Гамильтон никогда не любил боль, хотя и мог выносить ее лучше, чем многие другие. И у него никогда не было достаточно близких друзей среди людей, чтобы приходилось выносить ее за кого-то, а животным.. им такая помощь не требовалась. Вот и сейчас, столкнувшись с вопросом, он понял, что совсем не хочет, чтобы то, что сейчас спело в Дейве, причиняло боль ему самому. Но Дейв так страдал и неизвестно, чем все это должно было закончиться... Неужели это расплата за мужество, за храбрость, с которой тот отправился на спасение водителя... Нет, так просто не должно быть...
Гамильтон вновь оглядел своих попутчиков. Такие непохожие и далекие, сейас они стали для него почти родными... Наверное, оно и нормально в подобной ситуации. Наверняка не все из них, если вообще кто-то, чувствовали сейчас то же самое. Но ему ведь очень повезло, в отличае от многих других здесь... Он был любим отцом, и матерью, пока та была жива... Даже коллеги отца по работе всегда относились к нему очень хорошо. Пусть у него не было близких друзей среди людей, но не было и врагов. И у него были животные. Он всегда, всегда, до своего побега от людей, убивших отца, чувствовал себя любимым. Все это тепло, которым его окружали, ту радость, которую он чувствовал. Он знал, что многим здесь не так повезло, что им всем, пожалуй, этого не хватало... И Гамильтон хотел поделиться со своими спутниками.. очень хотел сделать что-то для них, таких бедных, испуганных, или напротив, замкнувшихся и отгородившихся. И он мог. Гамильтон никогда не был особенно храбр и никогда не любил боль. Его трясло, когда он говорил, и слова едва шли с языка, но тихо-тихо, так, словно бы сам был едва ощутимым ветерком, у его губ прозвучало:
- Да.
//Всей силой, какую только имел, Гамильтон пытаеться ударить в слабое место той зеленой стены внутри Дейва. И, если получиться, пытаеться так же защитить и других (себя в том числе) от этой заразы//
Автор
Тема: Десять негритят... (все) (Прочитано 10593 раз)