло?
-
Сидящий на одиноком стуле Роланд чем-то походил на беглого негра времен колонии, решившего зайти в салун, полный землевладельческих сынков. Напряженная поза и взгляд, что человек в любой момент готов схватится за оружие, заставляла остальных ограничиваться подозрительными и не самыми приятными взглядами. Несмотря на холодную ядовитую улыбку послушника, считать его настроение хорошим было бы большим преувеличением: падающая на глаза тень превращала их в пару черных провалов.
- Добрый день, - делая вид, что не замечает откровенно враждебные взгляды местных, произнес Нейман, задумчиво глядя на подошедшего Тамила. И взгляд этот, хоть и не был раздраженным, все же отчетливо выдавал накопившееся напряжением. - Долгая и тяжелая ночь была... очень много правды всплыло, особенно неожиданной. И его сын теперь знает все.
Рай аккуратно присел на край стула, по-прежнему не сводя глаз со странной позы Роланда. Казалось, священник перенес весь всего тела на готовые в любой момент подбросить его вверх ноги. Словно ждал боя или чего-то еще, столь же малоприятного...
- А еще оказалось, что очень уж многим хотелось бы испачкать собор в грязи, усугубив дело, - не уточняя детали произнес Нейман. Чашка чая на его столе оставалась нетронутой: неслыханное кощунство для истинного англичанина. - И пока Рыцари решали проблему с теми, кто хочет испортить нам репутацию, этот человек наговорил много странного. Например, про то, что его осведомитель рассказывал о простом парне Тамиле Рае, который тайно состоит в культе языческих сектантов-убийц. Культ Тоги, душителей, убивавших во времена Британской Империи и продолжающих это дело сейчас в Лондоне.
Тень, падающая на глаза, делала взгляд Роланда холодным и в то же время надеющимся. На то, что эти подозрения окажутся ложью... потому что делать то, что обязан, молодой священник не желал.
- Я хочу сказать, - прежде чем Рай открыл рот, произнес сидящий перед ним юноша, словно торопясь предупредить вовремя, пока ничего непоправимого не прозвучало, - что это наверняка наветы. Но это прозвучало в присутствии проводивших допрос Рыцарей, которые обязаны реагировать на подобные обвинения. Даже если очевидно, что их высказывает преступник.
Черный. Конечно же, не обошлось без нанесшего свой удар Мары, который решил сделать своим оружием не только ложь. Вчера Тамил говорил наставнику, что не боится правды, но одним из многих нюансов этого мира было то, что не каждый способен принять любую истину. И если Роланд, словно Понтий Пилат, сейчас пытался по своем предостеречь обвиняемого, то другие Рыцари не были бы столь великодушными. За религиозные терроризм, куда Церковь тянула все подобные культы, приговор был одинаков...
- Это ведь не так? - тихо спросил Роланд, лицо которого затвердело. "Я не хочу этого делать, но сделаю" читалось в побледневших, остро очертивших линию черепа скулах.
-
Ситуация была сложная. Роланд не напал бы на него прямо тут, но в его власти было раздавить Тамила силой организации.
- Вчера я узнал о природе того, кто стоит за всем этим, - медленно начал Тамил. - Мару, чье оружие ложь и подлость, ложь будет питать. Но какую правду хотите узнать вы, мистер Нейман? Например, то, что простому парню Тамилу Раю не стоило существовать просто за то, как он появился на свет? То, что он действительно убил - своего отчима, который едва не убил его мать? То, что единственные из индийской общины, кто его принял, были священники храма Кали? Которые обучили его для исполнения разного рода дел, не достойных священников? Любой вере нужны руки исполнителей. То, что Тамил Рай умеет убивать, как туг, но до сих пор, как туг, не убил никого? Я хожу по грани меж светом и тьмой, мистер Нейман. И мне есть, кого защищать, и кому я должен до конца своих лет. Вы узнали правду, мистер Нейман. Что вы станете с ней делать? Не всякий служитель Кали - туг. И не каждый, кто зовет себя тугом - служит Кали.
-
Рука Роланда до побелевших костяшек сжала край стола. Тамил не следил за ней, думая лишь о том, что вторая лежит по-прежнему на колене, а не тянется к ножу. Это было куда лучше, чем он мог ожидать, но не исключало прочих опасений.
- Я не осуждаю тех, кто убивает всяческих нелюдей, - интонация в голосе Неймана подразумевала, что речь не о встретившейся им нечисти, а как раз о людях. И глаза, отчего-то полные болью и каким-то странным узнаванием, сейчас резали не хуже ножей. - И... если вы никого не убили как Тоги, я не считаю вас вправе обвинять. Но...
Он с усилием разжал пальцы.
- К Богу приходят разными дорогами. Однако моя вера одна из них, и пока вы не будете убивать во имя этой... секты... протестантских верующих или тех, кто готов принять нашу религию...
Сейчас он почти выталкивал из себя слова, словно пытаясь подобрать фразы, не ставшие в его речи ругательством и все же передающие напряжение.
- Пока вы занимаетесь делами вашей, прости Господи, религии, я не вижу, чтобы простой парень Тамил Рай был причастен к этим слухам. За не сделанное не судят. Но когда окажется, что вы перешли на нашу паству...
Он помолчал пару секунд, заменяя молчанием конец фразы.
- У каждого свой суд. И мои руки тоже запятнаны кровью сатанистов, какими... - он осекся, но раю показалось, что Роланд едва не произнес что-то важное, наболевшее.
- В общем, я понимаю вас, как человек человека. И потому настоятельно прошу... если вашей целью будет кто-то, нуждающихся в справедливом суде, отдайте его нам. Если это такие, как Руперт, виселица по нему не долго станет скучать.
Немигающий взгляд сейчас был так же темен, как у Черного, только шел изнутри. Не из лжи и желания разрушать, а из собственных, выстраданных решений и выводов. И упоминание способа казни вновь напомнило индусу символическое сходство: два служителя своей веры, убивающие во имя её, выносили приговоры одинаковым способом.
- Мы тоже не щадим тех, кто забывает законы Божьи, - разжимая снова сведенные в кулак пальцы, уже спокойнее произнес Нейман. Сейчас напряжение, нахлынувшее на священника, уходило, сменившись грустью.
- Мне бы не хотелось становиться вашим врагом. У вас добрые намерения, какому бы вы идолу вы не служили. Это чувствуется, - тихо произнес Роланд, и тьма исчезла из его глаз. - Тайна исповеди - не ложь. Вы исповедались мне, и потому я вправе говорить Рыцарям только то, что им нужно знать. Во имя высшего блага... так учил меня мой дед.
Последние слова тоже соседствовали с горечью, странным образом смешавшейся с искренним уважением.
-
Грозовой фронт прошел мимо, но не рассеялся. Роланд знал о нем. Тем не менее, пока было затишье, которое стоило превратить в попутный ветер.
- Я вас услышал и понял, - кивнул Тамил. - Пока я не окажусь в крайней ситуации или не буду вынужден действовать быстро, Хорошую Смерть для протестантов я буду оставлять на вас. Туги - настоящие туги - не убивают просто так - это как тяжелая и неблагодарная работа. А если вы вдруг окажетесь в ситуации, когда не сможете действовать прямо - обращайтесь.
- Какие дальше планы? - отхлебнул чая Тамил. - Признаюсь, тела мисс Строуд я не нашел. Я попал в ловушку, где едва не погиб. Наш противник - здоровенный негр с татуировками на глазах. Вы видели его - он хотел розы купить. Он, к слову, подбивал меня убить монахиню из приюта. Он - существо с кучей способностей, могущественен, но... бессилен, как ни странно. Навроде вашего Сатаны, когда тот искушал Христа. Как ни странно, его оружие - только слова, в которых истина перемешана с ложью, и непрямые воздействия.
-
- Дьявола только во всем этом кошмаре не хватало, - Роланд перекрестился, не обращая внимания на косые взгляды посетителей. - Впрочем, я верю в то, что нечистый не из тех, кто будет сам ходить по Земле до часа Страшного Суда. Скорее всего это... человек. Обычный человек с необычными силами.
Выходило забавно: ему попался верующий прагматик, упрямо отвергающий лишние признаки потустороннего. С другой стороны, Роланд сам сталкивался лишь с их историями и косвенными проявлениями сверхъестественного и мог позволить себе благодать заблуждения.
Они все-таки разные, хоть и в чем-то схожи, видел Рай. Не так уж и плохо: двое, по-своему наделенные тайнами собственной веры. Беседующие в кафе чужой культуры, словно на нейтральной территории.
- Я думаю, что сегодня с заходом солнца вечерняя служба будет наполнена анафемой Руперту и заупокойной молитвой по его жертве, - мрачный голос Роланда подтверждал, что все уже оговорено. - И сейчас я планировал сходить к нему на могилу. И не только к нему, но и к Линде... и к Аннабель. Не знаю, куда этот убийца забрал тело Строуд, но вряд ли он тащил его далеко даже на машине. Может, там что-то удастся понять...
//Интеллект 2+ Знания 1 Сложность 20.
Бросок: 7,5. Итого 7+5=12. 12+2+1+4 за отыгрыш +4 за инструмент (память о запахе) = 23-20=3//
Медальон пах речной водой и тиной, вдруг вспомнил Рай. Если ненужный кулон, забрав микропленку, выбросили в воду, то, возможно, и тело отправилось туда? Он проверил канализацию и едва не попал в ловушку, но ведь есть еще Темза. То же грязная вода и...
... Такое чувство, будто на лоб брызнули крошечные прохладные капельки. Ощущение росы, смешанное с запахом роз, наполнило Тамила, уменьшая жар этих безумных дней. Никаких голосов больше не звучало: просто возникло ощущение, что холодный октябрь отодвинулся, уступая теплому дождю...
-
- Надо проверить Темзу и прочие речки, канавы и тому подобное неподалеку от кладбища, где хоронили мисс Строуд, - щелкнул пальцами Тамил. - Вряд ли тело далеко тащили, а вот бросить в реку с грузом, чтобы не унесло - вполне себе могли. А уж какая в ней чистая вода... Там можно армию утопить, и не найдут. Помнится, лет пять тому назад какие - то богатенькие засранцы из золотой молодежи повадились в трущобах на бомжей охотиться, ради острых ощущений. Местные от них избавились быстро. Один труп выплыл года через три - плохо груз крепили. Фурор был, но остальных до сих пор ищут.
- Если вы готовы, то давайте выдвигаться. Если еще нет, то рекомендую тут заказать лапшу с курицей в кисло-сладком соусе и суп с рисовой лапшой и бараниной. На диво хороши - дома вы такое не попробуете. И можете не беспокоиться насчет качества - старый Лю сам ест, что готовит, а себе он не враг.
-
- Пойдемте, - Роланд поднялся, всем видом показывая, что пока все не кончится, кусок ему в горло не лезет. Со стороны они, наверное, были странной парочкой на фоне сереющих днем одежд, но с наступлением ночи кто бы признал в них нечто странное? К счастью, до ночи было еще очень далеко...
Город жил циклами, сменяя две грани своего существования, и никто не знал, исчислялось ли его бытие только ими. Потому что, шагая по грязной дороге подумал Тамил, были бреши, в которых существовала иная тьма, вроде Черного Человека и драуга. И была еще грань, благодаря которой эта привычная атмосфера упадка вроде бы поддерживала саму себя год за годом, не позволяя городу ни угаснуть, ни расцвести. Даже мусор, кажется, существовал самостоятельно, не превышая какое-то определенное количество, но и не уступая чистоте...
Вечные сумерки. Когда сталкиваешься со столькими событиями, мысли невольно бегут странными путями. Роланд больше молчал, чем говорил, и было видно, что принадлежность к разным вероисповеданиям и открытие про душителей поддерживает в нем барьер легкой отчужденности. Рай не возражал: ему на дороге Тоги лучше не заводить друзей, но поддерживать хорошие и полезные отношения. Это простой парень Тамил мог свободно строить свою жизнь, но отныне и у него есть своя грань. Личная и скрытная, многоплановая...
Мимо мчались машины, и выхлопные газы мешались с оседающим туманом смогом заводских труб. Наверное, есть еще одна сторона реальности, думал индус, минуя дерущихся кошку и собаку. Та, где цветут розы и в дождь мерещиться девочка, играющая с листвой. Грань чистоты, пережившая время. Кира сказала, что иные души воплощаются в чем-то светлом, а не уходят. И в церковном саду, выходит, настоящий райский сад. Крохотный, словно пламя свечи, хрупкий, и бережно хранимый и этим парнем, и другими людьми, на которых его натравливал Черный Человек. Пусть даже рай этот всего для одного человека... или, кто знает? Если драуги собирают в себе всю боль, могут ли розы сосредотачивать некогда сиявший в приюте свет?
...Звери, сцепившиеся едва ли не намертво, скоро отступят, залечивая несколько дней раны, чтобы снова встреться в бою. Сколько людей живет по тому же животному принципу? Наверное, им никогда не исцелиться от болезни, подобной Маре... но дорога дхарма никогда не была широкой тропой. И каждый выбирает для себя сам, куда по ней идти...
- Разделимся? - когда рядом показалась знакомая решетка ворот и статуя ангела с отбитым лицом и сломанной рукой, спросил священник. - Я могу обойти кладбище, а вы проверите берег Темзы. Хотя не уверен, что мы найдем что-то в реке... за неделю от тела могло мало что остаться. Или можем пойти вместе.
По щеке Тамила словно легонько провели крохотные мягкие пальчики. Нечто утверждало, что найдут, и в этом раз ощущение пришло без слов, но в аромате роз. Которые, как подозревал шиваит, не сможет подделать так и не купивший розу-душу Чарли...
-
- Давайте искать вместе, - предложил Тамил. - Так будет проще с легендой, на всякий случай - вы, как священник, заинтересованное лицо. Хотите навести порядок. А меня, полунищего, вы взяли с собой затем, чтобы не самому не лазить в грязь и тому подобное.
-
- Ничего, - усмешка Роланда, единственная за всю беседу, была такой же серой, как и все окружающее их утро. - Я не боюсь грязи, доводилось пачкаться.
И все-таки, проходя мимо поскрипывающих ворот, мысленно рассуждал Тамил, грязь грязи рознь. И пока они оба не испачканы чем-то похожим на ту мелочную мерзость, питающую Чарли, не так уж важны поступки. Наставник сказал, что между убийцей и святым нет разницы, если они лишены самообмана. И по суровым словам Неймана была видно, что этот предвзятый, свято держащийся за постулаты своей веры и все же способный на понимание человек хотя бы частично в ладу с собой...
Никуда не делись бомжи, изображающие в присутствии редких визитеров кладбищенских рабочих, как и печально застывшие силуэты в черном. Люди, приносящие быстро вянущие в этой сырости цветы, напоминали полотна, изображающие вестников смерти. Черные наряды, погасшие лица, окаменевшие позы, у многих женщин вуаль на лицах... и яркие, но уже тронутые увядание цветы в руках. Гвоздики, тюльпаны, гладиолусы... и ни одной розы.
Могила Строуд изменилась мало, но рядом с ней уже зиял провал прямоугольника в мокрой земле. Для Теда, без лишних слов поняли оба, едва переглянувшись - видно, сегодня настанет черед его похоронам. Кузенам, оказавшиеся куда теснее связанными друг с другом, чем Тамил изначально ожидал, предстояло уснуть в соседних могилах, и Рай очень наделся, что мертвым больше ничего не будет сниться. Их дорога должна вести к перевоплощению, тропой кармы, а не в двери новых кошмаров...
Мягкая земля и полая яма словно кричали о пустоте. Как и листва, привычно завалившая старые надгробия, трещины в стенах лабиринта склепов и ангельские статуи с выбитыми глазами. Слишком много брешей... кремация была бы куда лучшим итогом для всех умерших, чем это место неизменного упадка, подумал Тамил.
- Земля оседает, - указывая пальцем на провалы в свежей могилы, тихо произнес Роланд. - Я думал, там хотя бы пустой гроб, но она стала еще ниже.
Пустота зовет пустоту, чувствовалась его невысказанная мысль в этом мрачном, затопившем кладбище отчаянии. И когда священник вдруг начал тихо читать молитву за упокой, и красивый поставленный голос поплыл над скошенными каменными крестами и треснувшими плитами, Рай ощутил легкое дуновение аромата роз.
Он закрыл глаза, совершенно не обращая внимания на слова чужой веры. Они не имели значения, пока сохранялось главное: обращение к высшим силам с просьбой подарить Линде Строуд и всем погибшим покой. Можно было просто стоять, или же присоединиться своим, неожиданным дополнением, явив единство двух религий ради общих ценностей. Или пойти по кладбищу, руководствуясь этим тонким и дразнящим, словно попавшая в нос пыльца, запахом цветов...
-
Это было кладбище не его веры, хотя мертвым уже все равно. Тамил вознес молитву Кали, испрашивая у нее покоя и мира для двух несчастных душ. А потом, шепотом предупредив Роланда, пошел на запах роз, внесший необычную нотку в обычную вонь Лондона. И он очень надеялся, что это не очередной фокус Черного.
-
Мимо выступающих из земли корней, обвивающих давно заброшенные могилы, шагая сквозь тени от крестов...
Тамил проследовал между пары наклонившихся, почти сомкнувшейся пирамидой склепов, чья христианская тематика плавно сменялась иной архитектурой. На каждое невысокое, уходящее в землю здание с резными вентиляционными отверстиями в форме креста и статуей Девы Марии у входа можно было найти гробницу, покрытую лепными черепами и углами в форме позвоночных столбов и ребер. Каждый сам оплачивал свой надгробный памятник, и про иных людей можно было бы сказать, что их могилы определяли характер.
Но могила Руперта такой не была.
Аккуратно расчищенный прямоугольник отпавшей листвы и гладкая плитка выступали ярким контрастом с соседними запустевшими полянками. И свежие, только-только начавшие чернеть розы лежали возле надгробия человека, на котором было выбито золочеными буквами имя и дата смерти. А еще крупная, пылающая строка "Покойся в руках Господа, герой".
И буквы эти, как и могилу, не тронуло ни время, ни кладбищенские нищие, оставив в неприкосновенности для приходящих людей. Для тех двоих, кто год за годом обновляли её, сохраняя для своей памяти и уверенности в правильном пути. Розы и погребенный здесь маньяк, странное сочетание двух сторон одной вставшей на ребро монеты...
Тамил закрыл глаза, ощущая странное чувство полноты. Будто вокруг были и другие, тени памяти, которую знали розы. Дети, стоящие кругом и молча смотрящие на погребенного насильника. Живые и мертвые, оставившие здесь не души, а свое детство. Первый кирпичик для создания драуга, и в то же время чистая смерть. Он перешагнул закон и был убит, простая справедливость. Только вот с памятью вышла большая промашка... такого уважения Руперт не заслуживал. Даже во имя свой жены и сына...
Рай открыл глаза и резко вздрогнул.
По ту сторону каменной плиты стоял Чарли.
Сегодня мало что изменилось в меченном татуировками негре. Разве что руки он держал в карманах, словно озябнув или подчеркивая, что пришел не драться. В остальном же от широкой улыбки до простой, уличной одежды, все пребывало неизменным, как и настроение вечного искусителя.
- А ведь твой отчим тоже там, - произнес он с прежней веселой ноткой, глядя на Рая. Искорки отраженного тусклого света в черных зрачках напоминали безумные созвездия той грани мира, которой принадлежало это существо. Далеких звезд лишенного надежды неба, плавающих в океане черноты...
- Плавает себе мертвый, гниет в темноте. Ты ведь так и будешь всю жизнь вздрагивать при мысли, что однажды он вернется. Особенно сейчас, начав видеть покойников.
Было тихо, только где-то вдали уныло шуршали умирающие листья.
- Главный редактор местной газеты Уайт убил Линду, - внезапно произнес Чарли, продолжая сверлить Тамила не моргающим взглядом. - У вас все улики, Герхард знает правду. Его жизнь ты забрать можешь сам или позволишь это сделать своему дружку. Ты свой урок выучил и задание выполнил. Просто позволь мне получить мое и все кончится.
Голос мягко плыл, перекрывая хруст листвы и мерные раскачивания верхушек пустых крон.
- Драуг уйдет через две ночи, одарив каждого из причастных своей долей невезения. Фрэнка, который своим черствым сердцем вынудил Линду предать. Труса Бобби. Всего лишь отметившие всю жизнь неудачи, как напоминание о выборе, которые они совершили неправильно. Просто отойди в сторону, Рай. Какой тебе смысл со мной враждовать? Сегодня ночью я исчезну, и все кончится...
-
Тамил стоял и смотрел на Чарли-Черного. Он выглядел точно так же, как тогда, у храма. Даже голос был тем же. Но чего-то в нем не хватало...
- Я знаю, что отчим там, - равнодушно пожал плечами молодой индус. - Где ему еще быть? Такую свинью перерождение не примет, Ямарадже придется хорошо попотеть, чтобы найти ему что-то подходящее. Как им крысы еще не потравились? Вернется - отправлю обратно. Убийца сядет? Ну и отлично, награда нашла своего героя. Ни мне, ни протестантам вмешиваться не надо. Но вот драуга оставить в покое я не смогу. И не только из-за пятен неудачи - свой урок все причастные уже выучили. Больше - лишнее. Грязь надо убирать, а не оставлять. Все получат свое - Линда покой, ее тело найдут, похоронят, а над могилой уже читают молитву. А я зажгу палочку благовоний из храма, когда она обретет последнее пристанище. Священника анафемствуют. Не будет ему незаслуженной доброй славы - он тоже получит свое. Ну а ты, Мара, так или иначе исчезнешь. Тебе же нигде нет места. Тебя никто не любит и не ждет, ведь так, бессильный всемогущий? И ты сам это выбрал, Мара. Оно хоть стоило того - лишится всего и стать тенью без будущего?
-
- Без будущего, малыш? - голос Черного Человека звенел странным напряжением. Так гудят провода на ветру, так скрежещет падающая с крыши сосулька, отбирая себя от черепицы, так хрустят старые кости сбитой на дороге кошки под колесами. - У меня она всегда останется, что бы ни произошло. Я буду танцевать, когда ваше Колесо рассыплется в прах, стирая спицы от груза лет. Буду плясать над мертвой Землей, едва она захлебнется в грязи. Это мое будущее и оно мне обещано мной же самим...
Сверкающие глаза остановились на могиле между ними, потом внимательно обвели пожухлую траву. И у Рая возникло ощущение, что Чарли прекрасно видит то, что пригрезилось ему: неразрывный круг детей и запах цветов, обретающий собственную силу. Видит, но не может войти - потому что такому, как он, нет места ни в одном круге. По крайней мере, в лишенном брешей.
Индус ждал, что чернокожий исчезнет, но Чарли просто отвернулся, не вынимая рук из карманов. И пошел прочь, перемалывая ботинками сухую листву, с застывшей на лице неподвижной улыбкой...
Розы пахли, провожая его немеркнущим ароматом. С каждым шагом Тамил все яснее ощущал, что может найти тело - потому что созвучие старой боли и детских грез сейчас было едино с Линдой.
Он едва не пропустил момента, когда мимо украшенного гипсовой кладкой в форме переплетенных скелетов вышел Роланд. Молодой священник двигался так же легко и тихо, как будто сам проходил учение в Храме.
- Это оставил его сын, - Нейману хватило одного взгляда на украшающие плиту цветы. - Он часто сюда ходит, мне настоятель Мурански сказал. Но теперь... думаю это место скоро зарастет травой. Придет весна, потом и лето, и от могилки даже следа не останется.
Он вынул из под плаща небольшую флягу, и тоненькая струйка воды полилась крестом на отполированный камень. Голос Роланда изменился, и сейчас его молитва была словно молот, вбивающий фразу за фразой в погребенного здесь человека.
Рай закрыл глаза: цветочный аромат пьянил. Словно святая вода, попавшая на розы, оживила их благоухание, хотя вряд ли Томас носил цветы из церковного сада. С другой стороны, разве не говорил наставник, что вера не зависит от символов? Рай верил в розы и свой путь, а для Роланда атрибуты его религии оставались источником силы...
... Узкое канализационное отверстие, заканчивающееся под водой. Несколько раз обернувшая лохмотья железная цепь. Среди грязи, среди воды, которые почти не двигалась в отсутствии воздуха, Линда колыхалась под берегом Темзы. И в этот раз Тамил чувствовал, что девушка не одна под водой: то странное извивающееся существо тоже притаилось где-то рядом. Созывая больных рыб, потому что крысы не могли выжить в отсутствии воздуха...
Он открыл глаза, держась за запах, словно за путеводную ниточку. Мертвые не бросали, мертвые помогали идти живым, спасающим их холода. И в то же время сами выступали в роли защитников. Странный симбиоз между жизнью и смертью, природу которого в полной мере могли знать Колесовращатели, сейчас захватил Тамила, приоткрывая еще одну грань. Мир открылся той стороной, где не было справедливости напрямую вмешивающихся высших сил, но были пути, проторенные человеком. И для кого-то их поступки становились расплатой и законом, а кому-то дарили утешение покоя...
Слова молитвы, больше похожей на проклятие, окончились. Роланд, чьи глаза напоминали безжизненные точки, осторожно спрятал флягу, грустно улыбнувшись.
- Где-то здесь и её могила, - произнес он, оглядывая ряды покосившихся плит. - Аннабель тоже похоронена на этом кладбище. Хотя настоящий памятник ей - это наш сад и розы. Там, где никто не будет оставлять пивные банки и окурки на плитах...
-
- Здесь был Мара, - проговорил Тамил. - Ушел как раз перед вами. Прав был наставник - он могуч и слаб. Постарайтесь обрести себя и примириться с собой - тогда он не будет иметь власти над вами.
Индус замолчал, наслаждаясь запахом роз и глядя на могилу ложного героя. Не был ли и он жертвой Мары?
- Давайте сначала сходим на могилу Аннабель, - предложил он. - Хочется на нее посмотреть и послушать. Думаю, я знаю, где тело мисс Строуд, но... надо морально подготовиться. Везет мне на канализацию...
-
- Мара? Здесь? Ну... ладно, - приподнятая бровь Роланда выражала весь спектр эмоций от сомнения до восприятия спутника как экзальтированного фанатика, наслушавшегося своих сектантски-индуистских бредней. Рай только тихонечко вздохнул: он уже не удивился бы, если Нейман так и не заметит ничего странного даже в канализации. Забавно, но парень, который был верующим, оставался при этом обладателям весьма скептического взгляда на мир...
Они шли среди крестов, зарастающих мхом, стряхивали с плит золу разжигаемых по ночам костров и газетные обрывки. Живущие на кладбище бомжи и забредающая вечерами молодежь не испытывала пиетета к мертвым, привычно загаживая все, до чего дотягивалась их рука.
Конечно, там, где могилы регулярно посещались, или родственники смогли объяснить нищим, что в случае чего переломают кости всем бомжам в радиусе квартала, сверкала девственная чистота. Но большинство кладбища цвело все той же тенью отмеренного упадка, который вуалью лежал на всем Лондоне. Да и на любом другом городе, показанном по телевизору...
- Для меня быть в ладу с собой то же самое, что быть в ладу с Богом, - добавил Роланд, осторожно переступая ряды грибов и жирного слизняка, переползающего сырую тропинку. - Когда отдаешь себя служению, всегда спокойнее. Ты - часть чего-то вечного, нерушимого. Такие как Руперт... просто осколок зла, отпавшего от чистоты. Они... мне грустно видеть таких людей, но они сделали свой выбор. А я делаю свой. Даже без всяких Мар в жизни слишком много мерзости, чтобы позволять им существовать.
Последнее снова обрело нотками приговора, прозвучавшего в молитве. Он убивает их, сейчас не сомневался Рай, снова поражаясь, как удивительно тасуется колода кармы. Двое убийц своей веры, оба скрывающие путь от общественности. Чистильщики налипающей на ноги танцующей матери Кали - или Господа, - грязи...
Могилу первым обнаружил Роланд, хотя цветочный аромат вывел бы Рая к плите через пару секунд. В отличие от соседей, она оставалась чиста: умелая рука аккуратно выщипала сорную траву и подновляла сыреющую краску. Не было ни выбитого фото, ни излишних символов, кроме поднимающегося над памятником каменного креста. Только волнистая линия каймы, да простые строчки черным, лаконичные и четкие в своей однозначности.
"Аннабель Анна-Денивел, 1989-2001". Эти слова не могли вместить всю историю убитой девочки. Но в написанной ниже фразе чувствовалась хотя бы попытка немного объясниться...
"Прости, что ты осталась одна, когда так нуждалась в нас".
- Это или настоятель, или Анджела, - Роланд опустился на корточки, касаясь холодного гранита. - Это они, наверное, следят за могилой. И убийца и убитая на одном кладбище, и все же так далеко друг от друга. Там, где она сейчас, никаким Рупертам места никогда не будет...
Он говорил про райские кущи, понял Тамил. Но все же, касаясь плиты с противоположной стороны, почувствовал, что камень пуст. Настоящая душа или память Аннабель жила не здесь, а в благоухающем розами саду. Как бы её не изуродовали необдуманным предательством, она осталась там... и Кира сказала, что мертвые обитают там, где им споют колыбельную...
Листья, летящие по ветру... Он закрыл глаза, оставляя векам отблески оранжевого и золотого. Ребенок в оранжевой куртке снова бежит по саду к молодой женщине и улыбающемуся мужчине средних лет у ворот. Сны, душа стремиться в сны прошлого, чтобы остаться частицей сада, и...
- Я пела ей в дождь, - прошептал тоненький голосок за спиной над самым ухом, пока Роланд завел свою молитву. - Пела, чтобы она уснула со мной. Они греют меня, а я её. Она ведь тоже так любила петь. И мы уснем, когда все кончится. Тихо-тихо, навсегда. Спеть тебе колыбельную?
Она не различает, кому петь, кого звать за собой, вспомнив, как наставник отгонял от него метку смерти, подумал Тамил. Души или тени, память или личность - ему не понять.
Может быть, лучше и не знать об этом. Просто мертвая девочка, которая ворочается в беспокойном сне. Душа роз, частичка драуга и одна из многих жертв Чарли и его марионеток. Зло ради зла... как низко опускаются боги, когда бродят по улицам смертных. И какими убогими становятся.
-
- Спи спокойно, - подумал Тамил. - Твои песни пока не для меня. Сейчас я пою свои песни сам. Потом, может быть... А пока спи спокойно в объятиях Богини. И пой лучше тем, кто нуждается в тепле и утешении.
И следом Тамил присоединился к молитве Роланда. Индус и англичанин, богатый и бедняк, христианин и поклонник неистовой Кали - оба они молились в унисон над могилой девочки, ставшей жертвой чужих ошибок. Разными словами, разным богам, но об одном - чтобы такого больше не было. И чтобы детям было тепло.
После молитвы Тамил повел Роланда по одному ему ведомому следу к телу Линды. Стоило найти хороший стальной прут...
-
- Значит, про тело вам сказала ваша... богиня? - уточнил Роланд, и по лицу его пробежала едва сдержанная дрожь. Версию про предчувствие он бы еще мог понять, но изображать из себя Шерлока Холмса до такой степени Рай не умел. Поправлять же, что сообщила Аннабель, было не менее бесполезно: Нейман то и дело поглядывал на спутника, как на сумасшедшего, и держался с предусмотрительной вежливостью.
Прут нишада выдернул из забора, когда они срезали путь через закрытый сталелитейный завод. Некогда эта часть Лондона кишела промышленностью, но когда корпорации подмяли под себя все, прежние предприятия походили на изгрызенные временем призраки зданий. Ржавые, почерневшие среди дождя и тумана и покрытые похожими на соты отверстиями...
В таких местах человеку было нечего делать, но запах вел сюда тоненькой паутинкой. Несколько выбежавших собак успокоил Роланд: разумеется, не словом, а весьма профессиональными пинками. Тамил мог только оценить, с какой грацией священник движется, совершая быстрый перекат, и в прыжке сбивая метнувшуюся на него псину. То, что Нейман недолго задержится в простых дьяках собора, было очевидно.
- Божьи твари, - когда визжащие от боли собаки умчались, поджав хвосты, заметил даже не запыхавшийся Роланд. Послушник стряхивал совершенно не липнущую к его стильной одежде грязь и заметно оживился. Чувствовалось, что в такие минуты он явно в ладах с собой, хотя Тамил видел и нотку отчаяния, какой-то безудержной ярости, больше подходящую ночной тьме.
- Но я грешен, и не думаю, что достоин славы пророка Даниила, усмиряющего Божьим словом зверей. Приходиться вразумлять дедовскими методами.
Учитывая, что дед его был не только епископом, но и Рыцарем, как помнил из статьи в Интернете Рай, хорошо хоть до стрельбы не дошло. С другой стороны, такой попутчик ему и требовался вместо охраняющей Герхарда Киры...
Они остановились на берегу Темзы, у каменного бортика, доходящего юношам ровно до колен. Речное судоходство не потеряло популярности с течением эпох: груженые барки и пассажирские яхты сновали среди грязной воды. Мимо них, поднимая волны мутных брызг, мотались катера, и стойкая вонь рыбы плыла над речкой, заглушая даже аромат цветов. Тамил видел, как кто-то тащит из воды слепую рыбу, сидя на наклонных береговых плитах. В то же время как какая-то жирная старуха в язвах принимала у берега ванны, которые без лишних сомнений можно было назвать грязевыми.
Спутники свернули за угол, и взгляд Тамила сразу же упал на широкое, наполовину закрытое сдвинутой крышкой отверстие люка. Внизу плескалась вода: лестница просто утопала в заполненном мутью и желтой пеной болоте, которое могло сбрасывать содержимое в реку лишь при спаде уровня Темзы. Осенью, когда дожди приходили почти каждый день, этот срок был близок к определению "никогда".
- Акваланга, как я понимаю, у вас нет? - задал риторический вопрос Роланд и посмотрел на мутное болото так, словно мечтал о встрече с раздвигающим воды Моисеем. - Даже если нырнуть, искать придется на ощупь. Вы точно уверены, что ваше... предчувствие не ошибается? В таких местах можно легко подцепить любую заразу.
Если там пряталось то, что натравил на него Чарли, подцепить можно было не только заразу. А оно наверняка пряталось... не мог же Черный Человек отказаться от возможности напоследок забрать хотя бы одного врага?
-
Тамил мрачно посмотрел на вещество, которое можно было с натяжкой назвать водой. Казалось, что если воткнуть в нее прут, то он там встанет колом. А погружаться начнет только потому, что его начнет растворять.
- Роланд, у вас есть какая-нибудь возможность привлечь городские службы, чтобы этот сток перекрыть и откачать воду? Нырять я туда не стану!
Когда-то в детстве Тамилу мама рассказала на ночь сказку о том, как боги воевали с асурами. И для того, чтобы вынуть их из их морского подводного города, боги позвали мудреца Агастью, который море выпил. Тамил хотел бы, чтобы этот мудрец явился сюда... Но понимал, что даже явившись, хлебать эту жижу божественный мудрец не станет ни за что!
-
- Кхм... - с такими просьбами к внуку епископа Неймана еще никто не обращался. - Можно, конечно, но не за один день. Разве что полиция за час откачает, если мы скажем, что там есть труп той, чье убийство расследуется и это дело Церкви. Если только он там будет...
Пристальный взгляд на Тамила намекал, что разбираться с кучей копавшихся в этом дерьме полицейских в случае отсутствия тела он не хочет.
Рай оглянулся с немного раздосадованным взглядом: пережить встречу с Марой и завязнуть на какой-то черной жиже было просто глупо. Но нырять с серьезным шансом отдать в этой мути концы казалось совершенно бессмысленным исходом. Кости должны быть там, но Рай сильно бы удивился, останься в канализации за неделю что-то, кроме костей...
Снизу прозвучало громкое чавканье и плеск лопнувшего пузыря. Тени двигались, заметные сквозь полуоткрытый люк...
- Тут еще и газы... - покачал головой Роланд. Индус мысленно усомнился: про то, что там плавает внизу, он не забывал. Хорошо, хоть это существо наверх не полезет, хотя бы средь бела дня...
- Звонить? - из под плаща появился массивный мобильный телефон с небольшой трубкой в форме креста. Намек, что у его обладателя символически прямая связь с высшими силами, как и явный фетишизм Роланда на так насмешившем Чарли знаке немало раскрывал о характере самого священника...
Позови её, тихо пошептал на ухом детский голос. Она с нами, она там, и в нем - тоже она. Её ребенок пустой и полный сосуд. Так холодно, так неправильно...
Тамил прикрыл глаза: за опущенными веками было так же темно, как и в лежащем у ног люке. А еще там плескались темные воды, и в завихрениях черноты то и дело копошилось нечто беспокойно движущееся. Неуемное, заблудившееся, вобравшее в себя из грязи замену материнского тепла...
Она в нем, но не только она, повторил голос, и на миг темное пятно с извивающимися щупальцами показалось Раю вспышкой из жизни, которую он не видел и не увидит. Женщина без лица, держащая на руках младенца и тонущая в этой темноте. Частички боли и зла, собирающиеся вместе...
Давай, призови её, вдруг заговорил прямо в голове ехидный, торжествующий Чарли. Видишь, я тоже одобряю идею этих дохлых нимфеток. Позови, пусть достанет тебе тело - ты же у нас жрец, повелитель мертвых. Кому, как не тебе, этими делами заниматься? Добро и любовь победит, разве ты в это не веришь, малыш?
- Эй, Тамил, вы в порядке? - голос Роланда заставил нишада открыть веки. Легкое беспокойство, больше профессиональное, чем личное, скользнуло по лицу молодого послушника при виде немного посеревшей кожи индуса. - Голова закружилась от этой вони? Не вдыхайте, оно может быть токсичным...
Лгал ли Черный? Он мог подержать навеянную цветами мысль, чтобы заставить Тамила от неё отказаться. Или же, напротив, сказал это в расчете, что Рай еще больше убедиться обратиться к той частице Линды, которая была её не рожденным ребенком и сделает что-то ни то. Младенец и женщина, история про тайную беременность, пустой и полный сосуд. Она в нем, но не только она...
-
- Она там, - устало сказал Тамил. - Она - и чудище, созданное Марой из ее не рожденного ребенка. Есть шанс позвать - он вынет тело. Но это идея Аннабель - я слышу ее уже давно, красивую добрую девочку лет 12, которая любит петь - но ее поддерживает Мара. Потому она мне не нравится. Эх, надо будет в храм обратиться - научиться отличать реальные голоса в голове от шизофрении. Я вот думаю... сможете ли вы освятить эту воду и крестить ребенка? Он не виноват в произошедшем, он жертва. А это его или упокоит или успокоит... или отпустит.А то и изгонит...
-
//Харизма 2 + Убеждение 2. Выдержка 24, модификаторы характера просьбы и отношения оставляют неизменным.
Бросок: 6,7. Сохраняем 3+7=13. Итого 12+2+2+4 за отыгрыш +4 за инструмент (доверие Роланда) = 25-24=1. Везунчик//
Если до этого предположения Тамила вызывали у Роланда недоуменные вопросы, то сейчас в грязном проулке повисло тяжелое молчание. Кажется, Нейман окончательно убедился в том, что Рай спятил... и не знал, как об этом вежливо сказать. С другой стороны, характер просьбы и искренность, которую наполнял усталый взгляд индуса, в какой-то момент перевесили сомнения. А, возможно, Роланд просто решил, что эта демонстрация признание веры в чужую религию, которую проявляет индус, того стоит.
- Хорошо, - пряча мобильный телефон и доставая небольшой крест с флягой, серьезным тоном произнес он. - В любом случае, этой грязи не помешает немного Божьей чистоты. И если там есть тела... да упокоит их души Господь.
Тихо зазвучала молитва, и не дрогнувшие пальцы уверенно перекрестили люк. Снова и снова слова падали вниз, как и капли льющейся из фляги жидкости, растворяясь в густой пленке грязи.
Нет, воды стока не разверзлись в стороны, и не засияли, обращаясь чистотой далекой от побережья волны. Но где-то там, в глубинах, что-то снова и снова выпускало лопающиеся пузыри, содрогаясь в своей мутной обители.
Важная лишь вера, а не то, во что верят, сказал наставник. И Кира с её травами в данном случае была бы ничем не лучше этого облеченного собственной охотой юноши. Возможно, даже хуже, потому что её религия была чужда здешним, пропитавшим город за долгие века бессильным молитвам.
Слова об упокоении души невинного убиенного становились леской и крючком, и закрытые глаза Тамила видели тающую тьму. Черное осталось черным, но сменило свой цвет с душного облака до спокойной ночной пелены. Он ощущал бьющуюся жилку чего-то больного, что по замыслу Чарли должно было заразить Линду, если бы призыв произошел сразу. Как в один из моментов понял зависимость Черного Человека от кармы, от Колеса, к которому тот привязан. И от невозможности не дать сопернику подсказку к его победе хотя бы этой похвальбой...
Холодный уголек грязи угасал, растворяясь в молитве Роланда. Не добро и не зло, просто сила, примененная правильно... Холодная, как Колесо, вращающееся сквозь вселенскую тьму и свет и намотавшую их на свои спицы - так однажды описал кармическую ось наставник. И теперь Раю оставалось только тянуть, звать, зная, что его голос сливается с тем, что звучит в словах Неймана. И с иным, голосом мертвой Аннабель, призрака, обитающего в цветах...
-
Тамил вздохнул. Он знал, что надо делать и мог догадаться, что произойдет - но вот предсказать реакцию Роланда не мог. Мистер Нейман представлял собой странную конструкцию из верующего и скептика, и, после столкновения с реальностью сверхъестественного, мог впасть в совсем уж фанатизм - или сильно поколебаться в вере.
- Сила веры, Роланд. Вот, что важно, - сказал он священнику. - А символы веры, все эти молитвы, символы и ритуалы - они имеют силу именно потому, что вы наполняете их верой.
Теперь же надо было вызывать Линду.
- Мисс Строуд... Линда, - заговорил он. - Выходите. Подошло время обрести последний покой. Ваш убийца наиден и получит по заслугам. Справедливость свершилась. Вы можете упокоиться там, где полагается.
-
Слова прозвучали, замирая в тишине. В подвешенном воздухе, в этом сером небе, в темноте у их ног. Даже в черном провале люке, они они, были словно капли влаги, подвешенные в наступившем молчании. Стоял Роланд, ожидая результата, и хотя скептическое выражение наполняло выражение его лица, мысленно он все же был согласен с Раем. Где бы ни была Линда, ей полагалось обрести покой и уют чего-то...
...теплого.
Ощущение холода, идущее снизу, пахнуло Тамилу в лицо. Что-то двигалось, пахнущее болотом, но уже не внушающее страх. Кусочки старой боли собирались вместе, промерзшие от старой, нанесенной им обиды. И жаждали они чего-то теплого, такого же символа, которым, словно светом маяка, звал их индус. Чего-то личного, светлого для него и простого: как эти молитвы Роланда, очистившие поселенное в нерожденном трупике зло. Чего-то, что тянуло бы Линду наверх, прибавляя мощи сказанным словам.
Символа.
Здесь не было роз, чтобы бросить их лепестки вниз. Кулон остался у Арендта, но Тамил все же мог найти что-то, потому что наставник всегда учил - полная пусота невозможна. Даже когда кажется, что нет ничего, ты просто смотришь на великое, а не на малое, вспомнились его слова. Забывая, что великое и малое - не более, чем различия восприятия...
-
Тамил вынул из кармана палочку благовоний и зажигалку. Конечно, стоило бы найти живой огонь, от спичек, но его коробок утонул, а новых он не взял. В воздухе поплыл странный запах, который Тамил никогда не мог опознать. Там были знакомые нотки, но было и то, что он никогда не встречал. Из чего брахманы делают храмовые благовония? Сейчас палочка курилась над провалом канализации, как путеводный маячок.
- Линда, Линда - идите сюда. Возвращайтесь к нам. Мы дадим вам упокоиться с миром.
-
Возможно, если бы уцелел подаренный клоуном Бенни шарик, пригодился и он - частица детства не была лишней в этом призыве. Но шарик сдулся, как и украденная интригой Черного Человека детская невинность, и утонул где-то в этой воде куда ближе к центру города. Символично... в последних событиях заключалось слишком много символов...
Он видел, как горит крошечная искорка на конце курящейся палочки, и дымка опускается тоненькой змейкой вниз. Встречая холод и вонь и становясь путеводной ниточкой. Уплотняясь в его сознании канатом, по которому наверх поднимается...
Нет, видимое для глаз там не появилось привидение из грязи и веток. Не возникло ничего, кроме очередных лопающихся пузырей маслянистой пленки. Но Тамил, снова закрыв глаза и не обращая внимания на то, что Роланд перекрестил и его вместе с люком, разглядел совсем иное.
Смутная тень... безликая женщина и ребенок на её руках теряли плотность, исчезая, растворяясь в полутьме. И когда что-то в очередной раз громко булькнуло и всплыло в грязи, Рай открыл глаза, уже не сомневаясь, что увидит.
Облепленное грязью тело колыхалось на поверхности, словно гнилая колода. Тамил был рад, что мутная пленка облепила контуры, потому что видеть очертания побывавшего в зубах у крыс и Кали знает у кого трупа Линды ему совершенно не хотелось.
- Господь всемогущий, - тихо произнес Нейман, заглядывая в колодец канализации и тут же спеша свеситься по шаткие ржавые ступеньки ад самой жижей. Бледное лицо священника стало молочно-белым, и Рай мог только догадываться, какие эмоции сейчас переживает Нейман. Лицезревший чудо... и не знающий, что совершил точно такое же, подарив нерожденной душей покой.
... Потом, когда не боящийся запачкать руки Нейман вытаскивал труп в собственный плащ и звонил Рыцарям и в полицию, Тамил просто ждал в тени соседнего здания. Он держался так, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что молодой индус пришел с Роландом, но при этом всем своим видом демонстрировал почтительность необразованного эмигранта. Ни к чему ему ассоциироваться в глазах Церкви с событиями в большей степени, чем нанятый для черновой работы нищий. Благо, после этого расследования, все внимание будет сосредоточено на молодом послушнике... а ладони их в равной степени грязны. И речь не только о той грязи, что испачкала пальцы в момент извлечения тела...
Завернутый в плащ трупперекочевал в вызванный полицией фургон "скорой помощи". Роланд побрел в сторону стоящего у крыльца компаньона. Место Тамил выбрал просто потому, что на каменном потрескавшемся бортике у разрисованного расистскими лозунгами дома можно было присесть, давая покой уставшим ногам. Он ждал, чувствуя, что аромат роз исчез так же, как и запах догоревшей палочки, и думал, что ощущать подобную заполненную пустоту уже непривычно.
Поручение Храма было исполнено. Сделал его Рай именно в тот момент, когда начал мыслить сам. Перестав бегать к ним за советами и получив от наставника прямое указание не ждать чужих решений...
Это было странно, необычно, как и осознание победы на Черным Человеком, потерявшим свой последний козырь. Зло вышло жалким, ведь так и обещал брахман: ровно по его силам, ограниченное мощью соперников. Забавно, но Мара в этой истории позволил ему научиться чему-то новому... не за этим ли Колесо позволило держаться за себя странному негру в своем неумолимом беге? Потому что, как учила религия Неймана, даже дьявол играет роль, предназначенную Создателем...
- Тебя действительно любит Господь, - подходя и пристально глядя на индуса, произнес послушник, оставшийся в толстой рубашке, украшенной тонкой серебряной цепочкой и распятием. Пуговицы, к счастью, были самыми обычными, а то Тамил уже не удивился, застань и здесь кресты. - Я бы её тело никогда не нашел...
Наверное, потому что не в этом была сила его веры, подумал Рай. Изгонять Церковь умела куда лучше, а он обрел способность понимать - и снова упомянутая учителем двойственность правила судьбой. Все продумано, каждая деталь стала его обучением: даже страдания таких в целом неплохих людей, как Тед. Колесо Кармы давит всех, кто попадается под его ось, потому что непричастных нет на его пути...
- Я, думаю, сегодня вечером, когда мы проведем анафему, мне лучше быть в соборе, - грустно вздохнул и задумчиво произнес священник. - Принять удар... вместе с прочими. Наверное, тебе такое не интересно, но...
Кладбище, осененное светом заката, на миг встало перед глазами Тамила. Могила Линды, собирающиеся рядом люди... и даже Роланд там, хотя и одновременно в церкви. Нет, не люди, а их желание положить всему конец - вот что важно. Присутствие на кладбище лишь один из вариантов, но вряд ли они будут далеки от их общего дела даже в разных углах города.
- ... можешь прийти, - закончил фразу Нейман. Приглашая язычника и убийцу, он не сомневался, и это читалось в серьезных мрачных глазах. - Собор открыт для всех, у кого в сердце Господь. А в твоем он точно есть. Пусть и зовешь ты его иначе, Тамил...
В эпоху нынешней нетерпимости это был великолепный шаг навстречу.
-
- Спасибо, Роланд, - кивнул Тамил. - Ну и вас из храма Кали не выгонят, думаю. Но мне в вашем храме лучше сегодня не быть. Вы в курсе, что все было бы сложнее, если бы вы не провели обряд крещения над водой канализации? Вы изгнали силу Мары своей верой. Чудо сотворили. Если обретете равновесие в душе и мир с самим собой - вам станет лучше. И вы станете сильнее. А сегодня... думаю, сегодня все будут на кладбище, на могиле Линды. Я туда.
-
- Все? - словно с трудом вспоминая про Герхарда и Фрэнка, вырвался из задумчивости Роланд, и покачал головой. - Наверное, нет... сегодня мне лучше побыть с теми, кому я нужен. Отцу Мурански будет нелегко, как и сестре Анджеле, и Томасу. Да и тело... его ведь сегодня не зароют. Сколько оно еще пролежит в морге, кто знает...
Но это уже не важно, почувствовал Тамил. Быть вместе можно, не обязательно стоя рядом. Как и обрести покой без погребения - не нуждались же в нем его соотечественники, проходя огненную кремацию. Душа Аннабель уходила, освободившись от осколков боли, а с ней уходили и эти, похожие на якоря, цепи, держащие драуга в бренном мире.
- Мы придем на могилы потом, когда её снова похоронят, - подразумевая себя и служителей Церкви, произнес Нейман. - И к ней, и к Аннабель, и к Теду...
...Вот все и кончилось, подумал индус, шагая в сторону дома. До заката оставался долгий срок, можно отдохнуть, размышляя о вечерней встрече... хотя что о ней думать? Черный Человек не мог навредить там, где нет страха и самообмана, а боятся Мару не имело смысла. В танце с Кали его тень, путь и уродливая, была одной из многих, отбрасываемых богиней смерти на стены вечного храма. Туда, где покрывало Майи обретало форму и смысл их нынешней жизни...