Печать

[Руслан]

Где-то далеко прогремел гром. Странной тоской резануло сердце. Почем-то перед глазами встало лицо  Айзека и его надоедливое "Джейк".
И тут из прохода донесся полный боли вой Чарльза.
Девочка прижималась к нему, забыв про наготу и боль в посиневшим руках.
-Папа... он, - голос Кристины срывался. - Я видела... это же был не сон...
Где-то били невидимые крылья - все ближе и ближе. Он держал в руках хрупкий хрустальный светильник, пламя в котором билось во все стороны, ища выход...
А потом где-то на грани восприятия мелькнули зеленые искры и послышался насмешливый вой Койота. Крылья тут же затихли, словно их обладательница испугалась того, кто подавал ей знак.
Зато пришло видение - он погружает голову Кристины в Колыбель - импровизированное крещение - и после этого в незрячих глазница снова просыпается жизнь.
Но что-то тогда будет с заточенной силой?
Она уже не могла приказать, не могла заставить. Но могла подкупить.
Дай мне закончить начатое и девочка прозреет.
Почему-то Джейкоб не сомневался, что это предложение звучит сейчас и в голове Кристины.
Воистину, от Бога до Дьявола - один шаг. Имя которому – страх за свою  бессмертную шкуру.
Лето – это время принимать окончательное решение…

[Kammerer]

Очень сложно не поддаться на искушение. Сказать, что всё ради девочки - и окунуть её голову в колыбель.
Еще сложнее не поддаться на искушение мести. Просто унести Кристину назло Ласточке и всему тому, что она сделала.
Джейкоб подумал... и просто еще раз обнял девочку.
 - Кристина, - сказал он, гладя её по волосам, - я не могу решить за тебя. Я не могу отбирать у тебя выбора. Я просто хочу сказать... мы вряд ли сможем вернуть тебе зрение. Ни я, ни Чарльз, ни кто-нибудь еще. Но если ты откажешься... клянусь, мы постараемся сделать всё, чтобы ты никогда не была одна. Я - и вся стая будут готовы сделать всё то, что сделал бы Отто ради тебя.

[Мангуст]

 Айзек тихонько скулил, лежа на остром гравии, липком и мокром от его крови. Просто скулил, от боли, страха и безысходности, плескавшихся в гаснущем сознании. Он бы мог умереть красиво и достойно, как Отто - но у него никогда не было силы и мужества старого волка.
Он проиграл. Проиграл, только что выжив там где у него, не было шансов выжить. Черт, он даже не знал, есть ли в его смерти какой-то смысл - может, его друзья уже победили. Или проиграли. Так глупо...
 А что там, дальше? У вервольфов есть бессмертная душа? И куда она попадает... Встретит ли он кого-то? Может, отца, или свою так и не случившуюся стаю.
 "-Папа, прости. Я - не герой, которым ты бы гордился. Я умру в своей кровище и кишках, так глупо, как это только возможно. Но перед этим... я докажу... что я был настоящим бардом Народа".
 Собрав последние силы, он приподнял голову и, захлёбываясь кровью, завыл. Так громко как только мог. Он выл и выл, даже тогда когда его тело в предсмертных конвульсиях начало преващаться в человеческое. И смысл был предельно прост...

"Если вы живы, ребята - поимейте их всех от моего имени"

[Руслан]

Наверное, окажись она в другой ситуации – могла бы и согласиться.
Что ей все его обещания, стая и опека? Последние три дня раскололи мир, в котором жила Кристина, на сотни мельчайших осколков – не слепить, не собрать. И выбирать слепоту ради никому не нужной войны – это уж слишком.
Но она всегда была упрямой. И не верила, что хоть что-то, данное Ласточкой, может пойти на пользу.
Юношеский максимализм и бунт – эти слова не подошли бы для книги, но сюжеты жизни никогда не писались с поправкой на невидимых цензоров.
- Пойдем… пойдем отсюда…
Где-то далеко раздался затихающий гневный клекот. В нем звучала ярость – но излом лета прошел и ярость – лишь последние капли дождя…
… Они уходили вместе, крепко держась за руки. Пустая пещера, бурлящий источник – неказистый антураж для частицы давно затерянной в прошлом Пангеи.
Настоящая власть не нуждается в знаках внимания.
…Сумерки встретили их ласковой тишиной. Утих вой Чарльза и старик замер на краю в обличье волка, словно пытался разглядеть в океане мрака тело погибшего племянника.
Смит ничего не сказал. Снял свой плащ и нежно укутал девочку. Джейкоб даже не подозревал, что в движениях его отца может быть столько заботы.
Четверо молчали. Слова неуместны, когда на полотнах судьбы переписываются узоры жизни и смерти…
Черная тень накрыла Джейкоба. Огромное облако, похожее на распластанную в небесах птицу, висело над хребтом.
Подул ветер. Где-то ещё раз прогремело и зеленая зарница осветила притихшие камни. Силуэт вздрогнул и начал распадаться на клубящиеся тучи. Вскоре ветер понес их на запад, вслед ушедшему дневному свету.
Поднималась полная луна…
 - Смотрите, - тихо позвал Хоккинс. Он единственный не обратил знания на облачные знаки.
… Побитый фургон петлял, поднимая тучи пыли. Сверху он казался черной точкой, растворяющейся в набегающих волнах ночи. Похоже, водитель изо всех сил стремился увеличить расстояние между местом своего поражения – но от того, что следовало за ними по пятам, не могла унести ни одна машина.
Земля треснула и ядовитый свет окутал замершее авто. Джейкоб отвернулся – даже вдали эти огни обжигали. Обитающий Внизу казался пушистым кроликом рядом с тем, что властно раздвигало слои реальности, готовое судить и карать…
Он так и не увидел, как машина зависла над разверзшейся пропастью – и рухнула вниз. Но вой, полный ужаса и отчаянья, все же услышал – через все разделяющие их пространства.
Свет угас вместе с исчезнувшим провалом, но земля на месте раскрытой трещины навеки омертвела. Тоскливое пятно проплешины  осталось как напоминание  о том, насколько близко подошел хозяин Детей Многоножки к своей победе…
Чарльз только вздохнул.
… Костер горел, разбрасывая искры. Девочка не спала – металась в забытьи, укутанная всем, что только нашли трое Уррата. Смит оббежал окрестности и вернулся с ворохом одежды – правда, неподходящего размера – и двумя сумками продуктов. В подробности он не вдавался, сказал лишь, что Гончие опустошили дом местного фермера и им эти вещи уже не понадобятся.
В обществе людей это сошло бы за мародерство. Уррата звали такой поступок выживанием.
… Они долго стояли над свежей могилой. Айзека похоронили на вершине холма – Итуэр лично перенес от гор несколько десятков камней на надгробие. Тихое место на фоне живописных вздымающихся пиков словно самой природой было создано для усыпальницы.
Ни креста, ни могильного памятника – лишь грустный вой, который стоил куда больше любых символов человеческого погребения.
Они пели до полуночи – о Кристиане с его благородным сердцем… справедливой Бриджит… храбром Отто… о жертвенности Айзека и доблести Джейкоба… выдержке Кристины и дружбе…
Так и должно быть – живые и мертвее всегда стоят рядом, когда охота завершается.
Этот вой объединяет миры.
… И теперь, когда кошмары мучили девочку, а трое усталых оборотней смотрели на равнодушный и одновременно понимающий лик Луны, лишь треск ветвей в костре нарушал спокойствие ночи.
… Они знали, что раны заживут. Отдых исцелит даже то, что до сих пор не затянулось – а купание в Колыбели позволит девочке оправиться.
Правда, не до конца.
Зрение не вернуть – по крайней мере, никто из них не знал такого средства. И шрамы, что исполосовали её разум – тоже навсегда.
Но просить от жизни большего было бы слабостью…
Дороги лежали перед ними. Можно попробовать пробраться в Гнаш-Таун, найти возможность укрыться от внимания полиции – и стать настоящее стаей. Джулия также не откажется их принять. И весь Техас лежит, как раскрытая книга – стаи, племена, знания, которые так нужны Джейкобу… и Кристине.
Потому что в ней нарастали знакомые перемены. Просто полнолуние не было её временем – но оно скоро настанет.
И тогда четыре оборотня понесут свои истории дальше.
О выборе на краю и о мудрости  в слепых глазах. О том, что даже Лето Ярости – это лишь шаг в бесконечной дороге жизни…
//Джейкоб, твой последний пост – прошу//

[Kammerer]

Джейкоб задумчиво смотрел на быстро алеющий горизонт. Он так и не смог нормально уснуть после всего происходившего.
Он думал о умерших. Айзек отдал свою жизнь в сегодняшней битве. Отто, Бриджит и Кристиан так и не дошли до подступов к Колыбели. Всё это безумие закончилось смертью четырех из стаи, а чего они добились? Кристина, хоть и живая, больше никогда не увидит белого света. Всё казалось бессмысленным.
Он потер плечо, согревая голую кожу на холодном воздухе. Там, где раньше была страшная рана, теперь лишь гладкая кожа без следов шрамов. Он оправился от ран быстрее, чем он о них вспомнил.
Джейкоб подумал о том, что же его ждет. Их противники мертвы, но как уже понял молодой вожак, всегда будет кто-нибудь, кто попытается их убить. Их ищут полиция и военные, стаи будут им не рады, а от духов можно ожидать что угодно.
Его мысли постепенно перешли на одного духа. Трешджин. Его старый автомобиль, недавно обретший разум. Она наверняка помнит про него и будет готова помочь. Надо обязательно её навести. Надо сказать спасибо старику на заправке, вовремя промолчавшему и не казавшемуся таким уж и злым... Надо обязательно навестить мать - пусть и не сейчас, пусть ему придется остановиться в другом месте - но он обязательно найдет её и обнимет без слов.
Джейкоб втянул холодный воздух всей грудью. Долгожданная прохлада позволила наконец-то успокоиться. Несмотря на примеси крови в воздухе, вдыхать его было приятно.
Он перевел взгляд на Кристину, наконец-то переставшую ворочаться. Правильно ли они поступили? Правильно ли они сделали, рискнув всем ради этой девочки? Посмотрев на мирно сопящую Кристину, он решил, что это того стоило. Ни один из ужасов, подстерегающих во тьме, не способен отнять ощущение приятной прохлады в ночи. Вкуса скупого, но насыщающего ужина. Приятной усталости. Тепла рук тех, кто тебе дорог.
Жизнь дана им как прекрасный дар, а не как бремя, которое ты должен нести.
Ведь лето - это время, чтобы насладиться всеми красками мира.

[Руслан]

Они ушли на рассвете. Ушли, не оставив следов – и налетевший ветер разметал кострище, разбросав пепел по зеленым травам. Лишь свежая могила напоминала о случившемся, но вскоре густые стебли укрыли её сочным одеялом…
…Говорят, что Боги всемогущи. Кто-то считает, что судьба – это неизбежность. Кому-то проще лечь и сдаться, чем идти сквозь бурю навстречу невидимому солнцу.
Они доказали, что всегда есть другой путь. Остается выбор.  Право принимать решения.
И что иногда – достаточно просто жить.
Вопреки всему.

"Но кто мы и откуда мы пришли?
Мы — прошлых лет вернувшиеся души,
Мы — только эхо, что звучит все глуше,
Мы — тень времен и горький вздох земли,
Обрывок песни, искра от костра,
Последний луч угасшего светила…
Нам эта жизнь за прежнюю платила
Одной тоской, что все еще остра.
Ведь мы бросали все, найдя себя,
Не ждали чуда — а творили сами.
Мы разжигали яростное пламя,
Сгорали, ненавидя и любя!
Встречали смерть с улыбкой на устах,
Смешать себя не позволяли с пылью…" (с)

//Конец//