Сырный домик

Форум Все оттенки Тьмы

Расширенный поиск  

Автор Тема: Сырный домик  (Прочитано 30545 раз)

Samouse

  • Спонсор
  • Старожил
  • *
  • Пафос: 93
  • Сообщений: 405
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #50 : 20 Марта 2016, 00:14:43 »



Сверху вниз и слева направо (кроме кварталов и Купола Скалы):

Садовая могила (The Garden Tomb). Древнее еврейское пещерное захоронение, расположенное к северу от стен Старого города Иерусалима, неподалеку от Дамасских ворот, у подножия небольшого холма. Начиная с конца XIX века, англикане и последователи некоторых других ветвей протестантизма почитают эту пещеру как настоящую гробницу Христа.
Грот Иеремии (Jeremiah Grotto). Рукотворная пещера, расположенная в скалах к северу от Иерусалима. Издалека эта пещера в комплексе с соседними естественными кавернами образует очертания черепа, что позволило в середине XIX века выдвинуть предположение о том, что именно это место было «истинной Голгофой», а сам грот Иеремии – истинное место погребения Христа.
Гора Скопус (Mount Scopus). Северная вершина Елеонской горы, расположена на северо-востоке Иерусалима. Неоднократно (в том числе римлянами и крестоносцами) использовалась в качестве базы для нападений на город.
Мораша (Morasha). Область на юго-западе Иудейской возвышенности, современный квартал Иерусалима. Существовала как отдельный город еще в эпоху Первого Храма. Упоминается в Библии (Книга Иисуса Навина), место археологических раскопок.
Мусульманское кладбище (Muslim Cemetery). На карте отмечено иерусалимское мусульманское кладбище ас-Сахира, на котором похоронены люди, совершившие паломничество в Мекку. «Ас-Сахир» в переводе с арабского означает «те, кто не спит по ночам» и содержит намек на последующее воскрешение тех, кто здесь захоронен. В исламской эсхатологии ас-Сахира - площадь, на которой мусульмане соберутся в День Воскресения, перед Страшным Судом; над ней будет перекинут мост «тоньше волоса и острее меча», по которому беспрепятственно смогут пройти только праведники, а грешники сорвутся в ад (исходя из местной топографии – в Кедронское ущелье).
Гробница Богородицы (Tomb of Virgin Mary). Христианская святыня, где, согласно Священному Преданию, апостолами была погребена Пресвятая Богородица. Находится в Гефсимании, у подножия западного склона Елеонской горы. Над гробницей построена пещерная церковь Успения Богородицы.
Базилика Святого Стефана Первомученика (St. Stephen's). Базилика, построенная византийской императрицей Евдокией на предполагаемом месте мученичества св. Стефана в 430—460-х гг. Была разрушена персами в VII веке. Крестоносцы, захватив Иерусалим, отстроили храм заново, но в преддверии атаки Салах ад-Дина сами же ее и разрушили. До нашего времени здание не сохранилось, останки церкви были обнаружены в ходе археологических раскопок в конце XIX века. Св. Стефан - первый христианский мученик, был побит камнями за христианскую проповедь в Иерусалиме около 33—36 года.
Пруд Мамиллы (Mamilla Pool). Прямоугольный водосборник размером со стадион и глубиной в пять метров, один из нескольких античных резервуаров, поставлявших пресную воду в Старый Город. Расположен вне стен Старого города, примерно в 700 метрах к северо-западу от Яффских ворот, в центре кладбища Мамиллы. Предположительное происхождение названия - от арабского "баб аль-милла" ("путь к религии"). В 614 году, после захвата Иерусалима персами, к пруду Мамиллы согнали всех пленных. Часть пленников-христиан выкупили иудеи, чтобы затем убить их прямо на месте. Вокруг пруда расположено мусульманское кладбище, крупнейшее в Иерусалиме.
Гробница Иосафата (Jehosaphat's Tomb). Считается, что Иосафат, четвертый царь Иудеи, похоронен в пещере, выход которой расположен прямо за Столпом Авессалома и украшен треугольным резным фронтоном.  По расчетам археологов, Иосафат умер несколькими сотнями лет раньше ее возведения.
Гробница Авессалома (Absolom's Tomb). Древнее надгробие, высеченное прямо в скале одного из склонов Кедронской долины. По легенде, возведено Авессаломом, сыном царя Давида, восставшим против отца. Местные жители бросали в здание камни и даже приводили к нему детей, чтобы те видели, что бывает с непослушными сыновьями.
Столп Авессалома( Absolom's Pillar). Во Второй книге Царств (18:17-18) упоминается, что Авессалом ещё при жизни поставил себе памятник в царской долине, для сохранения о себе памяти, так как не имел сына. По свидетельству Иосифа Флавия, это был мраморный столб, находившийся в двух стадиях от Иерусалима (два римских стадия = около 350 м). До нашего времени не сохранился.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Спонсор
  • Старожил
  • *
  • Пафос: 93
  • Сообщений: 405
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #51 : 20 Марта 2016, 00:19:29 »

Комментарий к карте (продолжение)

Гробница Хульды пророчицы (Tomb of Hulda the Prophetess). В Синодальном переводе Библии эта пророчица носит имя Олдама (персонаж Ветхого завета, упоминается в 4-й Книге Царств). Жила в царствование иудейского царя Иосии. Когда была найдена книга закона Моисеева, Иосия послал первосвященника и некоторых царедворцев к Олдаме, прося вопросить Господа о судьбе, ожидающей его и народ. Олдама отвечала, что иудеев постигнут всевозможные бедствия, о которых предсказывалось в книге закона, но царь, за его смирение, этих бедствий не увидит.
Башня Давида (David’s Tower). Древняя цитадель, расположенная недалеко от Яффских ворот, была построена во II веке до н. э. и последовательно разрушена и перестроена соответственно персидскими, христианскими, мусульманскими, завоевателями Иерусалима. Название Башня Давида получила от византийских христиан, которые считали, что в этом месте был дворец царя Давида.
Гробница Захарии (Zachariah's Tomb). Еще одна целиком высеченная в скале конструкция, без каких-либо внутренних помещений, посвященная первосвященнику Захарии. Он обвинил царя Иудеи Иоаса в нарушении заповедей Божьих и за это был побит камнями на ступенях Храма
Гробница ветхозаветных пророков (Tomb of the Prophets). Гробница пророков Аггея, Захарии и Малахии, древний погребальный комплекс на западном склоне Елеонской горы. Согласно средневековой иудейской традиции, позднее воспринятой христианами, является местом упокоения последних трех библейских пророков, живших около V-VI вв. до н.э. Как и в случае с гробницей Иосафата, по археологическим исследованиям возраст самых ранних захоронений значительно моложе.
Йамин Моше (Yemin Moshe). Область к западу от Яффских ворот, современный квартал Иерусалима - первый жилой квартал, возведенный за пределами стен старого города (в 1860-х годах).
Кладбище на Елеонской горе (Mount of Olives Cemetery). В иудейской традиции, Мессия в Судный день вступит в Иерусалим через Золотые ворота, спустившись со склонов именно Елеонской горы. Именно поэтому многие иудеи стремились быть похороненными на склонах этого горы. В результате кладбище разрослось до нескольких десятков тысяч могил, став одним из основных мест упокоения иудеев в городе.
Гробница семьи царя Ирода (Herod's Family Tomb). Место захоронения семьи царя Ирода Великого. Члены семьи царя были убиты во время его вспышек паранойи. В гробнице, состоящей из трех отделений, похоронена и известная своей красотой жена Ирода Мариамна, обвиненная в грехе прелюбодеяния. Во время Второй мировой войны англичане использовали склеп в качестве бомбоубежища, перенеся саркофаги в монастырь в Христианском квартале Старого города.
Город Давида (City of David). Старейший населённый район Иерусалима на месте древнего города периода иевусеев, а также периода Первого и Второго Иерусалимских храмов. Уже в Бронзовом веке был обнесённым стенами городом. Согласно традиции, является тем местом, на котором царь Давид построил свой дворец и основал столицу.
Гробница царя Давида (Tomb of David). Находится на горе Сион, на нижнем этаже здания, возведенного крестоносцами. На верхнем этаже здания расположена Сионская горница – место, где, по легенде, состоялась Тайная Вечеря. Скорее всего, сама гробница представляет собой кенотаф, а сам Давид захоронен в Кедронской долине, где и все остальные правители Царства иудейского. Собственно о Сионе как о месте погребения царя Давида речь пошла в XII веке, уже в ходе Крестовых походов, а до того здесь были просто руины церкви византийской эпохи, снесенной арабами.
Елеонская гора (Mount of Olives). Возвышенность, тянущаяся с севера на юг против восточной стены Старого города Иерусалима, по восточную сторону Кедронской долины. Издревле была засажена маслинами, откуда и произошло название.
Гора Сион (Mount Zion). Юго-западный холм в Иерусалиме, на котором стояла городская крепость. После взятия крепости царем Давидом Сион получил ещё одно название — Ир-Давид (Град Давидов). Считается, что в скалах Сиона располагались гробницы самого Давида и других царей. В иудейской традиции Сион (ивр. цийун‏‎‎‎ — веха, ориентир для возвращения) стал символом Иерусалима и всей Земли Обетованной, к которой еврейский народ стремился со времени рассеяния после разрушения Иерусалимского храма.
Силоамский пруд (Pool of Siloam). Древний резервуар пресной воды в Старом Иерусалиме, наполнялся водой источника Гихон. По приказу царя Иезекии (Езекии) в скале был прорублен извилистый туннель, по которому воды источника были направлены к Силоамскому пруду. Туннель был «вновь» открыт Чарльзом Уорреном в 1865 году.
Мартеф Ха-Шоа (Chamber of Martyrs). Мемориал жертв Холокоста, расположенный на горе Сион, неподалеку от гробницы Царя Давида. Первое подобное сооружение в Израиле (1948), к описываемому периоду, очевидно, отношения не имеет.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Спонсор
  • Старожил
  • *
  • Пафос: 93
  • Сообщений: 405
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #52 : 20 Марта 2016, 00:31:40 »

Собственно, осталось только выложить ссылку на общий текст перевода. Комментарии к картам - это уже отсебятина, и выложена только здесь, на форуме, но и она, надеюсь, окажется кому-то полезна.

Ночи Иерусалима
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Авираен

  • Пользователь
  • **
  • Пафос: 18
  • Сообщений: 76
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #53 : 27 Марта 2016, 21:17:58 »

Огромное спасибо от неизбалованного переводами поклонника Темных веков за прекрасный перевод.
Записан

Samouse

  • Спонсор
  • Старожил
  • *
  • Пафос: 93
  • Сообщений: 405
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #54 : 30 Марта 2016, 11:50:43 »

Из всех линеек СМТ меня как раз Темные века больше всего привлекают, в том числе как материал для переводов. Благо есть над чем работать ;)
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Спонсор
  • Старожил
  • *
  • Пафос: 93
  • Сообщений: 405
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #55 : 13 Января 2017, 20:58:47 »

Хочу задать интересующимся вопрос - так сказать, проверка интереса.
У меня сейчас в работе два крупных перевода, которые я чередую, чтобы не "замыливать" мозги и глаза. Собственно книги: Victorian Age Vampire Companion (понятно без пояснений) и Veil of Night (арабский Мир Тьмы в рамках линейки Темных Веков).
Первая книга готова примерно на 45%, которые вычитаны и перенесены в электронный вид. Во второй готов черновой перевод 5 глав из 7, но в ворд перенесено гораздо меньше.
Собственно вопрос: что (и кому) сейчас нужнее и/или интереснее?
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Авираен

  • Пользователь
  • **
  • Пафос: 18
  • Сообщений: 76
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #56 : 13 Января 2017, 22:25:51 »

Veil of Night. Определенно.
Записан

Юкио

  • Голос Оттенков
  • Ветеран
  • *
  • Пафос: 126
  • Сообщений: 6001
  • Дилетант широкого профиля
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #57 : 14 Января 2017, 12:09:14 »

Темные века.
Записан
Будущее уже наступило. Просто оно еще неравномерно распределено. (Уильям Гибсон)

I have an evil plan to save the world

Lakrua

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 55
  • Сообщений: 474
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #58 : 14 Января 2017, 14:55:45 »

хммм...то ли по СМТ уже никто не играет, то ли все стесняются высказаться :) конечно хочется всего и сразу, но если выбирать то тогда "Veil of Night." ;)
Записан
Если ты ни кого не боишься...значит в этом водоёме ту уже сожрал всех..

Sar

  • Старожил
  • ****
  • Пафос: 39
  • Сообщений: 350
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #59 : 17 Января 2017, 04:39:58 »

Да, "Veil of Night." Более экзотическая и не охваченная в СМТ тема.
Записан

Samouse

  • Спонсор
  • Старожил
  • *
  • Пафос: 93
  • Сообщений: 405
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #60 : 04 Февраля 2017, 10:22:14 »

Ну ОК. Будем считать, что все, кто хотел высказаться, высказались.

Итак...

Дошло до меня, о милостивые государи, что в древние времена и минувшие века и столетия случилось в дальней стране вот что...
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Спонсор
  • Старожил
  • *
  • Пафос: 93
  • Сообщений: 405
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #61 : 04 Февраля 2017, 10:25:13 »

Пролог. Бэй’т аль-Фитна [1]

– Похоже на тамгу [2] вождя, – сказал Казан, – только украшена более вычурно.
– Да, что-то общее есть, – ответила Ом Рашид.
Мамлюк пожал плечами, ощущая неловкость. К счастью, пронизывающий взгляд Ом Рашид был устремлен на лежащую перед ней работу. Зато ее сын по крови, Рашид, сидевший подле нее, относился к своей роли компаньона гораздо более серьезно, чем это было необходимо. А может быть, он просто терпеть не мог чужаков, наблюдающих за искусством его наставницы. Как бы то ни было, на его лице была мина столь кислая, будто он вечером перепутал ванну с бочкой лимонного сока. Казан решил держаться от него на почтительном расстоянии.
Впрочем, Ом Рашид тоже выдерживала дистанцию ото всех. Она не горбилась над писчим прибором на ее колене, несмотря на сложность работы. Нельзя увлекаться изяществом отдельных деталей в ущерб целому, объясняла она. Казан и сам не мог прочесть большей части слов, которые она уже вплела в утонченные, напоминающие побеги растений завитки. Но он, раб-посыльный, и не должен был знать содержание сообщений, которые нес – для своей же пользы.
Тем не менее он попытался сложить картинку из кусочков мозаики. Он легко распознал фразу «Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного…», вплетенную в похожий на цветок медальон вверху работы. Итак, она творила свое колдовство именем Аллаха. Разве не было бы ужасным только лишь предположить это? Большинство смертных улемов [3] сказали бы «да». И все же во всех прочих отношениях Ом Рашид была образчиком благочестия. Ее собраться приходили в Багдад из самых удаленных уголков империи, чтобы изучать Хадис [4] с ее толкованием. Перед тем, как приступить к этой работе, она не вкушала крови в течение недели; Казан и Рашид были допущены в ее покои после всенощного воздержания. Казан должен был признать: его госпожа знает свое дело.
– Расскажи мне, как ты получил бумагу, – приказала ему Ом Рашид, не отрывая взгляда от линии, проведенной чернилами.
Казан вздрогнул. Неужели он сделал что-нибудь не так, и она нашла изъян на поверхности?
– Я отправился в Самарканд, как вы велели, и получил благословение трехглазого для этого листа.
– Нет. Расскажи мне подробно о том, как это было сделано.
– Простите меня, госпожа, но эта история жестока и груба. Вы же говорили, что ваши мысли должны быть сосредоточены на святом, когда вы создаете каллиграфию. – И он посмотрел на Рашида, взглядом ища поддержку.
– Моя мудрая наставница всегда именно так и говорила, – поддакнул туарег. – Кроме того, мягкость вашего сердца, госпожа…
Ее губы тронула легчайшая улыбка, почти невидимая за вуалью.
– Мой возлюбленный сын, мой верный мамлюк. Я сомневаюсь, что ваш рассказ доставит мне удовольствие, но увы, это необходимо. Я создаю эту работу, а вы делали свою – по моему требованию. Я желаю знать и помнить, какая цена была уплачена. Вы должны позволить мне взвалить на плечи эту ношу.
– Повинуюсь моей госпоже в этом и остальном, – молвил Казан и начал свой рассказ.

* * *

– Скажу вам правду, госпожа: в Бухаре меня могли бы ослепить, но и тогда я бы добрался до цели моих странствий – по запаху. Весь Самарканд теперь пахнет шелковицей [5]: деревья растут в садах делателей бумаги, а шелковичная масса наполняет чаны в их мастерских.
Должно быть, ваше послание к ибн Назиру было благополучно доставлено. Он подошел ко мне за стенами города, где я остановился, чтобы напоить лошадь, и провел меня прямиком в дом Карима. Так, наверное, было даже лучше – сам я бы ни за что не нашел дорогу. Провожатый привел меня во дворец торговца хлопком, где под видом купеческой суеты скрывался весь бессмертный двор Карима. Он, не стыдясь, пользуется всеми благами мира, какие только доступны начальнику городских базаров. Очутившись в его обиталище, можно подумать, что ты попал в новый Содом.
Возможно, слухи, что ходят о Кариме, верны. Но что можно назвать безумием в существе, которое и так проклято Богом? Я знаю лишь то, что видел. Султан сидел на троне; лишь одна – одна! – его нога была обута в шерстяной домашний башмак, который он в течение всей аудиенции попеременно снимал и вновь подцеплял ступней. Он кивал помощникам, шепотом молившим прекратить это безобразие, взмахом руки отсылал их прочь, а затем возвращался к своему занятию.
Кроме того, он не позволял никому и ничему коснуться себя и не касался ничего сам. Когда дело дошло до трапезы, он даже не омыл своих рук, и заставил своего брата поднести к его губам запястье несчастной девчушки.
Я решил, что будет наилучшим не говорить об истинной цели моего визита с султаном. Вместо этого я наскоро выдумал историю о преследовании некоего Змея, который, спасаясь от моей мести, удирает на восток. Знаю, знаю; да простит мне Бог обман столь досточтимого сына Аламута. Позже я обратился к его брату Хаджару, который весьма милостиво принял меня в уединении своих покоев и выслушал мое признание.
Хаджар также просматривал мои верительные грамоты, пока не  удовлетворился их смыслом. Затем, по его приказу, из тайного укрытия привели трехглазого. Это был чжурчжэнь [6], навсегда оставшийся подростком, с волосами, подобными шелку, как вы его и описывали. Его речь была странной и ломаной, но он, похоже, понял мои объяснения относительно того, что требовалось моей госпоже. Он знал необходимое заклятие, но сотворить его было непросто. Он должен был присутствовать при изготовлении бумаги – добавить необходимые ингредиенты, прочитать нужные молитвы.
« Последнее редактирование: 04 Февраля 2017, 10:49:56 от Samouse »
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Спонсор
  • Старожил
  • *
  • Пафос: 93
  • Сообщений: 405
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #62 : 04 Февраля 2017, 10:32:00 »

Итак, следующей ночью мы отправились в путь; трехглазый ехал в паланкине за задернутыми занавесями, как благородная дама! – а несколько крепких смертных и я сопровождали его верхом, в качестве стражи. Всю дорогу мы то и дело вспугивали птиц с их насестов. Теперь я знаю – мне следовало бы посчитать это предупреждением. Поднять бумажного мастера с постели было простым делом, разбудить его подмастерьев и уговорить их потрудиться в столь неурочный час оказалось сложнее, но щедрый кошель моей госпожи послужил убедительным аргументом, и в конце концов работа началась.
Пока чжурчжэнь проводил свой ритуал, я стоял на страже снаружи, чутко прислушиваясь к духам джиннов, которых он, наверное, призывал. Но слышал я лишь тихое сопение, как будто восемьдесят смертных дышали в едином ритме. Этот звук поднимал дыбом волосы на моей шее, а затем вдруг – не знаю почему – в единый миг весь трусливый гнев Каина поднялся во мне, колотясь о врата моей души, желая выплеснуться на смертных, стоявших подле меня в карауле и ни о чем не подозревавших. Благословение Богу, я сумел сдержать свою ярость. Я не смею думать, чем все могло закончиться иначе.
Весь следующий день мы ждали, пока бумага высохнет. Наконец все было готово, и мы отправились назад, во дворец, но по дороге угодили в засаду двух грязных дикарей верхом на тощих пони. Я мог сказать с ходу – то были не простые смертные. Можно было принять их за Вах’Шин; только я ни за что не поверил бы, что эти дворняги в своей глупости одарили бы бессмертием монголов.
– Отдайте нам демона ваззаха, – сказали они, имея в виду, разумеется, трехглазого. В следующую секунду из темноты вышли несколько скалящихся волков; звери остановились возле коней монголов – ни те, ни другие животные не обращали друг на друга внимания.
– Я дам вам покой, освободив от вашего ночного существования, – отвечал я.
Это их не отпугнуло. Они стали кружить вокруг нас, стреляя из луков и натравляя на нас свое зверье. Лошадь подо мной пала. Кольчуга, которой вы, моя госпожа, одарили меня, действительно была великолепно закалена – она трижды спасла меня от их стрел. Еще две стрелы задели меня, но особого вреда не причинили. Что касается волков, то этих глупых тварей оказалось легко напугать призрачным пламенем.
Хозяева зверей, однако, разрушили мою иллюзию. Она потухла, но по земле вместо нее заструился золотой отблеск. Его создал не я. Свет, должно быть, исходил от самого чжурчжэня. Но сам я не мог видеть этого – бой все еще продолжался.
Поскольку первая атака врагов захлебнулась, я не мог позволить им начать вторую. Против незримого противника они сражаться не умели. Мой клинок прикончил одного из кафиров [7] – он рассыпался в прах, как всякий кровопийца – и ранил второго. Прежде чем я успел занести меч для нового удара, он схватил мою руку, остановив ее с силой, превосходившей мою.
– Довольно, – произнес он. – Я не могу одновременно сражаться с тобой и злым оком демона. Но ты убил Мианду, и дух его умиротворится только твоей кровью. Я – Табан Чинуа. Для тебя же отныне мое второе имя – Смерть. Ты увидишь меня в туманной дымке, услышишь в криках птиц. – Сказав это, он и в самом деле стал туманом, а может быть, просто исчез.
Наша «дама» так и не выглянула из паланкина.

* * *

– Я вплела твои слова в заклинание, Казан. Теперь подай мне золотые чернила.
Ом Рашид выбрала новое перо и проверила его остроту, пока мамлюк доставал бутылочку. Выражение ее лица оставалось столь же безмятежным, как гладь водоема во внутреннем дворике.
– Полагаю, что чернила ты добыл, тоже не миновав приключений?
– Моя госпожа просила достать весьма необычную вещь, однако я в коце концов нашел, что искал для нее.

* * *

– Я присоединился к большой группе паломников, направляющихся дорогой хаджа в Иерсалим под защитой старого араба устрашающей внешности. Это показалось мне наиболее безопасным путем. Множество людей в группе были незнакомы друг с другом, а дорога была дальней, поэтому никто не задавался вопросом о моих дневных отлучках. Мои слуги везли с собой свернутые ковры; в них-то я и спал, бросая вызов пустынному солнцу и сохраняя невредимым тело, если не достоинство. Ночью, в прохладных стенах караван-сарая, я собирал собственную дорожную пошлину с усталых путников.
Миновав Дамаск, мы отделились от каравана и продолжили свой путь к побережью и дальше, на север. Я слышал множество историй о франж и о мусульманских псах, утративших веру, которые торговали священными безделушками и даже обломками Камня [8] . Я видел сотни их лотков на сотнях улиц и рынков, и ни на одном из них не было ничего, кроме хлама и лицемерия.
Но в Триполи мне в лицо пахнуло иным ветром, отличным от изукрашенного самоцветами Самарканда. Здесь бодрящий аромат цитрусов и морской соли мешался с вонью немытых тел франж и мусора, оставленного ими – так же, как знакомый вид куполов хаммама [9] контрастировал с крестами, воздвигнутыми на верхушках мечетей. Именно в Триполи я услышал о рыцаре-франке, охотнике за реликвиями, чьему краснобайству можно было верить больше, чем прочим: он был в числе осквернителей Священного города до того, как Салах ад-Дин (да благословит Аллах его душу!) вновь отвоевал и очистил его.
Я следил за этим жалким созданием в течение нескольких ночей. Поначалу я опасался, что он может оказаться рабом какого-нибудь кровопийцы из числа тамплиеров, но мое наблюдение показало: он столь же ущербен разумом, как и прочие представители его неуклюжей расы. Я решил прокрасться в его жилище после того, как все домочадцы заснут, и самому убедиться в обоснованности его хвастовства. Он квартировал вместе со своим двоюродным братом в чересчур шикарных для отъявленного труса комнатах.
« Последнее редактирование: 04 Февраля 2017, 10:52:45 от Samouse »
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Спонсор
  • Старожил
  • *
  • Пафос: 93
  • Сообщений: 405
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #63 : 04 Февраля 2017, 10:37:42 »

Пробраться мимо его людей оказалось до смешного просто. Они были столь одурманены вином, что мне не пришлось даже прибегать к использованию даров Каина. Так же легко я взломал замок на сундуке в изножье его постели, никто ничего не услышал. Моим глазам предстала куча битой глины и обломков камня. А что это за кувшины с затхлой колодезной водой? «Благословленная настоятелем Храма Гроба Господня?» А пыльные булыжники – «куски Скорбного Пути» [10]? По крайней мере, там не было обломков Истинного Креста. Но, пожалуй, окончательно очернять хозяина дома не стоит – было очевидно, что латунное кадило и кропило из серебра действительно украдены из какой-то церкви.
Наверное, подумал я, он просто избавился от подлинной реликвии несколько лет назад, и уже собрался было уйти. Но затем я вспомнил кое-что рассказанное вами, госпожа моя, о франж: Камень Основания священен и для них, но не потому, что Пророк (да пребудет с Ним мир!) вознесся с него на небо; в их искаженной памяти на этом месте Ибрагим совершал жертвоприношение, а Якуб увидел пророческий сон . Легкими, как шелковая ткань, касаниями пальцев я отвернул одеяло и обнажил волосатую грудь рыцаря. Там, среди мешанины медальонов на кожаных шнурках, был подвешен за просверленное отверстие простенький камушек, поразивший меня своей аурой; это, понял я, и было истинное сокровище, которое рыцарь приберегал для себя.
Я вознес молитву Аллаху, испрашивая его благословения. Я знал, что нарушил священный закон, забравшись в чужой дом без приглашения – пусть даже в дом неверного. Но все же я был там, и рука моя занесена над его самым сокровенным имуществом.
Не мог я и должным образом покаяться и очистить себя прямо там. Я счел за лучшее еще раз воззвать к Богу, напомнив Ему о вашей благочестивой цели, моля не насылать кару за покушение на пожитки этого несчастного пса. Во имя Его благословенных имен я испросил для себя храбрости в деле, которое должен был совершить. Я обернул ладонь правой руки краем рукава, а в левую взял нож. Затем схватил подвесок и срезал шнурок.

* * *

Воцарилась тишина. Молчание, хранимое тремя членами Аширры, подобно цветку, распустилось из бутона, развернуло лепестки и увяло за какие-то мгновения.
– Вот откуда, – промолвила Ом Рашид, – у тебя ожог на запястье.
– Я убедился вскоре, что ткань не защищает от мощи Аллаха, Единственного, Слышащего мольбы, – сказал мамлюк, нянча раненую руку у груди, – вдоль нее временами еще прокатывалась ужасная боль. В мыслях он решил не залечивать ожог в течение целого месяца во искупление своих грехов. – Воистину ничто не сравнится с Его могуществом.
Часть работы колдуньи, выписанная золотыми чернилами, была почти завершена; свежая вязь обрамляла темные символы, струилась сквозь них подобно жиле драгоценного металла в породе. Но перо вновь зависло над бумагой, ожидая продолжения рассказа.
– Что же имам? – спросила Ом Рашид.
– Он вспомнил о вас с радостью, и об услугах, оказанных ему вами много лет назад. Он растер камень в порошок, смешав с золотой пылью и розовой водой, как вы и желали. Он также просил сказать вам, что молится о том, чтобы ваши чары оказались прочными и совершились быстро, поскольку воины в его страже – больше половины их – уже страдают от проклятия.
– Это дурные вести, – новые завитки вырвались из кончика пера, – но ожидаемые.
– Есть вести хуже. Он сказал также, что многие молодые, пораженные проклятием, говорят, что оно – вовсе не тяжкое бремя. Что оно помогает им с большей яростью обрушивать джихад на врагов.
Впервые в глазах Ом Рашид промелькнул хоть какой-то оттенок чувства.
– Слепцы, – сказала она, – Баали могут быть довольны собой.
Рашид сверкнул глазами на Казана за то, что тот своими речами расстроил госпожу.
– Имам был добр и вознес молитвы Аллаху и за меня, – добавил Казан.
– Аллах да благословит его душу, – пробормотала колдунья. – Но продолжай, мой мамлюк. Я чувствую, что твой рассказ не окончен.
Казан заколебался.
– Нет госпожа. Вам не о чем больше беспокоиться. Но все же с момента моего возвращения мне кажется, что при моем приближении птицы снимаются со своих мест на ветках. Но моя бдительность непоколебима. Если та тварь высунется, она умрет подобно грязному псу, коим и является.
Ом Рашид кивнула, смаргивая алый туман, вставший перед ее глазами. Все было сделано в точности так, как она просила, абсолютно все. Она опустила глаза долу и с умением, выработанным долгой практикой, отбросила все свои эмоции, пытавшиеся вырваться на свободу. Она должна держать свое заклятие в крепкой узде, должна вернуться к тому бесстрастному, расслабленному состоянию, что так необходимо для творения.
– Воистину, братья мои, – наконец вымолвила она, – наша судьба – пребывать в бэйт аль-фитна, доме искушения, до тех пор, пока подобные нам топчут землю. Этого не изменить никаким колдовством. Но все же мне нужен еще один компонент. Казан объехал восток и середину империи. На западе побывал Рашид.
Туарег извлек из складок одежд сосуд из цветного стекла; он был закупорен, а горлышко залито воском. После его вскрытия по коже присутствующих пробежало покалывающее ощущение освободившегося волшебства. Запах содержимого быстро напомнил всем об их длительном посте.
– Что касается истории моего странствия, она не идет ни в какое сравнение с приключениями Казана.
– И все же я должна услышать и ее. – Ом Рашид обмакнула новое перо во вскрытый сосуд.

* * *

– Поскольку вы, моя госпожа, открыла мне все несовершенство верований моего народа, у меня не было никакого желания возвращаться в Магриб. Но признаюсь, мне было приятно недолго побродить по улочкам Феса. Как и было уговорено, Змей встретил меня, и мы вместе отправились в горы. Мерзкая тварь находилась в пещере, которую он обнаружил; берберы говорили, что в ней обитает эфрит.
Конечно, все это были суеверия, но они натолкнули нас на верный путь. Разумеется, вход охраняло множество защитных чар: амулеты против огня, недугов и еще более темное колдовство, суть которого была мне непонятна. С чем не мог справиться я, то разрушал этот нечестивый жрец, и наоборот. Вместе мы смогли слой за слоем вскрыть логово: порог, передняя, святилище и, наконец, крипта.
Сама гробница оказалась довольно простой, и это поразило меня. Вдоль стен стояли ряды глиняных кувшинов, наполненных драгоценными металлами, благовонными смолами и необработанными алмазами. Сами стены были расписаны фресками, которые я, повинуясь своей вере [12], сбил и расколол, чтобы ни один штрих рисунка не увидел свет. Теперь эти картины, будто в насмешку, являются мне в дневных снах; я не могу с той же легкостью стереть их из памяти.
В любом случае, нечестивая тварь больше напоминала падаль. Думаю, она погрузилась в сон после какой-то грандиозной битвы, поскольку была покрыта полузалеченными шрамами. Она так и не шелохнулась до самого конца, когда я приставил свой заостренный посох к ее груди. Прежде чем тварь смогла открыть глаза или сложить губы в какой-то слог, я пронзил ее древком насквозь.

* * *

– Аллаху возноси молитвы, сын мой: он уберег тебя от предсмертного проклятия мерзкой твари. Я слышала о тех, кого не коснулось благословение.
– Благодарю Всемогущего за Его милосердие.
– Что было после?
Туарег стряхнул с себя туман воспоминаний.
– Я сдержал данное вами, госпожа, слово, и позволил Змею забрать два первых сосуда влаги, пролившейся из жил твари. Сокровища гробницы я также оставил ему, потому как мне предстояло отправляться в обратный путь с бутылью, полной нечестивой жидкости. Но кровь из сердца твари я взял себе, собрав ее в точности так, как вы велели. Я проверил и то, что тварь и в самом деле была одним из Баали, прежде чем запечатать сосуд. Всю дорогу я хранил его с величайшим тщанием.
– Я никогда бы не усомнилась в твоем старании. Что еще потребовал Змей в обмен на свою помощь?
– Что еще? – эхом отозвался Рашид.
– Наверняка было что-нибудь еще.
– Он поклялся в том, что между нами все сочтено.
– Это не свойственно их манере.
– Знаю. И потому я наложил на него узы Истины Крови и спросил вновь. И он ответил: «Демонопоклонники – враги не только вам, но и нам. Мы говорим это уже много столетий, и все же вы нам не верите. Ты считаешь, что я оказал тебе услугу – но то же самое сделал и ты, знай это».
– Понимаю.
Ом Рашид добавила к своей работе последние, тонкие штрихи ржаво-красного оттенка и в последний раз отложила перо. Сложив руки, она созерцала начертанное ею. Линии и цвета уже начали подсыхать и подрагивать. Ее колдовство готовилось появиться на свет. Двое мужчин, погрузившиеся в собственные раздумья, наблюдали, боясь пошевелиться.
– Если то была его цена, – прошептала колдунья в ненасытную тишину, – тогда я должна разделить ее с тобой, сын мой.
« Последнее редактирование: 04 Февраля 2017, 10:55:44 от Samouse »
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Спонсор
  • Старожил
  • *
  • Пафос: 93
  • Сообщений: 405
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #64 : 04 Февраля 2017, 10:46:52 »

Примечания:

[1] Араб. «бэит» - дом в значении «семья, родственники, домочадцы», «фитна'» – источник искушения, соблазна, причем необычного, магического характера.
[2] Тамга (от тюрк. корня «там-» - жечь) – родовая, племенная или личная печать, использовавшаяся при оформлении документов. В средневековых тюркских государствах, а также в Османской и Могольской империях тамга использовалась как государственная печать. Термин имеет отношение к происхождению русского слова «таможня».
[3] Улем (араб. «уляма» – «знающий, ученый») – синоним – "алим", признанный, авторитетный знаток теоретических и практических аспектов ислама
[4] Хадис (араб. «беседа, рассказ») – предание о словах и/или действиях пророка Мухаммада, затрагивающее разнообразные религиозно-правовые аспекты жизни мусульман. Каждый хадис содержит изречение (кауль), одобрение (такрир), образ (васфи) или действие (фи’ль) пророка; совокупность хадисов образует Сунну (араб. «обычай»), являющуюся авторитетной для мусульманина.
[5] В исходном тексте использовано слово «mulberry», означающее целый род деревьев. На самом деле имеется в виду не обыкновенное тутовое (шелковичное) дерево, а его родственник – бруссонетия бумажная, из ягод и луба которой в Средней и Южной Азии действительно делали и делают высококачественную бумагу.
[6] Племена, населявшие в X—XV вв. территорию Маньчжурии, Центрального и Северо-Восточного Китая, Северной Кореи и Приморского края. Государство чжурчжэней существовало с 1115 по 1234 год, было завоевано монголами, а сама народность ассимилировалась с ними.
[7] В исламской среде – общее название немусульман, часто пренебрежительное.
[8] Имеется в виду Камень Основания, с которого Пророк Мухаммед вознесся на небо. В 691 году халиф Абд аль-Малик выстроил вокруг Камня мечеть Купол Скалы, чтобы защитить и увековечить священное для мусульман место.
[9] Публичные бани, служащие для горожан местом отдыха, досуга, иногда – деловых переговоров. Бани также строятся рядом с мечетями для ритуальных омовений.
[10] Скорбный путь (Виа Долороза) – в христианской традиции паломнический маршрут, повторяющий путь Иисуса Христа по Иерусалиму от претория до места распятия на Голгофе. Состоит из 14 остановок, последние пять из которых расположены внутри Храма Гроба Господня.
[11] Ибрагим и Якуб – соответственно Авраам и Иаков, библейские легенды о которых в переработанном виде вошли в мифологию ислама.
[12] В исламе запрещено создавать изображения живого (в том случае, если художник/скульптор и т.д. считает, что своими действиями он «творит нечто необычайное, шедевральное, исключая Бога и вознося себя»
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Спонсор
  • Старожил
  • *
  • Пафос: 93
  • Сообщений: 405
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #65 : 05 Февраля 2017, 21:09:12 »

Под чадрой ночи

С точки зрения европейских христиан ислам – вера врагов, сарацин, удерживающих священный город Иерусалим, и мавров, сражающихся за Испанию. Земли мусульман – это чуждое место, населенное народами со странными традициями, живущими без обета спасения Христа и Его Церкви.
Истина же весьма далека от их представления.
Культура ислама богата, высокоморальна и весьма динамична. Для мусульман не было эпохи Темных Веков; они сберегли, как сокровища, древние знания, и на их землях остались величайшие библиотеки тех времен. Пятьсот лет назад новая религия, как приливная волна, прокатилась по пустыням Аравии и подмяла под себя огромные пространства. От Испании до Средней Азии слово Мухаммеда, подкрепляемое армиями арабов, турок и курдов, распространялось со скоростью лесного пожара.
Однако не все в истории новой религии стало рассказом о единстве и славе. Ислам проповедует множество громких, популярных общественных ценностей – равенство, образование, взаимное уважение, однако государственные структуры, порожденные им, султанаты и халифаты, оказались несовершенным созданием человеческих рук. Различные толкования религиозных положений раскололи последователей ислама изнутри, к ним добавились разногласия во власти – и вот уже сражаются между собой сунниты и шииты, Омейяды и Аббасиды, Фатимиды и Айюбиды. Огромные состояния и великое могущество вытащили на свет свойственные людям амбиции и ревность, как это и бывает всегда.
Там где бьют фонтаны людских амбиций и зависти, дело не станет за появлением вечно голодной до них нежити – потомков Каина.

Мир ислама

На заре XIII столетия ислам – вполне сложившаяся религия, а заодно и культура, изменившая средневековый мир на тысячи миль вокруг своей аравийской колыбели. Мусульмане в университетах Кордовы и на окраинах Китая и Индии во время молитвы одинаково обращаются лицом к Мекке.
На западе ислам, можно сказать, угасает. В Испании набирает скорость христианская Реконкиста, отодвигая халифаты мавров и королевства таифа к югу Иберийского полуострова. В сердце империи – Каире, Иерусалиме и Багдаде – на излете ее расцвета назревают династические проблемы. Лишь несколько лет назад Салах ад-Дин во главе новой династии Айюбидов вел войска к стенам Иерусалима, а затем на битву с армиями Третьего Крестового похода. Но теперь тот великий человек умер, и его наследники раздирают оставленное им достояние на части. В таком же упадке пребывает и Багдад – столица халифата.
Однако вера продолжает распространяться дальше на восток, проникает в Северную Индию и в золотой город Самарканд. Купцы-мусульмане прибывают и в китайскую империю Сун [1], и слово Мухаммеда расходится все дальше.
Остается лишь несколько десятков лет до того, как орды монголов, подобно приливной волне, обрушатся на владения империи ислама, но в то же время в Египте мамлюки уже готовы восстать и положить начало новой великой мусульманской династии. Но вера устоит, а монголы в конце концов откатятся прочь, унося ее в своих сердцах.
В гуще всех этих перемен, роста, развития и завоеваний дети Каина пируют подобно королям.

Нежить и ислам

Пьющие кровь смертных хищники, обитающие в мире ислама, по сути своей все те же вампиры, похожие на собратьев из христианской Европы. Они так же прослеживают свой род до братоубийцы Каина, сына Адама и Евы, и делятся на тринадцать кланов и несколько побочных линий крови. Им свойственны те же слабости и сверхъестественные силы, как и их европейским собратьям (а в игровых терминах они подчиняются базовым правилам системы «Вампир: Темные Века»).
Но мусульман и христиан разделяет еще и огромная культурная пропасть. Зарождение ислама повлияло, конечно, почти на каждого обитателя – живого или иного – Аравии, Плодородного Полумесяца, Северной Африки и Испании, но многие вампиры этих регионов и так имели собственное, сложившееся мировоззрение. Местные Носферату (известные как Муташаридин) никогда не примеряли на себя образ мучеников, подобно своим европейским родичам, зато остались верны наследию устрашающего охотника, от которого те и другие ведут свой род. Так называемые «Ассамиты» и «Сетиты» в Европе считаются экзотичными чужаками, зато Бану Хаким и Валид Сет – повелители ночей Ближнего Востока. Это их владения, и здесь иностранцами окажутся уже редко встречаемые Вентру.
Для многих других кланов ислам сам стал источником разительных перемен. Местные Ласомбра – или Кабилат аль-Хайял, если использовать их арабское наименование – приняли новую религию вместе с членами Бэй’т Мушакис (Бруха) и Рай’ин аль-Фен (Тореадор). В той новой и динамичной вере они увидели дорогу к большему могуществу, а кое-кто – даже путь к спасению.
По сути, ислам сломал некоторые старые деления вампиров на кланы. Сородичи, обитающие в империи мусульман, делятся на три обширные группы, скорее в зависимости от их собственного взгляда на веру, а не от наследия бегущей по их жилам крови.

Аширра

Наиболее увлеченные идеями ислама Сородичи сформировали новую секту, называемую «Аширра». Основанная на шиитской версии ислама, Аширра полагает, что Мухаммед предлагал и каинитам возможность спасения их душ, если они станут добрыми мусульманами и подчинятся воле Бога. В большинстве городов исламского мира религиозные сообщества вампиров возглавляют имамы, наставляющие своих собратьев на путь к спасению.
Разумеется, политические дрязги и соперничество амбиций отравляют не-жизнь секты точно так же, как и любой другой организации вампиров. Имамы и другие набожные вампиры плетут интриги, добиваясь большего влияния и уважения. Они заключают сделки с неверными  и борются с единоверцами. Истинное подвижничество встречается редко, а подлинная чистота невозможна.
Подобно смертным приверженцам ислама, Аширра стремится стать единым сообществом, но по существу является объединением разношерстных анклавов, связанных общими представлениями о вере. Члены секты в одном городе могут быть ревностными поборниками ислама и даже преследовать иноверце, а где-то еще их собраться окажутся куда терпимее в своих толкованиях религиозных норм. Как и днем в мире смертных, ночным миром нежити правят условности положения вещей.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Спонсор
  • Старожил
  • *
  • Пафос: 93
  • Сообщений: 405
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #66 : 05 Февраля 2017, 21:13:44 »

Циники и приспособленцы

Большая часть каинитов исламского мира называют себя мусульманами, но не являются таковыми на деле. Эти эгоистичные хищники, напоминающие своих родичей-христиан, воспринимают Бога и Его Пророка весьма серьезно, но в то же время осознают, что их проклятие отделяет их от рода людского. Они следуют культуре, преобладающей в регионе, потому что это удобно, но сами ищут иных способов удерживать своего Зверя и прокладывают собственную дорогу сквозь вечную ночь. Кто-то обращает взор на цивилизованные сообщества исламских городов и следует Пути Общины (или Тарик эль-Умма), другие предпочитают суровое существование пустынных племен, следуя Пути Кочевника (или Тарик эль-Бедуин).
К этой группе, как правило, попадают вампиры, которые помнят времена до проникновения ислама в их земли. Они все еще могут цепляться за языческие (или иные) верования своей смертной жизни, но из удобства внешне следуют требованиям и ограничениям ислама. Точно так же вампиры-европейцы соглашаются с влиянием священнослужителей, не признавая при том догм Церкви Христа. Эти древние создания осознанно и мудро поклоняются доминирующей культуре, чтобы потом поглощать ее плоды.

Идолопоклонники и враги

Некоторые каиниты сознательно сторонятся ислама и недвусмысленно отвергают его правила. Многие, как, например, Валид Сет и Баали, на словах придерживаются доминирующей культуры – исключительно ради того, чтобы уцелеть – но сами верят в решительно отрицаемые исламом вещи. Сетиты почитают древнего бога, и мусульмане назвали бы их идолопоклонниками, тогда как Баали активно поддерживают силы, связываемые с Сатаной.
Вампиры, исповедующие иудаизм и христианство, оказываются в своеобразной «нейтральной зоне». Номинально они – так называемые «люди книги», то есть их верования несильно отличаются от ислама. Но на самом деле терпимость, проявляемая мусульманами к их обычаям, – это фарс, особенно после резни, учиненной воинами Крестовых походов. Кое-кто из вампиров проявляет столь же неопределенное отношение и к исламу.

Как использовать эту книгу

Книга «Чадра Ночи» дополняет систему «Вампир: Темные Века». В отличие от серии региональных дополнений «Ночи…», она приоткрывает занавес тайны над целой культурой, настолько же разнообразной, какой предстает христианская Европа в основной линейке книг. На ее страницах мы познакомим вас с землями и людьми, обитающими на них, принявшими ислам, а также с вампирами, блуждающими среди них.
Ислам хоть и моложе христианства, но ничуть не менее силен как культурообразующая сила. Его армии завоевали территорию от Испании до Северной Индии. Торговцы-мусульмане распространили основы этой религии и арабский язык еще дальше – в земли Таугаста (как мы впредь будем именовать Китай). Как и во владениях христиан, на империи ислама паразитируют каиниты, которых объединяет с их европейскими родичами кровь, но разделяет культура.
Книга «Чадра Ночи» предоставляет вам все необходимые инструменты для того, чтобы помещать сюжеты хроник в земли ислама; от нового взгляда на кланы, населяющие регион, и Путей, которым они следуют, до исторического и географического обзора империи, а также детализированного описания города Дамаска. Разумеется, те, кто участвует в «европейских» хрониках, могут использовать «Чадру Ночи», чтобы ввести элементы исламской культуры в свои рассказы. Основными темами конфликтов между христианами и мусульманами становятся, конечно, испанская Реконкиста и Крестовые походы, но можно найти и иные объекты интереса, например, торговлю на Средиземном море, паломничество в Святую землю или дипломатические миссии.

Тема

«Ислам» переводится с арабского буквально как «подчинение», подразумевается – воле Аллаха. Подчинение и есть основная тема этой книги. Несмотря на то, что его история насчитывает уже несколько столетий, ислам все еще динамично развивается; он почти утратил плацдарм в Иберии, но активно продвигается в Византию и на восток. Он изменяет все новые народы и регионы, но и сам подвергается изменениям. Для каинитов (существ статичных в долгосрочной перспективе) ислам подобен лесному пожару, где огнем стала вера и энергия смертных; этот пожар радикальным образом изменил земли, где появились дети Каина. Вампирам остается измениться самим (говоря иначе, покориться этой силе), изменить религию согласно своему видению – то есть подчинить ее себе, или же бороться против нее.
Вера подчеркивает эту – основную – тему. Секта Аширра подталкивает каинитов к тому, чтобы те приняли волю Бога и стали добрыми мусульманами, против чего беспрестанно бунтует Зверь внутри каждого из них. Другие вампиры лишь принимают личину верующих, преследуя собственные цели, а есть и те, кто отвергает ислам во имя иных верований. Конфликты между всеми этими представлениями служат топливом для пожара амбиций и ненависти – а заодно и хроник.

Настроение

Мир книги «Чадра Ночи» богат и экзотичен. Пустынные воины, архитектура городов, уходящих башнями в небо, мистики-суфии, знаменитые университеты и еще тысяча и одно чудо придают миру ислама остроту и пряный вкус. Тени, залегшие между этими светочами, тоже глубоки: массовые убийства в сектах, династические интриги, рабовладение и ужасы не-жизни каинитов выступают на одной сцене с чудесами золотого века исламской культуры. Извечный конфликт между тьмой и светом воплощается в каждом вампире.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Спонсор
  • Старожил
  • *
  • Пафос: 93
  • Сообщений: 405
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #67 : 05 Февраля 2017, 21:32:40 »

*врезки*

Под совершенно иным именем

В тексте книги «Чадра Ночи» мы будем использовать арабские имена для кланов каинитов, знакомых нам по системе «Вампир: Темные Века». Это сделано из стилистических соображений: хотя в жилах вампиров исламских земель бежит та же кровь, что и у «европейцев», их воззрения совершенно иные. Тореадор из Парижа никогда не будет ощущать мир так же, как Рай’ин аль-Фен из Дамаска.
Мы предприняли все усилия, чтобы с помощью контекста дать читателю понять, о каком именно клане идет речь. В качестве дополнительной помощи на той странице мы приводим сразу все «местные» наименования кланов. В силу особенностей арабского языка формы множественного числа для некоторых терминов отличны от форм единственного числа. Для Рай’ин аль-Фен, Кабилат аль-Хайял и Кабилат аль-Моут (в переводе соответственно «покровители искусства», «клан теней» и «клан смерти») не существует отдельного названия для одного вампира тих линий крови. Вместо них используется конструкция «член …», «представитель …».
В тех случаях, когда используется слово «бэй’т», оно синонимично термину «клан». Маджнун – это один из Бэй’т Маджнун.

Название в Европе   - Арабское название: ед. ч. (мн. ч.) - Примерный перевод

Ассамиты - Бану Хаким - сыновья Хакима
Баали - Баали
Бруха - Бэй’т Мушакис (Мушакисин) - смутьяны
Каппадокийцы - Кабилат аль-Моут - каиниты смерти
Последователи Сета - Валид Сет - потомки Сета
Гангрел - Вах’Шин - звероподобные
Лайбон - Лайбон
Ласомбра - Кабилат аль-Хайял - каиниты теней
Малкавиан - Бэй’т Маджнун (Маджанин) - безумные
Носферату - Бэй’т Муташарид (Муташаридин) - бродяги, бездомные
Равнос - Бэй’т Муджрим (Муджримин) - преступники
Салюбри - Аль-Амин - верные, стойкие
Тореадор - Рай’ин аль-Фен - покровители искусства
Вентру - Эль Хиджази - родом из Хиджаза

Кланы Тремер и Цимисхи арабского названия не имеют

О транслитерации

Корректного способа полной транслитерации арабского языка в латинский алфавит, используемый английским языком, не существует. Помимо всего прочего, значение арабского слова столь сильно зависит от  интонации и ударения, что даже технически точная транслитерация будет сведена на нет неверным произношением. В большинстве учебных изданий эту особенность с целью восприятия англоязычным читателем обходят с помощью огромного множества диакритических знаков [2] и прочих вспомогательных элементов, приукрашивающих арабские слова и помогающих знающему читателю хотя бы приблизительно оценить все богатство арабского языка.
Для целей книги «Чадра Ночи» столь тщательный подход был бы неуместен. Не вдаваясь в подробности, скажем, что подобные «помощники восприятия» сделали бы текст более запутанным. Поэтому вместо того, чтобы достигать предельной точности транслитерации, мы стремились к простоте и содержательности. Воспользовавшись примером Альберта Хоурани [3], взятом из его книги «История арабских народов», мы отказались от диакритических знаков, оставив лишь апостроф, указывающие на наличие в слове букв [айн] и [хамза]. Все по тому же примеру Хоурани мы использовали в тексте более каноничные транслитерации некоторых терминов.

Датирование и исламский календарь

Исламский календарь, или хиджра, был учрежден в 638 году н.э. вторым халифом Умаром ибн аль-Хаттабом, и состоит из двенадцати месяцев, строго соотносящихся с лунным циклом от новолуния до новолуния; он отсчитывается от года бегства Мухаммеда в Ясриб (позже переименованный в Медину). Поэтому первым днем календаря считается 16 июля 622 года н.э. Месяцы в календаре ислама называются так: Мухаррам, Сафар, Раби I, Раби II, Джумада I, Джумада II, Раджаб, Ша’бан, Рамадан, Шавваль, Зу’ль-ка’да, Зу’ль-хиджа. Поскольку хиджра соотносится с лунным циклом, месяцы с периодичностью в 33 года смещаются по отношению к юлианскому календарю, используемому на Западе. 1197 год н.э. соответствует 575 году хиджры.
Конечно, вложить в уста героев книги отсылки к календарю мусульман было бы правильнее, но непривычно для читателей, в быту использующих христианский календарь. Поэтому для упрощения все даты в «Чадре Ночи» указаны по летосчислению христианского мира, даже если настоящие рассказчики вряд ли использовали бы его в своей речи.
« Последнее редактирование: 05 Февраля 2017, 21:45:57 от Samouse »
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Спонсор
  • Старожил
  • *
  • Пафос: 93
  • Сообщений: 405
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #68 : 05 Февраля 2017, 21:41:18 »

Примечания:

[1] Сун - государство в Китае (960 – 1279). Его основание положило конец раздробленности Китая, продолжавшейся со времени падения династии Тан в 907 г. Пало в результате войн с монголами (1235 – 1279), на остатках его владений воцарилась династия Юань.
[2] Различные надстрочные и подстрочные знаки, применяемые в системах письма не как самостоятельные обозначения звуков, а для изменения или уточнения значения других знаков. В арабском языке, относящемся к консонантным письменным системам (то есть передающим на письме только или преимущественно согласные звуки), используются т.н. огласовки (харакат) – дополнительные знаки, указывающие гласные звуки и прочие особенности произношения.
[3] Альберт Хабиб Хоурани (1915 – 1993) – британский историк, сын четы иммигрантов ливанского происхождения. В своих работах специализировался на истории и культуре Ближнего Востока.

Словарь терминов

Если честно, то форматировать словарь так, чтобы он пристойно смотрелся в посте, мне было настолько лениво, что я запихала его в приложенный файл. Возможно, так даже удобнее.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Спонсор
  • Старожил
  • *
  • Пафос: 93
  • Сообщений: 405
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #69 : 10 Февраля 2017, 21:13:48 »

Глава первая. ’Асабийя

Воистину, только Аллах знает, когда наступит Судный час. Он ниспосылает дождь, знает, [каков плод] в утробах. Ни один человек не знает, что случится с ним завтра; ни один человек не знает, на какой земле он умрет. Воистину, Аллах - знающий, ведающий.
Коран, сура 31:34.
[1]

Великие империи создаются не цивилизованными людьми. Арабский философ Ибн Хальдун [2]  многие годы изучал подъем и падение мировых цивилизаций и подметил, что великая мощь Персии и Рима уходила корнями не в мечты мудрецов, а в храбрость и безжалостность примитивных народов, объединенных общей целью. Это яростное ощущение единства Ибн Хальдун назвал термином ‘асабийя, и оно рождается в сердцах людей, которым не на кого положиться, кроме как друг на друга. Они вставали стеной против всего остального мира, сплоченные общей самобытностью. Никакие препятствия не могли остановить их, движущихся к своей совместной цели.
Однако Ибн Хальдун узнал и еще кое-что: как только раса становится цивилизованным государством, ‘асабийя начинает угасать. Достаток и комфорт подогревают амбиции отдельных людей, они становятся эгоистичными и испорченными. Чем более сложной становится империя, тем глубже проникает порча. Этот процесс, раз начавшийся, уже невозможно остановить.
К середине VI столетия когда-то могущественная империя персов стала не более чем призраком самое себя; ее границы последовательно сжимались в результате неумелого правления развращенных царей династии Сасанидов [3] и знати, поддавшейся влиянию вековых интриг древних каинитов Месопотамии. Персия была готова разделить судьбу Рима, избалованного властью, опустошенного прихотями сенаторов, набегами варваров и – опять же – кознями нежити. Память о величии Вечного города сохранилась лишь в сказочном Константинополе и владениях Восточной Римской империи – Сирии и Палестине. Неукротимое пламя единения, которое привело оба народа к величию, их ‘асабийя, осталась лишь в воспоминаниях.
В тени двух этих павших колоссов лежала покрытая песками Аравия, населенная людьми, закалившимися за столетия тягот и нищеты, – место, которое даже каиниты считали годным лишь для изгоев. Человек родом из пустынных племен не мог похвастаться ничем, кроме происхождения и чести, и ревностно оберегал то и другое. А пески Нажда [4] ничем не были обязаны своим обитателям; людям нужно было быть отважными, хитрыми и безжалостными и на поле битвы, и на базарной площади, только чтобы выжить, не говоря уже о том, чтобы благоденствовать.
Люди пустыни понимали самую суть термина ‘асабийя. Им не хватало лишь пророчества, которое объединило бы их.

Последний и величайший Пророк

В те времена повседневная жизнь чрезвычайно зависела от обстоятельств, а ранние годы Мухаммеда ибн Абдаллаха оказались более бурными, чем у кого-либо другого. Он был рожден в сильном племени курайшитов, которое правило святым городом Меккой. Однако отец Мухаммеда умер, не дождавшись рождения сына, и его жене и ребенку в наследство не досталось ровным счетом ничего.
Мухаммед был болезненным и хрупким ребенком. Его мать Амина была слишком бедна и слишком часто болела сама, чтобы достойно ухаживать за мальчиком. В возрасте двух лет она отослала его жить в приемную семью в близлежащую деревню ат-Та’иф, где хотя бы воздух был чище, и мальчик сводил концы с концами, помогая пасти скот. Богатые родичи Мухаммеда в Мекке считали его обузой, да и приемная семья обращалась с ним прохладно. Раннее детство его было наполнено воспоминаниями изгоя.
К четырем годам Мухаммед уже пас стада вместе со своими сводными братьями. Его здоровье понемногу укрепилось, но мальчик был угрюм и задумчив, часто замирал, уставившись в никуда, на несколько минут или даже часов. Он интересовался всем подряд, природным и сверхъестественным, как если бы жизнь была одной большой загадкой, а он мог обрести покой, только узнав ответ. Его странное поведение все больше настораживало приемных родителей; наконец они, испугавшись того, что мальчик якобы одержим демонами, отослали его обратно в Мекку, к матери. Не прошло  и года, как Амина, отправившись навестить родственников в соседнем городе, внезапно умерла в пути. Ребенок вновь оказался предоставлен сам себе, его отвели к деду Абд аль-Муталибу. Окна дома старого аль-Муталиба выходили на Каабу, древнее святилище в Мекке, к которому уже в те дни один раз в год приходили толпы паломников. В течение следующих четырех лет дед Мухаммеда поведал ему историю Каабы и священного камня, который, как считалось тогда, был осколком Луны, упавшим на Землю, и потому был посвящен ночному богу Хубалу [5]. Мухаммед, как губка, впитывал все услышанное, и его увлекли идеи религии и спасения души.
Абд аль-Муталиб умер, и Мухаммеду вновь пришлось переехать, на этот раз в дом своего дяди Абу Талиба, который вообще-то был человеком добрым, но считал, что дети должны отрабатывать свое содержание. В возрасте десяти лет Мухаммед нанялся в караван, направлявшийся в Сирию и Палестину, в качестве погонщика верблюдов и охранника. Он усердно трудился, но бесконечный поиск ответов гнал и гнал его вперед. В каждом городе он искал ученых мужей и благочестивых людей, и обсуждал с ними аспекты христианства, иудаизма и различных течений язычества.
Наконец, в возрасте двадцати пяти лет Мухаммед приглянулся состоятельной вдове по имени Хадиджа [6]. Она полюбила его с первого взгляда и попросила молодого человека жениться на ней. Ему больше не нужно было бороться за каждый кусок еды. Теперь он управлял делами крупного имения и имел собственную семью. Мухаммед остепенился и теперь желал стать отцом семейства в надежде найти, наконец, в этом утешение своей беспокойной натуре.
Хадиджа родила Мухаммеду шестерых детей. Двое из них, сыновья Касим и Абдаллах, умерли в детстве. Несмотря на эту трагедию, в остальном следующие десять лет прошли спокойно. Мухаммеду недоставало деловой хватки, и он терял денег больше, чем зарабатывал, но впервые его жизнь была хоть немного целостной. Временами он дискутировал с братом Хадиджи, Варакой, который был знатоком иудейских традиций, но дела семьи отнимали большую часть его времени. Он говорил себе, что наконец нашел ответ на свою загадку, что так долго мучила его. В глубине души он знал, что обманывает себя.
В 606 году н.э. Мухаммеду исполнилось тридцать пять лет; в этом возрасте многие мужчины его положения уже могли спокойно наслаждаться плодами своих трудов. Но дух его все еще пребывал в смятении, желая обрести некий смысл в испытаниях, которые принесла ему жизнь. Но Мухаммед уже был достаточно зрелым, чтобы осознавать: он уже никогда не найдет ответ. Так, по крайней мере, ему казалось.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Спонсор
  • Старожил
  • *
  • Пафос: 93
  • Сообщений: 405
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #70 : 10 Февраля 2017, 21:17:01 »

Откровения

В самую жаркую ночь года Мухаммеду безо всякого предупреждения явились ангелы. Мухаммед все еще питал стойкий интерес к религии и часто уходил из города, чтобы медитировать в пещерах, которые, подобно пчелиным сотам, усыпали склоны близлежащих холмов.
Однажды ночью, после долгой медитации он вдруг услышал громоподобный голос, произнесший единственное слово:
– Читай!
Потрясенный, Мухаммед вслух ответил, что читать он не умеет.
– Читай! – вновь прогремел голос, и Мухаммед вновь отказался.
Голос в третий раз приказал:
– Читай! – и когда Мухаммед спросил, что ему нужно прочесть, он увидел свиток, будто бы из шелковой ткани, на котором огненными письменами были начертаны слова. Хотя Мухаммед был неграмотен, он понял смысл написанного и запомнил его так, как будто они были высечены в его сердце. Напуганный, он сломя голову бросился из пещеры прочь, боясь, что стал одержимым или утратил рассудок, но вновь услышал голос с небес, сказавший ему:
– О, Мухаммед! Ты – посланник Бога, а я – ангел Его, Джабраил [7]!
Подняв глаза, Мухаммед увидел фигуру ангела, от которой исходило сияние. Эта картина изгнала страх из его мыслей. Через мгновение видение исчезло, и Мухаммед вновь остался один.
О произошедшем Мухаммед рассказал Хадидже. Она, а позже и Варака, ее брат, настаивали на том, что увиденное было знаком свыше, и что Мухаммед находится на пороге великого откровения. Они стали первыми учениками будущего пророка, наряду с торговцем Абу Бакром, его сыном Али и преданным слугой Мухаммеда, Зейдом [8]. Они побуждали его возвращаться каждую ночь в пещеры, где ангелы открывали ему картины конца света и ужасной судьбы, которая ждала всех, кто не отречется от своих обычаев и не станет почитать единого Бога. Ибо ангел поведал Мухаммеду, что он был избран последним посланником к человечеству после Ибрагима (Авраама), Мусы (Моисея) и Исы (Иисуса), последним проповедником Божьего слова в мире людей.
Несмотря на все то, что было ему явлено, Мухаммед все еще испытывал тревогу и неуверенность относительно своего предназначения – пророка Аллаха. В первые четыре года после откровения он рассказывал об увиденном только самым близким ему людям. Его последователей было не больше сорока, в основном – его домочадцы, близкие друзья и родные. Только в 614 году н.э., в возрасте сорока трех лет Мухаммед набрался храбрости донести свою весть до народа Мекки.

Хиджра

Мухаммед бродил по улицам Мекки, проповедуя слово Аллаха, и предупреждал о Божьем суде, ожидающем всех, когда миру наступит конец. Большинство людей сочло его безумцем, но его речи – особенно призывы к сострадательному отношению к рабам и уравнению в правах женщин и мужчин – получили огромное одобрение бедняков и недовольных.
Правители города – выходцы из одного с Мухаммедом племени – наблюдали за тем, как растет число его последователей. Сначала они насторожились, потом воспылали гневом. Они объявили Мухаммеда еретиком и пригрозили ему и его людям смертью. Кое-кто из ранних мусульман отрекся, но большинство продолжили следовать новому верованию втайне, встречаясь в уединенных местечках по всему городу или в пещерах поблизости от Мекки. Среди этих первых почитателей был богатый торговец Усман ибн Аффан, относившийся к Мухаммеду с нескрываемым почтением. Позже Пророк выдаст за него замуж одну из своих дочерей. Вне себя от радости, Усман предоставил все свое немаленькое состояние в распоряжение Мухаммеда и новой религии.
Тем временем курайшиты продолжали преследовать Мухаммеда и его сторонников. Разделаться с Пророком они боялись, не желая пробудить в его родных жажду мести, зато убивать его последователей не стеснялись. В месяц паломничества они расставили по городу своих людей, убивавших всякого, кто пытался нести слово Аллаха пилигримам, приходившим поклониться Каабе. Однако новая религия стойко сносила удары, а число последователей Мухаммеда росло, пока, наконец, к почитанию Аллаха не обратились даже некоторые члены правящей элиты города. Разъяренные курайшиты издали указ об изгнании Мухаммеда и всей его семьи из Мекки, попутно запретив всем прочим мекканцам вступать с родственниками пророка в браки или вести с ними дела.
Теперь на последователей Пророка можно было нападать, не боясь порицания. Услышав об этом, Мухаммед укрылся в крепости за чертой города, принадлежавшей его дяде Абу Талибу, и оставался там в течение трех лет, покидая его только в священный месяц поклонения, когда насилие было запрещено.
Эти годы стали самыми трагическими в истории ислама. Мухаммед продолжал читать проповеди своим последователям, вынужденный диктовать свои поучения писцам, которые затем распространяли эти списки среди верующих. Преследования продолжались, и Пророк осознал, что если новой религии суждено уцелеть, ему нужно покинуть город и найти место, где он сможет проповедовать без помех. Он отправился было в ат-Та’иф, где провел детство, но жители деревни прогнали его, осыпав градом камней и проклятий. Отвергнутый, он вернулся в Мекку и по воле случая попал в компанию торговцев, только что прибывших из города Ясриба, расположенного к северо-востоку.
Процветающий Ясриб населяли главным образом иудеи, чьи раввины без конца возвещали неминуемое наступление конца света и приход Мессии. Мухаммед поделился своими верованиями с торговцами; к его удивлению, те его выслушали. Недолго думая, они пришли к выводу, что их новый знакомый и есть тот самый Мессия, о котором твердили раввины. Купцы сказали, что вернутся домой и подготовят все к приходу Мессии, а через год возвратятся, чтобы торжественно препроводить его в Ясриб. Собрав в кулак всю свою веру, Мухаммед вернулся в свое добровольное заточение в крепости Абу Талиба и принялся убеждать своих последователей не падать духом.
Именно в этот год ожидания Мухаммеду вновь явился ангел Джабраил, на этот раз вторгшись в его сон. Его голос велел Пророку:
– Пробудись, спящий!
Пророк был поражен, увидев Джабраила, а рядом с ним – чуднóго, крылатого коня с лицом человека [9]. Мухаммед взобрался на коня, и тот быстрее молнии рванулся в сторону Иерусалима, остановившись ненадолго у горы Синай и в Вифлееме; в обоих местах Пророк спешился и вознес молитвы Аллаху. Затем конь доставил его в сам Иерусалим ко входу в Великий Храм, куда Мухаммед вошел и в святая святых увидел молившихся вместе Ибрагима, Мусу и Ису. Он некоторое время молился с ними, пока с небес внезапно не спустилась лестница. Мухаммед поднялся по ней и предстал перед Богом, чей лик был скрыт неземным сиянием. Аллах заключил Мухаммеда в объятия, а затем ослепленный блеском Пророк спустился по лестнице, и волшебный конь перенес его обратно в Мекку. В последующие годы паломники, посещавшие Купол Скалы в Иерусалиме, указывали на отпечаток ступни в камне, утверждая, что это след ноги Пророка, оставленный им, когда он взбирался на ангельского коня, чтобы отправиться в обратный путь.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Спонсор
  • Старожил
  • *
  • Пафос: 93
  • Сообщений: 405
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #71 : 10 Февраля 2017, 21:24:18 »

Примечания

[1] Здесь и далее в переводе использован перевод смыслов Корана, выполненный М.О. Османовым
[2] Абу Зейд Абдуррахман ибн Мухаммад аль-Хадрами (Ибн Хальдун, 1332 – 1406) – арабский философ, историк, экономист, социальный мыслитель. Главный труд – «Китаб аль-Ибар» («Большая история»).
[3] Династия персидских правителей (шахиншахов), правивших с 224 по 651 годы.
[4] Нажд (араб. «равнина, основание») – центральный регион Аравийского полуострова.
[5] Бог доисламского арабского языческого пантеона, особо почитавшийся курайшитами. Считался покровителем племени курайш, а также богом неба и луны. Кааба в Мекке была крупным центром культа Хубала. С помощью золотых стрел, лежавших у подножия идола Хубала, курайшиты разрешали сложные жизненные вопросы и правовые споры.
[6] Хадиджа бинт Хувайлид (555 – 619 н.э.) была одной из самых знатных и богатых женщин племени Курайш. До брака с Мухаммедом дважды была замужем. Стала ему верным другом, оказала Мухаммеду огромную поддержку, когда он начал призывать людей к исламу и столкнулся с противостоянием своих соплеменников.
[7] Один из четырёх особо приближённых к Аллаху ангелов, отождествляется с библейским архангелом Гавриилом. Является главным посредником между Аллахом и Мухаммедом, а также всеми пророками, которые были посланы людям до него.
[8] Абу Бакр ас-Сиддик (572 – 634 н.э.) – сподвижник и один из тестей пророка Мухаммада. первый праведный халиф. До принятия ислама он был одним из богатейших купцов Мекки. Сопровождал Мухаммеда в хиджре и во всех боевых походах. Зейд ибн Сабит аль-Ансари (около 615 – около 665) при жизни Мухаммеда был его личным секретарем и писцом, записывавшим откровения Корана. Позже был кади Медины и хранителем государственной казны.
[9] По преданию, Джабраил привел с собой бурака (араб. «сияющий, молниеносный») – в исламе мифологическое существо, оседлать которое достойны лишь пророки и праведники. Считается, что именно бураки после Страшного Суда перенесут праведников на небеса.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Спонсор
  • Старожил
  • *
  • Пафос: 93
  • Сообщений: 405
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #72 : 10 Февраля 2017, 21:30:25 »

Хиджра (продолжение)

Время шло, и новая религия все еще боролась с неослабевающими преследованиями. Спустя ровно год после беседы в Мекке двенадцать иудеев из Ясриба встретились с Мухаммедом в местечке Акаба [1] возле города и поклялись в верности ему. Ясриб еще не обратился к новому учению, но был готов слушать проповедь Мухаммеда – так сказали посланцы. Они вернулись в свой город вместе с учителем, выбранным для этой цели самим Пророком, а сам Мухаммед вновь ожесточился, призвав себя к терпению и вере в веление Бога.
Пока народ Ясриба познавал учение Пророка, правителям Мекки стало известно о встрече возле Акабы. Им и так приходилось мириться с присутствием в городе последователей Мухаммеда; насколько могло бы ухудшиться положение дел, если бы он обрел власть над Ясрибом. Курайшиты страшились, что в этом случае он может собрать армию и захватить Мекку силой. После долгих раздумий они все же решились на убийство, но, чтобы избежать мести со стороны родных Пророка, они выбрали по одному человеку из каждого семейства правящей элиты, чтобы те вместе несли ответственность за преступление, вместо того, чтобы назначить убийцей кого-то одного. Однако еще до того, как мекканцы сумели что-либо предпринять, в город прибыл посланец из Ясриба с вестью: народ его родного города готов был последовать за Пророком.
Мухаммед вновь пришел к Акабе, где на этот раз его ожидало уже 75 мужчин и две женщины. Они сообщили, что Ясриб готов встретить его с распростертыми объятиями, и поклялись в верности ему. Мухаммед возрадовался, но кто-то из его спутников задал вопрос: а насколько безопасно будет Пророку в Ясрибе? Что, если все народы Аравии поднимутся против одного-единственного города, принявшего сторону посланника Бога? И тогда вся собравшаяся у Акабы толпа в один голос поклялась защищать Пророка ценой собственных жизней. Кто-то из жителей Ясриба спросил Мухаммеда, какова будет награда тому, кто отдать жизнь за святое дело, и Пророк отвечал просто: «Рай». Этот ответ, передававшийся из уст в уста, на столетия остался запечатлен в умах и сердцах мусульман.
Возвратившись в Мекку, Мухаммед занялся организацией переезда своих последователей. С началом следующей весны и до середины лета 150 верующих ушли в Ясриб, отправляясь поодиночке или парами, чтобы не возбудить подозрений у курайшитов. Разумеется, их передвижения были в конце концов обнаружены, и как-то ночью в июле правители города явились в дом Мухаммеда, чтобы арестовать его. Пророк спасся благодаря храбрости Али, который переоделся так, чтобы внешне напоминать Мухаммеда, и отвлекал внимание солдат достаточно долгое время, чтобы посланник Аллаха сумел ускользнуть.
Мухаммед бежал из Мекки вместе с Абу Бакром, отцом Али, и начал тяжкий путь в Ясриб. На рассвете курайшиты отправили на поимку двух беглецов несколько вооруженных отрядов, и тому, кто схватит или убьет Пророка, была обещана награда в сотню верблюдов. Мухаммед и Абу Бакр прятались в пещерах днем и продолжали путь ночью, и пару раз погоня едва не настигала их. Всякий раз Мухаммед убеждал своего друга, что Аллах на их стороне, и беглецы каким-то чудом не были обнаружены. Пройдя почти двести миль, двое мужчин добрались до Ясриба. 20 сентября 622 года Мухаммед триумфально вступил в город, сопровождаемый семьюдесятью воинами. Так закончились тринадцать лет преследований и унижения.
Много лет спустя после смерти Пророка халиф Умар объявил, что мусульмане отныне будут следовать собственному календарю, отсчет которого начнется с года бегства Мухаммеда из Мекки. 622 год н.э. стал первым годом хиджры, что в переводе с арабского – «освобождение от оков».

Медина

Пророк Аллаха, вынужденный покинуть свой дом в Мекке подобно татю в ночи, правил иудеями Ясриба как царь. Сам город Мухаммед переименовал в Мадинат Наби Аллах, или «Город Пророка Аллаха».
Первая в городе мечеть, строить которую помогал сам Пророк, была не более чем грубым строением с земляными стенами и колоннами из финиковых пальм. Мухаммед читал свои проповеди верующим, опершись на пальмовый ствол. Он повелел своим последователям совершать молитву трижды в день, обратив взор в сторону Иерусалима, а также сделать обрезание; последнее требование, возможно, должно было способствовать более плавному процессу интеграции его новых последователей из числа иудеев. Если христиане для призыва верующих к молитве использовали деревянные трещотки и колокола, а иудеи – звуки труб, то Мухаммед предпочел всему этому голос человека. Первым таким вестником стал раб-нубиец по имени Билал, чей громоподобный голос повторял слова:
– Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед – Пророк Его! Все на молитву и будете спасены!
Говорят, что каждый день, возвестив верующим об утренней молитве, Билал бежал к двери дома Мухаммеда и кричал:
– На молитву, о Посланец Бога! К спасению!
Некоторое время жизнь в городе текла относительно спокойно. Мухаммед, успевший к тому времени жениться вторично на женщине по имени Сауда, взял в дом третью жену, девятилетнюю дочь Абу Бакра, Алиму. Вскорости после этого сын Абу Бакра, Али, которого Пророк считал почти что приемным сыном, женился на его дочери Фатиме. В то же время Мухаммед укрепил связи между теми, кто пришел с ним из Мекки, и новообращенными из Медины, повелев двум группам верующих поклясться друг другу в верности и признать взаимное равенство.
Этот период времени оказался весьма важным, созидательным: новая религия перенесла преследования курайшитов, но остались ли у нее силы, чтобы процветать дальше? Частичный ответ на этот вопрос пришел в первую ночь месяца Раджаб, когда пересеклись пути Посланника Аллаха и арабского каинита по имени Сулейман ибн Абдулла.
В те времена вампиры в Аравии были большой редкостью. К востоку лежала сасанидская Персия, к западу раскинулся Египет с центром в Александрии, и затертая между ними Аравия считалась у каинитов задворками, приютом нищих, удаленным от всех источников богатства и власти. А поскольку Мекка еще в языческие времена стала крупнейшей святыней региона, ни один вампир не мог войти в город, не рискуя встретить Окончательную Смерть. Поэтому первые тринадцать лет проповедования Мухаммедом своих откровений прошли мимо глаз и ушей немногочисленных вампиров региона. Сулейман ибн Абдулла был изгнанником клана Кабилат аль-Хайял и искал способ заново создать пирамиду своей власти; он услышал о смертном в городе Ясрибе, объявившем себя Мессией, и отправился туда из Палестины, чтобы оценить, насколько Мухаммед и его последователи могут быть ему полезны. По всему Востоку и раньше множество раз появлялись самозваные пророки и мессии, которые становились отличными пешками в интригах нежити в Византии, Александрии и Ктесифоне [2].
Однако судьбоносная встреча с Мухаммедом сложилась совершенно не так, как планировал Сулейман. Пораженный силой проповеди Мухаммеда и ощутимой аурой веры, исходившей от Пророка, Ласомбра увидел в нем путь к спасению и раю, надежду обрести который Сулейман давно оставил. Итак, каинит отдал себя на милость Аллаха и стал одним из самых преданных учеников Пророка. Сулейман призвал из Палестины своих потомков и верных ансаров и освободил их от Уз Крови. Затем он поделился с ними учением ислама; большая часть не разделила его новую веру в конец света и суд Аллаха, и он позволил им вернуться в родные земли с миром. Некоторые, однако, осмелились уверовать в Пророка, по примеру Сулеймана, и приняли ислам. Сулейман поручил им распространить слово Мухаммеда сначала среди всех соседних племен, а затем рассказать о нем той горстке каинитов, что обитали в Нажде.
Так проповеди Мухаммеда и откровения, посланные ему Богом, разошлись по всем уголкам Аравии подобно пустынному ветру.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Спонсор
  • Старожил
  • *
  • Пафос: 93
  • Сообщений: 405
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #73 : 10 Февраля 2017, 21:33:50 »

Меч Аллаха

Проведя год в Медине, Пророк вновь обратил взор на свой родной город, Мекку. Он поклялся вернуться туда – но не как проситель, а как завоеватель. Мухаммед сообщил своим последователям, что Аллах велел ему вести войну против неверующих, «пока преследование не прекратится, и все люди не воспоследуют пути единого Бога». Сулейман и несколько его набожных потомков, каждую ночь приходивших на молитву в мечеть, услышали слова Пророка, и употребили все свои силы на то, чтобы узнать все, что возможно, о курайшитах и их действиях. Хотя сами вампиры не могли войти в Мекку, они встречались с торговцами и паломниками, посещавшими город или проходившими через него. Вскоре постоянный поток информации стал поступать к Пророку через его зятя Али.
Мухаммед начал войну против курайшитов с ударов по торговым караванам, связывавшим Мекку с Наждом и землями за его пределами. После нескольких «проб пера», увенчавшихся успехом, Пророк нацелился на самый богатый мекканский караван, везший в город 50 000 золотых монет из Сирии. Караван-баши разгадал намерения Мухаммеда и послал в Мекку истеричное послание с мольбой о помощи. Курайшиты спешно сколотили армию в тысячу человек и отправились спасать караван. Войско Пророка насчитывало не более трех сотен воинов.
Две армии встретились в долине Бадр, окруженной цепочкой невысоких холмов. Мухаммед, наблюдая за продвижением армии мекканцев, вознес Аллаху молитву об уничтожении врага. Битва продолжалась все утро, и все это время Пророк молился, иногда отдыхая в хижине из пальмовых листьев поодаль от места сражения. Около полудня внезапно поднялась песчаная буря. Кое-кто из людей Мухаммеда клялся потом, что в вихре крутящегося песка видел белые тюрбаны ангелов. Воины Пророка сражались с отчаянным рвением и сначала насели на мекканцев, а затем обратили их в бегство. Курайшиты потеряли семьдесят человек убитыми, и еще столько же попало в плен. Несмотря на то, что караван – изначальная цель – в суматохе битвы сумел ускользнуть, Мухаммеду досталось огромное количество брошенных доспехов и оружия, а также выкуп за пленных. Отряд из Медины потерял только лишь четырнадцать человек. Охваченные радостью от победы, несомненно, дарованной Богом, последователи Мухаммеда вступили на путь завоеваний, который приведет их к самым границам Аравии, а после – далеко за ее пределы.
Весть о невероятной победе Мухаммеда в долине Бадр еще больше укрепила его репутацию божественного посланника и прибавила веса его повелениям. Вслед за молвой росло и число его последователей. Пророк продолжал атаки на мекканские караваны в надежде раздразнить курайшитов так, чтобы те явились за ним в Медину, далекую от средоточия их власти.
С распространением легенд о Пророке все больше аравийских каинитов обращали на него внимание, но всякий вампир, посылавший слуг в Ясриб или отправлявшийся туда сам, натыкался на скрывающегося в тенях бдительного Сулеймана. Он старался решать дело с каждым гостем мирно, призывая их принять слово Пророка и покориться воле Аллаха. Большинство вновь прибывших были, однако, слишком стары, чтобы принять мысль о том, что какое-нибудь божество смеет заявлять о своем праве на их души; те немногие, кто по молодости еще помнил смертную жизнь, уверовали в Пророка и отдали себя на милость Единого Бога. Мало-помалу в Медине сложилось свое сообщество вампиров, размер которого совершенно не соответствовал размерам и влиянию города; все они посещали городскую мечеть и признали Сулеймана своим негласным лидером.
Тем временем иудеи Медины все больше и больше убеждались в том, что Мухаммед не похож на Мессию, обещанного им их учением. Они стали открыто негодовать по поводу его интереса к грабежу и завоеваниям. В отместку Пророк ожесточился против них, назвав их лицемерами, и объявил, что отныне по воле Аллаха молитвы верующих должны быть обращены в сторону Мекки, а не Иерусалима.

Властелин Аравии

Война Мухаммеда с курайшитами достигла пика в 626 году н.э., когда мекканцы собрали армию в десять тысяч воинов, чтобы захватить Медину и покончить с нападениями на караваны раз и навсегда. Пророк созвал военный совет, и освобожденный невольник по имени Салман аль-Фаризи предложил вырыть ров вдоль юго-восточного сектора города. Эта работа была выполнена за шесть дней, и когда курайшиты подошли к Медине, их предводители не знали, что и думать. Войны между аравийскими племенами всегда предполагали стремительные атаки и короткие схватки, а к осадам городов воины пустыни не привыкли. Мекканцы предприняли несколько приступов, но были отбиты, и, наконец, встали лагерем, решив уморить последователей Мухаммеда голодом.
У Пророка были и другие поводы для волнений. Его люди были напуганы размерами армии курайшитов, и ходили слухи о том, что мекканцы ждут восстания в городе. Более того, Мухаммед получил от Сулеймана, своего ученика-вампира, весть о том, что один из иудейских родов Ятриба, Бани Курайза, тайно сносился с курайшитами в надежде сдать Медину атакующим и тем самым избавиться от Мухаммеда и его последователей.
Осада продолжалась месяц, в течение которого Пророк прилагал огромные усилия, чтобы сохранить единство своих людей. Вампиры Медины следили за Бани Курайза, пресекая их попытки возбудить среди осажденных горожан недовольство. Каиниты также рвались совершить вылазку в лагерь курайшитов и устроить там резню, но  Сулейман не позволил им этого. Что касается Носферату, они считали, что вампиры, открыто используя свои способности в борьбе с курайшитами, легко могут подорвать авторитет самого Пророка, что, в свою очередь, поставит под удар будущее всего ислама. С этого времени идея невмешательства в дела государства мусульман-смертных стала неписаным законом для набожных каинитов – последователей ислама, что еще на протяжении многих веков будет иметь свои последствия.
Наконец, когда люди Мухаммеда уже готовы были сдаться, ночью из пустыни пришла ужасающая буря; ее ветры опрокинули шатры мекканцев и затушили их костры. Курайшиты поверили, что бурю призвал Пророк, чтобы сокрушить их, и прямо посреди ночи сняли осаду и свернули лагерь. Хотя за все время осады ни одного настоящего сражения так и не случилось, одержанная Мухаммедом победа еще выше вознесла его авторитет в ущерб правителям Мекки.
Как только курайшиты ушли из-под стен Медины, Пророк обрушил свой гнев на предателей Бани Курайса. Мужчины племени были приговорены к смерти, их имущество поделили между сподвижниками Мухаммеда, а женщин и детей превратили в рабов.
После осады Медины Мухаммед укрепился в своем решении захватить Мекку силой. Он собрал армию в 1400 человек, переодел их паломниками и в феврале 627 года выступил в направлении священного города. Вперед он выслал шпионов, чьей задачей было распространять слухи и сеять страх в сердцах мекканцев. Когда Мухаммед был уже в десяти милях от города, он узнал, что огромное войско противника, готовое к битве, только и ждет встречи с ним. Пророк разбил лагерь возле оазиса Худайбия, на границе священных земель, и стал ждать. Гонцы сновали туда-сюда между двумя армиями; Мухаммед изъявлял только лишь желание посетить Каабу, но курайшиты ему не верили.
В конце концов мекканцы предложили неожиданно щедрые условия перемирия. Если Мухаммед откажется от планов посетить Мекку в этом году, то на следующий год он и его люди смогут прийти и в течение трех дней поклоняться священным реликвиям безо всяких помех – жители Мекки на эти три дня уйдут из города. Кроме того, мусульмане, открыто объявившие о своей вере, могут и дальше жить в Мекке безбоязненно, хотя ни один молодой курайшит не сможет присоединиться к последователям Пророка без разрешения своих опекунов. К удивлению многих, Мухаммед принял эти условия, которые обе стороны обязались выполнять в течение десяти лет. Последователи Пророка были разочарованы, но сам он увидел в предложенном договоре падение решимости курайшитов. Он был намерен набраться терпения и дать ситуации вызреть – после этого Мекка сама, как вызревший плод, должна была упасть ему в руки. Многие вампиры Аширры после утверждали, что Сулейман и другие набожные вампиры учились у Пророка слову Аллаха, а сам он научился у каинитов терпению и выдержке.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"

Samouse

  • Спонсор
  • Старожил
  • *
  • Пафос: 93
  • Сообщений: 405
    • Просмотр профиля
Re: Сырный домик
« Ответ #74 : 10 Февраля 2017, 21:41:47 »

Властелин Аравии (продолжение)

Уговорившись о мире с курайшитами, Мухаммед быстро нашел другой объект грабежа для своих отрядов. Теперь их целью стали богатые иудейские селения по всей Аравии. В Хайбаре, Фадаке и Вади аль-Кура солдаты пророка набрали огромное количество золота и ценностей, иногда пытая ради добычи горожан. Слухи об этих походах распространились, еще больше повысив статус и престиж Пророка. В это же время Мухаммед разослал по региону своих посланников; он призывал всех соседствующих правителей принять веру в Единого Бога. Вместе с его гонцами отправились и посланцы Сулеймана – вампиры Медины, убежавшие всех встреченных ими каинитов сделать то же самое.
В течение следующих двух лет завоевания Мухаммеда привели его к границам Йемена на юге Аравии и до Иордании – на севере региона. Когда Пророк услышал весть о том, что один из его посланников добрался до византийской крепости Бостра и был там убит, он отправил армию в 3000 человек, чтобы отомстить за него. Возле залива Акаба, у селения Ма’ан [3], его воины встретили приграничную армию византийцев, насчитывавшую, по преданию, около 200 000 греков и выходцев из местных племен. Два дня последователи Мухаммеда совещались, стоит ли атаковать явно превосходящие силы противника, но в конце концов поэт Абдула ибн Раваха напомнил военачальникам арабов, что в их распоряжении вся мощь Аллаха, а кроме того, мученическая гибель в таком случае ничуть не хуже победы. Так впервые воины ислама встретились с армией христиан, и те нанесли им сокрушительное поражение. Командир мусульман был убит. Кроме того, в этой битве погиб родной брат Али, Джа’фар; легенда гласит, что он сражался, пока не был полностью окружен, но и тогда удерживал знамя Пророка окровавленными обрубками рук.
Новость о поражении при Ма’ане ужаснула Мухаммеда, и он, не стесняясь никого, рыдал, оплакивая гибель своих соплеменников. Отчаявшись отомстить грекам, он вновь обратил взор на Мекку. Там в последнее время случилось несколько стычек между курайшитами и племенем бедуинов, недавно обратившимся в ислам, и Мухаммед использовал это как повод для новых угроз непокорному городу. Хотя до окончания перемирия оставалось еще восемь лет, Мухаммед отправился под стены Мекки во главе армии в 10 000 человек. Время и стремительный взлет Пророка к вершинам власти сделали свое дело: на этот раз на его пути не встала армия. Город сдался без боя, и Мухаммед мирно вступил в Мекку в белых одеждах паломника. Он семь раз объехал верхом вокруг священного камня Каабы, а затем распорядился выкинуть вон из святилища всех языческих идолов. Он объявил мекканцам, что дни идолопоклонничества в священном городе окончены. Когда несколько ночей спустя после завершения своей хиджры Сулейман ибн Абдулла попытался войти в священный город, его остановила сила Вопля.
Хотя Мекка наконец пала, многие племена по всей Аравии желали и дальше поклоняться божествам своих предков. Одно из таких племен, хавазин, объединив силы с другим крупным племенем, собрало армию в 30 000 человек. Они пригрозили разграблением торгового пути между Меккой и Мединой и настроились сражаться с мусульманами до полного уничтожения. Но после захвата Мекки Мухаммеда уже ничто не могло остановить. Он разбил воинов хавазин в битве в феврале 630 года, и после этой победы посланники со всей Аравии понесли ему дань и просьбы разрешить им поклоняться Единому Богу. Как бы ни было ожесточено его сердце в прошлом, Пророк принял всех их мягко и великодушно, простив даже курайшитов с условием, что те примут Аллаха в своем сердце. Ислам уподобился приливной волне, сметающей все на своем пути. Влияние Мухаммеда распространилось вплоть до границ Сирии и Палестины, и новый повелитель Аравии сочинил девиз будущей единой империи: «Один Пророк, одна вера, один мир!».

Примечания

[1] Холм между Меккой и долиной Мина. Описываемые события в Коране получили название «первой клятвы Акабы» или «присяга женщин».
[2] Один из крупнейших античных городов Ближнего Востока, располагался на р. Тигр. В разное время был столицей Парфянского царства и царства Сасанидов.
[3] Залив на севере Красного моря, отделяющий Синайский полуостров от полуострова Аравийского.
Записан
Глухой не может слышать — задумайтесь над этим. Не так ли и все мы, возможно, в чем-то глухи? Каких же чувств не хватает нам, чтобы ощутить вполне мир вокруг нас? © Ф. Герберт, "Дюна"