Здоровье
Фармакология переживала подъем в Пятидесятые, победив множество прежде неизлечимых болезней. Одной из таких был полиомиелит, эпидемия которого вызывала значительную детскую смертность и инвалидность. Последняя крупная вспышка пришлась на 1952 год. Два года спустя была создана вакцина, наконец-то покончившая со страхом всех родителей. Кроме того, удалось увеличить среднюю продолжительность жизни на десять лет по сравнению с довоенной эпохой. Экспериментальные разработки Пятидесятых позволяли человеку жить до ста лет, сохраняя работоспособность и здравомыслие, и к концу десятилетия поступили в продажу. Ученые, использовавшие трофейные инопланетные разработки и изучение тел Других, утверждали, что это не предел, и скоро американцы смогут вовсе позабыть о проблеме старения. Косметология и пищевые добавки также находились на пике популярности. Стремление к модельной внешности киноактеров передалось обществу, и все пытались выглядеть так же атлетично и привлекательно. Любая публичная должность подразумевала для соискателя красоту, и у медицины всегда хватало заказов.
Спешка в подобных исследованиях приводила к немалому числу побочных эффектов. Никто не хотел ждать поколения, изучая влияние препаратов на организм человека, так что мутации не заставили себя ждать. Некоторые пациенты на время или насовсем превращались в нечто нечеловеческое и были ошибочно приняты за Других, что часто заканчивалось трагически. Это списывали на отдельную непереносимость компонентов, но правда заключалась в том, что создатели новых вакцин и лекарств часто понятия не имели, как работает их продукция.
Использование атомной энергии в новейших исследованиях не учитывало ее разрушительное влияние на человека. Точнее, ученые убедились, что в некоторых случаях она может вызвать превращение или увеличение роста, хотя на самом деле причина заключалась не в радиации. Опасность рака же никто не замечал, хотя дозы облучения получали многие, работавшие с атомной энергетикой. Дружественные Другие пытались предупредить, что, прежде чем переводить всю промышленность на атомную энергетику, человечеству следует научиться от неё защищаться, но их слушали единицы. Слишком многие поверили, что атом – лучший друг человека.
Также недооценивалось влияние алкоголя и сигарет. В Пятидесятые курить считалось модно, и образ мужчины с трубкой был синонимом респектабельности. То же самое касалось и пропустить каждый день бокал виски с содовой или бутылочку пива на ужин. Наркотики широко использовались в медицине, а битники – предшественники хиппи – рекламировали их в качестве поиска вдохновения. Хотя новейшие препараты маскировали внешние последствия такого злоупотребления, организм изнашивался. Люди в Пятидесятых в основном выглядели хорошо, и могли справиться с симптомами болезней, но стресс, радиация и неправильный образ жизни медленно подтачивали их изнутри.
Литература
В 1951 году вышел роман «Отныне и во веки веков» Джеймса Джонса, частично основанный на автобиографическом опыте автора. Он показал службу в армии не такой, как её изображали на агитационных плакатах, а полной насилия, цинизма и издевательств офицеров над новобранцами. Через два года был снят одноименный фильм, но в нем все трагедии главных героев объяснялись отдельным садистом-командиром, а не милитаристской системой. Тем не менее, несмотря на критику, в итоге вынудившую автора уехать из страны, популярность и книги, и фильма была высока.Литература Пятидесятых начала заглядывать в душу человека, делая упор на психологизм и моральные дилеммы. Это был вызов обществу обывателей, которое интересовалось лишь внешней картинкой благополучия. Чтобы обойти проблемы с цензурой, использовались аллегории, подобно тому, как кино избегало прямой демонстрации провокативных тем. В книгах ощущалась тревога эпохи, и чаще всего о ней говорили писатели новой волны. Многие женщины и приехавшие в страну мигранты занимались литературой, свежим взглядом оценивая опасные процессы, которые только нарастали с объявления «Красной Угрозы».
Джером Сэлинджер написал «Над пропастью по ржи» в 1951 году, показав внутренний мир молодого человека, который не может найти себя в социуме. Ему вторил Джейк Керуак, который в 1957 году, в романе «В пути» изобразил битника и искателя свободы, странствующего в поисках приключений и обретения внутренней гармонии. Общество потребления тревожило писателей: Джон Стейнбек в 1951 году сказал «если бы я хотел уничтожить нацию, я бы одарил её изобилием». Эрнест Хемингуэй в 1952 году опубликовал «Старик и море», где говорил о возвращении к природе и способности идти наперекор всеобщему мнению.
Многие женщины в это время состоялись как успешные писательницы и поэтессы. То же самое касалось чернокожих авторов, тексты которых читатели принимали куда лучше, чем их самих. Писатели-мигранты, перебравшиеся в Штаты после окончания войны, старались показать в своих книгах преимущество культурного разнообразия как защиту от нового возрождения нацизма. В Пятидесятых стало модно пускать в литературу людей, выступавших в военные годы союзниками США и жертв нацизма, кроме жителей СССР. С другой стороны, немцам, итальянцам и японцам оказалось очень сложно придерживаться своих культурных традиций и тем более продвигать их в книгах. Многие даже меняли имена и фамилии, чтобы не ассоциироваться с памятью о нацистах.
Для писателей-фантастов подтверждение существования Других оказалось способом превратиться из сказочников в пророков новой эры. Научная фантастика стала одним из популярнейших жанров, и «Голубая Книга» смогла добиться здесь куда большего, чем в кино. На каждую историю о космических захватчиках и отстреле чудовищ на иных планетах приходилось две, где говорилось о поиске взаимопонимания между разными видами. Рей Брэдбери опубликовал «451 градус по Фаренгейту» в 1953 году – за год до того, как Маккарти сделал некоторые идеи этой антиутопии явью. Андре Нортон и Урсула Ле Гуин писали о том, как непросто сохранить мир при разнице культур и о разрушительной опасности межзвездных войн. Роберт Хайнлайн и Роберт Блох приглашались в университеты и научные собрания, чтобы поделиться своим мнением о Других.
Детские книги также активно публиковались, включая «Паутину Шарлоты» и «Стюарт Литл», которым суждено было стать бестселлерами. Среди такой литературы было много познавательной, в противовес утренним шоу и мультсериалам. Детские комиксы с героями-детьми печатались огромными тиражами.
Поэма «Вопль» Гинзберга и роман «Голый завтрак» Берроуза дали сильный толчок движению битников. В литературе это выражалось в спонтанности и эмоциональности, полном отказе от композиции текста. Сами битники выступали за свободу от материальной культуры, предпочитали неформатные жанры вроде джаза, тогда считавшегося «негритянской музыкой», употребляли наркотики ради поиска вдохновения и интеллектуально-философского поиска. Хотя в обществе битников часто изображали как карикатуры, оторванных от жизни эстетов в черных очках и с длинными бородами, само движение имело достаточную популярность. Некоторые респектабельные люди тайком посещали клубы битников, что послушать их стихи и музыку, а также поговорить о наболевшем.
Проблема конфликта поколений также нашла отражение в литературе. Уильям Голдинг издал в 1954 году «Повелителя мух», противопоставив образ ребенка общественному мнению. Он показал, как легко даже правильно воспитанные дети скатываются в примитивную жестокость. Одновременная вышла книга Уильяма Марча «Дурное семя», рассказывающая о маленькой психопатке-убийце, ставшей такой без видимых на то причин. Через четыре года по ней был снят одноименный фильм. Однако эта идея, пусть и принесла популярность обеим авторам, не была принята – в Пятидесятых считалось, что дети склоняются ко злу под влиянием взрослых или из-за их безразличия к вопросам воспитания. Психиатр Фредерик Вертал в том же 1954 году издал книгу «Совращение невинности, где преподнес все факты так, будто основной причиной подростковой преступности являются комиксы, коммунистическая пропаганда и растлители-геи. Его мнение оставалось общепризнанным до самого конца десятилетия.
Пока авторы с восторгом писали о новых технологиях и предвкушали или боялись контакта с Другими, нашлись и те, кто с тоской вспоминал об утраченном покое прошлых эпох. Их глашатаем выступил Толкин, в 1954 году опубликовавший «Братство Кольца». Конечно, некоторые увидели в описании Мордора СССР или нацистскую Германию, принимали орков за Других, а Кольцо за символ атомного оружия. Но большинство поняли идеи автора правильно и полюбили книгу за моральный посыл. Прежние времена прошли, мир стремительно менялся и было важно не лишиться сострадания и веры в себя, чтобы противостоять всему, что ждет человека в конце Пятидесятых.
Музыка
Пятидесятые стоило бы назвать эпохой джаза, несмотря на снобизм, с которым встречали жанр. Для представителя среднего класса открыто признаваться в любви к нему считалось неприлично, но выступления джазменов при этом собирали полные клубы равно чернокожих и белых слушателей. Луи Армстронг, Дюк Эллингтон, Билли Холлидей и Элла Фитцджеральд ежедневно звучали по радио и продавались огромными тиражами пластинок. Джаз стал символом старшего поколения, особенно битников, а иногда более чем просто музыкой. Некоторые исполнители смогли случайно нащупать комбинации звуков, которые резонировали с человеческой психикой и действовали как гипнотические команды. Такие музыканты проецировали идеи своих песен в умы слушателей, буквально управляя толпами.
Но даже и без этих аномалий для чернокожего занятие музыкой были способом добиться реального уважения. Доказательством тому стало выступление на сцене Метрополитен-оперы Нью-Йорка певицы Мариан Андерсон в 1955 году. Хотя на экране и телевиденье негров старались не показывать, их голоса звучали из радио в каждой машине и на кухне.
Для молодежи же ритмом десятилетия оказался рок-н-ролл. Новый жанр обвиняли в развращении нравов и потакании преступным наклонностям, а в реальности это была отдушина, куда подростки могли выплеснуть недовольство эпохой. Чак Берри, Литл Ричард и Фэтс Домино стали кумирами юношей, и молодежь не волновало, какого цвета у них кожа. Рок-н-ролл имел и еще одну необычную особенность: его звуки в некоторых случаях могли сбивать чужой телепатический или гипнотический контроль. Как и с джазом, это работало только у отдельных исполнителей, сочетая личные особенности музыканта и ритмику песни.
Одной из музыкальных звезд, которую окружали невероятные слухи, был Элвис Пресли. Король рок-н-рола взошел на пьедестал во второй половине десятилетия и сумел сплотить американцев любого возраста. Подростки любили его за вызывающую манеру бунтаря, взрослые – за практически животную харизму, стариков подкупала открытая и немного сентиментальная эмоциональность. Хотя правительство предполагало связь Элвиса с Другими, которые часто появлялись возле его концертов или привлекались звуками его песен, доказать ничего не удалось. У многих правительственных агентов после беседы с Элвисом возникло чувство, что они прикоснулись к какой-то тайне, которую лучше оставить неразгаданной.