Раньше думал выложить только письма, но теперь могу и квенту выложить.Это наиболее полная из возможных версий предыстории Бастиана Людвига Графа фон Плауэна, также известного как Альфгар ап Гвидион Губитель Надежд, приведшей его 19 июля 1944 года на секретное собрание Китейнов, членов различных фракций Немецкого Сопротивления.
Бастиан Людвиг Граф фон Плауэн – Bastian Ludwig Graf von Plauen
(Альфгар ап Гвидион Губитель Надежд) – Alfhar aep Gwydion Die Hoffnungen Zerstörer
24 года, Род. 1920.12.17 в г. Берлин.
Аделина фон Плауэн, сестра – Adelina von Plauen
20 лет, Род. 1925.05.11 в г. Берлин.
Франк Граф фон Плауэн, отец – Frank Graf von Plauen
Погиб от огнестрельного ранения в г. Берлин. 1998-1940 гг.
Марта Кляйст, мать – Martha Kleist
(проживает в Бельгии, замужем за банкиром)
45 лет, Род. в 1899 г.
Людвиг Граф фон Плауэн, дед – Ludwig Graf von Plauen
Скончался в резиденции фон Плауэн в возрасте 62-х лет. 1862-1924 гг.
Скъёльд Стальной Кулак, ментор – Skjold Stahl Faust
~ Меч Грезы ~
Часть первая
“War. War never changes.”
Fallout © Ron Perlman
Здравствуй, давно не виделись. Вообще-то, это я к тебе не приходил. Да, ладно. Знаю, ты не станешь злиться. Думаю, после всего, что ты для меня сделал, было бы справедливым всё тебе рассказать. Но, не подумай – это не исповедь и не сеанс психоанализа.
Твои тревожные предчувствия относительно меня были вполне оправданы. Но увы, даже в моих силах не изменить предначертанное. Как бы противна эта мысль тебе не была, я прирождённый воин. Война это больше, чем моя судьба. Это моя суть.
Моя юность – несколько мгновений, пока летело копье, пронзившее моего первого врага – закончилась быстро. Детства я не помню вовсе, вопреки тому, что злые языки извели немало слов на создание откровенно пошлых и мерзких историй о моем происхождении. Когда, столетия спустя меня назвали славным полководцем Альфгаром из Дома Гвидион, я не стал спорить и переспрашивать, возможно, что так оно и было.
Первые Грёзы имели совсем другой вкус. Те, что видел я, были самыми страстными, самыми яростными и самыми искренними. В них всё так причудливо смешивалось: любовь, ненависть, соревнование, братство, желание защищать и жажда убийства. Что-то благородно-возвышенное и одновременно неукротимо-низменное. Не было ничего слаще победы и ничего тягостнее поражения для нас. Но всё менялось. Менялись Грёзы, менялись Ши и менялась Война. То, что раньше было ремеслом выживания, сместилось в сторону веры и идеалов.
Если начнут поговарить, что я не пропустил ни одного, хоть сколько-нибудь значимого сражения, я не стану отпираться. Я много сражался, вёл свои войска в бой и проводил бессонные ночи перед боем, изучая поле битвы. Я завоевал себе вечную славу подвигами, которые не затмит ни одна легенда в Мире Осени и... такими злодеяниями, что ни один преступник не сравнится со мной. Я сражался самыми прекрасными и чудовищными порождениями, когда либо, жившими в Грезе. Кто бы мог подумать, что наибольшим чудовищем окажусь я сам? Недаром меня называли Губителем Надежд.
Я был слеп. Когда же я очнулся от наваждения, то было слишком поздно. В слепой жажде крови я искал врага всюду, где только мог. И всех победил. Адхене, Таллейнов, Галлейнов, Китейнов, Химер, Людей. Всех, кто нам встречался на пути. Но, честное слово, лучше бы кто-то убил меня. Потому, что я стоял по колено в расчлененных телах, а в моих ушах стоял крик боли и отчаяния. Нет, даже целый хор криков всех тех несчастных, которых я кого-то лишил. Мои руки, лицо, каждый дюйм тела покрыт чужой кровью, и ничто уже не сможет её смыть.
Греза постепенно стала угасать, а вместе с ней и, страсть, так долго питавшая мою кровожадность. Быть может, если бы не Раскол, я бы до сих пор нёс смерть, несясь сквозь Королевства Кошмаров.
Юноша говорил, говорил, прислонившись к стенке саркофага, но ответом ему было лишь молчание.Фамильный Склеп семьи фон Плауэн. Осень 1941 г.
~ Доспехи Банальности ~
Часть первая
“Война - всего лишь трусливое бегство от проблем мирного времени.”
© Томас Манн
Брат? О, он тебя заинтересовал? Вот как, учти, это будет нелегко. Что ты хочешь о нём узнать? Вообще-то, он достаточно эксцентричный человек... И потому такой необыкновенный! Я знаю его с детства, и он всегда находил способы меня удивить. Тихий, спокойный, вежливый и мухи никогда не обидит. Если никто не начнет с ним спорить о легендах: Крысолове, Зигфриде или Тилле Ойленшпигеле. Он готов был спорить до перебранок и драки даже с отцом (который, обычно, тоже был мирным), когда считал себя правым. Драться, конечно, он не умел, зато был очень силён. И даже сейчас поддерживает себя в форме и сможет защитить того, кого любит. Не смотря на то, что он получил титул, большую ответственность за дом и заботы обо мне, Бастиану досталась меньшая часть наследства, и я даже не могу ничего изменить до замужества, а потому он старательно учится и работает в Университете. Многие уважают его за это. Сам же Бастиан в присутствии посторонних свои истинные чувства, обычно, скрывает, ведь не очень хорошо разбирает в людях. Пока не удостоверится в человеке окончательно, он предпочитает держаться за вежливость и этикет. При всём этом – совершенно непунктуальный. Я даже удивляюсь, иногда, немец ли он? Не то, чтобы, он не пытается организовать свое время, но у него не получается, просто диву даюсь!
Послышался звук открывающейся двери, – Ада, я дома, – произнёс сильный мужской голос. Звук шагов направился в сторону лестницы и в этот момент две девушки вышли к нему навстречу из кухни. Это был высокий привлекательный блондин лет двадцати пяти. Взгляд его глаз небесно-голубого цвета на миг встретился с взглядом незнакомки, которая стояла с его сестрой, Аделиной, – Я пойду в свой кабинет.
– Хорошо, я позову тебя на обед, - тепло ответила сестра.Да, это он. Что? Почему выглядит таким холодным? Знаешь, это после... Вообще, над нашей семьей довлеет какое-то ужасное проклятие. Множество наших предков – солдаты, офицеры и испокон веков делали на этом отличную карьеру, начиная с Тевтонского Ордена. Наш дед Людвиг, был полковником. Если верить отцу, хорошему историку, в наших же корнях было немало истовых христиан и гуманистов. Из-за этих противоположных взглядов произошло немало трагических конфликтов. Отец слыл слабохарактерным человеком, и даже трусом. А Бастиан – божьим одуванчиком. Я думаю, что ничто из этого не является правдой. Если отец чего-то и боялся, так этого того, чтобы его сын погиб на войне из-за своей болезни или наивности и старался сделать для предотвращения этого, что угодно. А если Бастиан действительно хотел чего-то, так это увидеть своими глазами настоящих рыцарей. Он был настолько идеалистичный и наивный, что даже не мог представить себе насильственную смерть. А потом отец погиб.
Берлин, Резиденция фон Плауэн. Зима 1944 г.
~ Меч Грезы ~
Часть вторая
“Только победители решают, в чем состояли военные преступления.”
© Гэри Уилс
Когда мы встретились впервые, Мабмрайх начал дрожать и вырываться из моих рук. Было предсказано, что он предназначен сильнейшему и благороднейшему воину. Я был горд держать в руках этот клинок. Но тем благороднейшим оказался и я не мог не отдать его тебе. Но, подумай, даже когда ты терял контроль над собой всё больше и больше, меч оставался при тебе. Ты говоришь о том, как сила развратила тебя, затмила совесть и рассудок, но я верю в то, что тебе было предначертано такое великое проклятие и великая судьба. Не иметь ни одного равного врага, кроме самого себя, чтобы обратить свою силу во благо. Когда я встретил тебя во второй раз, ты был отверженным всеми изгоем. Твой доспех был расколот во многих местах, твои одежды побагровели, а взгляд погас. Ты был в отчаянии, захлебывался горечью и раскаивался за свои преступления, когда остальные тебя считали бешеной собакой. Но тебе хватило сил сбросить шоры невежества, отказаться от безумной жажды убийства, вернуть себе совесть, мораль, вспомнить о принесенных клятвах и возжаждать искупления. Тебе хватило сил преодолеть отчаяние и ненависть к самому себе, вытерпеть рану на сердце, чтобы начать действовать и позволить ей затянуться. Ты обошел все могилы и поля битв, что просить прощения у павших. Поднимался в Асгард, спускался в Хель и более пугающие места, чтобы хоть отчасти возместить то зло, что совершил. И всё это время Мабмрайх оставался у тебя. Он даже принял твой груз на себя, чтобы ты смог скрыться от Банальности в теле смертного.
– Знаешь, Война, она ужасает меня. Когда я представляю себе, что там происходит. Убийство вызывает страх и отвращение. Но...
– Именно поэтому, ты – благороднейший из всех, кого я знаю.
– Нет, ты не понимаешь. Война – это всё, что я знаю. А удовлетворение, которое я получаю от убийства – самое сильное, из тех, что я способен получить.
– Именно поэтому, ты – сильнейший из всех, кого я знаю.
– Что же мне... с этим делать?
– Делать то, что ты умеешь лучше всего, для борьбы с тем, что ты больше всего ненавидишь.~ Доспехи Банальности ~
Часть вторая
“Дети играют в солдат. Это понятно. Но почему солдаты играют в детей?”
© Карл Краус
Лювиг, дед Бастиана, умер счастливым, зная, что у него есть внук, который может стать лучшим наследником, чем его собственный сын, Франк. Но его мечтам не суждено было сбыться. Спустя десять лет после свадьбы, Франк и его жена, Марта настолько устали друг от друга, что решили развестись. Возможность оставить детей при себе дорого Франку обошлась. С тех пор Бастиан больше никогда не видел свою мать...
Не смотря на то, что в детстве он часто играл с сестрой, Ада больше времени проводила с няней, а Бастиан – с отцом. Археологические находки, исторические предметы искусства, жаркие дебаты и долгие лекции. Он с детства привык к столь любимым отцом археологии и военной истории. А в какой-то момент и сам их полюбил. Настолько, что сам захотел стать рыцарем...
Будучи не совсем обычным смертным, Франк водил дружбу с троллем, по имени Скъёльд. Тот многим помогал кинейну и сам, нередко, просил помощи. Когда Бастиану исполнилось 14 и фамильный меч, который никому не под силу вынуть из ножен, начал вибрировать в присутствии мальчика, Скъёльд не на шутку испугался и взял с Франка клятву, что тот никогда не даст Бастиану прикоснуться к мечу без его разрешения. Он умолчал тот факт, что мальчик, скорее всего, является Подменышем...
Несколько лет спустя, идеалистичный и наивный Бастиан чуть не совершил самую большую ошибку в своей жизни. Он хотел поступить на военную службу. Франк и Скъёльд убедили Бастиана в том, что нынешняя война – жуткое место, где простые люди убивают таких же людей, где творят несправедливость и убивают беззащитных гражданских. Франк смог распространить слухи о том, что его сын – мягкохарактерный пацифист и болен так, что к военной службе непригоден и скорее всего, займётся наукой, как и он, а Скъёльд помог найти врача, согласного поставить ложный диагноз. Но в обмен, попросил услугу, которая могла обезопасить Бастиана и помочь Сопротивлению: вступить в Рунический Орден, как кинейн, и заниматься досмотром археологических находок, и антиквариата, на предмет Сокровищ, в рамках работы Аненербе. Граф смог утаить несколько опасных вещиц от своего начальства и тайно переправить их Подменышам Сопротивления.
Но, к февралю 1940-го года, Орден проведал, что Франк скрывает фамильную реликвию семьи фон Плауэн и потребовали меч на осмотр, как предмет огромной значимости. С самого начала работы Немецкого Сопротивления Скъёльд сильно подпортил жизнь Руническим Орденам столицы и не мог позволить им заполучить такое могущественное Сокровище. Попытка передачи футляра с клинком оказалась успешной, но трагично закончилась для отца Бастиана. За Франком следили. В короткой перестрелке он погиб, но меч не достался СС. Желая скрыть свои собственные махинации, Орден протолкнул версию про ограбление...
Бастиан очнулся на жесткой койке. Открыв глаза и осмотревшись, он увидел обшарпанные стены и бледный свет, догорающей свечи. Он поднялся на ноги, отряхнулся и пошел на свет. В помещении было очень сыро и прохладно. На дворе еще стоял март. Подойдя к старому столу, на котором стояла свеча, молодой граф увидел меч. Это был тот самый меч, который грабители отобрали у его отца. На нём стоял фамильный герб фон Плауэнов. Такой же, как на кольце, доставшемся Бастиану от отца, а также на документах... Меч казался ему смутно знакомым. И это было более необычно, чем обстоятельства его находки и фамильный герб. Длинный двуручный меч был старым, по крайней мере, ножны и гарда. Стоило прикоснуться к клинку и тот начал вибрировать в его руке. Сначала не очень сильно, но с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Бастиан подсознательно схватился за меч двумя руками, стараясь не дать ему выскользнуть из рук. Но удерживать меч становилось всё сложнее. Казалось, будто даже земля стала дрожать из-за этого меча. И это вызывало всё большее ощущение deja vu. Юноша держал этот меч в своих руках раньше. Несколько секунд спустя меч перестал вибрировать. Бастиан успокоился. А потом он увидел. Многочисленные кристаллы и камни покрывали клинок, а ножен не видно было видно вовсе. Эти кристаллы быстро втягивались внутрь клинка, будто тающий лёд. И перед Бастианом предстало совсем иное зрелище, чем он ожидал увидеть: огромное широкое лезвие, выполненное по технологии, сходной с дамасской сталью, но состояло из полос черного, красного и белого металлов. По всей поверхности клинка красовались руны: часть была выполнена в виде гравировки, что было трудно представить при таком составе стали. Другая часть рун состояла из неизвестных кристаллов. Не смотря на разнородность состава, меч был прекрасен, величественен и симметричен. Ни один кузнец не смог бы такое выковать. Конечно, это касалось только людей. Восхищенно разглядывая клинок, Бастиан даже не удивился. Звонко и душевно, будто встречаясь со старинным приятелем, он произнёс его имя, – Мабмрайх. И в этот же миг Бастиан утонул в калейдоскопе ощущений Кризалиса...Бастиану было трудно примириться с таким мрачным наследием, но это определенно избавило его от наивности. Обычно, с Подменышами не происходит такая резкая перемена в характере, но случай Альфгара был особенным, его душа, разделенная на две части: отягощенную злом и окрыленную надеждой. Отягощенный злом клинок никому не давал себя использовать. А окрыленный надеждой смертный был слишком слаб, чтобы творить добро и бороться со злом. Альфгар некогда поклялся сделать всё для искупления своего зла. Но вместе с Мабмрайхом он обрел достаточно воли и сил для того, чтобы делать то, что нужно. Несколько часов спустя, после проведения ритуала Благословения, Скъёльд ввёл Альфгара в курс дел нынешней политики подменышей. О Рунических Орденах, НСДАП, Мировой Войне и убийстве Франка. Конечно, с позиции Сопротивления, со всеми известными дополнениями. Располагая информацией о том, кто заправляет в Орденах, Альфгар был склонен согласиться с доводами старого приятеля. Он согласился принять участие в движении Сопротивления, и тролль дал наводку на «группу Крейсау», предварительно порекомендовав своего надежного друга. В дальнейшем, они много общались или переписывались. Тролль часто напоминал о риске, которому подвергается сестра Бастиана и советовал не делать глупостей, пока не наступит время действовать. Среди фей было известно, что Скъёльд является ментором Альфгара, но никто не решался подбираться к неуловимому троллю через Губителя Надежд. В последнем письме другу, Бастиан написал:
«С каждым разом, масштабы становятся всё больше и больше для меня одного. Не смотря на то, что считаю это справедливым, я иногда сожалею, что отказался вести за собой людей»....
