Луций Профус Август
Clan: Daeva
Wing: Senex
Virtue: Charity
Vice: Gluttony
Mental Attributes (4):
Intelligence 3
Wits 3
Resolve 1
Physical Attributes (3):
Strength 2
Dexterity 2
Stamina 2
Social Attributes (5 + 1):
Presence 3
Manipulation 3
Composure 3
Mental Skills (7):
Academics 3
Investigation 1
Politics 3
Physical Skills (4):
Athletics 1
Brawl 1
Weaponry 2
Social Skills (11):
Empathy 3 (+1 Read People)
Expression 3
Persuasion 3
Socialize 2 (+6xp) (+1 A Party Also Known as an Orgy)
Subterfuge 2 (+6xp) (+1 Blatant Lie)
Merits (7):
Haven 4 (Shared: Size 3; Security 1 + 2 (Йогурт))
Resources 3
Status (Senex) 1 (+2xp)
Debate Style: Rhetoric 1 (+2xp)
Noble Heritage 2 (+6xp)
Herd 2 (+6xp)
Language (Greek) 2 (+6xp)
Language (Aramaic) 1 (+2xp)
Barfly 1 (+2xp)
Contacts 1 (Nobles) (+2xp)
Disciplines (3):
Majesty 3
Blood Potency 1
Defense 2
Health 7
Humanity 6 (-5xp)
Initiative 4
Size 5
Speed 9
Willpower 4
Внешность: Август – высокий и худой мужчина лет тридцати. Правильные мягкие черты лица, нос с горбинкой и густые темные волосы делали бы его красивым, если бы не печать утомления и праздности, залегшая в тенях под глазами и тонких морщинах. Богатая мимика, плавные жесты и густой голос, однако, заставляют невольно прислушиваться к его словам.
История:
Большую часть своей жизни Август ждал наказания. Рожденный в великом Риме за полтора десятилетия до того, как в доме безызвестного иудейского плотника впервые заплакал будущий пастырь людской, Луций ни в чем не знал отказа. Один из сыновей влиятельного сенатора, он начинал с невинных детских шалостей, выливая на учителей гимназии ночные горшки и подбрасывая в готовящуюся похлебку крыс — как правило, живых. До того, как Август познал чудесный период юношества, чувство абсолютной безнаказанности и вседозволенности казалось ему чем-то мистически-восхитительным и захватывающим. Однако же годы шли, принося с собой не только новые удовольствия, - Луций отдал должное и знакомству с дурманящими и горячащими чудесами Вакха, и с особенностями римского банного дела, - но и назойливые мысли.
Во всем происходящем вокруг, в жизни самого Августа, его друзей и собутыльников, молодой человек начал замечать нечто неуловимо-неправильное. В годы отрочества он любил поиграть с этой мыслью, лежа в клубах пара на каменной скамье и отправляя домашнего раба за очередным кувшином вина. Тогда ощущение легкой порочности собственного гедонизма разве что прибавляло пикантности удовольствию.
Тем не менее, отцовская опека накладывала некоторыми обязательства, исполнять которые Август, разумеется, старался как можно менее обременительно. Получая уроки атлетики и общих наук в гимназии и от домашних учителей, Луций понял, что второе дается ему значительно лучше, чем первое. Не склонный делать больше работы, чем абсолютно необходимо, он значительно преуспел в языках, истории, искусстве риторики и наглого вранья. Казалось, отца не особо заботит разгульный образ жизни сына — Август не был наследником патриция, которому тот уделял все внимание, - однако же у этого кажущегося доброжелательного попустительства была обратная сторона.
Отец не требовал от сына жениться, не заставлял поступать на государственную службу, не обременял упреками. К восемнадцати годам Август варился в котле бурной социальной жизни римской знати, не делая ничего осознанно-целенаправленного, знакомый со всеми и друг немногим, все время в самом центре, готовый излить море словоблудия на каждого, кто желал слушать, выслушать всех, кто желал говорить, и испить все, до чего можно дотянуться. Тогда патриарх семейства объяснил Луция, чем тот будет служить делам отца.
Многие знали Августа, многие его любили или по крайней мере терпели, но мало кто считал его человеком умным. Средь паров водяных и паров винных, языки имели склонность развязываться и многое, помимо рвоты, изливалось из почтенных граждан. Сплетни и слухи, пьяные откровения и оговорки, - человек знающий, упорный и обладающий определенной стойкостью организма мог узнать кое-что тайное и увидеть многое явное в совершенно ином свете. К своему огорчению, Август был несколько умнее, чем хотел казаться.
Тогда, в начале третьего десятка его жизни, мысль о фундаментально порочности своего жизненного пути по-настоящему бросила тень на разнузданное существование Луций. Возможно, это случалось впервые незадолго после того, как Август узнал о резне в доме одного из своих немногих настоящих друзей - сына одного из патрицев-соперников отца, - пару хвастливых высказываний которых Луций передал своему патрону. Это была, конечно, не первая подлость, которую совершил Август. Да и не самое худшее из того, что он уже творил, или еще успеет сделать. И тем не менее, никогда не отличающийся религиозностью Луций лил пьяные слезы и с надеждой ждал карающей молнии Юпитера. Молнии не было и вино со временем тоже вышло.
Каждое развлечение и удовольствие теперь выветривалось все быстрее и быстрее. Женщины и мужчины, девочки и мальчики, дурман, вино и кости. Август стал жаждать нового. Боль была приятное находкой, но хватило ее не на долго. Запах крови бодрил куда сильнее и дольше, и по началу гладиаторские игры и публичные казни удовлетворяли его голод. В середине третьего десятка Луций засек до смерти раба просто потому, что захотел узнать, какого чувствовать смерть человека под собственной рукой. Затем он пил долго. Молнии не было.
Этот парадокс — собственная непростительная порочность и абсолютная безнаказанность силами небесными или же земными, - теперь одновременно поражал и ужасал Августа. Казалось, чем большую подлость он совершал, тем больше Боги ему давали. Эта мысль, засевшая и разросшаяся в его искалеченном философией и риторикой сознании, отравляла каждое мгновение самого изысканного удовольствия. И в конце третьего десятилетия своей жизни Луцию показалось что он, наконец, обрел долгожданную кару.
Еще бы немного вина и, возможно, Луций не запомнил бы даже собственной смерти. В богатых залах, на третий день оргии, Август умер и родился вновь, встретив первое безумие зверя и утолив первый голод в глубоких сырых винных подвалах. Он начал нежизнь, надеясь на то, что наконец познал заслуженное проклятье. Вскоре он был разочарован.
Сир Луция мало интересовался воздаянием грешникам. Влиятельный, обаятельный, богатый, с кровью нужного цвета в венах, легко управляемый Август был полезным дополнением в арсенале правящего клана. И он быстро узнал, что вместе с кровным проклятием приходит неожиданного много сопутствующих бонусов. В нежизни Луций сменил одного хозяина на другого и продолжил плыть по течению, и вода вокруг постепенно наполнялась багрянцем.
Полтора десятилетия нового существования сделали Августа агентом Камариллы и заставили, наконец, всерьез взглянуть на свою жизнь и нежизнь. Сейчас состояние ума Луция опасно близко к маниакально-депрессивному. Он может быть страстным, высокомерным, глубокомысленным, высокопарным, едким, циничным и пассивным. Обычно он такой, каким его должен видеть собеседник. Под слоями ошибок и упреков, Август больше всего на свете жаждет познать себя прошлого и себя нынешнего. Нынешние связи и обязательства значат для него лишь столько, сколько старейшины могут заставить его сделать. Приходит время оставить позади бесплотную ненависть к самому себе и двинуться дальше. Осталось решить лишь куда.
Автор
Тема: Персонажи (Прочитано 2300 раз)