Форум Все оттенки Тьмы
Ролевые игры => Полностью завершенные игры => Архив игр => Форумные и литературные игры => Талая вода => Тема начата: Руслан от 01 Ноября 2022, 07:11:49
-
Подпольщики из рабочего комитета назвали бы то, как она ведет дела, самоубийством. С точки зрения любого человека как правильно поступать, если ты скрываешься? Разумеется, не выделяться и не оставлять следов. Живи как все, ради тайных дел встречайся на конспиративной квартире, носи маску и сменяй одежду, не называй никому своего настоящего имени и где тебя можно найти. Если бы люди могли принять, что демоны существуют, что бы они сказали про того, кто собирает у себя Мятежников в на весь Петроград известном ресторане?
Но что бы они не сказали, это было далеко от правды, потому что людские правила здесь не работали. Ангелы не собирают улики, они вообще плохо думают за пределами своей задачи. А охотнику никто не даст слишком много свободной воли, потому что он может задаться вопросом, в чем разница между ним и дичью. Охотник ищет следы раскрывшейся Личины, отраженные в людских глазах и потоках эфира.
И вот этого не было. Если в «Вене» кто из собеседников Александры и выдавал себя, искали его, не её. Ангелы смотрели Празднику в глаза, не понимая, что имеют дело не с человеком. И то, что следы рядом с ней и в её заведении ничего не меняло. Да, некоторые охотники сидели в ожидании за столиками, некоторые даже с настоящими демонами по соседству. Ну и что, если никто не нарушал Личину. Они просто не видели то, что похоже на их цель.
Конечно, бывали здесь и люди, посланные расследовать. Обычно богоизбранные, но даже их логика не имела силы без доказательств. Эти иногда устраивали провокации, но стальная выдержка демонов позволила Саше не выдавать себя. Опасность представляют разве что предатели, но и тем лично предстоит заставить её раскрыться – рискуя не пережить эту измену.
Не все Мятежники понимали это, иначе бы не залегали на дно настолько хорошо. Александра знала, что часть здешней нечисти прячется от всех на свете. Такие, очевидно, никогда не добьются настоящего влияния, и что важнее, не избавятся от страха. Все желающие превратиться в Агентства имели места, куда можно обратиться в поисках их услуг, хоть и использовали там запасные Личины. А настоящие правители городского подполья, по слухам, сделали свои убежища опасными для слуг Божественного Механизма.
Сколько правды в последнем, Саша не могла утверждать. Но говорили, что когда-то Продавцы Воздуха заманили к себе отряд ангелов, посланный за одним из них, и облили в канализации какой-то эфирной кислотой. А у Властелинов Мира якобы имелись обереги, превращающее убежище в ослабляющую врагов ловушку. Может, за этим ничего не стояло, кроме надежды, на которой только и можно построить ад, но эти два Агентства и впрямь преуспевали.
«Вене» до подобного влияния было далеко, но и Петроград ведь когда-то был лишь болотами. Став новым центром притяжения всех заинтересованных, можно неплохо подняться – как и стать жертвой всеобщих интриг.
А пока что предстояло делать то, что совершенно не сочеталось с жизнью представителя всеми уважаемого владельца. Вставать затемно, чтобы лично проверить, насколько все готово к созвучному её прозвищу празднику.
Квартира, в которой располагалась Александра, находилась рядом с Театральной площадью и имела четыре комнаты. Это были настоящие апартаменты, включая все блага современной цивилизации – разве что ледник для продуктов располагался во дворе. Её хорошо отапливали, изящная мебель выдавала утонченный вкус владелицы, а убирать подобное помещение вручную считалось дурным тоном. Для этого в здание имелась своя горничная, если вдруг кто-то располагался без личной прислуги. Таковая у Праздника имелась в лице Анны, поселившейся после спасения у своей покровительницы. Должность секретаря она не довольствовалась, порываясь делать все и сразу, лишь бы угодить.
Сейчас Анна спала, плотно прижимаясь щекой к обнаженной груди демона. В такую стужу, когда за окном температура опускалась ниже десяти, её богоизбранность превращало стройное тело в настоящую печь. Меткой Ани стал жар, словно её вечно лихорадило, и демон не могла не воспользоваться подобным свойством любовницы. Рубашки в таком деле только мешали, так что живая грелка и её хозяйка проводили ночи исключительно нагишом под одним одеялом. То, насколько это может быть приятно, стало для Саши новизной, но не сравнилось с пережитым Аней откровением. О своем теле Разумовская знала ничтожно мало и сейчас с восторгом узнавала все его секреты.
Аня рассказывала, что всегда противилась идее замужества, а в девичьей дружбе ощущала какое-то странное томление. Слово «сестра» казалось тесным для обуревающих чувств, но попытка понять, что же с ней не так, наткнулась на резкий отпор. Иногда Ане казалось, что на щеке у неё до сих пор горит жар материнской пощечины. А ведь она тогда всего лишь призналась, что все время мечтает о поцелуях в женской бане и испытывает дрожь, когда смотрит на себя обнаженную в зеркало. Никакого следа от удара, разумеется, не осталось, даже синяка. Но шрам пролег по сердцу - когда родная мать посмотрела на неё после пощечины с ужасом, будто на какое-то мерзкое насекомое.
Потом было много слов о том, что даже думать о таком грязно, что желающим этого необходимо показаться доктору и требования рассказать, кто её научил. Разумеется, Аня сделала вид, что лишь поддалась глупому любопытству, погасив ссору. В дальнейшем с матерью общалась вполне нормально, но теплоту доверия навсегда утратила. А теперь вновь нашла её, прижимаясь в объятиях к существу, лежащему так далеко от понятия нормы, как это только возможно.
И все же им предстояло вставать. Определять планы, потому что тридцать первое декабря уходящего одна тысяча девятьсот шестнадцатого года не могло быть зауряднее обычных праздников «Вены». Особенно если это воскресенье.
-
Открыв глаза, Александра улыбнулась. Её жизнь была если не идеальна, то очень к тому близка: деньги, влияние, интересные встречи, слуги, ждущие только приказа... Любимый человек в постели рядом. Всё, о чём может только мечтать обычная женщина её положения. Разумеется, она не была обычной женщиной, но и в этом смысле имела неоспоримое преимущество перед другими нескованными: её жизнь была не просто Личиной, она была настоящей и то, что под плотью умеющей себя подать женщины скрывались механизмы, созданные когда-то Богом-Машиной, значили для неё, по сути, не больше, чем её способность находить утешение в объятиях как женщин, так и мужчин. Это несколько выделяло её... и только. Способность же почти мгновенно становиться "своей" в любом окружении, вести себя полностью адекватно обществу и моменту помогали оставаться вне подозрений агентов мстительного Божества. Поэтому и все дела, которые ей только предстояло сделать, казались сейчас скорее радостными хлопотами.
Свою подругу Александра разбудила поцелуем, прибавив и ещё один, уже когда Анна пришла в себя, прежде чем начать одеваться.
- Пора, красавица, проснись... Знаю, что не хочется, но отдыхать мы будем завтра.
Рука женщины прошлась по волосам возлюбленной.
- Нам нужно многое успеть сегодня сделать. Мережковские уехали в Кисловодск, поэтому их не будет. А вот Ольгу Афанасьевну Глебову с гражданским мужем нужно позвать обязательно. С ними уже есть договорённость, но всё равно требуются индивидуальные приглашения. Точно будет Кузьмин, Клюев...
Вечер обещал быть очень важным, а потому желательно было собрать на празднование Нового Года как можно большее количество самых блестящих представителей интеллигентной жизни столицы.
- Вот что, попробуй написать Анне Андреевне и Николаю Сергеевичу, хотя бы просто на случай, что они готовы будут провести вечер вне дома. И Валерию Яковлевичу. Напомни, что он давно не осчастливливал нас своим присутствием.
-
- Сей же час им напишу, - Аня совершенно не тушевалась проводить с ней ночи, но вот обращаться по-простому немного робела. Просто все воспитание, вложенное в девушку из некогда купеческого, но давно обедневшего рода, говорило, что секретарю не полагается «тыкать» своей начальнице. А если начальница оказалась существом не просто нечеловеческим, а разнесшим вдребезги все представления Анны о нормальной жизни, было впору впасть в непреходящее восхищение. – Якова вызову и отправлю, чтобы еще до завтрака все лично в руки передал.
Когда Александра о чем-то просила, поза, жест и легкое придыхание в замирающем голосе спутницы выдавало едва сдерживаемое волнение. Она не рассыпалась в титулах и поклонах, но если бы Саша пожелала, спала бы в ногах, словно верная собака. Наверное, так ученики смотрели на Христа, с которым ели, пили и топтали пыль дорог – кто-то внешне такой же, вполне человечный, которого при этом им никогда в полной мере не постичь.
– …В «Медведе» хвастались, что сегодня поразят всех своим маскарадом. Да только кто к ним захочет после того случая идти?
«Тем разом» был случай, когда кто-то из недовольных офицеров застрелил студента, отказавшегося выпить за здоровье императора. Молодые литераторы, прежде разрываемые между «Веной» и её конкурентом, выводы сделали быстро, перебираясь под вывеску Александры. «Медведь» же становился пристанищем фабрикантов и заводских владельцев, как и средних армейских чинов. Впрочем, зрелая богема Петрограда по-прежнему хранила верность «Донону», а поднимающаяся новая поросль вроде артистического кабаре «Бродячая собака» грозила со временем стать серьезным соперником.
«Вена» выигрывала за счет более низких цен и при этом изысканных блюд «венского качества». За день она давала до пятисот завтраков, шестьсот обедов, и обслуживала еще несколько сотен, пришедших лишь в буфет. И это в обычный день, что уж говорить о новогодних праздниках?
Но настоящим сокровищем стали посещающие заведение люди. Ставка на будущее литературы и поэзии пока себя оправдывала. Не в её ли ресторане Блока избрали королем поэтов дружным голосованием литераторов, о чем написали во всех газетах? Правда, сам Блок о том узнал только на следующий день...
- Кузьмин когда на днях звонил, все выведать пытался, что мы затеваем, - несмотря на то, что одевалась Саша сама, Анна уже спешила запалить примус, подогревая воду для умывания. – И разговор повел так со стороны; дескать, выступят ли молодые дарования или больше классиков будут цитировать? Я сразу сообразила – ну не может он думать, что на праздничную ночь мы лишь поэтический вечер задумали. Ждал, что возражать начну, чтобы по намекам понять, к чему готовимся. А я сказала, что сегодня всем место найдется – пусть гадает теперь, к чему это…
-
Александра любила, когда ей поклонялись. Когда демонстрировали своё восхищение, свою любовь, свою покорность, когда ради неё сорили деньгами, пускались в безумства, готовы были сделать что угодно по первому её слову. Даже занимаясь любовью она предпочитала сохранять полный контроль... Но было что-то особенное в том, когда это случалось само собой или, быть может, если бы она сама подвела к этому кого-то. Полностью человеческими методами. Ведь тогда они поклонялись самой Александре, видели именно её, а не машину внутри. Анна была особенной. Именно её восхищения, именно её поклонения она жаждала больше всего, но эта идиллия нарушалась причиной этих чувств молодой девушки. Разумовская видела в ней божественную машину, и была права, конечно, но, всё же, по какой-то причине это причиняло ей боль.
- Конечно, не только поэзия. Новогодняя ночь - это ведь время чудес, не так ли? И я совершенно точно не могла удовлетвориться только одним видом чуда...
Почти беззвучно она подошла к девушке и положила руку на талию подруги, прогоняя грустные мысли. "Медведь", как она считала, своё уже отжил и их попытки остаться на хорошем счету её волновали мало. А вот "Бродячая Собака", возродившаяся из пепла, была гораздо более опасным конкурентом. Сегодня, впрочем, она надеялась если не закончить это противостояние, то существенно обойти другие артистические заведения, какие бы мысли у них не возникали.
- Маскарад? Да после сегодняшнего вечера в Петрограде будет стыдно обходиться чем-то настолько обыденным! Ты ведь знаешь комнаты Гамулецкого? Мне удалось добиться того, чтобы здесь, наверху, была построена такая же. Именно поэтому последний месяц туда никого не пускали. И когда сегодня к нам придут гости, то вечер поэзии они проведут в придуманной мной инсталляции, напоминающей о вечерах Римских Императоров. Лежанки, одежда римских патрициев для гостей, кушанья из тех, что могли быть там и тогда, а также оптические чудеса и немножко научного "волшебства". Для идеи маскарада, впрочем, я заказала и достаточно самых простых масок, если кто-то захочет появиться неузнанным.
Этой своей идеей Александра была горда. Помимо того даже, что подобных чудес на званных вечерах было почти не увидеть, вся эта конструкция, весь этот план, выверенные детали... Всё это было подобно тому, как Бог-Машина создавал свои Машинерии. Однако эта была её собственной, начиная с идеи и заканчивая даже планом и расположением разных трюков. И продвигать эта инсталляция должна была её собственные цели.
-
- Восхитительно! – сколько раз звучало это слово из разных уст, но у Ани оно несло оттенок искренности лицезрения чуда. То, что подготовка была тайной и для помощницы, Разумовскую ничуть не обижало. Напротив, секретарь считала нормальной, что Александра открывает ей правду малыми порциями, будто угощает десертом. – Об таком и подумать никто не мог! И хорошо, что газеты не прознали загодя. Ручаюсь, сегодня никто не уйдет до самой зари…
Обычно «Вена» закрывалась в три ночи, но сегодня п правила не работали в честь праздника. И не важно, что напишут дешевые газетенки, в статьях которых появлялось все больше карикатур на изнемогающую от изобилия богему. Почетные издания, водившие дружбу с литераторами, изобразят нынешнюю ночь в самых ярких красках. Тем более императорские новогодние балы, хоть и проводились в Зимнем, прежнее великолепие постепенно утрачивали. На них перестал появляться сам государь с супругой и присутствие князей не могло послужить равной заменой. Настало время восходить новым городским звездам, затмевая блеск прежних созвездий.
Аня поспешила засесть за письма, сразу же позвонив в «Вену» и потребовав курьера Якова явиться и разнести именные приглашения. Терять время на дорогу в «Вену» секретарь не хотела, хотя после этого им все равно предстояло отправиться во владения Александры.
Вообще-то до обеда рестораном можно было управлять и из дома, потому что открывалась «Вена» лишь в двенадцать. Но проверить все лично и позавтракать у своих же поваров было проще, чем теребить здешнюю кухарку. Дом, в котором Праздник жила, имел свой штат прислуги из кухарки, прачки, горничной, посыльного и выполняющего обязанности швейцара дворника – владелец всеми силами пытался угодить богатым квартирантам. Но, разумеется, до прислуги ресторана им было дальше, чем камням до неба.
- Кувшин почти полон, - услышала выбирающая украшения Саша и обернулась. Застывшая на стуле с недописанным приглашением в руке, Анна превратилась в восковую фигуру. Жил только голос, ставший истерично-зычным – богоизбранную поглотило видение. – Истыкан иглами, кровью сердец напоен. Скоро глина размякнет, полное опустеет. И больше никогда не насытится. Они идут пронзить иглой тебя, а умру я.
Сила богоизбранной, прежде растворенная по всему телу Анны, собралась в тонких пальцах. Приглашение вспыхнуло в руке, прерывая транс, и секретарь в испуге выронила на стол пылающий бумажный прямоугольник.
-
Александра смотрела на возлюбленную с упоением. Пусть та и служила иногда для неё источником боли, но была также и её вдохновением, и главной причиной этих красок и ощущений жизни. Бывший ангел делала то, что делала, отчасти для того, чтобы увидеть реакцию подруги, согреться в лучах её восхищения, расцвести под этим любящим взглядом... Да, теперь оставалось только пройти в ресторан и проследить за тем, чтобы к ночи не было допущено каких-либо ошибок. Их не предполагалось, они были почти исключены, но для Саши всё равно было проще прийти и убедиться самой. В верности этих людей она не сомневалась, но природа человечества...
- Аня!
Ожерелье, выбранное на сегодня, было отброшено в сторону. Женщина преодолела пространство комнаты единым прыжком, чтобы оказаться у Анны и прижать её к себе.
- Посмотри на меня, Аня... Как ты?
Взгляд Александры выдавал серьёзное беспокойство. Если то, что было сказано в видении... Нет, она не должна была так думать. Ошибки могут быть допущены там, где нет достаточного контроля. Если она будет рядом, то сможет исключить возможность нанести девушке вред.
-
- Я... - догорающий пепел плел на лакированном столе, но настоящая ценность застыла перепуганной птицей в любящих руках. Саша слышала, как пульсирует сердце девушки, и охвативший её жар почти нестерпим. Будто начиненный углями утюг, Аня пылала изнутри той силой, что только что изливалась наружу.- Простите... прости!!! Это опять было? Я что-то говорила?
Дар, изменивший любимую, принес не только способность видеть воздвигнутый Машиной механический мир по соседству с обыденным. Он подарил метку вечно согревающего тело жара, вручил силу прирученного мыслью огня. Правда, пока Аня этой силы очень боялась, и порождать своей волей пламя пробовала лишь тогда, когда её просила покровительница. Или когда совершенно теряла над собой контроль.
Но еще он принес и видения, посещавшие всех богоизбранных. Улавливаемые эфирные волны, картину мира Машины, преломленную хрупким сознанием, словно луч света сквозь треснутое призматическое стекло. И не понять сразу, где тут показанное, а где домыслы самой Ани...
- Ой, мамочки! - вздрогнула приходящая в себя девушка, едва учуяла поднимающийся за её спиной дым. И тут же вывернулась из объятий, чтобы голыми руками поскорее затушить тлеющие обрывки, тем самым вызвав настоящее облачко пепла. А через миг с отчаянием во взгляде снова обернулась к Саше. - Что я наделала! Я вас... тебя не поранила?!
Если бы поранила, наверное, следующим поступком Ани стало бы воспламенить собственные волосы. Причем полностью по своей воле. Будь Петра была такая же вера в Учителя, как у молодой секретарши в свою любимую, на Голгофе висело в первую Страстную пятницу висело бы четыре, а не три креста.
-
- Замри!
Дрожащая девушка буквально застыла, услышав окрик покровительницы. В неё не было страха, но чуткое сердце едва ли способно было вынести мысль о том, чтобы расстроить Александру неповиновением. Саша быстро подошла к кровати, подхватила покрывало и без всякой жалости набросила на остатки письма, после чего ещё и наступила туда, где они были.
- Вот видишь, никакой проблемы нет.
Голос Александры, только что бывший холодным и резким, вновь потеплел, когда она подошла к подруге и стала осматривать, не поранилась ли сама девушка.
- Не волнуйся, ты меня не поранила.
Вроде и сама Анна была в порядке. На душе Александры немного отлегло: если пророчество и исполниться, то, всё же, ещё не сейчас.
- Можешь снова двигаться, но не спеши...
Взгляд Саши устремился к глазам возлюбленной, когда Анна позволила себе вновь пошевелиться.
- Прошу тебя...
Она вновь привлекла девушку к себе и поцеловала её в лоб. Всё-таки та была ещё такой молодой. Ещё раз. Восхитительно молодой. И ещё. Под поцелуями Александры молодая пророчица стала, как будто, приходить в себя.
- Вот когда тебе лучше...
Голос вновь приобрёл властные нотки.
- Тебе нужно больше думать о себе, Аня. Подумай, как я буду жить, если с тобой что-то случиться... И стоит больше упражняться со своими силами.
- Но я ведь...
- Этого мало. Я хочу, чтобы ты научилась владеть пламенем так, как владеешь собственными руками. Чтобы оно повиновалось каждой твоей мысли. Чтобы любой, кто бы только подумал о том, чтобы причинить тебе вред, оказался как минимум с ожогом. И подумай вот ещё о чём: если ты раскроешь свой потенциал, то сможешь защищать и меня...
Как будто бы она позволит ей этим заниматься! Но девочку нужно было мотивировать на то, чтобы ты научилась защищаться... И если уж желание Александры не было достаточным стимулом, то стремление защитить её должно было им стать.
- Я сделаю это.
Голос Анна был твёрд, как и её взгляд. Со вздохом, Александра выпустила девушку.
- Письма допишешь уже в "Вене". Соберись сейчас... И надо будет подумать о том, кто мог бы приглядеть за заведением, если бы мы уехали.
На ум пришёл Кисловодск, куда укатили Мережковские. Возможно, если они покинут столицу на какое-то время, то последствия пророчества удасться избежать?
-
В парадном было тихо и чисто: домовладелец не зря старался. И дверь внизу заперта, а младший сынишка хозяина уже сменил кого-то из дежуривших ночью стариков. Пристраивать своих дальних родственников в качестве швейцаров было, пожалуй, излишней прижимистостью; не так уж и мало здешний хозяин имел с богатых квартирантов, мог бы и чужих нанять.
- Когда придет Яков, отправишь назад, - поручила уже пришедшая в себя Анна. Вызванный курьер еще не знал, что его не стали дожидаться. - Да гляди, если вдруг кто-то госпоже Александре письма принесет, сразу посылай в "Вену". Понял, друг мой?
- Понял, барыня, - для тронутого ласковым обращением ребенка Аня казалась недосягаемо вознесшейся в высшее общество. На саму же же Сашу мальчик неизменно смотрел с благоговейным восторгом - он и не подозревал, что такие красивые и величественные люди живут не в дворянских особняках. - Простите великодушно, батюшка хотел узнать, можно ли завтра с праздником самому вас поздравить? Он вам...
На миг на лице отразился страх забытых выученных слов, тут же испарившийся. То, что люди не могут помнить так, как не забывавшие ни мгновения демона, было еще одной когда раздражающей, когда умиляющей, а иногда озадачивающей особенностью мира смертных.
-...всяческого благополучия, и гостей почетных, чтобы даже из дома императорского, желает, - перескочил короткую запинку юный швейцар. - И подарки принесет... ой, просите, госпожа! Мне не велели о том говорить, да я запамятовал...
Да, таким жильцом не каждый дом может похвастаться. Вот и старается хозяин, даже сына выучил говорить, словно на дворцовом приеме. Ей поклоняются, ею дорожат.
И кто-то начнет охоту. Чтобы пронзить иглой...
- Ничего страшного, мы бы и сами о том догадались, - общение с ребенком шло Ане на пользу, вернув так любимую Сашей искреннюю улыбку. - Послушай, милый друг, не поймаешь ли ты для нас извозчика?
- Сей же миг, барыня! - мальчик, даже не надевая пальто, выскочил в леденящее утро, чтобы выполнить приказ. Кое кого он Александре этим очень напоминал...
- Я что-то плохое сказала? - едва дверь парадного закрылась, улыбка приобрела оттенок вины. - Но не про тебя ведь, правда? Помню, потемнело все... и там девочка была. Юная совсем, лет двенадцать. На кровати лежала... и на меня смотрела так моляще... а над ней склонялся кто-то.
Секретарь вздохнула.
- А потом только тьма. И... я подумала, что надо её прогнать, а то будет плохо. Не знаю, почему, но плохо. Помню, что хотела сделать что-то, чтобы темнота ушла. А что - совсем не помню. Наверное, зажечь что-то, раз письмо сгорело.
Видения не совпадали со словами, но у Ани было слишком мало опыта, чтобы удерживать в памяти открывшееся. Другие богоизбранные, с которыми Празднику доводилось общаться, со временем обрели способность помнить все. Разумовская могла сохранить по выходу из транса только малую часть.
Но как это соотносилось с прозвучавшим откровением?
-
Мальчику Александра ответила ободряющей улыбкой. Говорить самой имело мало смысла, раз Анна приняла это на себя. К тому же мальчик и так был полон решимости услужить ей. Это грело её сердце, такая самоотверженность напоминала ей об Ане... Но когда паренёк исчез в утреннем Петрограде, улыбка владелицы ресторана погасла. Неожиданное видение путало все карты, заставляло почти в каждом видеть если и не врага, то опасность. Даже вот этот мальчик, о котором она только что думала хорошо, сейчас виделся ей скорее инструментом. Маленькой, несовершенной машиной, которая была нужна для оказания им мелких услуг. От этих мыслей она почувствовала укол вины.
- Нет, не обо мне. И не вздумай чувствовать себя виноватой. Хорошо, что ты это сказала. Хорошо, что увидела. Так мы знаем и можем что-то придумать... Вот что, когда мальчик вернётся, дай ему 10 копеек. Пусть будет немного на Новый Год...
Успокоив свою совесть таким образом, Александра продолжила, понизив голос.
- Ты говорила о себе. О том, что тебе грозит опасность. И что подвергнешься ты ей, когда придут за мной...
Быть может стоило просто отослать Анну от себя? Чёрт с ним
- Я не брошу тебя одну.
Иногда она бывала просто невероятно проницательной... Разумовская подошла ещё ближе, её щёки слегка горели.
- Я буду рядом. Но стану осторожнее.
Глаза Александры вспыхнули. Какая всё-таки Анна была невыносимая иногда.
- Я расскажу тебе всё, когда мы окажемся в верхних комнатах "Вены". Но, прежде всего, следи за всем, что происходит вокруг. Особенно остерегайся игл.
В этот момент назад ворвался мальчик румяными от мороза щеками и сказал, что извозчик уже ждёт на улице, получил свою монету и чуть было не уселся прямо тут, как будто бы олимпийцы только что предложили ему амброзии, затараторил благодарности... Александра улыбалась сначала ему, а затем и миру также, как делала это, если бы не видение и собственные мысли, направляясь на улицу, осматривая окружение и садясь а экипаж. Анна следовала за ней, точно также окидывая взглядом окружающее пространство.
- В "Вену".
-
Предрассветный зимний Петроград был сказкой, если смотреть из уютного крытого экипажа. Держащие последний бастион перед наступающим рассветом тени подчеркивали узоры стен и крыш. Фонарные огни казались окруженными дымчатым ореолом, словно крохотные луны. И сам воздух был свежим и чистым: ветер заострил его, подарив каждому вдоху бодрящую и приятную колкость.
Некоторые здания, впрочем, виделись совсем в ином свете. Обросшие панцирем с металлическим отливом, дымчато-зыбкие, будто сотканные из пара или покрытые мерцающего света ветвями, пробивающимися прямо из стен. Это не были Машинерии – лишь места, которые облюбовали своими посещениями технославы.
Александра знала, что секта известна лишь в Петрограде. В других местах богоизбранные, принявшие сторону ангелов, молились лично им. В столице же сообщество верных Демиургу людей имело черты настоящей религии, почитавшей лично Механического Господа. Технославы ходили в места, которые заменяли им церкви, постоянно мастерили крестики или иные талисманы, повторяли свои самодельные молитвы. И все это меняло ландшафт на видимом лишь демонам слое: вещицы приобретали необычные свойства, строения менялись причудливым образом, пробуждались уверовавшие духи.
Но все перемены исчезали так же быстро, как и появлялось, потому что не имели эфирной силы. Некогда демоны считали технославов захватчиками, готовящими плацдарм для ангельского наступления и захвата полной власти. Тогда их гнали или убивали, пытались допросить и найти смысл в поступках. Потом поняли, что труд этих юродивых бесполезен: ангелы ежемесячно являлись к своим верным и давали указания, но в них было больше от желания занять людей делом, чем чего-то добиться. Они шпионили, были обучены доносить обо всех случаях, если увидят у людей демонические личины, называя подобное исповедью – но для этого не требовалось создавать подобие христианства.
Впрочем, нельзя и опровергнуть, что все это – какая-то огромная Машинерия, которой безразличны поломки отдельных винтиков. А до решительного вердикта изгнать всех технославов было далеко: Мятежникам никогда не удавалось собрать столько сородичей для единой задачи в атмосфере всеобщего недоверия. Вдобавок, знакомый враг лучше незнакомого, особенно если это беззубая змея. Осталось верить, что она и впрямь беззубая.
Аня тоже могла пополнить ряды этого сообщества, если бы не была изменена любовницей, а сама узрела истину и попалась ангелам. К счастью, богоизбранные заметны небесному взору еще хуже демонов. Их силы чужды эфиру и ангелам безразличны. Стальным духам открыта вся полнота мира, а в ней, как помнила сама Александра, нормальные люди – больше исключение. Вот и нет им дел, что это за чудак и откуда обрел свой дар. Ангелы начинают обращать внимание на богоизбранных только тогда, когда те вмешиваются в дела Машинерий или целыми днями крутятся под носом. Но тогда уж держись, со счета не сбросят. Переманят на свою сторону, попробуют использовать или уничтожат, если сильно мешаешь.
Вена встречала свою хозяйку огнями. То, что до открытия еще половина дня не мешала поварам трудиться на кухне, полотерам отмывать и так сверкающий паркет, а швейцару согнуться в низком поклоне.
- Доброе утро, госпожа Праздник.
Фамилия не казалась людям странной. Она была частью Личины, купленным уважением к фамилии – не чужим родовым именем, а именно уважением к нему. Пожелай Саша называться Девкой Беспутной, и это бы стало нормальным, если правильно собрать Личину из чужих жизней. Нехитрая мудрость, которую не всякий демон понимает: всегда полезнее выстроить образ в глазах других по крупицам, чем брать душу целиком. Требует больше усилий и времени, но можно вписать в понятие приличия все, каким бы странным или неправильным оно не было само по себе.
Можно сотворить себя своими руками.
Её окружал суетящийся персонал. Властная аура, проступающая в манерах Александры, прибавляла старанию дополнительное усердие. Вышколенные слуги знали свое дело, но еще лучше знали, что хозяйка не позволит отнестись к своему детищу спустя рукава. Или к чему-то еще, что заинтересует госпожу Праздник.
- Изволите видеть, все готово, - звучало со всех сторон. Аня первым делом бросилась дописывать письма и просматривать входящую корреспонденцию, оставив покровительницу в окружении докладывающей прислуги. - Светильник у левого окна заменили, лед самый чистейший запасен, свежее мясо на кухню только доставили…
-
Каким бы ни было почтение к Александре у неё дома, как бы низко не кланялся хозяин, с каким бы усердием не бросался исполнять поручение его сын, именно здесь, в "Вене", обожание становилось всеобъемлющим. От слуг до самых высоких гостей, каждый, кто бывал здесь больше раза, искал её внимания, её благосклонности. Власть Александры здесь, казалось, не имела границ: смесь щедрой платы, внимания к людям, умелых манипуляций и, конечно же, последствий контракта, который она заключила с предыдущим владельцем заведения. Здесь она карала и миловала одним движением своих ресниц. Поистине, "Вена" была храмом, а она, Александра Праздник, была божеством, которому этот храм был посвящён.
Она никогда не покупала душ целиком и не планировала начинать. Это было непрактично, вынуждало приспосабливаться под мир и его условия... в то время как менее масштабные покупки позволяли перестраивать мир согласно её дизайну. Кроме того, люди могли быть инструментами, но среди всех существ, живших в этом мире, они были самыми настоящими, самыми чувствующими, самыми живыми. Всё это переплетение эмоций, эти маленькие детали, заставлявшие их двигаться, безумствовать, страдать... Это завораживало.
Ничто из этого, впрочем, не отразилось на её лице, когда владелица ресторана уверенно шла по своим владениям, слегка кивая на приветствия и отвечая на доклады.
- Нужно проверить и все остальные - просто на всякий случай, сегодня всё должно быть идеальным. Ко льду проверьте и как там наше мороженое: мне не хотелось бы его заказывать где-то ещё. Продукты на кухне я посмотрю сегодня сама. Убедитесь в том, чтобы через двадцать минут я и Анна смогли позавтракать.
Получив указания, люди кланялись и мгновенно исчезали для того, чтобы вновь приступить к работе. Александра и вправду зашла на кухню, где придирчиво осмотрела полученное мясо, затем рыбу и устрицы. Ничего не касалась сама, всё вытаскивали, подавали и переворачивали другие люди. Им, на самом деле, и не нужен был пригляд: каждый хорошо знал и своё дело, и все особые требования к сегодняшнему пиру. Однако Александре всё равно нравилось проходить там, где исполняли её распоряжения и видеть, что всё происходит именно так, как и должно было. Несколько раз она кое-что уточняла, поправляла или давала комментарии о продуктах, но всё шло без особенных инцидентов...
- Все приглашения разосланы!
Анна уже ждала её вместе с кучей писем. Среди них, на самом верху, владелица "Вены" заметила два, что немедленно испортили ей настроение, хотя она и не подала вида. Одно было от Сергея Викторовича Эзофа - её поклонника, чьё внимание временами начинало ей докучать и на которого ей не хотелось бы тратить время. Другое было от Аристарха Варламовича Лисистратова, также известного ей как Доримаэль и вот это было уже гораздо серьёзнее: демон предпочитал держать их жизни совершенно раздельными, кроме спонтанных бесед во время его редких обедов или ужинов в "Вене" и никогда ранее ей не писал. Сердце Александры сжала тревогой...
- Письма посмотрим прямо сейчас, во время завтрака. Идём.
-
«Бесподобная госпожа Праздник, осмелюсь верить, что письмо мое застало Вас в добром здравии и предпраздничном настроении». Эзоф становился сущим Эзопом, когда доходило до комплиментов, особенно на бумаге. «С нетерпением жду возможности припасть к благодати вашего Олимпа, среди которого мне, увы, ничтожному, так легко затеряться на фоне других приглашенных Вами гостей. Но я не сомневаюсь, сиятельная госпожа, Вы, как натура столь утонченная, знаете томление моего сердца лучше любого другого человека. Не Вам ли, окруженной поклонниками, лучше прочих ведомо, как важен единственный верный друг? Остаюсь навсегда таковым, и обязуюсь стоять на страже вашей репутации денно и нощно…»
- Вновь елеем вместо чернил истекает? – по голосу зачитывающей пожелания Саши ничего было не понять, но Аня хорошо знала о приставаниях упрямого ухажера. Сама она просматривала утреннюю газету, выискивая то, что может понадобиться хозяйке. – Видать, всю ночь над бумагой измывался, раз письмо затемно отправил. А ведь уже три дня сюда звонил, напоминал про заказанный столик. Будто боится, что не пустят его.
Увы, но причина его безумной влюбчивости лежала именно в Анне, хотя секретарь о том не подозревала. Нет, не в ревности дело – как настоящий кавалер, Эзоф не подумал бы ни о чем столь порочащем. Для него девушка была лишь прислугой обожаемой даты сердца. Просто когда Александра открывала для Ани мир, в котором та нынче жила, изменяя ею суть, без частых применений силы не обошлось. И вечно вертящийся рядом влюбленный что-то заметил.
Он и сам не понял, что именно. Может, свет, пробившийся через занавески и озаривший ставшую божественно совершенной хозяйку «Вены» - в тот самый миг, когда Эзоф подходил к её дому. Или чарующий голос, услышанный сквозь дверь, в которую вот-вот собирался постучать. Но если до того в поведении Сергея было лишь навязчивое преследование очаровавшей его светской красавицы, то нынче её сменяла одержимость. Галантный, милый и безобидный, он не понимал, что тем самым угрожает демону, но отчаянно искал подтверждения на единственный вопрос. Почему ты не со мной, раз еще ни с кем? И пока не отыщет, останавливаться не собирался…
«…Хочу заверить Вас, госпожа, что нахожусь в полном нетерпении» - продолжала читать Праздник. «Считаю минуты до вечернего часа, когда я покорно займу заказанный ранее столик, хотя охотнее занял бы место у ног Ваших. Спешу также поделиться новостями, которые, надеюсь, порадуют Вас. Стало мне известно, что ресторан «Медведь», смеющий претендовать на сравнение с принадлежащей Вам столицей посреди столицы, скоро не будет омрачать Ваш взор. Хотя задумали они бал-маскарад и иные увеселения, мне достоверно известно, что вскоре «Медведь» закроется. О том в деталях рад буду сообщить Вам нынешним днем, а точнее вечером…»
- Вот ведь хитрец, - улыбнулась Аня, перелистывая страницу. – Она не ревновала, со всей неизменной искренностью веря в проявленные к ней чувства, и потому могла иронизировать. – Умнеет, уже не одними комплиментами сыпет. Уверена, что все сам он и придумал, чтобы на беседу напроситься.
Она тихонько хихикнула, но не над Эзофом, а заметил что-то забавное среди статей.
- Вот с кем бы ему надо фантазировать вместе, - увидев, что Анна закончила, пояснила девушка. – Пишут в «Петроградском вестнике».
«Уважаемым читателям будет небезынтересно узнать, что среди множества гостей, съезжающейся в столицу к Новому году, прибавились русалки. По крайней мере, так утверждают рабочие доков на Неве, видевшие в ночные часы девиц, которые в одном одеянии Евы плавали среди расступившихся льдин. Попытка же спасти и обогреть тонущих, которую рабочие предприняли с необычайным рвением, успеха не принесла - русалки со смехом исчезали. Юным и одиноким читателям, которые, возможно, пожелают сами увидеть такое чудо, стоит, однако, помнить, что мороз нынче крепок, и обещает скорее простуду, чем встречу со сказочными девами».
-
- Может и стоило было бы не пустить...
Александра говорила, как будто бы обращаясь к самой себе. Сам по себе Эзоф её волновал мало: пожелай она выбрать себе возлюбленного, в её распоряжении было множество более достойных кандидатов. О, его восхищение было очень даже приятно Нескованной. Такое обожание, что, казалось, его можно было потрогать руками, и направленное только на неё... Даже будь он вдвое дурнее, одно это давало ему определённую ценность. С другой стороны, одержимость капитана становилась более назойливой, а значит и опасной. Нужно было, наконец, положить конец его ухаживаниям или направить их в более конструктивное русло. И он сам подал ей идею...
- Нет, я сделаю нечто гораздо более жестокое: я удовлетворю его просьбу. Сегодня вечером мы с Сергеем Викторовичем поговорим наедине и я посмотрю, что от этого человека можно добиться...
Русалки взволновали её больше. Будучи одной из нескованных она понимала, что духи воды, о котором писали в "Вестнике", вполне могут быть и реальны. С другой стороны, появление водяных дев никоим образом не походило на работу Бога-Машины: слишком много внимания привлечено. Может технославы постарались? На их подчерк это тоже, впрочем, походило мало. Здесь действовало что-то иное. Что-то крупное, судя по всему. И опасное. Стоило бы выяснить позже, с чем такое может быть связано. Заметив взгляд Анны, женщина тепло улыбнулась.
- Скорее всего отправлю его купаться вместе с этими русалками. Лучше скажи о девочке, что тебе приснилась. Ты смогла бы её опознать, если бы увидела?
Быть может стоило разыскать её? Если получиться девочку спасти, то разве не заставит это видение просто уйти, исполнившись? И всё-таки эти русалки не отпускали её. Сделав вид, что увлечена следующим письмом, Александра стала поспешно загружать в себя знания по оккультизму, стараясь найти среди них хоть что-то о том, что эти русалки могли из себя представлять.
-
Анна задумалась, не подозревая, какое чудо сейчас творится в голове у хозяйки «Вены». Чужие истины, не на долгий час ставшие её, подсказывали, что русалки могут быть водяными духами, проникшими через границы миров. О том, что лежит с той стороны некая Тень, которую, впрочем, Александра не видела. Теперь, с просветленным сознанием, она отчетливо понимала, что духи в искаженных технославами домах – как раз из Тени родом.
Но только те духи ведь слабы. Они, как и все призрачное, скользят по краю глаза, пугают зыбкими видениями и снами, шалят по мелочам. А ночные рабочие вряд ли настолько дружно напились, чтобы явь со сном перепутать. Девицы, прыгающие со смехом среди льда, не походили ни призраков, ни на простых духов. Что-то сильное породило их, и, судя по всему, оно было не где-то далеко, в иномировых высях, а рядом. В самой Неве…
Продавцы Воздуха? Эти играли с силой реки, их подарок сегодня ночью принесут в «Вену» - ежегодная традиция послать дар во все известные им обиталища, хотя никто не заставляет его вкушать. Но если это они сотворили нечто живое, то оно оставит сильнейший след у реки…
- Смогла, но лучше зарисовать попробую, - рисовать Аня не умела, но памятью демона не обладала и пыталась хотя бы на бумаге удержать смутное видение. – Может, так запомню вернее. Хотя не глаза не забудешь, несчастные такие. А нет такой силы, чтобы её отыскать? В хрустальном шаре, или карты раскинув?
Она подразумевала силы богоизбранных, однако одновременно наводила на иную мысль, сама того не ведая. Ведь все видения богоизбранных идут от того, кто владеет знанием – Демиург знает, что это за девочка. И уловить его мысли в правильно выбранной Машинерии тоже можно. Правда, это опасная затея, которую одинокий демон рискует не выполнить. Союзники нужны для такого.
Впрочем, остающееся в ней тайное знание советовало учесть и вариант Анны. Есть же среди богоизбанных гадалки, которых большинство людей считают обманщицами. Но это оттого, что значительное число не смотрит на то, что не желает видеть. А вот те, кто, как хотя бы назойливый Эзоф, тянуться к обжигающей правде, слухи о собраниях богоизбранных передают. О медиумах, гипнотизерах, массажистах… всех тех, кто не примкнул к вечной войне Мятежников и машинной власти. Ведущих свои войны, союзы и ссоры.
Для демона богоизбранных заметить легко, если не уповать на эфирные силы. Теми не ощутишь, иная у этих людей природа, а вот внимательный взгляд все заметит. Просто будь рядом с людьми, и если у кого-то из них есть метка, за день она себя точно проявит. Аня, например, всегда горяча, и иногда для этого даже касаться не нужно, чтобы понять. Могут богизбранные метки скрывать, но совсем ненадолго.
Чужие знания, верно послужив, ушли. Но, конечно, их можно было призвать вновь, когда найдется подходящий вопрос. Лишь бы не слишком часто, а то ангелы почуять могут.
//Призыв знаний себя исчерпал, сила деактивирована//
-
Подарок Продавцов Воздуха внезапно перестал казаться безобидной попыткой купить внимание и благосклонность собиравшихся в "Вене" демонов, каким воспринимался вот уже долгое время. Было ли появление Русалок именно сейчас случайностью или же намеренным планом Агентства сейчас почти не играло роли. Важным было другое: никто не должен был раскрыть этот подарок где-либо близко к "Вене", самой Александре или кому-либо важному ей. А потому тут же дала распоряжение унести подарок, который должны были принести, туда, куда не смог бы попасть никто из непроверенных людей - в погреб ресторана. Она надеялась заняться этим вопросом вскоре после получения. Скорее всего - выбросить подарок в Неву, но пока было достаточно того, чтобы эта вещь просто не смогла бы повлиять на проходящий вечер.
Идею о том, чтобы воспользоваться Машинерией, Александра пока отложила в сторону. У неё не было союзников достаточно верных, чтобы быть спокойной относительно безопасности Анны. Значит оставался другой вариант: попробовать найти ещё одного медиума, который смог бы дать то, что ей было нужно... Придётся держать глаза открытыми. С некоторым беспокойством владелица "Вены" раскрыла письмо Доримаэля.
-
«Признаюсь, я бы с удовольствием посетил сегодняшний ужин, но здоровье, увы, желает оставлять лучшего» Аристарх Варламович в общении был спокоен, вежлив и меланхоличен, таким оставался и на тонкой бумаге. «Но не стоит волноваться, это всего лишь немного зимней хандры от его одного сменившегося года в календаре. Смею заверить, что наряды, достойные Вас, готовы для примерки в любой момент…»
В нос прянул запах окалины, по чернилам заплясали серебристые искорки. Строки остались прежними, но перед глазами демона появились другие. Трюк с подложным посланием, которое понимает лишь тот, кому оно предназначено. Доселе Саша не знала, что Доримаэль владеет такой силой, и уж меньше всего ждала, что он раскроет её без очень веской надобности.
«Простите за прямоту, Алекасандра, но я посчитал должным предупредить. Вы были добры ко мне и потому хочу посоветовать на время уехать» сомневающийся Мятежник действительно не тратил лишних слов. «Не пойму, что надвигается, но в перестуке сигналов какое-то непонятное всеобщее затишье. Но затишье предвкушающее, если можно так выразиться, если бы у Того, о Ком мы говорили, могло быть предвкушение…».
Настоящее послание, готовое вскоре бесследно раствориться в письменной пасторали красивых фраз, действительно тревожило. Лисистратов подслушивал голоса Машинерий в поисках мучающих его ответов и пути к возращению, и это была одна из причин, по которой владелец ателье держался в стороне от прочих демонов. Вторая, разумеется, заключалась в том, что он прекрасно понимал, что не заслуживает доверия.
«Это будто бы нежелание случайно изменить какой-то уже начавший совершаться процесс. Следите за богоизбранными, они должны заметить это первыми, потому что настроены на Его волю сильнее, чем я. Я понимаю, что Ваша жизненная маска надежна, но меня тревожит масштабность затишья, сравнимый с началом бури. Похоже, мы на пороге какой-то немыслимой перемены, и поездка в дальние края, возможно, будет лучшим решением для Вас и ваших близких. Я же останусь здесь, и буду держать Вас в курсе событий, остылая заказные письма на этот адрес. Уверен, в случае отъезда у Вас останутся здесь верные люди, которые сумеют передать Вам весточку. С уважением, Ваш друг вопреки всему, Доримаэль».
Текст исчез, превратившись в витиеватое прощание после обсуждения тонкостей новых фасонов моды. Послание исполнило предназначение и растворилось, словно истинный ангел.
-
На мгновение Александра застыла. В искренности Доримаэля она не сомневалась и то, что он пошёл на такие меры для того, чтобы предупредить её, говорило об очень многом. Ещё больше её беспокоило то, насколько хорошо сказанное им складывалось с полученным сегодня видением Анны. По всей видимости, что-то действительно назревало и грозило ударить по всем нескованным столицы, их близким, а, может быть, сделать нечто гораздо более крупное, чем просто один удар. На мгновение ей показалось, что её сердце замерло. Что если Бог-Машина завершил подготовку для того, чтобы вновь подчинить себе всех, кто когда-то осмелился пасть? Нет, это были глупые, страшные мысли, которым не было места в разуме Александры. Она не будет надумывать себе нерешаемых проблем, а лучше попытается разобраться с теми, что есть сейчас.
- Анна, нам нужно будет написать под диктовку ещё несколько писем, возможно и сделать пару звонков, или даже совершить несколько поездок. После завтрака мы поднимемся в мой кабинет: предстоит много работы.
Всё-таки преимущество нескованных над смертными было неоспоримо и сейчас владелица ресторана ни жестом, ни тоном голоса не выдала обуревавших её мыслей. К счастью, у неё уже был готов план.
- Пожалуй, у меня не будет вечером времени на Сергея Викторовича. Лучше написать ему о том, что он имеет возможность встретиться со мной сегодня, но ему стоит спешить, потому что у меня много дел и к вечеру их обещает стать ещё больше. Сообщи ему, что я готова поговорить с ним наедине.
Девушка ответила Александре вопросительным взглядом, но озвучивать сомнений не стала, поспешив закончить с трапезой и позже поднявшись в кабинет владелицы заведения.
- У нас очень мало времени Аня, и многое нужно сделать. Пиши Сергею Викторовичу, а также внимательно слушай.
Александра налила себе вина в бокал, достала свою трубку, и, набивая её табаком, стала рассказывать о сложившейся ситуации...
-...У меня есть несколько мыслей о том, что можно сделать, но здесь нужно больше понимания, чему меня есть. Я... Я хочу попросить тебя заключить со мной договор. Я дам тебе навыки, которые понадобятся нам для того, чтобы распутать всё это дело, но и кое-что возьму у тебя. Затем сюда явиться Эзоф и, возможно, с ним я тоже заключу договор. Пойдёшь ли ты на это?
-
- Продать душу? – в серьезных, немного округлвшихся от новостей глазах Ани растерянность очень быстро сменилась радостью – Да, конечно, я согласна…
- Ну, нельзя же так, Аня, - она не поморщилась, чтобы не выдавать недовольства. Преданность – едва ли не лучшее людское качество, но когда следует рука об руку со здравомыслием. Особенно если этот твой секретарь, то есть ближайшее доверенное лицо. – Разве я говорила о душе? А если бы и о ней, разве можно так соглашаться, ни секунды не подумав?
- Так я ведь давно согласилась, - девушка поднялась, подошла к креслу хозяйки. Аккуратно опустилась на колени у ног, беря горячими руками тонкие, украшенные перстнем пальцами. Она смотрела, запрокинув голову, и румянец был ярким, словно скрытое в душе пламя проступало сквозь кожу. – Когда поняла, что люблю не то, что любят все. Когда еще не знала тебя. Знала только, что не могу дома оставаться и слушать, как мама с отцом только и говорят, что меня замуж пора выдавать. Я понимала их, знала, что они мне по-своему счастья хотят… но не могла. Потому что угасну сама и кому-то жизнь поломаю, кто меня полюбит.
Губы коснулись мизинца Саши. Потом поднялись выше, подарив еще один поцелуй ближе к запястью.
- Меня выучили вместо приданного, а я работать хотела. Но знала, что если у какого-то господина устроюсь, на меня смотреть будут, как на будущую невесту. Не он, так другие… я же красивая.
Очень красивая, и не только внешне, это Анна хорошо знала. Но красивые души, как прекрасные цветы, быстро угасают на холодных ветрах жизни...
- Я искала женщину, рядом с которой меня никто и не заметит, - в очередной раз губы оставили приятное тепло, и Анна опять подняла взгляд. В нем отражалась глубина, словно в бездонных, уходящих недра пещерных озерах. – Влюбилась, в тебя невозможно не влюбиться. Даже если знаешь, что безответно. А потом – ты меня спасла. И подарила все это. Силу, ответы, любовь…
Вариантов у самой Анны тогда было не так уж и много. Либо отдалить от себя нежданную свидетельницу. Либо вовлечь глубже в свою жизнь, привязав, чтобы исчезло удивление. Правда, она тогда могла ограничиться поклонением, службой, а не возвышать до богоизбранной. Не занимать место отсутствующего в этом мире сострадательного Бога.
- Так что как я могу тебе что-то не отдать? - улыбнулась коленопреклоненая девушка. - Я боялась, когда все узнала… Но я ведь и понимаю, что если бы ты желала мне вред, то давно бы причинила. Ты даешь больше, чем надо, даешь просто потому, что хочешь, и я тоже хочу что-то дать в ответ. Все мое уже твое, и судьба и тело. И душа моя тоже давно тебе подарена. А если надо кровью расписаться, то это же такая малость.
В этот раз она поцеловала колено. Приятное тепло, потекшее по ноге ввысь к животу, не могло сдержать даже Сашино платье.
-
Александра молчала, но её глаза сияли. Её подруга умела вот так просто подойти и совершенно невинно дать ей то самое ощущение, которого она так жаждала. Любовь смертных просто не имела права быть такой чистой, такой затягивающей, такой всеобъемлющей... Ладонь хозяйки опустилась на волосы девушки и погладила её, затем спустилась под подбородок Анны, заставив Разумовскую смотреть в глаза искусительницы. Александра наклонилась к лицу любовницы, буквально пожирая глазами коленнопреклонную женщину.
- Если бы только продажа души работала так, как ты думаешь...
Её губы коснулись лба девушки.
-...то я бы немедленно купила твою. Чтобы выпить её и всегда ощущать тебя рядом, чтобы ни на секунду не терять твоей обжигающей страсти. Я... У меня нет слов. Я люблю тебя, Аня. Я хочу тебя. Я нуждаюсь в тебе.
Она поцеловала девушку ещё раз, в губы, но затем мягко отстранила, выпрямляясь.
- К сожалению, они работают иначе. Я не возьму твою душу, моя милая, но возьму твою семью. Они не узнают тебя, даже если ты пройдёшь в шаге от них, как будто бы ты никогда не была их дочерью.
Девушка, задерживавшая дыхание во время речи Александры, позволила себе выдохнуть.
- Они твои.
Пальцы хозяйки погладили щёку Анны.
- В обмен я возвышу тебя в уме и в статусе, что послужат нам обеим. Итак, записывай...
Я, Анна Разумовская, находясь в трезвом уме и твёрдой памяти, отдаю Александре Праздник свою семью.
Я, Александра Праздник, в обмен на семью Анны Разумовской, даю ей способность разгадывать тайны; способность разбираться в делах оккультных; память, что ошибок не знает; разум, что неподвластен мистическим манипуляциям; способность чувствовать ангелов, когда они неподалёку; аристократические права и привилегии.
Александра Праздник:
Статус дочери семейства Разумовских (+ 3)
Длительность - постоянная (+ 3)
Анна Разумовская:
Повысить Оккультизм на 3 точки (+ 3)
Повысить Расследование на 3 точки (+ 3)
Статус: Аристократия на 1 точку (+ 1)
Эйдетическая Память (+ 2)
Несокрушимый Ум (+ 2)
Чувство Незримого: Ангелы Бога-Машины (+ 2)
- А теперь...
Александра ловко убрала контракт из виду.
- Я хочу, чтобы ты попыталась понять, что твоё видение значит...
Нескованная ещё раз погладила девушку и рассказала ей то, что услышала от неё утром...
-
Мир вспыхнул, словно солнце лично спустилось озарить золотыми лучами «Вену» в час столь полного триумфа. Город затих, будто онемев, в тот самый миг, когда Анна подписывала контракт. Подписывала, разумеется, не кровью, это требуется лишь для обретения души, тут легенды не врут. Просто едва чернила застыли на бумаге, мир вокруг был пронзен светом насквозь. Исправлен в своей основе, став чуточку лучше для одного влюбленного демона.
Свет погас. Все осталось на месте.
Просто теперь в небольшом, но все еще ухоженном двухэтажном особняке на восточной окраине Петрограда живут люди, которые считают её своей дочерью. Отец, мать, один брат умер еще в детстве, а старший уже женат и работает в портовой канцелярии. Теперь для всех, желающих отыскать её родичей, они найдутся именно там.
И, наверное, они сейчас ей гордятся. Как же, бедный купеческий род вернул былую славу, дочь так много добилась на поприще торговли, став главой «Вены».
- Так ярко, - растерянно произнесла Аня. – А вдруг кто-то видел?
- Никто не увидит, любовь моя, - сделка меняет душу мира, а в неё не в силах заглянуть даже Господь Машин. – Для всех все осталось прежним. А теперь попытайся понять эту загадку.
//Интеллект 3 + Оккультизм 3 = 9,5,4,4,9,6, успех//
- Кувшин… - это, конечно, что-то живое, - с поразившей её саму уверенностью предположила секретарь. – Наверное, глина – это плоть? Ой, откуда я это знаю?
- Потому что теперь ты словно учила все это когда-то, - о том, что какой-то знаток тайного скорее всего потеряет память, она не стала добавлять. Как и о том, что контракт действует до той поры, лишь пока цела подписанная бумага. – Замечательно, Аня. А что еще ты поняла?
- Не знаю, честное слово, - виновато вздохнула девушка. – Кого-то напоили кровью, но если кувшин – не кувшин, так может и кровь – не кровь? Кровь сердца… иглы… непонятно. Какая-то особая кровь? Если они идут за тобой, то её просто так не взять?
-
- Слишком малое пока нам известно. Только то, что есть где-то человек или ему подобное существо, что может потерять свою наполненность и уже никогда её не обретёт. И он связан с тем, что за мной придут агенты нашего врага...
Несмотря на то, что видение не получилось расшифровать достаточно полно, Александра не скрывала радости. Ей удалось сделать милую своего сердца сильнее, лишить её ненужных поисков родных, а также и поднять в статусе.
- Мы ещё пройдёмся по Петрограду и посмотрим, какие знаки преподнесёт нам судьба. Но пока нужно решить, что ещё мы можем сделать прямо здесь и сейчас. Напиши, пожалуй, письмо, Сергею Викторовичу.
Александра выдохнула дыма, а затем хихикнула.
- Если Анна Людвиговна фон Зеефельд не сочтёт такую работу слишком уж низкой для своего положения.
Услышав свою новую фамилию, бывшая Разумовская весело рассмеялась.
- То есть я теперь аристократка? Могу быть фрейлиной, ходить в сложных платьях и бывать при дворе?
Рука Александры прошлась по щеке девушки.
- А также, возможно, и унаследовать титул Баронессы фон Зеефельд и даже землю в Курляндии. Для этого, конечно, немало всего должно произойти, но это возможно... Так вот, если ваше сиятельство соблаговолит исполнить сию услугу, то позже мы пойдём гулять по Петрограду.
Лицо женщины стало серьёзным.
- И мне нужно поговорить с тобой о капитане Эзофе, а также и о другом, что может произойти в будущем. Если ситуация будет накаляться, то и мне придётся использовать больше средств в своём арсенале. Не только сверхъестественных, но и чисто человеческих. Чисто женских... Если до этого дойдёт, я хочу чтобы ты поняла одну вещь. Я могу играть в любовь, я могу вступать в связи, но люблю я только тебя. Ты понимаешь меня, Аня?
-
Какой будет ответ? Фанатичное самоотречение или затаенная обида? И то и другое плохо, хотя и понятно. Но Аня уже не раз доказывала, что способна видеть глубже слепого поклонения.
Коленопреклоненная и послушная, разве не ловила она за это ответные поцелуи днем и ночью?
Она бы причинила себе боль, если бы случайно сделала больно Саше – но лишь потому, что не желала ощущать себя виноватой, оставшись без равного страдания.
Она бы отдала душу, но ведь сама сказала – потому что за все это время убедилась, что ей не желают зла.
И то, как Аня выбирала работу, говорило о расчетливости пополам с искренностью. « Я же красивая… искала женщину, рядом с которой меня никто и не заметит… потому что угасну сама и кому-то жизнь поломаю, кто меня полюбит…»
Даже когда на ум шло сравнением с апостолом, который бы пожелал быть распят рядом – в этом тоже скрывался комплимент уму, а не одной лишь вере. Ибо, как бы кощунственно по меркам людей не казалось так думать, те апостолы были тугодумами, не осознавшими, что смерть вместе с таким существом – просто начало еще одной дороги. Аня бы на их месте сообразила, что творивший сотни, тысячи невероятных чудес и повергающий в прах смерть на могиле Лазаря, просто не может сам взять и умереть.
Грань меньше девичьего волоса, и пройти по ней дано далеко не каждому. Любить всем сердцем, при этом мысля… как мыслил бы демон.
- Мне будет неприятно… но я потерплю, - так же серьезно, но без обиды ответила после недолгого молчания девушка. По глазам читалось, что слова от мыслей секретаря, как обычно, не отличаются. – Раз ты так решила… значит иначе никак. Но… я буду очень ждать тебя, засыпая одна. Очень.
И, как бы скромно не прозвучало, за этим скрывалась одна невысказанная просьба. А потом, когда вернешься, люби меня. Люби так страстно, чтобы я забывала об этой разлуке.
Новый поцелуй заменил все слова. Они только и целовались, но женщины ведь существа эмоциональные, об этом все говорят…
- Хотя лучше бы ты его в «Электрическое ложе» повела, - не удержалась от легкой шпильки новоявленная аристократка. – Пусть его тамошние девицы приласкают. Может от лишней страсти током излечится.
Первым вопросом чуть не стало «куда?», но демон все-таки сначала думает. Она и подумала, хотя воспоминания подсказывали, что ничего подобного этому названию в Петрограде. Какой-то новый публичный дом, судя по всему…
- Очередная гавань для мужских утех? – не меняя голоса, поинтересовалась Праздник. – Ты о нем в газете прочла?
- Так и ты читала, - удивленно посмотрела на неё девушка, привыкшая к идеальной памяти любимой. – Год уже как отрыт. За Летним садом, на Косом переулке.
На Косом переулке был расположен открытый год назад салон ночных утех «Миледи Ночь», о котором Саша слышала от приходящих в «Вену» литераторов. Разумеется, не напрямую, они еще стыд не утратили, чтобы такое даме в лицо сказать. Просто должен же хороший хозяин знать о вкусах своих постоянных гостей, даже если для этого придется немного шпионить и использовать болтливую прислугу? «Миледи Ночь» был престижным местом, даже легально печатал объявления в газете, и месяц назад упоминался в разговорах подвыпивших поэтов. Закрываться он явно не собирался.
А раз исчез и Аня помнит иное, означает это только одно.
-
Вот именно это и было тем, что мешало Александре посчитать свою жизнь идеальной. Невероятная циничность, с которой проявлялось обожание Анны. Она любила... ровно до тех пор, пока считала, что эта любовь окупается. Она готова была заставить себя страдать... чтобы избежать ещё более сильной внутренней боли. И это нечто, одинаково далёкое и от беззаветной любви, и от равного партнёрства, не могло не беспокоить демона. В Анне присутствовал особый, механический расчёт, отчасти чуждый даже ей самой. Но, конечно, Александра не выражала этого вслух ни в словах, ни в жестах, как будто бы этих мыслей у неё не бывало.
- Отправь письмо Сергею Викторовичу, а потом уточни, что тогда мы ещё прочитали о том заведении?
Нужно было бы зайти в так недавно отмеченное демоническим влиянием заведение. Хотя, конечно, стоило бы позаимствовать для этого чужое лицо...
- Чуть позже я объясню тебе, почему это важно.
-
Может, она и была несправедливой. У людей даже искренней обожающей верности пополам с умением не потерять себя часто не найти. Но будучи демоном и впервые испытав освобождающую от оков прежнего бытия чистейшую любовь, можно ли желать чего-то меньшего, чем идеал? Разумеется, нет...
Письмо было немедленно отправлено с все тем же давно вернувшимся в ресторан Яковом. Лично в руки и никак иначе - вряд ли готовящийся к вечернему визиту Сергей Викторович уехал в гости. Конечно, телефон в доме Эзофа имелся, но звонить тому, кто посылает тебе письмо, считалось не вполне прилично. Если уж её избрали своим кумиром, приходилось соответствовать, особенно когда на объект обожания имеются серьезные планы.
Аня пересказывала все, что знала, но знания её были ограничены ложной памятью. "Миледи Ночь" в свое время наделало шума, когда открылось не в привычному красным фонарям Фонарному переулку. Был это изысканный дом терпимости, с четырьмя этажами, где на первом подавались закуски и играли на пианино, а хорошо одетые женщины вели светскую беседу. На втором и третьем распололагались комнаты, в которых дневными часами жили не имеющие иного дома жрицы любви. Четвертый оставался на нужды хозяйки и самых утонченных клиентов, а подвал содержал кухню, душевую и гардеробную. Закон "Миледи Ночь" не нарушала, вывесок не вешала, своих воспитанниц регулярно осматривала у врача и налоги платила.
Но даже газетная реклама не сильно помогла. Петроград заполняли обедневшие дамы среднего класса или потомки купеческих и дворянских родов, которые просто не видели смысла отдавать часть заработанных денег. Многие предпочитали стать содержанками, - камелиями, - и клиенты высшего класса чаще встречали жаждущих внимания женщин в своем кругу, чем специально искали их по газете. Конечно, "Миледи Ночь" не прогорела, однако в подслушанных разговорах упоминалась все реже. Для среднего класса она была не по карману, а сердце аристократии толком не завоевала.
И теперь Аня утверждала, что называлось это заведение "Элкетрическим ложе", цены там весьма низкие, и что одной из утех был новейший замысел - матрас с проводами. Он подавал какой-то очень слабый ток, который во время страсти распалял пыл любовников и, если верить статье, благотворно действовал на тело и разум. По крайней мере так писали - сама по себе Анна Людвиговна подобными вещами не интересовалась. Она и запомнила-то только потому, что удивилось идее с током.
Александре тоже в пору было удивляться - электричество даже в малых дозах печет, колет и щиплет человеческую плоть. На таком матрасе лежать, верно, все равно что на ежа взгромоздиться. Утеха специфическая, хотя с возможностями нового владельца кто знает на что способная.
Демон, взявший заведение в свои руки, решил сразу громко заявить о приобретении, открыто выдавая себя соратникам. Но в этом был и расчет - сменив память окружающим, он получал всех прежних клиентов. Ангелам нет дела до таких перемен, а обычные слуги Машины ничего не запомнят, как не помнит Аня. Маскировка, при кажущейся небрежности, была весьма надежной. Она не учитывала только предателей, но без этого риска не могла обойтись ни одна группа Мятежников, желающая делать что-то, кроме как сидеть и прятаться.
...Оставался какой-то час до открытия, когда Эзоф вошел, румяный то ли от мороза, то ли со спешки. Правда, дышать он пытался ровно, но с трудом справлялся с непосильным после такой гонки дело. Трость, без которой оставной капитан обходиться не мог, была зажата под мышкой. Конечно же, на лице не могло быть и тени недовольства - дама позвала, его долг исполнять.
- Надеюсь, не заставил вас ждать, сиятельнейшая Александра, - склонился он в поклоне прямо на пороге кабинета, припав к руке хозяйки. Насколько же все-таки отличались эти поцелуи от прикосновений губ Ани, которая пыталась доставить ей удовольствие пониманием желаний чужого тела, а не своим отточенным мастерством. Галантность Сергея была отточенной, но при этом с таким старанием об бы поцеловал руку любой, кого почитал. Аня целовала только любимую. - Признаюсь, для меня просто неслыханное счастье знать, что вы готовы уделить мне время в такой день.
Сейчас польется патока, а на неё времени просто не было. Скоро предстоит встречать первых посетителей, и хозяйка не может не присутствовать в момент открытия зала.
-
Сама себя Александра, разумеется, несправедливой не считала. И, как ей казалось, не искала и идеала. Но, возможно, слишком привыкла делить вещи и людей на определённые категории, навешивать ярлыки и раскладывать по полочкам, не умея до конца воспринимать людей как нечто движущееся и изменяющееся не меньше, чем сами Нескованные. Именно об этом думала владелица ресторана, провожая взглядом свою любимую.
Об этом были и её мысли, когда перед ней появился капитан кавалерии, стремящийся поразить её воображение своей выучкой и манерами. С ним, впрочем, решить всё можно было проще, чем с Анной.
- Я позвала вас, Сергей Викторович, не просто так и времени обмениваться любезностями не имею. Вы хотели показать себя, доказать свою, как вы уверяете, любовь... У вас будет такая возможность. Но для начала я хочу, чтобы между нами не было недомолвок. Чего вы ждёте от меня? Чем видите меня? Будьте честны. И предупреждаю, что если вы попытаетесь сейчас лить патоку, то я прогоню вас и аннулирую ваш столик на сегодня. Вспомните о том, что вы не только галантный кавалер, но также и офицер, в своё время проявивший неплохие тактические способности. Покажите это.
Сев на свой место, Александра вновь взяла свою трубку и продолжила тихонько потягивать дым, наблюдая за капитаном.
-
//Манипулирование 4 + Убеждение 2 +3 из-за влюбленности против Самообладание + Выдержка. = 5,9,5,3,3, 7,6,6,5 против 3,5,6,8,9, неудача//
- Кхм... - замялся от такого напора уже заготовивший рассказ о "Медведе" Эзоф. - Если уж говорить так откровенно, то я вижу вас прекрасной невестой.
- Вот так, сразу невестой?
- А почему нет? - вполне искренне удивился отставной капитан. - Госпожа Праздник, вы до сих пор не замужем. Не женат и я, поскольку воинская служба, на которой отдавал я свой долг Отчизне, увы, была несовместимой с любовью.
- Без патоки, пожалуйста, - напомнила Александра. - С любовью совместимо все.
- Не смею спорить, - попытался улыбнуться Сергей, но его радость растаяла, стоило натолкнуться на взгляд окруженных табачным дымом пронзительных глаз. - Но возвращаясь к причине моих к вам чувств, хотя мне и сложно удержаться от того, что вы зовете патокой, ведь это не более чем комплимент вашему...
- Сергей Викторович... - в голосе отчетливо повеяло зимним холодком.
- Простите, - склонил голову в коротком поклоне офицер. - Так вот, я считаю вас очаровательной. Не только своей бесподобной внешностью, но и силой воли и ума. Вы одна, без семьи, управляете столь изысканным местом, к вам приходят известные литераторы. Я бы, пожалуй, понял, будь вы замужняя, что не могу претендовать на что-то большее, чем немое восхищение. Но раз вы не замужем, то...
Он сделал немного драматическую паузу.
- ...просто не нашли для себя достойного избранника.
- Конечно, - поспешил он добавить, - вы спросите, чем же я достоин, что заслуживаю такого счастья? Я долго наблюдал за вами, госпожа Александра. Мне кажется, вы специально дразните меня. Но, спросил я себя, зачем вам так поступать? Есть же множество людей, на которых вы могли бы обратить свой взгляд. А следовательно - вы меня любите. Возможно, даже сами себе еще в том не признались, но любите.
-
Александра улыбнулась. Ей хотелось рассмеяться в ответ на предположение капитана, однако она сочла, что это было бы лишним. Как бы ни пошла эта беседа, оскорбление поклонника было ей совершенно не нужно. Сейчас.
- Женщины любят дразнить мужчин, Сергей Викторович. Им приятно внимание, приятно осознавать себя объектом страсти, любви... Преклонения.
Последнее слово она немного выделила, поднимаясь со своего места и начиная ходить по комнате, как бы вокруг гостя.
- Флирт - это игра, которую мы, женщины, очень любим. Она способна принимать разные формы. Иногда это только взгляды. Иногда это слова. Иногда мы стараемся расставить и события так, чтобы они помогали нам. Всё для того, чтобы получить те эмоции, которых мы жаждем и, если повезёт, чтобы и наш партнёр получил известное удовольствие...
Она продолжила движение но на полминуты замолчала, вдыхая в себя немного дыма, а затем выпуская его в воздух.
- К сожалению, у этой игры есть один существенный недостаток. Она заканчивается и, иногда, очень внезапно... Помня об этом, я сама решила не доводить всё до момента естественного разрушения. И, поскольку я питаю к вам некоторое уважение и известную симпатию, то не хочу морочить вам голову. Моё сердце занято, Сергей Викторович. И не вами. Сядьте.
Рука женщины легла на плечо капитана и слегка надавила. Эзоф не сопротивлялся, покорно усаживаясь в кресло.
- Но это глупо. Почему бы вы тогда выделили меня...
Александра продолжала держать плечо гостя.
- Потому, Сергей Викторович, что играть с вами во флирт очень и очень приятно. Можете считать это моим пороком. Моей маленькой слабостью...
Лицо женщины внезапно оказалось совсем недалеко от него и капитан потянулся к ней, словно бы поцеловать, но был остановлен одним лишь пальцем, коснувшимся его губ.
- Я не хочу вас мучать. Подумайте о том, что я могла бы вам дать, чем помочь. Просите у меня чего угодно... Кроме моего сердца.
-
//Манипулирование 4 + Убеждение 2 + специализация 1 +5 от отыгрыша и его чувств против Самообладания + Выдержки = 7,6,1,1,10, 4,8,2,4,10, 6,4,10,7,8 против 8,7,9,6,7, успех//
Дыхание капитана стало резче, словно сердце с трудом справлялось с вскипевшей кровью. Она видела бисеринки пота, выступившие под аккуратным пробором, как будто мужчина надел жемчужный венец. Губы под её пальцем, от которых будто отхлынула все кровь, мигом пересохли. Эзоф очень хотел сглотнуть слюну или кашлянуть, прочищая горло, но боялся этим нарушить многозначительность последней фраза и её близость. Старался неподвижностью удержать тишину, в которой в его голове проносились смутные фантазии, доселе прежде бывшие лишь утренними снами. Не хотел терять взгляда её глаз...
- Что угодно... - Сергей понял, что сипит, и все же сделал глубокий вдох. - Нет... я... это не то, что вы подумали.
- Важно сейчас не что я думаю, - за ласковым голосом Саши скрывалась петля удавки, которая уже затягивалась вокруг влюбленного. - Только то, что вы по-настоящему хотите, но боялись озвучить. Скажите мне это. Вы же не зря столько встреч и писем называли себя моим истинным другом.
- Я... - он не выдержал взгляда глаз, пробирающих до самых сокровенных мыслей, и нервно моргнул. - Я бы просил...
В такую минуту мужчина не сможет сказать ничего иного. Пусть даже это не было истинным желанием Эзофа, которое, чувствовала Саша, так и останется не озвученным. Потому, что этот человек не может воплотить его в слова. Он его не осознает.
Несгибающееся колено, ранение в ногу. Армия покинута с почетом. Можно найти свое место в кругу офицеров, но нельзя вернуть веру в свои силы. Он проиграл, потому что неудачник? И тут она, такая совершенная, обожаемая всеми, но не принадлежащая никому. Эзоф возвел себе кумира, а она позволила этому кумиру обрести в глазах влюбленного оттенок чего-то неуловимо-прекрасного. Аромата единственной экзотической розы в источающей утонченные амбрэ оранжерее...
Которую ему нужно завоевать, чтобы перестать сомневаться в себе. Чтобы перестать подспудно бояться. Если он сможет взять её в жены, значит - не слаб. Если сможет, значит он - лучший.
Отсюда его самообман. Предпочтение видеть в её играх настоящую любовь. О, он любит, отчаянно любит. Но не понимает, что вызвало эту любовь.
Но даже не осознавая причин своих чувств, Эзоф бы мог просто сказать "не знаю". Попросить её совета в выборе. Момент был, да упущен, прыжка веры не последовало. И рядом со склонившимся видением из мира грез Сергей может говорить только об одном. Возможности проводить с ней ночи хотя бы иногда, конечно же. Он выберет слабость...
А если бы он по-настоящему любил, то попросил бы разрешить остаться рядом. Помогать ей, чем сможет, сделать её радости и печали своими. Стать тому, кого она избрала, верным другом. И радоваться этой дружбе и их любви.
Будь по-настоящему мудр - попросил бы научить его справляться со своей слабостью. Помочь стать настоящим мужчиной, за которым побегут такие, как она. От любви от больной воскреснуть...
Если он предпочитал обман, то мечтал бы снова стать здоровым. Стремился бы к силе, которая вовсе не сила - раз ты спокоен только когда у тебя все хорошо...
-...Я вами слишком восхищаюсь, чтобы просить из жалости одарить мне подобием любви, - тихо сказал Эзоф. - Но увы, даже моих чувств не хватит, чтобы принять это без объяснений. Просто скажите мне, кто это и за что его любите. Слово офицера, я никому не выдам ваш выбор. И ничего ему не сделаю. Вот мое единственное желание.
Это не было ни любовью, ни мудростью, ни обманом или слабостью. Это не было истинным стремлением.
Это было потерей шанса на перемены к лучшему, который она могла ему дать.
И это было его выбором.
-
- На ваше счастье, Сергей Викторович, я очень тонко чувствую, когда люди врут, пусть даже самим себе.
Александра отстранилась от мужчины и села за свой стол, начав писать.
- Я... Это моё истинное стремление.
Перо продолжало скользить по бумаге, дым потихоньку распространялся по закрытой комнате.
- Вам кажется так потому что вы боитесь разочароваться. А ещё вы верите, что вы поступаете как истинный джентельмен, что как сильный человек вы признаете своё поражение, примете эту боль, не утруждаете даму лишними сложностями... Но задайте себе вопрос: а что потом? Что вам это даст на самом деле?
Александра подняла глаза на офицеры и ободряюще улыбнулась ему, словно бы снова затягивая в эту свою игру.
- А потом, Сергей Викторович, ваши глаза прочистятся, вы поймёте, что хотите меня по прежнему или хотите мести или, быть может, исцелиться от той любви, что некоторые назвали бы недугом... И что вы упустили свой шанс. И вам будет больно. Как вам было больно услышать то, что моё сердце занято. Как вам было больно, когда вы узнали о том, что они не смогут исцелить ваше колено.
Закончив писать, женщина вновь закурила и подошла к гостю, садясь на подлокотник его кресла и подвигая к нему написанный договор и перо.
- Беда с любым выбором, который призван уменьшить нашу боль, Сергей Викторович, в том, что такие действия всегда ведут только к ещё большей боли. Я могла бы поцеловать вас, если таково ваше желание. Я могла бы даже дать вам большее. И вы бы взяли... и рассыпались в любезностях до и благодарностях после. Но позже вы бы осознали, что вы любили, а вас - нет. И вам было бы больно. Вы не хотите этого. Я не хочу этого. Я помогу вам сделать эту боль меньше. Не просто дав очередную дозу наркотика, но научив обходиться без него. За определённую цену. Прочтите то, что я написала.
Я, Сергей Викторович Эзоф, находясь в трезвом уме и твёрдой памяти, отдаю Александре Николаевне Праздник свою душу, клянусь служить ей беспрекословно и защищать её по первому её требованию.
Я, Александра Николаевна Праздник, в обмен на душу Сергея Викторовича Эзофа и его клятву, обещаю рассказать ему, кому принадлежит моё сердце; исцелю его колено; сделаю тело крепче; дам сил справляться с ранениями; защищу его разум от постороннего влияния; научу определять свои истинные желания и следовать им.
Александра Праздник:
Душа Сергея Викторовича Эзофа (+ 3)
Длительность - постоянная (+ 3)
Сергей Викторович Эзоф:
Исцелить ногу (+ 2)
Железная Стойкость 3 (+ 2)
Несокрушимый Ум (+ 1)
Здравый Смысл (+ 2)
Железная Кожа 4 (+ 2)
Быстрое лечение (+ 1)
Одна рука женщины легла на плечи капитана, другая взяла его пальцы в свои. Александра слегка сменила позу, как бы сильнее наваливаясь на него, позволяя гостю почувствовать тепло её тела через платье.
- Вы говорили, что любите меня, Сергей Викторович. Рассказывали, что готовы для меня сделать всё. Что будете псом у моих ног и умрёте для меня, не ожидая ничего взамен. Я предлагаю вам нечто большее. Вы можете стать моим компаньоном, вернуть утраченное, осознать то, чего на самом деле хочет ваше сердце и, если таково будет ваше желание, получить шанс заслужить моё искреннее восхищение. Всё, что вам нужно сделать - расписаться здесь кровью.
Она сама, держа его руку через свою, взяла нож, которым он взрезал свою ладонь и капнул на бумагу, затем также направила его руку и взяла перо. Ему самому оставалось только поставить свою подпись.
-
- Разве такое возможно? - беззвучно прошептали его губы. Безумие, мятеж влюбленного разума, который, верно, уже играет с обладателем злые шутки. Зачем он режет себе ладонь? Потому что эта игра, это прихоть, которая может быть бредом или злой шуткой, все равно дает ему ощущение надежды. Надежды, что подыгрывая ей, что-то сделаешь с опостылевшим ощущением собственного бессилия. Надежды, что эта игра все же вызовет в ней любовь.
Сергей отвергал иллюзию овладеть телом, не владея её сердцем. Но иллюзию понять, что же за пленительная загадка скрывается в этой женщине, отвергнуть не мог. Иллюзию, потому что следовало бы спросить, почему его так к ней толкает. Что не так с ним, а не что так совершенно в ней. Но на того его воли не хватало.
Теперь хватит.
Перо совершило короткий росчерк, превращаясь в невразумительное пятно. Что поделать, кровь - не чернила. Она расплывалась, и с ней расплылся мир. Утонул в алых волнах, обративших Эзофа в задохнувшегося изумлением утопленника. Тут он уже он в растерянности вскочил, сработала армейская выучка. Вскочил - и не сразу понял, что обычно вытянутая ровно нога сейчас легко гнется.
А потом понял, что изменилось не только то, что снаружи. Что-то исчезло внутри, и ушедшим было желание, природу которого он не знал. Зато появилось чувство, будто стоит задумываться, как он сможет понять очень многие и о том, почему любил, и что делать дальше. Пришла какая-то завершенность, подарившая пьянящее чувство счастья пополам с ужасом.
Потому что Эзоф понял, что женщина, которая все это дала, обычной быть никак не сможет.
- Кто ты? - забыв приличия, отшатнулся он. - Боже... это правда. Я чувствую, чувствую...
Себя умнее, себя лучше - это он хотел сказать. Сильнее настолько, что в итоге смогу справиться даже с этим известием. Но сейчас, на краткий миг, навыки снова требовали потянуться к несуществующей сабле или револьверу. Или, на худой конец, к крестику, спрятанному под рубашкой.
- Не поможет, - улыбнулась Александра. - Да и все прочее, что придет вам в голову, тоже. К тому же, разве вы забыли свою галантность? Разве подняли бы на женщину руку? На ту, которой ранее столько раз клялись служить?
- Дьявол... - пробормотал мужчина и все же перекрестился. На неё, понятное дело, это возымело не больше эффекта, чем любой другой жест. - Как же так... кто вы такая? Это что же... я взаправду душу продал? Обречен на адские муки...
Несколько капель крови из пореза упала на ковер, но Эзоф не заметил. Он во все глаза глядел на Праздник. Обожание, некогда бывшее постоянным спутником отставного офицера, сейчас сменилось ужасом от воображаемых картин, которые подсказывало христианское воспитание.
-
- Не забивайте голову тем, что узнали в воскресной школе... Там врали.
Александра спокойно села в своё кресло и выпустила новое кольцо дыма, убирая контракт.
- К счастью для вас, Сергей Викторович, ваша посмертная жизнь, какой бы она ни была, совершенно не пострадала. Пока что. И если вы перестанете дёргаться и присядете, то мы сможем с вами поговорить.
Мужчина колебался, то и дело порываясь снова перекреститься, однако каждый раз не доводил движения до конца.
- Сядьте немедленно.
Ужас отнюдь не так приятен, как поклонение, однако в качестве инструмента контроля мог бы сгодится ничуть не хуже. Услышав приказ сверхъестественного чудовища, купившего его душу, капитан почти что рухнул в то самое кресло, из которого так резво вскочил всего пару мгновений назад.
- А теперь послушайте меня и послушайте хорошенько. Ничто из того, о чём вы могли подумать, и даже то, о чём ещё не думали совсем, вам не поможет. Сделка заключена и нет на свете той силы, что способна её разрушить. Кроме меня, разумеется.
Улыбка Александры нисколько не утратила своей красоты, пусть даже сейчас и принадлежала порождению Преисподней.
- И вот теперь вам, Сергей Викторович, самое время начать думать как взрослому человеку, который считает, будто попал в сложную ситуацию. Вы можете бороться, но и сами понимаете, что это бесполезно. Вы можете бежать, но от судьбы вы убежать не способны. Вы можете попытаться кому-то рассказать, но только вам никто не поверит и остаток своей жизни вы проведёте в доме умалишённых, даже если я выпущу вас из своей власти. А я этого не сделаю. Или... Вы можете принять случившееся и подумать о том, как могли бы улучшить свою жизнь, одновременно выполняя условия контракта. И о том, как неразумно было бы меня расстраивать.
-
//Внушительность 2 + Запугивание 1 + Специализация 1 + бонус всего происходящего ранее +5 против Сообразительность 3 + Самообладание 2 +5 от всех его дарованных демоном бонусов на
стойкость воли и ум.
8,6,6,8,9, 4,10,5,10,9, 7 против 2,4,7,10,8, 5,8,4,6,1, 1, успех//
При всей мелодичной красоте и спокойном звучании, в голосе Саши скрывалась угроза. Утонченная и потому опасная, словно кинжал убийцы, невидимый в рукаве. Теперь когда Сергей Викторович обрел силу, нужно было показать, что при всем при этом она идет в довесок к цепи, которая никогда и никуда не денется. Слишком слабо напугаешь - и свои интересы однажды перевесят. Слишком сильно - будет стараться ради избежания кары, без искреннего желания. Но так, чтобы показать, что даже его новая стойкость и воля уступают её уму и решительности - это сломало, не унижая. Просто стало правилом, который умный человек не может не принять. А Сергей Викторович Эзоф теперь стал мудрым, сильным и смелым.
Но окончательно проигравшим в этой битве.
- Понимаю... моя госпожа,- он попытался улыбнуться. как раньше. Вышло уже далеко не так радостно, больше гримасой тревоги на на побелевшем лице. - Кажется, моя судьба вновь в ваших руках. И вновь зависит от одного вашего слова. Только теперь фигурально... о, Боже, почему я не бегу в ужасе? Почему могу вести эту беседу?
- Потому что я вас сделала таким, - выпустила таять под потолком табачную змейку Александра. - Могу все забрать, если пожелаю. А могу сделать с вами и такое, что вы никогда не мыслили возможным. Как прекрасное, так и ужасающее.
- Но зачем я вам при такой то власти? - Эзоф потер лоснящийся потом лоб. - Раз вы можете одаривать других, уж, верно, можете и себя. Любви вам моей не нужно...
Он посмотрел на колено и ненужную трость. Оценивая уже не только угрозы, но и перспективы. Думая. Принимая правду.
- Вы сказали про компаньона. Что это для вас значит? Что вы желаете, чтобы я делал?
-
- А зачем вам использовать револьвер, когда вы способны убивать людей голыми руками? Потому что револьвер - это инструмент, позволяющий сделать лишение жизни гораздо более быстрым и точным, а иногда и в принципе возможным, занятием. Вы - мой револьвер, Сергей Викторович. Инструмент, с помощью которого я облегчу некоторые свои задачи. В частности, в качестве моего компаньона вы станете сопровождать меня или моего секретаря, Анну, и защищать нас, если в том возникнет нужда. Меня не убить пулей, это правда, но пули причиняют неудобства. Кроме того, пусть вы не богаты, но блестящий офицер, нисколько не утративший своего блеска из-за травмы вполне может оказаться восходящей звездой общества Петрограда.
Александра вдохнула в себя, а затем выпустила в воздух ещё немного дыма, после чего стала методично выбивать и чистить свою трубку.
- Звездой, которую заметят тем более, что она стала пользоваться покровительством одной богатой и известной в определённых кругах дамы. Я - строгая хозяйка, но и щедрая, Сергей Викторович. И сделка, которую мы заключили, отнюдь не обязана была быть настолько выгодной для вас.
Глаза капитана раскрылись чуть больше, однако он ничего не сказал. Он понимал.
- Но я вижу в вас потенциал гораздо больший, чем просто спиваться от несчастной любви или даже подносить мне пальто, пускай это и приятно. Вы можете далеко пойти, многого достичь в этой жизни, как всегда и мечтали. Просто теперь вы сделаете это под моим началом и при моём содействии. Но всё это произойдёт позже. Пока подумайте над тем, чего бы вы хотели на самом деле и не планируйте ничего на ближайшую неделю: мне будут нужны ваши услуги часто, быть может - постоянно.
Женщина встала и сделала Эзофу знак подняться. Тот повиновался беззвучно и незамедлительно и Александра внутренне триумфально улыбнулась: он уже действовал, как хорошо вышколенная собака.
- Сейчас вы выйдете отсюда, но сохраните тайну обо всём, что между нами произошло. Я рекомендую вам сходить за своим пистолетом и вернуться с ним. И постепенно мы сможем убедить всех в том, что вы, гораздо более разумный человек сейчас, заслужили моё расположение и никому и в голову не придёт подвергать сомнению изменения в наших отношениях. Ах, да, вы что-то хотели рассказать о "Медведе"... Я слушаю.
-
Про "Медведь" погребенный ворохом новых открытий Эзоф уже забыл. По крайней мере по растерявшемуся лицу Саша читала именно это. Какой там "Медведь", если он только что продал свою душу? Но именно эта сделка вместе со взглядом новой хозяйки и заставляла рассказывать то, с чем Сергей Викторович изначально шел в "Вену".
Предположение Ани о сочиненном предлоге визита не совсем соответствовало истине. С другой стороны, и каких-то ясных сведений о планируемом закрытии Эзоф не имел. Зато обладал предположениями и разговорами, участником которых стал. И на их основе выстроил вполне убедительное для самого себя мнение.
- Вы же знаете, как в "Медведе" сильны верноподданнические настроения, - общаться, будто ничего не случилось, для капитана составляло немалый труд. Внимательный наблюдатель сразу бы заметил напряжения голоса. - И наибольший страх их хозяина, разумеется, мятеж. Люди не забыли ни тот выстрел в студента, ни посетителей, среди которых в адрес простонародья высказано немало нелицеприятного.
- Это повод закрыть ресторан на несколько дней, пока бунтующие не будут подавлены, - о том, что дело кончится либо переворотом, либо восстанием, говорили многие из гостей "Вены" еще с прошлой весны, так что для Александры сказанное новостью не являлось. - Или пока не сменится император, а успокоенные обещаниями перемен люди разойдутся по домам. Но не повод закрыть прибыльный доход и уезжать. В "Медведе" будут пить заздравицу любому, кто сменит Николая Второго, если такое случится.
- Все так, - согласился Сергей. - Однако надвигается нечто большее, чем мятеж или интрига великих князей. Слишком много идей о переустройстве самого нашего быта. Я думаю, волну недовольства оседлают те, кто разделяет провозглашаемыми нашими общими знакомыми из числа ваших гостей гостей ценности. Лучшие условия труда для рабочих. Арест бездарных генералов. Смена министерства на широко мыслящих лиц, рядом с которыми будут стоять представители среднего класса. Новое правительство, в которое войдут лучшие из близких к народу партий.
- Вы говорите о смене правления, через которую уже прошла Европа.
- Именно, - кивнул Сергей, воодушевлялась. Похоже, он эти фразы уже не раз говорил и слышал, оттого и отвечал без раздумий. - Никто не утверждает, что мы должны позволять народу выбирать правителя, как это сделали американцы. Но лишить возможности самодурствовать, особенно если страна в опасности, просто обязаны. Вместо того, чтобы позволить рабочих громить лавки и топить в Неве полицейских, нужно дать им новое видение будущего. Будущего, в котором власть и народ сольются теснее, чем нынче. Я имею ввиду отказ от любых форм абсолютной монархии и усиление Думы, но через близкие к народу партии.
Он выдохнул, ища взглядом фужер, чтобы промочить горло. Но попросить не осмелился, вновь вспомнив, с кем находиться в одной комнате.
- И вот в этом новом будущем таким, как "Медведь", места уже не будет, - закончил свою речь Эзоф. - Ни в коем случае не потому, что им станут мстить. Расправы допускать нельзя, только суд над настоящими преступниками. Просто люди пойдут туда, где и прежде разделяли подобные мысли, а в "Медведе" слишком костная для изменений публика. Что им останется? Только закрыться и покидать столицу.
- И по вашему, это новое будущее наступит скоро?
- Скоро, - вновь обрел уверенность речи Сергей. - Люди доведены до отчаяния. Готовится очередной призыв, уже тех, кому за тридцать. Говорят о перебоях с хлебными вагонами. А теперь убили Распутина. Все ждут, что это начало перемен. Но если их не будет, - а их не будет, - ведь Распутин не злой гений, а лишь человек, - столица вспыхнет.
- И ваши друзья... - последнее слово Александра выделила, прекрасно зная, с кем Сергей общается, - считают, что они сумеют тут же воспользоваться ситуацией. Направить ситуацию в желанное вам преображение.
- Да, - не стал отпираться Эзоф. - Слишком далеко все зашло, чтобы остаться лишь очередным восстанием. И только от наших усилий зависит, чтобы оно не стало поворотом к худшему.
-
- Прекрасно, Сергей Викторович. Думаю, вы и сами понимаете, что для нас это может быть хорошим шансом. Вместо того, чтобы оббивать пороги всех этих аристократских домов, вы можете подняться в среде тех, кто борется за новое будущее. А с теми силами, которые вам теперь доступны, вы можете убедиться в том, чтобы это не стало поворотом к худшему. И чтобы все причастные были хорошо вознаграждены.
Александра протянула руку, слегка поправляя воротник капитана.
- Укрепляйте ваши знакомства в среде борцов за народовластие, Сергей Викторович. Зароните в них мысль о том, что в "Вене" к их идеям относятся с симпатией. Поэты, как вам известно, и так склонны к думам о судьбе народа и редко кто отличается особой верностью Императорской Семье. В частности Клюев, которого вы увидите сегодня, считается представителем крестьянского течения.
Женщина остановилась, будто бы задумавшись.
- Но этого мало, не так ли? Можете сообщить своим друзьям, что из-за настроений в "Вене" её хозяйку уже подозревают в том, что она - агент Революции. Вы можете подтвердить эти подозрения в их среде.
На лице капитана возникла понимающая улыбка.
- И таким образом, когда мои друзья одержат победу, вы окажетесь в фаворе у новой власти.
Александра позволила себе довольную улыбку. Учился он тоже быстро. Какой смышлённый пёсик...
- А вы можете оказаться в её среде. Поэты, в конце концов, к власти никогда не приходят. А вот военные или партийные функционеры... Так что идите, Сергей Викторович, берите оружие и возвращайтесь. И больше думайте, как именно вы сможете обеспечить нам обоим исполнение наших желаний. А теперь скажите честно, вам всё ещё интересно, кто занимает моё сердце? Если это так, то по возвращении вы услышите это имя.
С поклоном, принявший условия игры капитан Эзоф вышел из комнаты. Хозяйка "Вены" подождала около минуты, прежде чем вызвать секретаря, привлекая и целуя девушку, когда та вошла.
- Я думаю больше тебе не придётся волноваться о внимании ко мне капитана Эзофа. Теперь у нас с ним будут практически исключительно деловые отношения.
-
- Он теперь все забыл? - Аня только сейчас начала осознавать возможности договора, который сама заключила. - И даже свою любовь?
- Напротив, он теперь помнит все намного лучше, чем когда-либо в жизни, - улыбнулась Александра. - И многое поймет о причине своих чувств. Можно сказать, что я помогла ему занять то место в нашей с тобой жизни, которое не умалит его желание находиться рядом. Но при этом послужит нашей безопасности и не станет мешать. Сергей Викторович скоро вернется...
И он вернулся, с непривычки прихрамывающий без трости - Эзофу пришлось заново учиться быстро ходить. А потом двери "Вены" распахнулись, и первые вошедшие поспешили рассыпаться в новогодних пожеланиях перед гостеприимной хозяйкой. Их было пока еще немного, но ничего удивительного - большинство заказывало столик ближе к вечеру. А некоторые вообще оставаться до конца новогодней ночи...
Пользуясь плавным разбегом, которое взяло веселье, Праздник спустилась в подвал. Письмо от Продавцов Воздуха лежало рядом с бутылочкой украшенного лентами французского шампанского. Так было и раньше, но напитки менялись: прошлый год подарил им испанское вино. И содержание письма Александра тоже прекрасно знала.
"Уважаемым хозяевам" имен адресатов, по традиции, никто из Агентства не писал. "Смеем надеяться, что еще один год вы провели благополучно и приблизились к построению того счастья, которое считаете для себя достойным. Желаем же и следующий год встретить и завершить так, как хочется вам, а не недругам.
Мы посылаем этот скромный дар, полный Нектара, который мы можете с удовольствием распить со всеми желающими. Единственное, о чем мы просим взамен, как сущей малости - расскажите всем вашим друзьям о нас.
Скажите, что мы - давнее содружество. Проходят годы, слагаемые в десятилетия, а мы процветаем. Прежде мы торговали услугами, но все последнее десятилетие стремились обрести источник силы, достойный аппетитов целого сообщества. Как вы знаете, нам это удалось.
Мы - Продавцы Воздуха, потому что без воздуха невозможно жить. И как всякие торговцы, понимаем, что говорить нужно о товаре, цене и рисках.
Товар прост - это тот самый Нектар, который мы посылаем в подарок. Желающие временной службы будут получать его до той поры, пока верно выполняют поручение. Ставшие частью нашего цеха вкушают Нектар ежедневно. Не верьте тем, кто говорит об отраве в нем или том, что мы получаем его от Главного Недруга. Нет, мы строим мир, в котором Заводы, нектар производящие, будут и у нас, а не только у Него. Мы строим там, где другие воруют или подбирают крохи.
Что до цены, то она проста. Мы даем поручения, которые помогают нам покорить тайные, непостижимые нашему роду силы мира. Подобно тому, как уголь бросается в топку, мы также питаем с их помощью нашу обитель.
Видите, мы ничего не скрываем. Это не тайна, как и то, что вход к нам лежит в фильтрованной станции. Приходите и позовите главного мастера, а потом скажите ему вашу нужду. Или напишите письмо. Удивлены, что мы говорим это открыто? У нас достаточно лиц, чтобы не бояться шпионов и изменников, которые еженедельно пытаются разгадать наши тайны. Но им это не дано, потому что маски наши многолики, ловушки сильны, а у Недруга слишком много других дел, чтобы ударить всеми силами и сокрушить нашу обитель. Ибо он таков же, и тоже мыслит выгодой, ценой и риском.
Приходите, мы зовем вас. А если нет, то просто - с праздником.
Если же письмо это попало в руки ничего не понимающего человека, то скажем свое слово и ему. Можете считать нас безумцами и подпольщиками, но лучше не пытайтесь понять, что все это значит. Не потому, что мы грозим вам, а потому что знания эти не принесут вам пользы. Всего доброго вам".
Привычно, повторяя прошлогоднее едва ли не слово в слово. Продавцы Воздуха не изобретали заново то, что и так работало.
-
Александра принимала поздравления с достоинством, приличествующим Императрице, и находила для каждого поздравляющего доброе слово в ответ: в конце концов связи означали возможность влияния, небольшое упражнение в построении того Ада, которого жаждал каждый из Нескованных. Тем не менее, это не помешало ей оставить тех, кто уже спешил придаться веселью и спуститься в подвал: проверить вина и мороженное, но главное - убедиться в получении традиционного подарка от "Продавцов Воздуха". Несмотря на слухи, окружающие их, Агентство пользовалось симпатией Александра за счёт того, что действовало в полном соответствии с законами торговли: находило потребности потенциальных клиентов и удовлетворяло их. В былые годы и заявлениям о том, что их подарки могли быть отравлены, она бы не поверила, ибо знала, что подарок без двойного дна был наиболее выгодным для всех. Но не в этом году. Знали о том "Продавцы Воздуха" или нет, но река была отравлена какими-то духами и это значило, что их Эфир просто не был более безопасен. Хозяйка ресторана бережно взяла письмо от Агентства и спрятала его, положив вместо него другое, уже от себя.
"Эта бутылка была выбрана мною для личного пользования. Ни при каких обстоятельствах она не должна пострадать, попасть гостям или слугам. Александра Николаевна Праздник"
Вот так, без каких либо угроз или обещаний. В них не было нужды: любой работающий на неё человек и не вздумал бы прикоснуться к вещи, которую она обозначила как свою. Что касается других, то в эти погреба просто не мог бы попасть никто, кроме её людей и Нескованных, а зачем другим демонам её вино?
Сделав это, женщина поспешила вернуться наверх. Нужно было встретить ещё несколько гостей и, возможно, совершить прогулку по Петрограду для того, чтобы проверить опасения Доримаэля, которые, как она была теперь уверена, относились к реке и происходящему с ней.
-
Аню для этого брать не было смысла, кто-то ведь должен заменять отсутствующую хозяйку. И хотя "Вена" работала, словно отлаженный механизм, нынешняя дворянка фон Зеефельд не будет лишней и не уронит статуса престижного заведения. А вот Сергей Викторовичу пришла пора поработать охранником, но для начала - вызвать экипаж.
Прогулку имело смысл начинать с английской верфи, ведь в газете написали "доки". Доками же звались именно построенные англичанами широченные элинги, огражденные рукотворными буями, предназначенные для ремонта судов. Про русские сказали бы "ремонтная верфь", хотя многие из этих верфей изначально строились при содействии немцев. Сейчас про это старались не вспоминать.
На Неве располагался единственный док - остальные разместились у залива. Этот же, для ремонта малых судов, был неподалеку от адмиралтейства, так что прогуливающуюся по берегу женщину с кавалером никто бы не назвал неуместной парочкой. Напротив, рядом, как и на самой Неве, покрытой толстым слоем льда, такие же парочки веселились под выглянувшим за полдень солнышком.
Играла музыка шарманщика, лед рассекали хвалящиеся мастерством конькобежцы, и серебристая крошка кружилась вокруг них ореолом. Смеялись и падали дети, их родители стояли рядом и пили продаваемый в ближайшем трактире на вынос горячий новогодний пунш. Элинг доков, занимающиеся на время льда исключительно судостроительством, стоял запертым по случаю воскресенья.
- Видите, как мечты исполняются, если меня слушаться, - заметила Александра, разглядывая покоренную льдом реку. - Вы так изнывали в ухищрениях, жаждая моего общества, и теперь наслаждаетесь ими без всяких усилий. Но полно, капитан, не коситесь на мою тень. Она у меня настоящая, без хвоста и рогов. И "Отце наш" я могу прочесть лучше, чем любая монахиня. Говорю же, все это вымысел.
- Кхм, - смутился Эзоф. - Хорошо... а зачем мы сюда вообще пришли?
- Искать русалок, которые смущают рабочих по ночам, - ответила Саша и чуть улыбнулась, услышав сдавленный вздох. - Вот видите, лишние вопросы вас только расстроят. Я честно отвечу, если посчитаю нужным, но вы уверены, что нуждаетесь в таком ответе?
Сергей Викторович намек понял и замолчал. Саша же снова сосредоточилась на происходящем, иа странности.
//Сообразительность 3 + Самообладание 3 = 8,7,7,9,6,10,7 успех//
А странности имелись. Например, птицы, которые расселись в центре реки и долбили клювами лед. Здесь были вороны, снегири, воробьи, сойки и даже дятел. Вперемешку, словно исполняя какой-то обряд, пернатые постукивали лед, и в этим ощущалось чужое влияние, покорившее разнородную стаю. Как и то, что кучковались птицы исключительно в одной точке реки.
-
Александра не была особенно сведуща в оккультизме (даже сам термин для неё, в свете её происхождения от Машинного Бога, звучал странно), однако она разбиралась в механизмах, а потому была убеждена, что в происходящем должна быть какая-то система. И именно эту систему ей следовало обнаружить. Сначала требовалось выяснить все факты, сопутствующие странному явлению и оставалось только радоваться качеству конструкции Нескованной, позволявшему запомнить все необходимые детали. Обходя вокруг странного места и рассматривая его с разных сторон, Александра пыталась ответить для себя на несколько вопросов. Выполняют ли отдельные птицы разные функции или только одну? Не меняется ли количество птиц в процессе? Бьют ли они вразнобой или выдерживают какой-то ритм и, если да, то какой? Вырисовывается ли в расположении пернатых какой-то узор? Бьют ли они с максимальной силой, стараясь пробить лёд или же просто стучат, создавая давление и шум? Есть ли такие же группки птиц или подобных явлений и в других частях реки?
Только собрав необходимые данные, Александра начала думать о том, как объединить их в единую систему, временно отложив собственные предположения в сторону, заодно расспрашивая спутника о том, что ему было известно о реке и пытаясь сопоставить это с тем, что она увидела и знала. После этого она планировала пройти дальше, к другим возможным точкам и попытаться сопоставить вырисовывающуюся схему с тем, что ей было уже известно относительно реки и происходящего с духами и Богом Машиной.
-
Несмотря на то, что обычно голодных зимних птиц не отличает постоянство, эти не улетали. Но и пробить лед не пытались, словно понимали бессмысленность. С глыбами такой толщины не всякий багор справится, куда уж клювам. Однако же стая, окружив какое-то место, продолжала постукивать. В единый ритм, напоминающий мерно капающую воду.
Птицы весну зовут, вспомнилась крестьянская поговорка, которую многие в Петрограде любили повторять к Масленице. Но в этих ударах не было весенней радости. Они монотонно долбили белоснежный пласт, и образ падающей воды все отчетливее вставал перед глазами. Только падающей не с крыш, возвещая первую капель, а на лоб заключенному, которому вскоре станет невмоготу от этой изощренной муки.
Узор и впрямь имелся, и чуждое вошедшее знание подсказало, что это не иначе какой-то колдовской знак. Крупные пернатые сидят на вершинах углов, ну а те что поменьше образуют точки, через которые можно провести прямые пересекающиеся линии. Она даже различала внутренний узор, напоминающий сердцевину пятиконечной звезду, но без вершин. Вместо них вокруг шел какой-то равный круг, аз ним еще один, волнистый. А потом - будто зубчатое колесо с углами внутрь, замыкающее их все.
В голове Саши будто кто-то раскрывал книгу. Пятиконечник без вершин - суть "врата зверя", пентагон. Опасный знак, ибо пять вершин "есть пять холмов сохранности, и отсутствие их дает силу дьяволу". Рваный круг - оскорбление, призыв, который никого не удержит. Волнистая линия напоминала стихию воды, а зубчатое колесо, конечно же, принадлежит Демиургу. Но почему вершину зубцев направлена внутрь узора, словно мешает другим кругам? Острые углы положено либо замыкать в круг, либо выводить наружу, но никак уж не вовнутрь.
Чтобы этим не призывали, его так не удержать. Так никого не удержать, это все равно, что медведя горячим прутиком ткнуть. Не напугаешь, а разозлишь настолько, что на части разорвет.
Больше таких стай видно не было. А с учетом, что от доков не так уж далеко...
- Да что же я сказать могу? - Сергей не понимал, о чем вопрос. - Это же Нева. Её каждый здесь сызмальства знает. И вы сами тоже...
Он запнулся, снова сообразив. что детства у этого непонятного создания в облике красавицы могло и не быть.
- В этом и дело, что иногда полезно отринуть известное, - ответила владелица "Вены". - Представьте, что я иностранная гостья. И расскажите мне про Неву то, что вы бы сочли самым важным.
- Ну... это река, - привыкший получать в армии четкие приказы, капитан лихорадочно пытался подобрать ответ. - Полноводная, иногда даже чрезмерно. Судоходна на всем протяжении, насколько мне известно, но зимой накрепко замерзает. Садов по её берегу много, и даже холода они переносят без усилий. В общем, селиться возле неё хорошо, но и на наводнения Нева щедра. Острова имеет, опять же. Не было бы Невы - и Петрограда не было. Вокруг неё он возведен, ею рассечен, ею кормится. Верфи, заводы, порты, флот. Все с Невой связано. Недаром говорят - Петроград наш батюшка, Нева - матушка.
-
- Вот оно. Нева - мать. Спасибо, Сергей Викторович, вы уже помогли.
Александра улыбнулась. Пока всё складывалось в единую систему. Река, порождающая жизнь города, с кругом призыва внутри, была идеальным местом для прорыва какой-либо иномировой сущности. Что-то, имевшее отношение к воде, как будто собиралось "родиться" прямо здесь. Точнее, неизвестные планировали помочь этому чему-то появиться на свет. И не просто явиться в объятия любящей матери, а быть выброшенным в мир озлобленным и одиноким. Было, однако, совершенно неясно, какое отношение к этому имел Машинный Бог. Зубцы внутрь создавали видимость борьбы, но не давали реальной защиты... Нет, это было уже вне пределов её понимания, даже занятые у её творца способности не могли дать ей ответа на эти вопросы. Неизменным оставалось разве что понимание, что если не помешать свершиться задуманному здесь, то Петроград ждёт нечто страшное. Для себя, впрочем, она решила, что за это в ответе Бог-Машина: как иначе можно было объяснить внезапное затишье некоторых Машинерий?
- Сергей Викторович, сейчас мы попробуем сделать кое-что, что человек несведущий мог бы назвать детской проказой.
Женщина взяла капитана под руку, как бы опираясь на него.
- Сейчас я начну падать и вы должны будете поддержать меня, чтобы этого не произошло. Затем я брошу камень вон в то собрание птиц. Ваша задача - наблюдать за происходящим вокруг и предупредить меня, если что-то случиться что-то необычное. Буквально что угодно, это очень важно.
Сделав вид, будто споткнулась, Александра была немедленно поддержана своим галантным кавалером, но не ранее чем успела подхватить лежащий у её ног камушек. Не очень крупный, не очень мелкий, незаметный в руках, но вполне смертельный для любой птицы, в которую мог бы попасть. Затем как обычная пара они прошли немного дальше и уже там, пока никто не обращал на них особенного внимания, в стаю полетел подобранный ранее камень. Если ей удастся устранить одну из птиц, сломать Машинерию, то, возможно, это хотя бы выиграет время для неё и остальных. Если же нет, то, по крайней мере, сможет увидеть, какими средствами будет устраняться нанесённый ущерб.
-
//Ловкость + Атлетика, получено 2 успеха//
Камушек врезался прямо в шею вороне, до этого увлеченно клевавшей лед. Точность, совсем не приличествующая светской даме, оказалась для птицы едва ли не роковой. Ворона громко каркнула и, наполовину оглушенная, запрыгала по льду, врезаясь в других птиц. Те тоже растерялись и начали взлетать и вновь опускаться, сбивая с привычного ритма прочую стаю.
Через миг Сергей Викторович рухнул на спину, от неожиданности охнув. Упал так, будто его что-то ударило в лицо, лишив равновесия на льду. Саша поняла, что рядом есть что-то невидимое, и мгновенное сосредоточилась на эфирном пространстве.
//Трата 1 Эфира на эфирный резонанс, иначе она просто ничего не увидит//
Все немедля изменилось, стоило только сменить "угол зрения". Птицы пахли эфиром, похожим на жжённый торфяник. Или двигала ангельская мысль, а так где приказ - там и его след.
Узор на льду пах точно так же, но под ним скрывалось что-то еще. На том самом месте, где составлялась символ, сквозь ледяную толщу ощущались тени, излучающие странный аромат чего-то полуживого. Они не были демонами, но в то же время обладали тем неуловимым сочетанием, которое отличает Мятежников - созданий плоти и стали. Здесь же сталь соединилась уж скорее с духом, но не ангельским. Однако Саша не успела понять, что за создания таятся под ледяной плитой, потому что то, что сбило с ног Эзофа, сейчас летело прямо на неё.
Это были птицы. Множества родов и племени, зимние и улетающие летом на юга. А еще - они были мертвы, покрывшись лысыми проплешинами разложения. И оплетали их тела тонкие серебристые нити, похожие на волос или паутину. Наполовину призрачные, второй своей половиной они тоже излучали сильнейший запах жженных торфяников.
Один ангел Петрограда был хорошо известен своей властью над животным царством. И среди слуг его, по слухам, находилось и неживое зверье. Оратор послал свою свиту на реку, и свита эта сейчас заходила на второй круг, несясь уже на саму Праздник. Которой полагалось их не видеть, а значит, беззащитно пасть под ударом, как уже пал ничего не понимающий и вертящий головой Эзоф.
Могут ли эти призраки заклевать их средь бела дня? Будь речь о обычных жалких духа, иногда видимых краем глаза, Саша сказала бы - нет. Но эти порождения Оратора были улучшены, видимо, специально для борьбы с нарушителями.
А ведь со стороны покажется, что они просто упадут на сколькой глади. И наверное, могут и еще несколько раз упасть, "случайно" раскроив себе об лед головы, едва невидимая стая сосредоточится на том, как поражать материальное.
Живые птицы возмущенно клекотали, снова пытаясь воссесть на место и продолжить свой труд. Птицы мертвые летели на Мятежницу, собираясь отучить мешать их священнодействию. А тени в воде словно застыли, с интересом глядя на происходящее сквозь толстенный лед.
-
Ей наверняка стоило быть осторожнее и найти какой-нибудь подходящий инструмент для того, чтобы бросить камень, но радость сегодняшнего дня всё-таки затронула женщину и теперь ей приходилось расплачиваться за свою неосторожность. С Машинериями не стоило шутить. Оратор был особенно опасным противником. А она...
Александра не была самой атлетичной из демонов. Не была и самой мощной, не умела даже драться. Её настоящая форма не умела дышать огнём, плеваться кислотой, не умела даже летать. Казалось бы, у бедной женщины совершенно нечего противопоставить внезапно взбесившейся стае... Нечего, кроме знания систем и того, как функционируют Машинерии. Она могла не только получать код - знания, имевшиеся в распоряжении Бога-Машины, но также отправлять в систему свой, который та немедленно принимала к исполнению. Разумеется это было очень рискованно и подвергало опасности саму Личину Нескованной, но, с другой стороны, давало такую степень контроля, от которой ей самой было бы трудно отказаться. Тем более в такой ситуации.
В этот раз получившая приказ атаковать нарушителей система просто обнаружила, что ими являются не те люди, но духи подо льдом реки, и продолжила действовать автоматически, согласно заложенной инструкции. Птицы просто вновь взлетели вверх, заходя на новый круг, чтобы затем, с идеального угла, броситься вниз, ко льду.
Хозяйка "Вены" не собиралась здесь дожидаться, что какую именно форму примет исполнение приказа. Оказав помощь начавшему подниматься капитану, женщина вместе со спутником поспешили убраться со льда, а затем и вовсе уйти подальше. За исходом этой сцены они наблюдали уже на безопасном расстоянии.
-
//Эсти прокинул в личке: переброс последствий на невинных свидетелей (которыми выступают в данном случае тени внизу), а также на раскрытие. За успех Получено состояние Испугана - одна из проверок раскрыть тайну реки будет автоматически неудачной, а за это получишь такт//
Призрачные птицы не били лед, оно прошли его насквозь. Тени, собравшиеся внизу, кинулись врассыпную. Эфир странных водяных обитателей окрасила алая вспышка боли, а затем тени исчезли. Мертвые птицы поднимались над водой и таяли - Саша вышла из тех границ, где её эфирное чутье могло что-то различить. Осталась только затихшая стая, снова принявшаяся клевать лед. Пришедшая в себя ворона заняла прежнее место.
- Это что за бесовщина была? - Эзоф коснулся лба, на котором уже расплывался огромный синяк. - Будто ударило что-то... я даже крылья почуял. Холодные, и чем-то повеяло...
- Можете считать, что смерть пролетела мимо, - все же ходить со спутником полезно, он хотя бы принял первый удар. - И вы можете собой гордиться, Сергей Викторович. Даже на фронте не слышат так явственно шелест её крыл, как услышали вы. Но не тревожьтесь и не креститесь, я её отогнала. Пойдемте прочь, а ко лбу приложим снег...
Признавать свою вину за ранение человека было сейчас неуместно. Ни к чему новому слуге думать, что с такой госпожой можно быстро душу отдать. Причем по букве сделки, которую воспитание Эзофа еще долго будет трактовать в православном понимании - совсем не Богу...
А ритуал продолжался, хотя понять его смысл даже с приобретенными на время тайными знаниями становилось все тяжелее. Словно взбесить пытаются тех, кто в воде, а не заклясть себе на службу. Эти тени... здесь где-то и русалки должны водиться. Но отчего русалки имеют что-то общее с демоническим эфиром? И зачем Оратору те, кто разве что по льдинам пляшет, да рабочих ночами дразнит? Может, то, что виделось рабочим, совсем не русалки, а что-то притворившееся ими? Или же это и впрямь какие-то роды, но чьи? Кого должна выплеснуть в их мир Нева?
Наблюдать до поздней ночи Александра не могла - гости ждут. Оставлять Сергея Викторовича одного в роли дозорного не сильно выручало, потому что заметить он сможет разве что когда прервутся живые птицы. Тайное священнодействие человек не заметит.
Вдобавок Оратор действительно один из худших ангелов в городе. Кого-то пугает старая монахиня, но тот, кто, по слухам, сторожит древнее зло... Оратор не вмешивался в дела городские, не покидал Магометанское кладбище, и если вдруг отправил посыльных что-то делать...
Прав был Доримаэль. Что-то нехорошее наступало, и с уловленными отрывками бесед проходящих мимо людей не связанное. Немцы могли прорвать фронт или нет, но они не вызревали в самом сердце столицы. И если Машина обретет новых страшных слуг, нетрудно догадаться, на кого он первым их направит. Возможно, переезд был не таким уж плохим советом. Правда, сам Мятежник убегать не собирался...
Так что же, уходить?
-
Полученных данных было недостаточно для того, чтобы решить тайну реки, однако достаточно, чтобы понять - надвигается что-то серьёзное, связано оно именно с рекой, а доверять "Продавцам Воздуха" - нельзя. Этого бы вполне хватило, чтобы поднять в городе настоящую бурю среди Нескованных, заставить наблюдать за происходящим десятки пар глаз, способных различать эфирные следы и, может быть, хоть кто-то из них найдёт способ сорвать надвигающееся бедствие. В крайнем случае, к предстоящему прорыву все будут готовы, насколько это вообще возможно, а она сама обзаведётся новыми полезными связями. И время, которое ещё есть в её распоряжении, можно будет уделить поиску нужно литературы, наверстать недостающие знания...
- Этот мир, Сергей Викторович, полон совершеннейшей чертовщины, о которой не пишут в газетах, но которая регулярно уносит десятки жизней. Сегодня мы столкнулись с чем-то подобным и если бы не дары, что вы получили от нашей сделки, вы эту встречу могли бы и не пережить.
Эзоф только печально приложил руку к синяку, кивая. Уже спустя десять минут и одно натирание снегом, ему вновь пришлось кивнуть, когда синяк, полученный таким необычным образом, просто исчез с его лба. Тем не менее, делать здесь больше было нечего и, когда попытка вернуться к месту ритуала показала только перепутавшиеся эфирные следы, Александра, наконец, сжалилась над своим кавалером и, поймав извозчика, они поехали в "Вену". Оставалось надеяться на то, что часть Нескованных, иногда обедавших в её заведении, сейчас не покинула "Вены" и она сможет уже сегодня поделиться новостями.
-
По дороге они проехали мимо полицейского, который волок какую-то рыдающую полуобнаженную женщину в толпе смеющихся зевак, но в том не было странности. Сегодня многие утратят питейную меру, особенно выходцы из рабочих кварталов и деревень. Им доступен лишь самогон, пиво да домашнее вино, а иные даже доходят до полнейшей безвкусицы, мешая все это вместе. Нет ничего удивительного, что чем ближе к ночи, тем больше таких задержаний произойдет в столице. К счастью, в "Вене" ничего подобное недопустимо - не та публика. Никто из не умеющих себя вести гостей в её стенах не задерживался.
Посетителей с момента отъезда стало еще больше, и все - приглашенные и знакомые. Саша улыбалась, позволяла поцеловать руку, обменивалась с дамами символическими объятиями. Она была звездой, которая в глазах гостей никак не имеет права соскользнуть с небосвода. Потому что, лишившись её света, приближающаяся ночь станет непроглядно черной. Сегодня это, правда, затрудняло встречу с настоящими гостями, общество которых нынче было ей так необходимо.
Про кружок демонов, тайно собирающийся ради бесед в её стенах, Саша, конечно же, знала. Если их можно вообще назвать демонами. Все дело в том, что часто снимавшие кабинет гости были Вывесками, представлявшими свои малые Агентства.
Вывеской Мятежники звали человека, которым демоны прикрываются. Одни просто принимают его облик, другие управляют, словно марионеткой, третьи наделяют иллюзией своей силы - для этого есть разные умения. Иногда Вывеска - доверенный слуга, знающий, что делает. Уж всем известна классика вроде "господин и слуга". Расторопный слуга, на которого гости хозяина внимания не обратят - демон, а хозяин, себя за Мятежника выдающий, на самом деле его Вывеска. Агентства Вывесками вовсю пользуются, когда у себя принимают: вместе с подставными Личинами это делает их практически неуязвимыми.
Но чаще Вывеска никак не демоном не связана и свою роль не осознает. Когда-то каждое из пяти городских тайных сообществ прислало в "Вену" письмо с просьбой дать им место для встречи. Саша удовлетворила пожелание, и вскоре поняла, что её считают Вывеской саму. Причем поначалу гости верно заподозрили, что имеют дело с Мятежницей, но после сочли, что это слишком неосторожно - самой владеть местом тайных встреч. Значит, что бы Александра не делала, она лишь прикрывает настоящего хозяина. И хоть Личину перед ними сбрось - решат, что внушение это...
С таким-то подозрением не удивительно, что малые не объединились. У Властелинов Мира и Продавцов Воздуха веры в своих рядах, по слухам, куда больше. Потому что больше силы, против которой открыто выступать невыгодно.
Пятеро предпочитали называться мастями карт, но Саша постепенно раскрывала их природу.
Немолодая Бубновая Подпольщица была одержимой у буквальном смысле слова. Её руководил сбросивший плоть хозяин, полностью подменив разум сосуда собой. Манеры выдавали что-то беззаконное в прошлом, и можно легко предположить угрозу суда и сделку с дьяволом, за которую пришлось заплатить своим телом.
Ходили слухи, что Подпольщики роют недра миров слишком глубоко, строя свой ад - их силы все больше уподоблялись тем самым бесам, в которых верят православные. Именно Бубны первыми заподозрили её, потому что демон считал, что без мужика или черта слабому полу ничего не добиться. И именно тот же демон после решил, что она, без сомнения, жалкая рабыня истинного хозяина, поэтому и сменил точку зрения.
Юная лукавая Червовая Чертежница была настоящим демоном, только носила не Личину. Её облик принадлежал какой-то не связанной с институтом девушке: демон просто создала его на время визита. И пока настоящая, ничего не подозревающая девица праздновала где-то Новый год, её двойник наслаждался карточной игрой. Она казалась милой и веселой, подтрунивающей над своими осторожными спутниками.
Крестовый торговец страдал провалами памяти, от которых его когда-то излечили Блаженные. Хорошо излечили: теперь в нем жили две личности, не знающие друг про друга. В одной он держал бакалею и ни про каких демонов не ведал, а в другой верно служил хозяевам. Два разума сменялись, стоило произнести особую фразу, которой Саша не знала. В общении же Крестовый был вежлив и умен, и всячески показывал, что его суть хозяйки "Вены" не волнует.
Пиковый щеголь принадлежал к Беглецам. Он был слугой, который через какое-то Устройство слышит своего хозяина и позволяет смотреть своими глазами. Роль куклы чревовещателя его утомляла, и в людскую природу Саши он верил истово. Видать, любил те пьесы, в которых ловкие слуги решают судьбы господ, помогая заключить брак или же плутуя ради своей выгоды.
А вот Джокер своей воли уже не имел. Ему жесточайшим внушением подменили память, заставив считать, что будто он - демон и вложив ложные воспоминания. Идти, общаться, возвращаться, докладывать и все забывать. Если остальные отличались постоянством, Джокер каждый раз был разным человеком - сегодня им оказался офицер. Террористы хватали случайных людей, принуждая им служить.
Конечно, это были не единственные, кто приходил. Имелись в городе одиночки, вроде того же Доримаэля, склонные к поиску общения. Появлялись слуги ангелов, неумело пытающиеся выдать себя за демонов, чтобы найти Мятежников. Но без пяти шесть в двери вошла та, кто столик не заказывала и уж точно не относилась к числу ожидаемых гостей.
Облаченная в пальто поверх платья. Пришедшая пешком по снегу в дорогих сапожках. Лишенная украшений, но сама прекрасная. На лице, в котором каждый видел что-то свое, ярко горели глаза цвета изумрудов, а в них плескалась потаенная боль. Зеленоглазка пробежалась взглядом по толпе, и, источая аромат странных трав, направилась к хозяйке.
- Добрый вечер, - мелодичный сильный голос пробивался через беседы застолья, словно весенний ручеек. - Знаю, что меня не ждали. Но если вам и вашим гостям будет угодно, я готова для них петь. Хоть до самой зари.
Она не скрывала своей сути. Любой, чуявший эфир, понял бы, что видит ангела. Зеленоглазка страдала, Зеленоглазка умирала, Зеленоглазка попадала в плен - но все равно возрождалась и пела, приходя. Пела за еду и вино, в которое мешала свои слезы.
И тот, кому она подавала этот бокал, вскоре умирал.
-
Появление Зеленоглазки сделало сложный вечер ещё более сложным. Если просто позволить ей остаться здесь и выступать, не скомпроментирует ли это её особых гостей и её саму? А если прогнать, то не привлечёт ли это ещё большее внимание к ней самой? Впервые за день, Александра не знала, что ей делать. Какой вариант будет более рискованным? Как повести себя, какие средства применить?...
К счастью, ангелы могли буквально слепы, будучи обычными рабами программы, а потому обычное человеческое поведение и средства должны были обмануть посланца Бога-Машины. А если отнестись к ней также, как и к любой другой "случайной" певице... Хозяйка заведения улыбнулась Зеленоглазке.
- Добрый вечер. Будем рады слушать ваше пение до 11 часов, на общей части вечера. Григорий Филиппович...
Один из официантов немедленно остановился рядом.
-...покажет, где вы можете оставить пальто. Разумеется, вам компенсируют труд и вино с закусками - за счёт заведения. А теперь прошу меня простить, мне нужно ещё кое что сделать до того, как начнётся основное празднование.
Женщина поспешила удалиться к себе, наверх, перехватив по пути спускавшуюся было Анну.
- Что внизу происходит? У меня как будто волосы стали подниматься.
Выдохнув с облегчением, Александра взяла возлюбленную за руку и отвела в свой кабинет, где взяла её руки в свои.
- Аня, послушай внимательно. Оставайся здесь и жди меня, если тебе дорога жизнь. Если увидишь женщину с потрясающими зелёными глазами, от которой будет вот это ощущение - избегай её. Если она предложит тебе выпить, то откажись. Если она будет искать твоей компании, найди любой повод для того, чтобы ускользнуть. Для меня это намного безопаснее. Ни о чём не волнуйся и не спеши. Люблю тебя.
Отстранив девушку, госпожа Праздник, быстро набросала две короткие записки. Первая состояла из одного предложения и сообщала о появлении Зеленоглазки. Во второй были координаты происходящего ритуала, а также слова "призыв" и "опасность" и "срочно". На большее, увы, у неё не было времени. С обеими записками она спустилась вниз, уже на подходе слыша пение гостьи. Войдя в зал, Мятежница передала обе записки ещё одному официанту с наказом отнести в указанную комнату, после чего присоединилась к вечеру, разыскивая глазами Капитана.
-
Зеленоглазка пела так, что могла бы заменить собой хор. Один голос, но многогранный, в котором смешивались разной высоты октавы, мгновенно заглушил все веселье. Литераторы и поэты были неравнодушны к хорошей музыке, но из всех популярных романсов ангел выбрала тот, который не мог тронуть сердце своей скрытой тоской. И при этом изменила его, сделав чем-то личным, потому что многие строки Саша помнила иначе.
Не для меня придёт весна,
Не для меня песнь разольётся,
И сердце радостно забьётся
В восторге чувств не для меня.
Не для меня Нева, уснув,
Брега родные омывает,
Блеск белых льдин душу ласкает:
Она течёт не для меня.
Не для меня в стране родной
Семья вкруг Бога соберётся,
«Ты зло поверг» — из уст польётся,
День Славы, нет, не для меня.
Не для меня луна, блеща,
Родную рощу осребряет,
И песнь моя её встречает:
Я буду петь не для себя.
Не для меня, в саду растя,
Распустит роза цвет прелестный;
Погибнет труд мой безызвестный:
Цветок сорвут – не для меня!
И по щекам дни бытия
Текут алмазными слезами,
А чашу памяти печальной
Все пьют, увы! Не для меня!
Не для меня придёт весна!
Я вновь пойду в дворец угасший,
Столкнусь с мучителем под маской…
Там гибель снова ждёт меня!
Зеленоглазка умолкла, и прежде чем восхищенные гости начали вставать, что-то накрыло Сашу.
Оно было мягким и теплым, но не таким близким, как ласки Ани. И все же оно ласкало - но неё её.
...Оно прильнуло ко льду, оставило много лет за своей спиною, прошло долгий путь от вершин к покою, но оковы уже без силы, и пора отпустить былое...
...Город в ласке утонет звездной, ночь не будет такой холодной, и сближением украшен вечер, став любовью её и местью...
......Льдинки треснут над талой водою, оборвется та ночь слезою, тишина станет жизни песнью, бог умрет, но дитя воскреснет; год уйдет в ореоле крови, обагрятся сосульки капелью, пир последний насытит сердце, никогда не быть детям с матерью вместе…
Видение пропало, сменившись бешеным рокотом аплодисментов. Зеленоглазка машинально кланялась, но не улыбалась и растеряно смотрела по сторонам. Похоже, она тоже это ощутила.
-
Александра присоединилась к аплодисментам исполнительнице, на лице её играла улыбка, как будто бы она не почувствовала ничего сверх нормы, как будто бы просто закончилась очередная песня, но разум её был беспокоен, пытаясь расшифровать для себя дополнительно полученную информацию. Это было уж слишком и требовало гораздо большей её вовлечённости, чем она могла себе позволить, будучи хозяйкой вечера. Это, впрочем, легко решалось. Как будто ненароком женщина коснулась одного из усталых официантов и отправила вверх, на второй этаж, проверить как там закрытая пока зала, а сама поднялась наверх, буквально на минутку, чтобы в то же самое время мужчина опустился на одну из скамеек, погружаясь в сон. В следующую секунду "Александра" спустилась вниз, слушать остаток выступления, в то время как двойник официанта входил в кабинет хозяйки.
- Не пугайся, Аня и не сжигай меня.
Лицо стигматика, было затвердевшее, стало чуточку мягче.
- И кому мне не стоит отправлять писем сегодня?
- Мережковским, потому что они уехали в Кисловодск. А жаль... То, как Зина флиртует я люблю ничуть не меньше, чем её стихи.
Под аккомпанемент смеха возлюбленной демон сел за стол и принялся писать. Сейчас, когда у неё было время, Александра перенесла на бумагу все данные, что удалось обнаружить за сегодняшний день, включая также и полученное только что видение. Закончив, она показала получившееся любимой.
- Подумай над этим, милая. Именно отсюда грозит опасность всему Петрограду и это что-то неизвестное для нас, что-то древнее. Посмотри внимательно на строки пророчества и получающуюся фигуру...
-
//Интеллект 3 + Оккультизм 3 = 8,5,8,8,8, 2 успех//
- Лед тает, - водя ноготком по строчкам, вслух размышляла Анна. - Лед, вода, капель. Русалки. Нева... что-то проснулось в Неве. Какой-то могущественный дух воды. Все эти птицы, о которых ты говоришь. Они это, наверное, разбудили, и это что-то женское. То, что ты написала... как будто женщина говорит. Уже немолодая, много повидавшая, страдавшая, уставшая и теперь что-то сделавшая. Но я не пойму, что и кому. Ведь ты же ничего плохого не чувствовала?
- Нет, - согласилась Саша. - Но Эзоф сегодня напоминал про разливы реки. Вода тоже не желает никого губить, но последнее наводнение в прошлом веке едва не стоило целого района. Если Нева пробудилась, то у неё будут веские причина спросить с Продавцов Воздуха. А может, и со всех подряд.
- Здесь чувствуется страсть, - вернулась к образам секретарь. - Вот это вот, про ласку, ночь и город. Просто любовная лирика, не иначе. Говоришь, что-то влажное прижималось? Как... как будто это соблазнение. А потом про мать и детей. Дух может кого-то родить?
- Ты мне, скажи, любимая, - улыбнулась чужим лицом Саша, хотя больше для того, чтобы поддержать. Повода улыбаться особо не наблюдалось - новости с самого утра становились все хуже и хуже. - Это ты у нас теперь тайными знаниями владеешь.
- Вот и не скажу, - улыбнулась, но тут же посерьезнела Аня. - Не знаю я, правда. Знаю, что духам нужны тела, но дети... от кого? И на что они похожи будут? Полудухи...
- Тени подо льдом, - кивнула Саша. - Возможно, это и есть русалки. Но какие-то неправильные, на демонов похожие.
- В маму и папу пошли? - подняла на неё осененный идеей взгляд секретарь. - Дети этих ваших Продавцов?
-
Александра поморщилась. Беда с этими оккультными знаниями в том, что всё было очень неконкретно, расплывчато. И большую часть она уже вывела и сама. Но ничего, решительно ничего по тому, как всё это можно было остановить. Нескованная задумалась.
- Ангелы защищают их. А Машинерии останавливаются в предвкушении. Я бы сказала, что это план Бога-Машины, если бы не тот круг и не слова о том, что бог умрёт в пророчестве... Но ты права, наверняка это гибриды между духом и плотью или духом и металлом - дети духов и Ангелов либо Мятежников. Успокаивает только то, что они вполне уязвимы. Пока что.
Ей не хотелось уходить. Хотелось и дальше сидеть здесь, со своей любимой, в своём реальном обличии, или даже лучше, встречать Новый Год с ней наедине, далеко от всего этого. Сердце защемило: до того захотелось покинуть столицу и мгновенно перенестись в Кисловодск, к Мережковским, или даже в Москву или Париж, туда, где никто их не знает. Но жизнь состоит не из наших желаний, она состоит из долга, плоти и стали... Нескованная поднялась.
- Оставайся здесь. Мне нужно показать это ещё кое кому...
Спустя пять минут она уже здоровалась со своими особыми гостями внизу.
- Мы никого не ждали...
- Но меня вы все хотите выслушать.
На стол легла бумага с записями и зарисовками, которую все принялись рассматривать.
- Вот это угрожает всем нам. Продавцы Воздуха или Властелины Мира, кто-то из крупных игроков с влиянием на Машинерии и Оратора думает создать то, что будет опаснее для нас, чем даже группа карающих ангелов. И если мы это упустим, то нас разберут всех по отдельности. Госпожа Праздник считает, что нам нужно объединиться. Союз равных, если угодно, или третье крупное Агентство, если к этому лежат ваши души. Эта информация - дар от неё.
-
- Сегодня у нас просто один официант за другим, да все с интересными вестями, - усмехнулась Червы. Было иронично, что они обе сейчас притворялись другими людьми, пусть и разными способами. Хотелось только верить, что Червовая Чертежница не оценит иронию, потому что не знает, кто перед ней на самом деле. - Передай госпоже, красавчик, что сегодня уже приходил один незнакомец. Не знаю, как он нас нашел. В точь как твое одеянии, кстати, был.
Опять людскую для переодевания не заперли, быстро просчитала варианты Александра, знающая "Вену" как свои пять пальцев. Если только чужак просто не сменил облик похожим на её умением. Или не купил, а то и пошил одежду официанта, которую с собой принес. Толковый лазутчик всегда загодя готовится.
- Он почуял то же, что и мы, - подтвердил Пиковый Беглец. - Зовет себя Георгий, и, кажется, не слишком искусен в наших играх. Некоторые из нас с ним еще встретятся. Это наш ответный дар. А союз...
- Союз нужен, когда наносишь удар, - в глазах Бубновой таились зловещие искорки. - И вреден, когда до удара слишком рано. Твой хозяин может сказать, как и по ком бить? Просто сокрушить родильные залы и фильтровальную?
- Что от нас то, голубчик, хотят? - поддержал её Блаженный Крести, поглаживая короткую аккуратную бородку на широком лице. - Сведениями по этой напасти обменяться или еще чего? Думаю, это дело хорошее.
Джокер просто молчал, пытаясь сообразить чужой памятью в человеческом мозгу, как лучше поступить.
-
- Обязательно передам, господа и госпожи хорошие. И за наводку спасибо - этот Георгий нам не знаком. Что до того, о чём вы говорите...
Александра обвела глазами сидевших тут же личностей. Трусы, трусы и слабаки, предпочитающие до конца отсиживаться сзади. Это, конечно, могло быть умной стратегией, когда так от опасности можно было уйти. Или когда можно было нанести удар чужими руками.
- То с этим есть проблема. Подумайте сами, в каком положении мы сейчас находимся и почему. Вот-вот, буквально на днях, в мир готово прийти что-то неизвестное нам, доселе невиданное, потенциально опасное и защищённое лучше иных участков Инфраструктур. Порождено это что-то одним из Агентств буквально под самым нашим носом. И как мы планируем им ответить? Никак. Мы смотрим друг на друга в поисках цели для атаки, которую даже скоординировать нормально не сможем. Ну а если мы ошибёмся в том, кто зачинщик этого всего? А если внутри, скажем, фильтровальной нас ждёт что-то необычное, заставляющее переосмыслить порядок для нашей атаки? А если атаковать зачинщиков, когда процесс уже запущен - бесполезно?
Официант покачал головой.
- Господа и дамы, я понимаю вашу подозрительность и нежелание рисковать. Более того, госпожа Праздник до сего дня и сама предпочитала действовать точно также. Но вся эта ситуация подсказывает нам, что те, кто приписывает себе управление этим городом, явно держат всех нас за дураков, которых можно потихоньку толкать к самому обрыву...
Демон задумалась. Убедить этих людей таким образом у неё выйдет навряд ли. Может попытаться зайти с другой стороны?
- Пока никого атаковать, конечно, не нужно. Но нам нужно разрешить эту ситуацию, и разрешить её мы сможем только вместе, сообща. Нужно, чтобы кто-то следил за происходящим в том месте, чтобы кто-то искал данные по духам Воды, кто-то наблюдал за реакцией Машинерий... Сегодня здесь поёт Зеленоглазка, дамы и господа, и аккурат в тот день, когда нам всё это удалось узнать. Мне очень не нравятся такие совпадения...
-
//Манипулирование 4 + Убеждение 2 +4 от отыгрыша и ситуации против среднего значения Сообразительности + Выдержки = 7,3,7,5,4, 1,7,2,8,5 против 9,5,5,2,6, 8, неудача//
- Опять ожила? - в глазах Джокера словно вращались шестеренки чужой, вдавленной в человеческое тело памяти. - Мы убивали.
- Пытали, было дело, - довольно буднично заметила Бубны. - Ох, как же она визжала! Сперва о пощаде умоляла, потом только плакала и дергалась.А потом пропала.
- Методы ваши, дорогая... - покачала головой Червы. - Все давно поняли, что это бесполезно. Разве что отдадим её новеньким, пусть поиграют.
- Каким-таким новеньким, сударыня? - удивился Крести. В глазах остальных тоже промелькнул интерес. - Кто-то еще посетил визитом нашу славную столицу?
- "Электрическое ложе", я с ними имела честь общаться, - по смеющимся глазам казалось, что девушка сейчас совершенно по-детски покажет остальным язык. - Взяли дом терпимости, обращают его прислугу в красавиц, какие-то устройства поставили. Смелые, и не подумали прятаться. Скажу-ка я им про Зеленоглазку, вдруг захотят её на свое ложе уложить.
- Это орудие пыток? - заинтересовалась Бубны. - Мы на ней тоже испытали ток. Вбиваешь в колено гвоздь, привязываешь провод, а потом...
- Нет, они не пытают, они ласкают, - стыдливый румянец был бы милым, если бы Червы не выставляла его всем напоказ. - Может, и Зеленоглазка растает от такой странной нежности?
- Её овладевали не раз, я слышал, - заметил Пиковый и поймал упрекающий взор от Черв.- Нет, не мы, конечно же! Мы её вообще не трогаем, она же как юродивая.
- Я не говорила - силой брать. Пускай лаской к сердцу попытаются достучаться.
- Хотите рассмотреть, голубушка, с чем новенькие к нам пожаловали? - проницательно заметил Крести, и Чертежница с готовностью захихикала. - Ну, хуже от того не будет. Если и впрямь никого не боятся, значит что-то имеют.
- Мы согласны, - ответы Джокера, как всегда, звучали немного невпопад. Зато смотрел он на Сашу, а не на остальных картежников. - Помочь с водяной. И драться вместе потом с Двумя. Сейчас мы в патронном заводе (на карте Г-9). Приходите, если что. Пароль - три птицы на петлице. Любому охраннику.
У Террористов не было постоянной обители. Они то и дело кочевали по Петрограду, внедряясь в готовые мечтающие о восстаниях группы и обращающие их в одну сплошную Вывеску. Или - в пушечное мясо, что чаще.
- И чем вы подсобите? - вздохнула Червы, согнав с лица дурашливость. - Бомбы в реку бросать станете? Нет, тут надобно прослушать сигналы Бога-Стержня. И вы, о непримиримые наши, лучше бы отвлекли его слуг, пока мы все сделаем. А союз, конечно, дело нужное. Нам делить-то нечего, у каждого свои круги ада в мечтах...
- Так и быть, - склонила голову на бок Бубны и почесала ухо. - Про духов ответы сыщем, даже мир их навестим. Но скажи хозяину, что с речной поможем, а с Агентствами - нет. Лично нам ни одно, ни второе не мешают.
- Я, пожалуй, за обратный порядок, - задумчиво добавил Блаженный.- С этой напастью мы дела не имеем, потому что не знаем, что оно такое. Но Агенства и впрямь много власти в Петрограде забрали. О союзе готовы подумать, так и скажи госпоже Праздник. Или тому, кому служишь, мне то все едино. Вы с нами дела вели честно, пора и дружить домами.
Все посмотрели на Пикового, но Беглец лишь пожал плечами.
- Пас, господа и дамы, - ничуть не стыдясь, улыбнулся франт. - Вы все мне искренне симпатичны, и на ковчеге каждому найдется место. Но эти вести - повод бросить все силы на его постройку, а не бороться с неизбежным. Как поймете мою правоту, милости у нас просим...
-
Это было что-то. Пусть они двигались не совсем туда, куда бы она хотела, но Москва не сразу строилась. Пока этого достаточно.
- Мы благодарны вам за то, что вы готовы уделить внимание общему делу и рады, что каждый находит себе то занятие, которое считает себе ближе всего. Всё эти вещи очень нужны и если вместе мы прольём свет на эти загадки, то все станем хотя бы немного ближе к настоящей независимости.
А она стала на шаг ближе к получению влияния среди других Нескованных, возможно что и к созданию собственного Агентства. Ей не нужно было получать лидерство среди них немедленно и было необязательно, чтобы они сосредоточили усилия на чём-то одном. Уже то, что все они (за одним мерзким исключением) готовы были работать на предложенное ей дело, и собираться у неё, невольно выделяли госпожу Праздник из их среды. Они могут не распознать этого сейчас, но её уже видят как одинаково близкую им всем фигуру, а, значит, как того, кто способен будет, рано или поздно. занять руководящий пост.
- Мы предлагаем встречаться здесь как и прежде, но каждые сутки и делиться полученной информацией. Как только ситуация проясниться, настанет время для действий. Впрочем, возможно кое-что можно будет сделать и до.
Александра посмотрела на Беглеца.
- Если вы не лишите своего внимания, уважаемые Пики, то мы бы поговорили с вами насчёт всего этого ещё раз. Мы понимаем, что ваш взгляд на проблему отличается, но это не значит, что мы не можем быть друг другу полезны. А сейчас позвольте вас оставить и приятного вечера.
-
//Сообразительность 3 + Политика 2 + Статус 2 (что подразумевает опыт в понимании структуры власти) = 7,10,4,6,7, 2,8,7 успех//
По крайней мере они будут собираться, в этом сомнений нет. Остальное, увы, сотрясение воздуха.
Конечно, внешне не хватало лишь звуков Марсельезы и развевающегося знамени революции за её спиной. Но в действительности сказанное стоило трактовать наоборот.
Агенства - не один демон. Возможно, конечно, что Бубны, Червы и тот, кто руководит Пиками - их лидеры. Но что делать с Джокером? Даже если в нем память главы, это лишь случайная пешка. А Крестовый? Доверенный слуга. Вот Яков у неё тоже посыльный верный, хоть и не слишком смекалистый - доверила бы она ему говорить от имени ресторана? Даже Аня - секретарь, а не совладелица, потому что не все благо для "Вены" увидеть может.
Если бы пятерка пообещала передать слова своим, все обсудить и встречаться, можно было бы вздохнуть спокойно. А так каждый просто сделал то, что ему поручили на случай предложения внезапных союзов. Ответы говорили о целях собравшихся больше, чем они сами рассчитывали.
Террористам нужно подручные и оружие. Ну и чтобы никто не указывал, когда и как воевать, из-за чего они и обособились. Выходило, что Сашу видят первым, ведущим ко второму - иначе как объяснить согласие? Конечно, на нужных людей для каких-то грубых атак они выведут, но такие услуги Террористы оказывали и без союза.
Чертежникам тоже воевать резона нет. Они как у Машины за пазухой, воруют себе сведения, торгуют ими. Можно даже сказать -в систему вписались. А ведь девица сама сболтнула, что с ней сделать хочет, когда говорила о новеньких. Не только "Электрическое ложе" понять, но и выяснить, чем же это Саша таким станет воевать с сильнейшими. Конечно, сведения она предоставит, да только даже Подпольщики честнее. Те словно предостерегают даже в словах - мы адские бесы, а не просто Мятежники. Жестокие, злые, подлые. И если в наши игры играешь, не обессудь.
Причем про Агенства ей Подпольшики правду сказали - нет станут воевать. Зачем оно им, у них своя крепость и свои дороги. А с речной силой... сведения, конечно, соберут. Потому что самим интересны тайны иных миров. Но, опять же, они бы это и так сделали, взамен на что-то - просто сейчас их с Праздником выгода совпала.
Блаженный тоже честен немного. Не волнуют их иные сущности, а то и наоборот. Им-то всплески безумия, если люди узрят что-то настолько непостижимое, на что закрыть глаза не выйдет, только на руку. А вот с Агентствами зачем пообещал помочь, тут с Чертежниками мотив общий. Поглядеть, чего это она расхрабрилась.
Ну а трусливые Беглецы, кажется, единственные правду сказали без всяких экивоков. Не их это война. Им бы в звездный океан, да с новой надеждой...
Вот такие вот союзники выходят. Которые не за неё, а за себя, да желательно из-за спины и чужими руками. И тут предстояло начинать с малого, повязывая Агенства так, чтобы в связке единой с ней оказались. Кого выгодой, кого и страхом её поражения, которое будет и их крахом. Либо... искать новых. Тех, кого она возвысит, кто от её слова зависеть будет, как стало с Эзофом. В старину, пишут, византийские цезари себе так охрану подбирали. Из нищих и голодных, которые понимают, что без хозяина никому не нужны. И потому за власть его сражаются всей душой...
Было одиннадцать вечера. Зеленоглазка исполняла все, от романсов до стихов Гумилева, и публика только и прерывала ужин на рукоплескание. Её приглашали к себе, она дарила улыбки, принимала комплименты, беззастенчиво позволяла любоваться точеным лицом, обнаженными плечами, нежными руками и стройной фигурой. Она выдыхала аромат левкоя, и в руках уже имелся бокал с вином, предложенный кем-то из поэтов.
Общий вечер закончился. Теперь гости будут пировать до утра, а Сашу ждут избранные и сюрприз наверху.
- Для меня было честью выступать для столь изумительной публики, - достаточно громко, чтобы услышали присутствующие, обратилась Зеленоглазка к хозяйке. - Надеюсь, что посещу вас еще не один раз. Но можно попросить о сущей малости? Не покажите ли мне ваш ресторан целиком? Считайте, что это моя блажь, я очень люблю ходить по старым зданиям...
Внутри разливался неприятный холодок. Неужели её подозрения верны, и Зеленоглазка пришла за Аней? Потому что Аня заключила контракт, Аня сегодня изменилась, и что-то в этих переменах позвало таинственного ангела к своей будущей жертве.
- В самом-то деле, госпожа, - поддержал кто-то из гостей. Зеленоглазка очаровательно улыбалась чуть слезящимися глазами. - Как же такую знатную певицу не уважить?
-
И всё-таки они были глупцами, потому что делали ровно то, что она от них хотела. Разумеется, Александра и не рассчитывала на то, что они пойдут за ней, что станут рисковать по её слову, что немедленно выложат всё, что знали. Что они объединяться в нечто единое. Из-за одной прочувствованной речи? Слишком каждый дорожил своей "независимостью", боялся потерять то, что имел, мнил себя игроком, будучи только фигурой. Они все полагали, что отвоевали свою независимость, свой кусочек Ада, что они имеют значение в политике Нескованных, в то время как на самом деле на них и те жалкие объедки, которыми они владеют, просто не обратили внимания. И здесь у владелицы "Вены" было одно важное преимущество: она не переоценивала свою значимость, не мнила себя императрицей или даже кукловодом, который управляет ситуацией из-за ширмы. Но она была тем, кто знал, как к этому прийти. И первым шагом было направление их интереса. Они заинтересовались ситуацией с духами, с Агентствами, они станут отслеживать ситуацию сейчас, а не через полгода, и они будут сообщать о результатах ей, избавляя от необходимости самой специально наблюдать за происходящим на реке. Разумеется, это было только началом.
Ещё недавно влюблённый Эзоф тоже был только началом. С её дарами он сможет возвыситься среди этих своих безбожников, а также найти для неё других, кто будет открыт для сделок с дьяволом ради перспектив народовластия или ради собственного продвижения. Она получит от них пользу на этапе сделок, а после - когда они будут служить ей из страха потерять то, что считают важным...
...Несмотря на внутренний холод, она улыбнулась, глядя прямо в эти зелёные глаза.
- Боюсь, что любовь к старинным зданиям вы едва ли сможете удовлетворить в "Вене", которую несколько раз перестраивали... Но если вам всё равно интересно, то буду рада показать вам свои владения. А начнём мы с места, являющегося главным в любом ресторане - с кухни. Господа, кто-то желает составить нам компанию?
Несколько посетителей немедленно поднялись со своих мест. В конце концов, еда никуда не уйдёт, но возможность провести время с очаровательной хозяйкой и покорившей общее воображение певицей выдавалась очень нечасто.
- Прекрасно. Позвольте мне отдать пару распоряжений и я с удовольствием всё покажу вам.
Немного отойдя, Александра подозвала к себе несколько официантов и Сергея Викторовича, ожидавшего только шанса подняться наверх. Слуги получили незамысловатые приказы: один - сказать посетителям из "комнаты карт", что скоро их уединение будет нарушено экскурсией для известной певицы, вторая - взять выбранную Александрой бутылку с Эфиром в подарок. Эзоф же получил исполнение своих желаний: возможность подняться наверх и присоединиться к избранным гостям. А также и произнесённое шёпотом и после того как слуги ушли исполнять свои приказы, распоряжение о том, чтобы Анна спустилась вниз, на кухню, когда экскурсия отправится в подвал, и не пила ничего, что не было бы дано ей самой.
Расчёт был прост. Александра будет водить Зеленоглазку ровно по тем местам, где не было ничего и никого, что хозяйка "Вены" хотела бы защитить. Сначала в кухню, потом - в погреб, из которого к этому времени должна была исчезнуть бутылка Эфира, затем по комнатам, с ожиданием, что "карты" уже отправятся по домам, и, наконец, покажет второй этаж тогда, когда Анна уже будет на первом. А после их маленькая экскурсия закончиться, гостья уйдёт. По крайней мере стоило надеяться на то, что ей удастся это сделать.
-
//Манипулирование 4 + Коммуникабельность 3 + Статус 2 +3 за план - 5 от противодействия чутью Зеленоглазки = 3,5,4,4,10, 9,6,10,3 , успех//
Александра умела вести себя по светски и охотно болтала. Увлекательно рассказывала о помещениях, которые проходили, отзывалась на реплики гостей и при этом все время задавала вопросы. Как госпожа певица считает, этим стенам идет мраморный или коралловый? А этот фасон платья не парижской ли моды? Стихи Гумилева легче для исполнения, чем у Блока, который, как вы знаете, нами признан почетным гостем? Не могли бы вы оценить, достаточно ли удачно падает свет лампы? О, конечно же она против свечей в служебных помещениях, мы же идем в ногу с прогрессом. А это у нас московская поэтесса гостит с мужем, но они проездом...
- Не стоило ей на таком сроке ездить, - тихо шепнула Зеленоглазка, когда они покидали дверцу кабинета, оставляя беременную гостю в окружении знакомых. - Хотя чему суждено, от того хоть в Петрограде, хоть в Москве не убежишь...
Она улыбнулась с горечью, но тут же вновь сосредоточилась на чем-то, слышимом лишь ей.
Главное было теребить Зеленоглазку, не давать её чутью сфокусироваться на Анне. Да, безусловно ангел знала, что её цель здесь рядом, но чем меньше она будет о ней думать, тем лучше. Порождений Машины легко отвлечь на что-то иное, мыслить здраво они не способны.
Зеленоглазка была в этом плане еще исключением: человека она изображала превосходно. Например, дышала, моргала, обладала центром тяжести и тело её было Личиной, а не просто воплощенной энергией. Но в беседе немного тушевалась, постоянно обращаясь к опыту прежних выступлений. Она ведь не жила, а просто существовала в Екатерингофском дворце, давно превращенном в музей. То ли Изгой, то ли такой вот странный убийца, которому дозволено между устранением жертв вести подобие нормальное жизни, а не погружаться в сон. Предполагали, что это архангел, может это и объясняло её причуды...
Картежники поприветствовали ангела вежливыми кивками, а Червы чуть в ладоши не захлопала - она узнала в ней оперную диву. Зеленоглазка с улыбкой поклонилась, и Саша заметила, как по щекам красавицы пробегают алмазного блеска слезинки. Одна упала в бокал, растворившись в вине погасшей звездочкой, остальные Зеленоглазка быстро смахнула. А затем пошла дальше, временами глядя сквозь стены. Туда, где находилась Аня.
Чувствует, что совсем нехорошо. Однако дорога вела их дальше, и вырваться из паутины этикета, броситься вниз и силой влить в горло жертве яд Зеленоглазка не могла. Видимо, этого требовало условие, предрекающее неизбежную смерть.
Что придется делать, если эта хитрюга все же кинется, хозяйка "Вены" продумывала всю дорогу. Зеленоглазка дралась для самозащиты, по рассказам, как бешеная. Могла разметать нескольких демонов, даже не прибегая к ангельскому облику. Она его вообще не принимала почему то, хотя превращала голос в оружие или тонкими руками рвала на части пудовые наковальни. Но это все до какого-то момента, когда проигрывала.
А потом словно теряла все силы, превращаясь в беспомощную женщину, впору простой смертной. Тут то её и можно было брать в плен и делать что угодно - она даже не выдавала места, в которых её держали, когда неизбежно освобождалась. Логики в этом не было никакой, если только это не условие её Машинерии. Некоторые подозревали, что Зеленоглазка - как есть живая Машинерия, которая сама ходит и ищет тех, кто её питает. Про ней вообще думали все возможное и невозможное. Вплоть до того, что это лично Демиург, так странно подражающий Христу.
Наконец они обошли все здание. Уставившаяся в пол ангел подняла глаза на хозяйку и устало улыбнулась. Чаша с вином, которую убийца держала всю экскурсию, поднялась.
- Ваше здоровье и моя признательность! - произнесла ангел, после чего осушила бокал до дна сама.- Пожалуй, я еще навещу вас на праздниках. Возможно, спою и завтра, как вы на это смотрите?
Я её найду, услышала в этом Саша. Не сегодня так завтра. Не завтра так после. Пока та не умрет...
Но ведь Зеленоглазка часто оступалась. Так же внезапно, как и вставала на след, в какой-то момент оставляя намеченную жертву. Видимо, как и всякий ангел, она искала конкретные условия, и когда те менялись, прежняя добыча утрачивала в её глазах интерес. Сегодня Аня стала иной, чем навлекла на себя охоту. Изменить её еще больше, возможно, позволит охоту сбросить...
-
В какой-то момент Александра поймала себя на мысли о том, что если бы ставкой в этом противостоянии не была жизнь Ани, то она получала бы массу удовольствия от беседы. Противник, который был намного сильнее, однако должен был подчиняться определённым правилам, которые она и использовала... Всё это напоминало ей о том, за что она любила флирт. Эта игра, этот танец... На мгновение владелице "Вены" даже стало интересно, какой была бы Зеленоглазка, если бы присоединилась к Нескованным, Да, то был бы союзник, которого можно было бы признать равным, игрок, а не просто фигура. Но, к сожалению, этот мир - не про мечты.
- И вы ещё спрашиваете!? Конечно мы все удем счастливы, если вы найдёте завтра время на повторный визит!
Разумеется, к этому времени Александра планировала решить проблему преследования, так или иначе... Когда ангел ушла, Александра собственноручно зашла за Анной и повела наверх, где им обеим нужно было быстро переодеться в туники, приличествующие римским патрицианкам. Наряд владелицы заведения так и вовсе напоминал о властителях Рима.
- Добро пожаловать, дамы и господа, добро пожаловать! Располагайтесь на своих местах, ведь скоро год смениться и мы должны быть готовы...
Заняв место на лежанке, Александра смотрела на толпу "римских граждан", занимавших свои места. Количество и экзотический вид блюд, не говоря уже о костюмах, уже заставлял некоторых чувствовать особое оживление, но время для главного ещё не настало. Только с наступлением Нового Года механические чудеса её Машинерии будут явлены гостям и первым даром этого года станет восхищение богемы Петрограда. А позже ночью, до наступления утра, она собиралась получить и самый интимный и важный подарок, который кто либо мог сделать: душу своей возлюбленной...
-
Ей было не привыкать к обожающим и раздевающим взглядам. Ане доставалось то же самое: туники в хорошо протопленных покоя будили чувства, заставляя кровь струиться ярче. Здесь были её друзья, и одновременно - её паства. Которая, сама не ведая того, лицезрела будущую правительницу.
- Прекраснейшая донна, если уж мы сменили эпоху, то я у ваших ног готов пасть рабом, - воскликнул кто-то из приятелей немного игриво. Эзоф, которому бы подошел наряд легионера, посмотрел на него немного нервно. О, приятель, знал бы ты, что говоришь, словно читалось по его взгляду. - Мы будто шагнули назад, в Первому Риму, которому ныне наследует Россия...
Ароматический ладан, купленный специально для такого дела, придавал помещению куда больше ароматов, чем унесла с собой ушедшая Зеленоглазка. Тени занавесок будто трепетали на невидимом ветру - это специально продуманная вентиляция, едва заметно двигающая ткань, а не танец призраков. Хотя, конечно, узрел бы это тот неотесанный швейцар из соседнего отеля, что вечно принимает их собрания за шабаш - точно помянул бы дьявола. Подсылающий шпионов Заварзин хотя бы, подозревал её в делах мирских и политических. Хорошо бы эту парочку свести - чем не два непохожих клоуна. Ну да пусть они остаются со старым годом и своими домыслами, столь далекими от правды...
Люди смотрели в ожидании, затаив дыхание, будто из-за за её спиной вдруг на новый лад развернется древняя история. Уверенным неторопливым шагом войдет сквозь занавески божественный Август, отдающий приказы выстроенным легионам, чтобы опрокинуть германцев и вселить в потомков веру в победу. Или же Цезарь, отбросив шлем и приличия, шагнет в объятия египетской курносой красавицы, отвергая предначертанную им двоим судьбе. Или, может быть хмельная вакханалия Калигулы и Нерона в этот раз не будет кровавым заревом и перевернутыми крестами с вопящими на них рабынями, а окажется пиром нежной и заботливой страсти. Или один прокуратор и безродный бродяга будут гулять не по лунному лучу, а по саду римской виллы, вместе обсуждая, что трусость - самый большой порок...
Часы ударили полночь.
-
Улыбка Александры расцвела, когда один из гостей воскликнул о рабстве, и стала ещё шире, стояло ей заметить непроизвольное движение её бывшего кавалера. Пусть его фальшивая любовь пропала, но пришедшие ей на смену страх и уважение были настоящими и этими эмоциями она умела насладиться ничуть не меньше.
Со стуком часов свет части электронных свечей погас или стал тише, погружая пространство за спинами гостей в темноту. Откуда-то зазвучала негромкая музыка: кифары и авлос, водяной орган и тимпан вместе создавали расслабляющую мелодию. Послышалась латинская речь, говорящая о происхождении Ромула и Рема от весталки и бога Марса. В полутёмном зале, на открытом пространстве между лежанками гостей мелькнула фигура воина в красном плаще, красавица в белом платье оказалась в его руках, а затем, во вспышке, они исчезли, но тут же раздалось журчание и сцена внизу медленно осветилась, открывая взорам гостей волчицу. Некоторые дамы вскрикнули, но зверь не рычал а только склонил голову, словно бы призывая сделать то же. И вправду, там было на что посмотреть: под царственным животным находилось двое маленьких мальчиков, словно бы играющих между собой. Сначала они молчали, но затем их тонкие голоса продолжили рассказ, повествуя о том, как их бросили на берегу реки, где их нашла выкормила волчица. Стоило им замолчать, как место, где они находились, покрыло мраком, но рассказ продолжился более окрепшими голосами. Меж лежанок к сцене пошли люди, облачённые в доспехи... Музыка к тому времени изменила мотив, становясь более энергичной и даже воинственной и, укрытые ею, беззвучные люди сражались, освещаемые только всполохами света. Затем рассказчики снова изменились, сменилась музыка и на внезапно оказавшуюся пустой сцену вышли двое. Каждый из них рассказал о том, как они ушли из родных мест туда, где когда-то их воспитала волчица и где они стали гадать, прося послать им знамение о том, на каком из холмов должен стоять новый город. Первым гадал Рем и, когда он вознёс руки, из разных концов комнаты к нему слетелось шесть коршунов, затем устремившихся ввысь и исчезнувших из вида. Затем гадал Ромул и когда настал его черёд поднять руки, сначала ничего не происходило, музыка замерла... но вот послышался удар грома и вокруг второго брата воспарили уже двенадцать птиц, затем также улетевших куда-то ввысь. Печальный голос, больше не принадлежавший никому из братьев, затем рассказал о том, как каждый из братьев решил, что боги поддерживали именно его и вышли на бой. Сражение двух братьев было намного более подробным, нежели то, что случилось ранее: юноши кружились вокруг друг друга и уже не просто били, но вели между собой сложный, пусть и красивый танец, закончить который живым смог бы только один из них. Наконец, Рем пал и вместе с его падением остановилась музыка, свет снова почти исчез, оставляя видимым только контуры склонившегося в трауре Ромула. Так продолжалось почти минуту, прежде чем центр зала снова осветило, вновь комнату наполнили расслабляющие звуки кифары и водяного органа. Ромул стоял в императорском пурпуре и лавровом венке, в окружении слуг, которые тут же начали разносить гостям еду и напитки. Сам же "император", зычным голосом произнёс, что время его подходит к концу, и вскоре боги заберут его на небо, а потому он должен подумать о будущем, ввиду чего он объявляет всех присутствующих сенаторами, кроме божественной Александры - ибо она должна стать римской Императрицей. С этими словами пурпур с его плеч оказался у ног женщины, а его лавровый венок украсил её волосы. С потолка начало немного подсыпать и люди с удивлением обнаружили, что сверху идёт маленький дождь из розовых лепестков. Когда же внимание собравшихся вернулось к сцене, Ромула нигде не было видно. В центре сцены, и внимания, осталась только Александра. Аплодисменты были оглушительными...
- Вот видите, милый друг, почему я не взяла вас в рабы....
Женщина обратилась к тому гостю, что предлагал найти своё место у её ног.
- Мантия сенатора пойдёт вам намного больше...
Александра на мгновение замолчала, давая людям отсмеяться и подняла бокал.
- Те времена давно прошли и город, что когда-то основали Ромул и Рем перестал быть столицей мира. Ну чтож, мы принимаем это. Тогда пусть первым тостом сегодняшней ночи мы поднимем кубки за Третий Рим, да стоит он вечно и воплотит лучшее из того, чем были первые два!
Она едва ли сама верила в слова, которые сейчас произносила, но это был тост, который с ней мог разделить, пожалуй, каждый собравшийся. Не за новую жизнь и за новую власть, не за старую аристократию или уклад, но за богатство державы и весёлые пирушки в компании друзей. Для неё, по крайней мере, сегодняшняя ночь, как она надеялась, действительно должна была стать началом чего-то нового. Её Империи. Её Ада...
Вновь в "римском" зале прозвучали аплодисменты, люди начали пить. Когда первый голод был утолён, в помещении вновь зажёгся свет и гости смогли рассмотреть недалеко от императорского ложа выглядящую почти живой волчицу и двух маленьких мальчиков, заметили, как прежде казавшиеся недвижимыми статуи греческих богов изменили положение и теперь наливали напитки тем, кто рисковал подойти достаточно близко...
У неё было припасено ещё множество трюков на эту ночь, но, в конце концов, настал момент, когда отзвучала музыка, закончились тосты, счастливые и восхищённые гости стали разъезжаться домой и она осталась наедине с Анной, которую "императрица" совсем уж беззастенчиво притянула к себе.
- Ну а что скажешь ты, сенатор фон Зеефельд? Не хочешь стать моей рабыней?
Усмехнувшись, но не произнося ни слова, Анна опустилась на колени и также тихо пала ниц перед той, кого любила и почитала более всех на свете. Также беззвучно ладонь Саши взяла девушку за подбородок, а затем заставила подниматься до тех пор, пока лицо Анны не оказалось напротив...
- Поцелуй меня.
Приказ был немедленно исполнен. Сердце Нескованной билось так, что готово было выскочить из её груди, но внешне лишь сияние глаз могло бы выдать эмоции, бушевавшие внутри. Почти мгновенно рядом оказались бумага и нож, заготовленные заранее. Слова контракта тоже писались быстро, пока Александра рассказывала возлюбленной о том, почему она решила пойти на эту меру.
- А сейчас я хочу, чтобы ты подписала его. Сама, по своей воле.
Не сомневаясь и не задумываясь, Анны взяла нож, взрезала ладонь, а потом использовала её для подписания контракта, который не посчитала нужным даже прочесть. Ей показалось или Вселенная будто бы заиграла новыми красками в этот момент? Александра вновь привлекла девушку к себе, а затем мир стремительно растаял, оставив только двух любовниц наедине друг с другом.
Александра Николаевна Праздник:
Душа Анны фон Зеефельд (+ 3)
Постоянный (+ 3)
Анна Людвиговна фон Зеефельд:
Увеличение Оккультизма до 6 (+ 3)
Увеличение Расследования до 6 (+ 3)
Союзник (Аристократия) 3 (+ 3)
Увеличение Убеждения на 3 (+ 3)
Увеличение Потрясающего облика (+ 2) (до максимума. Если нужно)
Профессионализм: Глава Культа на 3 (Оккультизм, Расследование, Убеждение. Специализации: Бог-Машина, Соблазнение) (+ 3)
-
В эту ночь дарили подарки. В эту ночь их отнимали, но не у тех, кто праздновал и пировал. Кто-то лишался здоровья, кого-то поражала отнимающую красоту болезнь. Где-то тайные знания или убедительность, власть и мудрость оставляли людей, сталкивая маленькими камушками набирающую бег лавину. Но гости, пирующие в зале, о котором скоро станет говорить вся столица, об этом не знали. Они были счастливы, провожая шагнувшее в небытие прошлое и встречая новорожденный день.
...В торжествующем танце по льдинам, незримые для большинства людей, кружились русалки, и вспышки фейерверков отражались огнями на их неестественно гладкой коже. Где-то ангел склонялся перед поглупевшими мудрецами, признавая власть символов и обещая исполнить любое желание. Кто-то отчаявшиеся деревенские мальчишки слушали мягкий голос того, кто накормил их едой и оплатил ночлег - и кивали в согласии. Где-то осматривающие кровавый снег люди переглядывались с мрачным пониманием того, что предстоит сделать.
Тихо текла скованная подо льдом Нева. Заточенная в белоснежные кандалы и впервые за сотни лет по настоящему свободная...
//Конец пролога. 1 Такт автоматом. 1 за привычку действовать аккуратно, 3 за великолепный отыгрыш, 1 за то, что самые объемные и интересные посты = 1 Опыта и 1 Такт. Потрачен 1 Эфир, воля полная, здоровье тоже. Состояние Испуган - пока не сделает одну проверку неудачной в адрес разгадки тайны реки. После этого получит 1 Такт//