Печать

[Руслан]

//Святилище//
Воды вокруг очистились. Разумеется, это не была заслуга обитателей острова – руки русалок и никс  изгоняли ядовитую кровь и ил прочь, в самые глубокие расселины.
Дума знал – Прозаический Мир получит ощутимый отголосок прошедшей битвы. Сколько судов потерпят здесь крушение, окунувшись в неистребимую ярость, сколько рыбы перемрет в этих убитых водах…
Все, произошедшее с одной стороны, отражается от другой. Его брат мог бы радоваться – универсальности собственного Аспекта.
Дума же видел в этом поступь тишины. Тишины, медленно наступающей на прежнюю упоенность событиями.
Он стоял в храме – греческие колонны, фонтан и пустой алтарь в его центре. Все в обрамлении синих занавесок. Акло не признавал прочей атрибутики, считая, что Спящего Бога непозволительно изображать иным способом – и никто с ним не спорил.
Дума помнил, что некоторые из спорщиков встретили весьма странный конец.
Но, в конце концов, Императору все равно, как его почитают. Истинная сила идет от деяний его Нобилей, а не от смертных молитв. И борьба за постулаты  веры – одна из древнейших игр, известная человеку.
И одна из самых кровавых.
Меч лежал у его ног – меч, который так веял чужим Аспектом, что держать его было практически нестерпимо. Магия, магия в чистом виде, способная вбирать в себя многое, подвластное иным и обращать к собственной выгоде.
Магия, не забывающая требовать великую цену.
Миррдин давно мертв и его заменил другой Нобиль. А теперь мертв и Артур. Остался лишь меч…
Голоса прервали его мысли. Голоса, как удар кинжала, входили в тишину – разумеется, Сенека и Акло не были слепыми. Они видели, что спасло большую часть войск – и жаждали объяснений.
Две пары глаз вошедших не отрываясь, следили за мечем и ждали его решения.
//Рим//
Переход – от покоя к деянию, от наблюдения –к сопровождению. Мария осталась на прежнем месте – и по-прежнему смотрела на него. Слезы текли из глаз, но редкие прохожие не обращали внимания на происходящее рядом чудо.
Так им проще…
На секунду он увидел в лике Девы искаженное мукой лицо Скрытой Жизни – и кровь потекла с новой силой.
Символы, символы… в алхимии они крайне важны. Но у кого хватит знаний и смелости говорить с ним о свежей потере?
Учитель? Но это не его след – запутанный, похожий на палитру из множества красок, будто трудился целый ковен алхимиков. Или слово «будто» здесь лишнее?
Абилату показалось, что он нащупал ответ. Но ни одного знакомого подчерка, нет привкуса, который можно вычленить.
Для него – невозможно. А вот для Агрипы… в конце концов, алхимики любят хвастаться друг перед другом…
 … Рогатые проводили поспешный уход Отвара – если не сказать, бегство – задумчивыми взглядами. Они крайне не понравились Терну – когда-то на его памяти матадор так смотрел на быка, прикидывая, скоро ли тот свалиться с копыт от усталости.
- Мы пойдем,  если позволите? – поинтересовался средний.
//Ялта//
Он пребывает в ней – и слышит молчание своего Домена в глазах цвета весны и небес.
Обманчивых глазах – у Смерти юное и красивое лицо, но тяжелая поступь. И Тишина лишь дополняет её ореол власти.
Но все же и Смерть не может ему приказать.
- Идем, - горит на губах жаркий шепот. Девушка с волосами, которые горят цветом страсти, проходит сквозь толпу – и лица танцоров искажаются. От боли, страха и ощущения уходящих мгновений.
Быть рядом со Смертью – легко. Покинуть её – стократ сложнее.
- Ты такой же, как я, - говорит она, обращаясь к Думе, а не к оболочке. Оболочке, надетой, словно дождевик в канун бури. – Только прячешь свою злость под мудростью. Я выбираю улыбку – с ней так легко убивать. Знаешь, в чем секрет Моны Лизы? Она осознала, что это мгновение больше не повториться – что даже время умирает. И улыбалась, примирившись этим знанием.
Сметь берет её под руку – и пальцы её не просто теплы, а обжигают горячечным жаром.
- И Лавкрафт знал это, Дума, Сын Плачущего Ангела. Ты не пробовал искать ответы в его кошмарах? Ваша война… ваша бесконечная возня в песочнице, созданной Императором. Не умер тот, кто вечно спит, пред ним и Смерть сама отступит, - с насмешкой произносит дочь двух отцов. – Это ведь не про Ктулху строки, а про твоего Реги. Потому что единственные жизни, которые я не могу отнять – их. А Палачи, убивая, не питают меня… их оружие мне не принадлежит.
Её дыхание пахнет маргаритками и розмарином и стоя в храме Цитадели, Дума чувствует, как аромат проникает даже туда. Аромат, сдобренный толикой безумия.
Страшного безумия, в котором – мудрость.
- Что ты ищешь? – спрашивает Смерть, пока они отступают от клуба в увитую тенями грязную улочку. Высшие Силы и грязь – что может быть дальше и одновременно ближе…

[Witpun]

Макнув пальцы в струящуюся из глаз рисунка кровь, отвар поднес их к лицу и принюхался. Кровь ли это? Человеческая ли? Алый цвет привносил в запах привкус тревоги и страстей. Символы слишком важны и алхимик привык воспринимать их на чувственном уровне. Все пошло в тартарары, будущее расплывалось, увлекая за собой прошлое. Спросить совета былого учителя? снова ворваться в тело его дочери? Пока нет. Тем более, что Рогатые явно прикрывали работу алхимиков и столь же явно продемонстрировали, что на острове у них есть осведомитель. Отвар не хотел верить, что это его учитель. В основном потому, что пути этих мастеров интриги были извилисты, а такое предположение прямо-таки лезло на глаза. Раньше он пил кофе потому как это было в его человеческой природе. теперь же этот ритуал позволял коснуться своего аспекта. Вытерев испачканные пальцы о стену, Отвар купил чашку дымящегося напитка в ближайшей едальне, отхлебнув еще раз взглянул на плачущее граффити, и прихлебовая все больше разбавляемый дождевой водой кофе отправился туда, где несколько минут назад оставил старшего брата.

[ChudoJogurt]

Инсула Аркана
Дума знал ответ.
Любой кто мог не слышать голоса жадности или страха мог услышать его.
Он поднял меч, игнорируя его чуждость, любуясь на секунду единством дизайна и цели, красотой хищной стали. В молчании не смевших нарушить Тишину в присутствии ее Нобиля владык города, он подошел к алтарю Императора и одним движением вогнал меч до рукояти в гладкий камень.
Клинок вошел в гранит мягко, словно в родные ножны, добавив к крест к Алтарю, напоминая о смерти и том кто смерть победил.

Ялта
На секунду Тишина изнутри поднялась девятым валом, погрузив ее целиком. Нобиль и девушка сплелись теснее чем враги душащие друг дргуа, стали ближе чем любовники, а затем Тишина отступила, оставляя только ответ на вопрос Смерти.
- Урд.

[luden]

- Отвар, доберись до Думы, пусть он выяснит, что там такое с эим мечом, а заодно позаботится об охране, - Терн поморщился глядя в спину удаляющимся, - и аэропорт нас всё ещё ждёт, двигаем.

[Witpun]

Алхимик тяжело вздохнул. Брату нужны были именно те действия, которых отвар делать не хотел. Впрочем, нобили не пренебрегают прямыми указаниями вселенной, являющихся под видом совпадений. Отвар последний раз глотнул кофе, разбавленного падающим с римского неба реагентом.
- Судя по всему, меч был далеко не самой главной целью рог... Этих людей. - Произнося это, Отвар указал на исковерканное графити -. Впрочем, проверить и правда не помешает. Я сейчас стану несколько более рассеянным. Последите пожалуйста за моим телом, мистер Терн.
Сказав это, Абилат привычно скользнул в тело дочери алхимика, заполнив ее, как перчатку заполняет рука.

[Руслан]

//Остров//
Меч великолепен. Он – словно само совершенство тишины, оборачивающееся беззвучной музыкой. Это Красота – великая и всепроникающая, водопадом изливающаяся с небес и отраженная в цветах.
Но меч создан совсем другими силами и не принадлежит Аримелю.
Капли воды начинают течь из расколотого алтаря. Тонкая струйка оборачивается весенним ручьем и меч со звоном расколовшихся хрустальных сфер падает к подножию возвышения.
Обратно к ногам Думы.
Обещание хранить Артура, а не меч, возникает в голове Нобиля ответ. Возникает, потому что тишина быстрее любого звука и минует слух. Обет союзнику в том, что Якорь его Силы доживет до времени, когда Красота пробудиться. Это время настало. Теперь верни меч сотворившему.
Образы вспыхивают и гаснут, будто сверхновые. Нобиль Магии, сменивший погибшего Миррдина, услышит песнь меча – услышит, если меч пропоет её не в пределах Святилища.
А значит, ему предстоит вынести в Творение давно покинувшее его сокровище. Стать Озерной Девой – и найти нового Мерлина.
Имена уходят – Силы остаются.
- Спящий Бог отверг твой выбор? – настороженно спрашивает Акло. Он не способен воспринимать Тишину – и никогда не услышит слов того, кому посвящает свои молитвы. Впрочем, такова судьба всех верующих.
Сенека просто смотрит – с плохо прикрытой жадностью. Но не на меч – на Думу.

//Рим + Святилище//
Кровь была настоящей – но пустой.
Отвар не мог сформировать это точнее – каждое живое существо несет в себе отпечаток личности. В алхимии даже малейший волосок полон души того, кому принадлежит.
Но эта кровь… даже не гомункула, а заготовки для него.
Но почему от неё так пахнет акацией, абрикосом и ромашками? И почему вместо облика человеческой Непорочной Девы то и дело встает лицо пропавшей сестры?
Связь между Нобилем и рисунком – что хотел подчеркнуть неизвестный художник? Какую магию вложил в свое послание, о чем предупреждал?
Кофе во рту было горьким, как пепел. Вкус предательства наполнял его до самого дна чашки.
Он привычно скользнул в тело Ариадны и ромашковый вкус заполнил его рот.
Странно, но она что-то приняла. Не из его настоек, что-то врученное отцом. Безвредное – он бы ощутил, будь иначе. Но… что вдвойне странно, усиливающее её зависимость от Абилата, привязывающее её как рабыню к своему господину.
- Я знал, что ты почувствуешь,– Агрипа лениво размешивал содержимое зеленоватой склянки. Отвар посмотрел на неё – и понял, что это нечто вроде зелья, ставящего несмываемое клеймо. – Я не хочу, чтобы она страдала. Пусть принадлежит тебе целиком, утратит иллюзию свободы. Какая разница, если иначе невозможно? Мне не найти средство разорвать вашу связь – да и ты на это не способен.
Никогда до этого Санитас не слышал такой горечи в голосе учителя. Равно как и никогда прежде мечтающий освободить Однодневку алхимик не делал ничего, усиливающего их связь. Да ещё и внезапно
Неужели предательство столь очевидно? Но на что он надеться – делая дочь полной рабыней того, от кого мечтает избавиться?
Интуиция подсказывала Отвару, что все намного сложнее.
Что вверху – то и внизу, непрошенной пришла мысль.

[Руслан]

 //Рим//
Рогатые незаметно ушли – так и не получив ответа. Впрочем, Терна удивило не это – ушли они не так, как уходят люди. Скорее будто сами улицы незаметно поглощали их – до момента, когда сладкоречивые гости просто растворились в переплетении грязных трущоб.
Дождь лил и в нем были слезы нерожденных надежд. На Мифической Стороне этих духов, похожих на чертящих небо бескрылых птиц, в этот визит летало слишком много.
Видимо, жизнь на Земле действительно менялась к худшему.
Они снова были вдвоем… пусть Отвар и не только с ним. Мимо проехало пустое такси – словно подарок судьбы… или подачка от владеющих городом слуг порока.

//Ялта//
За дверями клуба нарастают гневные возгласы и крики. Отсутствие страха смерти так же опасно, как и длительная близость с ней. И сейчас, когда Нобиль и Якорь идут по улице, за их спиной начинает ледяной горной рекой разливаться ненависть.
- Они думали, что танец со смертью можно оборвать как-то иначе? – хихикает его спутница. Восходящая луна красит её волосы в платиновый цвет, превращая в настоящее сокровище. Как в старой сказке – драгоценность, отнимающая жизни.
Сколько на Мифической Стороне таких живых сказок…
- Корни трудно выкорчевать, - тихо говорит Смерть и переходит на шепот, - особенно если он растет в сердцах всех этих людей. Я поила их своей кровью, своим потом и снами. Людям милее смерть, чем тишина, Дума. Они верят, что там есть переход, избавление от старых тревог – а в твоих владениях лишь одиночество и возможность заглянуть в себя. Им этого не нужно… но ты ведь все равно попробуешь? Хорошо – вон там…
Палец указывает, пронзая миры. Отель на берегу под неоновой радугой с яркой вывеской «Приют». И – с другой стороны мира – опутанный паутиной конус, уходящий в узкую точку, где пульсирует нечто черное.
- …то, что ты ищешь.
Внезапно Смерть останавливается и целует его в губы. С той страстью, которую давно запретил Лорд Энтропии.
А затем оборачивается, смотрит на проходящего мимо невзрачного мужичка и движением брови останавливает его сердце.
- Нежность нужно уравновесить, - объясняет она, пока тело несчастного прохожего падает. – И я – пересечение весов. Иди – но если ты выйдешь, сжимая обрубленный корень, то я попытаюсь тебя убить. Один и в теле смертной ты мне не соперник. Но если ты победишь… о, если только победишь…
Её безумие плещется в глазах, как пляшутся в омуте тишины замолкающие слова. Теперь уже она – в его Домене.
- Тогда я полюблю тебя, - озвучивает она свой приговор. И Дума – знающий Закон, понимает, что второе обещание куда страшней.

[luden]

- На стоянку великолепных летающих машин Райтов, - решил добить водителя не только внешним видом Терн, - мы с другом торопимся покинуть сей город.
- А это вам за труды, - моментально втиснувшись и пихнув Отвара на заднее сиденье, он бросил на приборную доску небольшую золотую монетку.

[ChudoJogurt]

Дума поглотил свой якорь, погружая сознание девушки в милосердное небытие, заслоняя собой смертную от присутствия Смерти.
Не привыкший еще к смертному телу лишенному крыльев он лишь неловко кивнул в ответ на обещание дочери Кровавого Лорда, и двинулся в сторону указанную Смертью.
Я может быть щас потрачу поинтов из загашника еще пока туда доберусь.

Дума поднял нож и сделал несколько взмахов
Мне нужны ножны - говорили его движения. Обнажать сталь можно если готов кого-то убить, но время убийства пока еще не наступило.

[Руслан]

//Рим//
- Сеньор, - глаза водителя смеялись. Похоже, он насмотрелся за свою жизнь на странных туристов и поведение Терна его не впечатляло, - вы с другом случайно, не снимались в фильмах? Или в ток-шоу? Уверен, я вас где-то видел. И заберите сувенир, у моего сына уже есть такая.
Золотой перекочевал обратно в руку Нобиля. Люди действительно не менялись. Протяни им золото – воспримут его как жалкую подделку. Отвар мог бы сварить эликсир вечной молодости – а его примут за средство для прочистки труб. Чудо не для них, детей бездушных времен, которые разучились верить…
У Абилата нашлись евро – маскарад, придававший ему облик местного, распространялся и на деньги. Машина помчала и водитель беззлобно подшучивал всю дорогу, забавляя себя и своих попутчиков и так и не поняв, что вез Высшие Силы на рандеву со смертью.
Во всех смыслах этого слова.
Аэропорт встретил их многоголосием толпы. Думе тут бы не понравилось – слишком сложно остаться собой, когда тебя окружает подобная какофония. Вдобавок, оба подзабыли, сколько волокиты в человеческих транспортных узлах.
Визы, которых нет. У Терна и документов то не было – впрочем, поддельный паспорт, сотворенный инстинктивной магией Санитаса тоже не внушал надежду пережить проверку. Наконец, здесь все искали каких-то террористов с таким рвением, будто они посетили аэропорт лишь вчера.

//Ялта//
Похоже, в клубе началась поножовщина, но уходящего Думу это уже не должно было заботить. Конечно, можно попробовать вмешаться, восприняв это как покушение на свой Аспект – но в любом случае, за насилием следует тишина.
Тишина в голове, тишина в затихающих криках, тишина умолкающего сердцебиения…
Паутина впереди – кто её сплел? Здесь, в Мифическом Мире, не было ни домов, ни поздних прохожих. Лишь невысокие холмы до самого побережья, укрытые норами, похожими на кротовьи.
Только норы те были размером с ширину плеч взрослого человека.
Приближаясь к конусу, нор становилось все больше.
Чувство тревоги внезапно заполнило все его естество. Из-за ближайшего холма вышли и двинулись навстречу три грубо сложенные фигуры. Мифический Мир заливал свет необычайно ярких звезд и созвездия то и дело перебирались с места на место, поэтому Дума разглядел их отчетливо.
Оскаленные острые зубы, приплюснутые лбы, коричневая кожа. Похожие на орангутангов, но в рост человека – и при этом гневно сжимающие когтистые лапы. Сразу было видно – незнакомцы настроены на драку.
Он скользнул в человеческое восприятие – и увидал, что трое пахнущих пивом и злобой парней похотливо ухмыляются, глядя на его Якорь.
- Эй, цыпа, искупаться не хочешь? – прогнусавил один, видимо, заводила компании.
В Мифическом Мире это прозвучало рыком самца, требующего повиновения.
И все-таки Дума понимал, что подобное неправильно. Отражения никогда не бывают столь точными – обитатели двух миров живут каждый своей жизнью и взаимное влияние выражается не столь явно.
Разве что – их кто-то связал воедино, направив на него. А значит – это не отражения вовсе, а группа людей и твари иной стороны, посланные, чтобы ударить одновременно.
Спину обжег скучающе-любопытный взгляд Смерти. Даже не оборачиваясь, он ощущал её присутствие – как наверно, чувствуют все уходящие в бой
Только не все, само собой, признаются в этом.

[ChudoJogurt]

Она наверное предпочла бы убежать, или хотя бы ответить.
Дума же просто двинулся вперед, давая вызову утонуть в его мрачном молчании.

[luden]

- Кто ищет тот всегда найдёт, - бормотал Терн пробираясь сквозь толпу к самолёту на Ялту, а вместе с ним сквозь мраморные стены, стёкла и зеркала пробирались террористы. Созданные по самым гротескным канонам в халатах и чалмах, с бородами до пояса, арабы проталкивались сквозь отражения толпы.
И вот они почти дошли, пора начинать. В одном из стёкол проявляется араб, подмигнув устувившемуся на него охраннику он начинает вытаскивать из-за пазухи автомат калашникова и справившись с задачей направляет его на беднягу. Гремит выстрел и тут же его эхо волей Отражения начинает дробиться и усиляться, то там то тут слышны очереди. Следующий террорист одноглазый появившийся на мраморной стене показушно стреляет в воздух, и почти тут же ложится под градом пуль. И вот финал, на одном из столбов террорист одетый в жилет из пластида демонстрирует взведённый взрыватель и наступает тишина, все боятся шелохнуться, но спустя секунды он широко улыбается и растворяется на поверхности. Нобили давно уже прошли все препоны.

[Руслан]

//Малое Создание, учитывая уровень Домена - бесплатно//

Разуметься, подобное не могло пройти бесследно. Толпа стремительно превращалась  в паникующее стадо и со всех сторон к вокзалу сбегались охранники.
- Уважаемые пассажиры, все рейсы временно отменяются, - разнеся взволнованный женский голос. Диспетчер не сказала «в связи с угрозой террористического акта», но очевидно, кто-то успел нажать кнопку тревоги. – Просим покинуть вас здание аэропорта и дожидаться дальнейших указаний.
Людям тяжело привыкнуть к виду чудес, но Деменция Анимус в данном случае им не грозила. В конце концов, отражения – лишь блики и преломления… но блики кто-то отбрасывает.
И теперь охрана и подъезжающая полиция, как вся королевская конница и вся королевская рать из Сказок Матушки Гусыни, пыталась найти источник тревоги.
Где-то на другом конце зала ожидания, среди мятущихся людей глаза Сил выделили знакомую фигуру. Рогатый приветственно приподнял шляпу, даже не пытаясь скрыть, что следил за ними. Это был средний – и улыбка на его лице словно напоминала, что предложение остается в силе.

[Руслан]

//Ялта//
- Ты че, глухая?! – встрял второй. Парни взводили себя до состояния, в котором допустимы любые мерзости – не понимая, что их, как пешек, двигает по доске незримая рука.
Думе ещё предстояло понять – чья.
Предстояло сосредоточиться на одном из миров – противостоять одновременно двум он не успевал. Простая парная ловушка – защищаясь от одного удара, он автоматически подставляется под другой.
Разумеется, Нобили куда прочнее и выносливее обычного человека – но и они уязвимы. Тем более пославший ему встречу должен был учитывать, что эту тишину не прогонишь простым шумом – иными словами, оценивать силу жертвы.

[ChudoJogurt]

Дума вновь заслонил собой владеющую телом, укутав ее песней своей Тишины.
Пусть ей снятся тихие сны
Не сбиваясь с шага он внезапно скинул руки касаясь лбов двоих из прозаичных противников и одним движением опрокинул их на спины.
Тишина внутри Якоря хлынула вдоль рук в разумы ошеломленных мужчин, и коснулась их разума и души.
Глаза упавших остекленели и потеряли осмысленное выражение, а их мускулы обмякли.
Дума не убил их - это была прерогатива той что отправила его сюда. Он лишь забрал их внутренний голос. Теперь вместо их Я была лишь пустота.
Мinor Creation я полагаю. 2 Домейн-Поинта.

[Witpun]

- Агрипа, - впервые Отвар не назвал этого человека учителем, - тебе придется объяснить свои действия. Не думай, что мне будет достаточно фразы про то, что Ариадне так будет лучше. Я всегда был почтителен с тобой и осторожен с твоей дочерью. Никогда я не причинял ей боли или зла. Наоборот, я подарил ей лучшее, что есть в этом мире. И все равно твои убеждения заставляли тебя считать, будто я враг, узурпировавший твоего ребенка. Я не пытался переубедить тебя, ведь помнил как пылки и убедительны были твои речи, когда я еще был студентом. Я не задавал вопросов про то, почему ты решил вслед за мной отправиться в мир созданий, которых презираешь. Я не мешал тебе даже искать средство разорвать нашу связь с Ариадной, и обеспечил тебя всем необходимым. И что же теперь? Когда наш дом атакуют, причем враги - твари не просто чуждые людям, но противопоставленные всему тому, что для вас является истиной, когда Смерть играет с Силами этого острова, ты привязываешь ко мне свою дочь? Я не верю твоему объяснению, и не верю, что решение не обдумано. Тебе придется рассказать мне о том, о чем умолчал до сих пор. И, полагаю, проще всего тебе будет начать рассказ с коллегии алхимиков, следящих сквозь плачущие иконы. Кто такие акация и персик?

//а какие свойства у того, чем он опоил Ариадну? что эффективно означает наша усиленная связь?
// И могу ли я почувствовать столкновение своего аспекта с Думиным и сделать следующее?
где-то далеко, в прозаическом мире подвыпившие подростки попытались нарушить тишину. Подростки, в чьих телах бродили отвар солода и отвар хмеля. Этими веществами они хотели затмить свой разум. Чтож, так тому и быть, тела их больше не были им подвластны. Опьянение ударило внезапно и подкосило агрессивных парней. Или по крайней мере одного, не затронутого ударом тишины.

[Witpun]

// И в аэропорту. Получится ли настолько вольно использовать аспект?
Символы. Символы никогда не меняются. И значат в алхимии очень многое. Отвар василька позволяет отринуть земные заботы и вознестись мыслями в небо. Синий пеликан является символом возгонки. Синий - цвет неба, легкости. Вот и сейчас идущие по летному полю силы были готовы вознестись. И множество значений этого термина переливалось разными гранями. Они уже не принадлежали земле, как вещества, ушедшие в отвар уже не принадлежат растениям. Потому окружающим людям не было дела до сил. Зато стальная птица, чудо, развившееся из мечты братьев Райт, готовая, как и нобили расстаться земной поверхностью манила силы синими обводами крыльев.
- Мистер Терн, кажется это как раз то, что мы искали.

[Руслан]

//Ялта//
Они падают, как падает лист по осени. Тишина всегда оглушает с непривычки, знает Дума. Людям невыносимо страшно услышать лишь один голос – своей души, которую принято глушить тысячей ежедневных мелочей.
Душе всегда есть что сказать…
Третий с перепуганным лицом тянулся к карману. Наверное, искал нож – жалкий кусок железа против Нобиля - но вполне действенный против Якоря. Он не успел – дыхание брата, преодолев расстояние, сковало его порыв.
Все трое лежали перед ним – но не это не остановило нападавших с обратной стороны тварей.
Обычно существа Мифического Мира не могут влиять на смертную половину мироздания, но этих существ вела власть, не уступающая Силе. Дума видел, как задрожал воздух – как тьма соткалась в силуэты и когти пали,  рассекая тело певицы, осквернив тишину  звучанием боли.
//Можешь потратить 3 очка Атрибута, чтобы придать свою прочность и поглотить эту атаку. Кстати, я опечатался в прошлый раз – там не два дополнительных очка Домена, а 1 – так что 1 у тебя ещё есть. //
//Святилище//
Учитель смотрит на него. Смотрит, как смотрят на преграду, которую нужно преодолеть – не больше и не меньше.
- Я хочу, чтобы она стала равной тебе, - говорит он совсем не то, что ждет Отвар. – Хочу, чтобы произошло проникновение и смешение. Глупо надеяться воздействовать на тебя – но возможно, она сможет приблизиться. Иначе моя дочь обречена, понимаешь? Как бы ты не пытался о ней заботиться, она не больше чем колба или пробирка для такого, как ты. Вы все вечно задумываете нечто величественное, вселенское – не замечая под ногами смертной пыли. Но когда пыли собирается слишком много, в ней можно задохнуться. Запомни, Абилат, - голос Агрипы дрожит, - моя дочь станет равной тебе. Рано или поздно, но станет. Я докажу, что ваш путь доступен всем – любой ценой. Посмеешь ты посмотреть Ариадне в глаза тогда – когда она избавиться от твоего любовного очарования?
Санитас чувствует правоту его убежденности – и ещё, ощущает компоненты, пропитавшие тело Однодневки. Да, все эти капли собирают его силу – каждое проникновение словно заряжает аккумулятор. Но – как и любой заряд, он иссякнет… причем быстро. План учителя обречен.
Конечно, можно просто очистить тело Ариадны от этой дряни – но кто помешает её отцу дать ей новое зелье? Подобные мысли ведут к простому решению – достойному Высшей Силы. В конце концов, учитель дал ему все – и он лишь наглый смертный…
//Рим//
Глаза Отара видят все. В том числе и то, как кровь ветра смешивается с желчью земли в теле готового пробудиться дракона.
Дракон был рядом – там, на Мифической Стороне. Наверное, можно было просто скользнуть и попробовать уговорить его полететь – или все же прибегнуть к поджидавшему их реактивному самолету?
Люди носились вокруг, но тончайшими колебаниями отражений и воздействием на выпитые чай, кофе и прочие настойки, которыми смертные дурманили свое тело и разум, два брата шли незамеченными.

[Witpun]

Абилат смотрит в глаза учителя и губы его презрительно кривятся, но голос его остался лишенным эмоций:
- Старый дурак. - Никогда еще Санитас не позволял себе такого обращения к Агрипе. - Ты хоть понимаешь, что за судьбу прочишь сейчас своему ребенку? И даже если ты задумал отвлечь меня ложью, слова уже произнесенные, причем произнесенные в обители лорда не канут в Лету просто так. Давай я расскажу тебе что такое путь нобиля. Мы задумываем величественное и вселенское? Нет. Величие и вселенная думает нами. Мы даже не мысли мира, а всего лишь функция его мышления. Думаешь мы наделены силой? Нет. Мы лишь триггер, пусть и способный реагировать осмысленно, но способный только запускать процесс, к которому привязаны душой и телом. Думаешь, очаровав твою дочь я превратил ее свободу в иллюзию? Нет. Это ты сковал ее будущее своими идеями. Это ты видел лишь один цвет, держа в руке алхимическую палитру. До сих пор она была человеком, ощущающим и чувствующим. И да, ее чувства и ощущения были подкрашены самым прекрасным, что дано человеку в этом мире, и тем, что не доступно нобилю. Любовью, старик. Тем, в чем ты отказал своей дочери, смешивая ее суть с моей. Жаждать подарить путь нобиля людям - все равно, что желать превратить человечество в статуи. Быть может прекрасные, быть может могучие с виду. Но лишенные жизни, не способные ни двигаться ни изменяться. Я мог бы исправить твою ошибку, но не стану этого делать. Ты заслужил урок, и должен увидеть к чему приведут твои действия. Твои и прочей серой пыли, из которой я раньше выделял тебя. А теперь отвечай на мои вопросы. Что за кабал алхимиков создал следящие рисунки, плачущие кровью?
// В Риме
Дракон, стремящийся ввысь? Нет, пожалуй хватит чудовищ на сегодня. Указав брату подбородком на самолет, Отвар проговорил:
- Всегда хотел полетать на таком. А вы, мистер Терн?

[luden]

Терн уже поудобнее устраивался на месте второго пилота.
- Ты за руль, а я прикрою, если у нас будут неприятности.

[Руслан]

//Святилище//
- Посмотрим, - голос Агрипы переполняет злость. – Все владеющие властью любят рассуждать, какая на них ответственность и как им тяжело нести свою ношу. Но мы, Травники, давно следим за вами – и за теми, кого вы делаете своими Якорями. И видим, что бывает с Якорем, когда он перестает быть нужным. Ни один из них не выжил. Ни один.
Собственно, алхимик ошибается – Отвар сам видел, как это удалось Артуру. Но Мерлин был достойным носителем собственного Аспекта и его слуга – скорее исключение…
- Мне приказали следить за тобой, когда стало ясно, в кого ты превратился, - зло, будто это его действительно задело, проговорил Агрипа. – Мой ученик, на которого я возлагал надежды, который мог стать моим наследником – и стал этим… этим…
Он даже  задохнулся от переполняющего негодования. Когда алхимик продолжил, его лицо заметно побагровело от переполняющих эмоций.
- От Короля-Жнеца пришла весть и её принесла одна из его дьявольских прислужниц. Та, что могла обратить любую алхимию в инертное содержимое, замораживающая любой процесс своей волей. Она похожа на вас по силе – но не во всем. За ней стояла сила самого Ада… мы все это почувствовали.
Странно, но Агрипа не боялся говорить ему то, за что любой Нобиль способен убить на месте. Вряд ли простая бравада – учитель был хитер и даже его чистосердечное признание, как понимал Абилат, могло быть частью плана.
- Вас приказано было предупредить о слежке так, чтобы вы подумали на Травников. Принесшая слово Короля-Жнеца обещала нашим братьям из Рима свое покровительство и защиту от любой вашей мести. Не спрашивай меня, зачем – Силам Ада не возражают. Как бы то ни было, каждый ваш шаг в Святилище становился известен благодаря мне, - алхимик дерзко посмотрел в глаза своей дочери, которые заполняло холодное пренебрежение Санитаса. – Мы узнали многое, о чем не могли и подумать – о вашей природе и слабости. Например, ты, Абилат, не способен хладнокровно лишить жизни другое существо. У каждого из вас есть изьян – а значит вы не венец бытия, а лишь сложный реагент…
В Риме сработала лишь одна из десятков ловушек, расставленных по всему миру. Ловушек, реагирующих на тебя – зря я что ли, так долго тебя изучал? Слуги Ада уже получили весть… и знают о ваших поисках.
//Рим//
Никто из них не умел пилотировать. Разумеется, Силам позволено многое – и, наблюдая за действиями другого человека, они могут копировать его профессиональное мастерство. Но сейчас лишь механики внизу и пробежавший охранник оказались в поле зрения – пилот выскочил наружу, привлеченный сообщением о теракте.

[luden]

- А, ну да, - кивнул Терн, одно из стёкл затемнилось и отражение кабины в нём стало намного чётче, а затем цифры отражённого хронометра полетели назад, дважды в изображении день сменился ночью, прежде чем в кабине появился человек, двигаясь спиной он сел за руль и счёлкнул тумблерами. Терн продолжал крутить отражение до момента начала полёта, а затем включил в нормальном режиме, предоставив Отвару наблюдать за манипуляциями запускающими машину.

[Руслан]

//Малое создание и Малое прорицание – бесплатно//
Самолет взревел, как ревет рассерженный зверь. Глянув сквозь стекло, Терн на секунду увидел Мифический Мир – горное плато, на котором золотошкурый дракон поднял голову, почувствовав присутствие Сил совсем рядом.
К счастью, их разделяли миры…
Стоило тронуться, как легкого чуда уже не хватило, чтобы отвлечь внимание. С другой стороны, оба Нобиля ещё не действовали в полную силу.
Крики механиков смешались с топотом ног пилота, который пытался одновременно увернуться от выезжающего самолета и сорвать с пояса рацию.

[Witpun]

-Ты прав старик, мне претит хладнокровное убийство. Неудачно, правда, ведь тебе нужно посадить семя ненависти в душу своей дочери. Но знаешь, я решил помочь тебе. Ты жаждешь найти путь к сокровищнице силы нобилей? Я перекую твою отмычку в полноценный ключ. Я сделаю тебе подарок, хоть сначала он возможно и покажется тебе проклятием.
Неспешно, тело Ариадны приблизилось к своему отцу. Отвар не стал контролировать инстинктивные движения, и потому походка соблазнительной девушки стала воплощением грациозной угрозы. Отвар вложил в своего якоря самую малую толику своей силы. Той, что делала его тело быстрее и сильнее практически любого из людей.
- Ты прекрасно знаешь, насколько важна последовательность, в которой смешивают реагенты. Как там звучит этот забавный мнемонический стишок? "Сначала вода, потом кислота, иначе случится большая беда"? Ты все сделал правильною Не будем обсуждать твою методологию и ошибки в теории, но результатом твоего опыта стала однодневка, получающая силы, проходящие через нее.
Тело Ариадны почти ласково провело пальцами по лицу своего отца и вдруг, резко схватив того за волосы отдернуло голову Агрипы назад. Второй же рукой Отвар выхватил из рук алхимика колбу с клеймящим зельем.
- А что если мы проведем более смелый эксперимент, - полный обертонов завлекающий голос девушки вновь превратился в холодные звуки, порождаемые Силой. - Что, если мы вольем воду, которой ты связал свою дочь в кислоту твоей ярости?
Отвар швырнул алхимика на пол и тут же оказался над ним. Усевшись сверху он прижал старика к полу, вдавив его руки в пол своими ногами. Освободившейся рукой Отвар, усиливший свою оболочку вынудил Агрипу открыть рот, второй же влил в него привязывающее зелье.
- Ты так ненавидишь меня сейчас, верно? Этого вполне достаточно, чтобы превратить тебя в то, чем уже давно является твоя дочь. Но теперь я посажу тебя на крючок уже после того, как ты станешь привязан ко мне. Давай, Агрипа, включи мозги, как к таком случае смешаются эти два реагента? То, что должно было облекать меня каждый раз в теле твоей дочери свернется когда я проникну в самую твою суть. Расскажи мне, что произойдет дальше.
Впрочем, рассказать что-то старику было затруднительно. Жидкость лилась ему прямо в горло. И нобиль следил, чтобы старику приходилось глотать свое творение. И одновременно с этим он нащупывал ту струну, тот мощьный поток ненависти, что вел Агрипу по его пути.
//Рим
Отвар внимательно просмотрел "Учебную запись", после чего взялся за штурвал.
- Должно быть не намного сложнее, чем крылья победы, - хмыкнул Абилат, вспомив виртуальные развлечения, оставшиеся в прошлой жизни. И защелкал тумблерами. - Так, выруливание мы, пожалуй пропустим.
Вой реактивного двигателя усилился. Могучая машина мелко завибрировала и начала набирать скорость.
- Кстати, мистер Терн, знаете, кого прикрывали Рогатые? Оказывается несколько травников - это человеческие алхимики, продались нобилю и по ее приказу должны были имитировать слежку. Таким образом, чтобы улики недвусмысленно указывали на их бывших коллег. Плохая новость в том, что, как нам стало известно из пока не вполне надежных источников, по всему миру есть подобные следящие артефакты, настроенные на меня. Кстати, знаете кто тот нобиль, который все это устроил?

[Руслан]

//Усиление Якоря отнимает 2 очка чуда Атрибута//
Взаимопроникновение и смешение.
Возможно, он стал подобен своему брату, понял Отвар, пока старик безуспешно пытался вырваться. Использовал отражение оружия против него же самого. И одновременно – поразил алхимию алхимией. Поступил неоднозначно. Сохранил жизнь. Заглушил спор  тишиной
Выходит, они действительно – семья. Небесная Семья, в которой каждый связан с прочими чем-то большим, чем осколком души Императора.
Сейчас он проникал сквозь все преграды – паникующий алхимик не мог выстроить свою защиту. Наверное, он долго готовил себе к этой схватке – но не против своей дочери.
Любовь к Ариадне и ненависть к Абилату смешались сейчас с клеймом, которое впечатывало в душу Агрипы влитое в глотку варево.
Вот только…
Уж в процессе Абилат понял, что зелье это – не то самое, что использовал учитель на Ариадне. Клеймящее – но не привязывающее. Для другой цели его готовили – похоже, чтобы отметить вошедшего в Якорь Нобиля несмываемой печатью.
Хороший способ угодить своим союзникам. Он ясно видит их – три компонента, акация, абрикос и ромашка. Символы цветов, символы сошедшихся воедино интересов.
Ромашка – его учитель, полный скрытой, нерастраченной энергии. Идеалист, готовый даже пойти на смерть, лишь бы обратить свою дочь – впитавшую силу своего Нобиля – во врага Сил. Ах, Артур, умирающий Артур, ты был прав в своих словах про Нимуэ. Однодневки не предают напрямую – но это не значит, что их деяния не станут чьим-то орудием…
Акация – хорошая актриса, облекающая чувства в оружие. Знакомый оттенок, он уже ощущал его, когда помогал Думе усыпить угрожающего Якорю человечишку. Там не обошлось без этой Силы – одновременно веющей холодом беспробудных снов и жаром весенних грез. Цветущая акация и подступающая зима – сильное сочетание и лишь Смерть достойна воплотить подобное противоречие…
Абрикос – лживое нутро за приятной маской. Червивый плод. Рогатые, встреченные в Риме – им не под силу долго прятать свою разлагающую натуру.
Учитель затих – потерял сознание. Нет, его ни привязать сейчас. Конечно, можно изготовить подходящее зелье и заставить выпить – но тогда он будет готов.
Однако клеймо уже начало формироваться и Абилат, как некогда Иегова, почувствовал, как может придать ему любую форму. Практически любую – воплотить незримую метку, изречь судьбу, которая навсегда вырвет  этого наивного смертного из числа тех, кого он мечтал облагодетельствовать. Не в первый раз люди, получив дар Прометея, мечтали занять Олимп – и не в последний раз падали на его острые склоны.
Высшие Силы должны карать – особенно если стадо забывает свое место.