Печать

[Руслан]

28 октября

Подушка превратилась в поле боя, когда утренний луч нащупал его веки. Сначала солнце упрямо пыталась забраться в один зрачком, сколько бы Герхард не пытался зарыться в мягкое постельное белье. Он помнил, что сегодня выходной, и эта память сейчас перевешивала и вчерашнее, и вообще все безумие последних дней. Вытесняла мысли на периферию: туда, где любые сомнения и страхи сливались в единый черный ком. Так, наверное, создавался и драуг, по каплям набухая, словно гнойный нарыв...
Но в случае мыслей это грозило не ходячими мертвецами. Просто сумасшествием, от которого Герхард всю свою жизнь пытался уберечься творчеством.
Достаточно было вспомнить деда с его жуткими историями и взглядом, будто он разглядывает тебя в прицел винтовки, чтобы раз и навсегда затвердить: такой конец старости не про него. Годы надо встречать успешным автором пьесы, а не безумцем, что печатает одну и ту же строчку и носится с топором за собственной семьей. Если бы, правда, у него еще была эта семья...
Луч принялся за второй глаз, и Герхард с сонным смирением поднялся. Он как раз почистил зубы когда позвонил Тамил - судя по шуму машин и голосам, из автомата. Индус просил узнать через Неймана, не связано ли это все с церковью, и если да, то чем именно. Герхард,в свою очередь, прекрасно понимал, что если связь есть, самопровозглашенные служители Господа на бренной земле будут скрывать не хуже, чем любая разведка. Грязь никому не нужна, и все, что он мог сделать - это просто посоветовать индусу самому сходить в церковь и попробовать поспрашивать. Правда, тот уже отключился...
Арендт принял прохладный душ, - горячая вода с приближением холодов почему-то пробирала, хотя стрелка температуры упрямо стояла на 32 градусах по Цельсию. И как раз доедал нехитрый завтрак холостяка, когда телефон зазвонил вторично.
Окинув взглядом пустую квартиру, - Кира заночевала в клубе, - Герхард быстро протолкнул в себя кусок бекона. То, что ночью что-то могло случиться, он не исключал, но вряд ли причина была связана с очередной выходкой драуга. Он, конечно, не мог поверить. что будет относительно спокойно рассуждать о подобных вещах, но все же почувствовал, что в Линде больше нет враждебности. Если её не трогать, не нападет и она, а дверь, плотно закрытая, имела лишь один ключ.  Тот самый, что сейчас находился в его связке.
Судя по голосу, Фрэнк тоже был бы рад поспать. По крайней мере, усталое сопение через слово Арендт трактовал именно так.
- В общем, я узнал, что такой Уайт, - радости в голосе Саваджа немец не слышал. - Это главный редактор этой сраной газетенки, что написала про смерть Линды статью. Я, конечно же, позвонил серьезным людям... и что ты думаешь?
Разгадывать загадки Герхард бы не в настроении: их и так выпало слишком много.
- Они сказали, что в курсе, - от возмущения Фрэнк едва ли не фыркнул. - В смысле, что в курсе статьи, потому что это сделано с разрешения... самого. Ну, для того, чтобы все подумали, что у хозяина проблемы и высунули носы. Оценить, так сказать, реакцию. Это, кстати, идея Уайта, и его даже хвалили за неё.  А про все остальное спросили - а какие доказательства? Им никто фальшивок пока никаких не приносил.
Конечно, после смерти Линды это было бы глупо. Выходит, именно Моркинс дал добро на это повышенное внимание к смерти Линды. Лису поставили стеречь кур, и она охотно принялась за работу. Выходит, Уайт, как и они сами, нашел себе местечко под широким плащом криминального лидера...
Это уже было плохо, потому что доказательств у них не имелось. Точнее, только одно, но вариант, что Линда от такого внимания пойдет вразнос, Герхард не мог исключать. С другой стороны, день, который попросила Шалот, иссякнет сегодня, так что есть надежда успеть достать его и пленку.
Но, если у парня оригинал, а вторую запись Уайт не использует, то чем им это поможет? Газетчиков немец не недооценивал: изворотливые, словно змеи, они уж точно не действует наобум. В лучшем случае их ход просто сорвет планы Уайта и тот пересидит, заявив, что понятия не имеет ни о чем.
- Но это не важно, - сейчас голос Саваджа уже напоминал тихое рычание. - Мне звонил этот хренов сержант Броуди, у них ночью пропала улика. И ему, как он сказал, позвонил какой-то вежливый джентльмен с уличного телефона, и представился нашим постоянным посетителем. Сказал, что обеспокоен, что у нас якобы происходит скупка краденого: какой-то человек в пальто и с шарфом передает тебе драгоценности. Даже описал эту безделушку. Сам понимаешь, какую.
Сонливость как рукой сняло. Никто не мог знать про медальон... кроме их и Черного. Потому что в возможностях того, кто говорит с ним в чужой памяти и снах, Герхард, как бы ему не было тяжело в такое верить, не сомневался.

//После сна восстановил 1 Воли, снова полная//

[Алитос]

- ... Думаю мне стоит с ним поговорить. С полицейским. Всего хорошего вам, отдыхайте.
Самому Герхарду тоже хотелось бы ещё отдохнуть, но надо подтверждать работоспособность немцев. Надеясь что Тамил сам найдёт к кому обратится в церкви Герхард снова поднял трубку домашнего телефона.
- Доброе утро. Соедините меня пожалуйста с сержантом Броуди. Герхард Арендт, по вопросу предоставления свидетельских показаний.
Не стоило испытывать терпение полицейского тем более после такого вежливого звонка от неизвестного, поэтому нужно договорится о встречи с ним на нейтральной территории, а там по результатам встречи.
"Сколько фунтов ещё осталось? Вариант приглашения в дорогое заведение, как бы для "предложения от которого нельзя отказаться" мог бы обострить желания сержанта раскрывать преступления и возможно получить повышение по должности."   

[Руслан]

Он остановился на ресторане средней руки в Сити, где всегда было не протолкнуться от мелких менеджеров и клерков. С одной стороны, изобилие белых рубашек и галстуков, появляющихся из-под снимаемых курток, настраивало на деловую атмосферу. С другой, порядком потратившийся на Тамила Арендт не мог позволить себе сорить деньгами до конца месяца, и экономное заведение вполне подходило. Впрочем, он подозревал, что Броуди прибежит, даже если назначить встречу с самом дешевом пабе у Темзы.
Сержант, кажется, не менял свой гардероб: кожаный плащ с широкими карманами, в которых уместился бы как надувной слоник Рая, так и Магнум с предусмотрительно заряженной обоймой, привычно развевался при ходьбе. Под этим уличным нарядом Герхард различал не рубашку и не мундир, а теплый вязаный свитер, плотно обтягивающий крепко сложенное тело.
Чувствовалось, что в отличие от пожирателей пончиков в патрульных машинах этот констебль проводит все свои время на улицах. Следы от плотно въевшегося в пальцы перстней были сродни тем, что оставляет при длительном ношении кастет.
- Я, так понимаю, вы наконец-то дозрели до мысли сдать мне убийцу? - цепкие глаза кислота, оставившая шрамы по всему лицу, пощадила. Хотя левое веко, отмеченное бурым пятнышком, показывало, насколько близок был Броуди, чтобы потерять глаз. Собственно, Арендт не мог исключать, что старые шрамы оставлены по иной причине, но их странная разбросанность, похожая на оспины, вызывала сходство именно с кислотным ожогом, а не с огнем или чем-то вроде покрытого шипами колеса мотоцикла.
- Не знаю, что вообще за чертовщина твориться с этим медальоном, но мне все равно. Меня волнует только имя того, кто убил Линду Строуд... а вас, как я понимаю, репутация заведение и отсутствие браслетов на руках.

[Алитос]

Герард кивнул, не сержанту, а скорей своим собственным предположениям.
- У вас весьма интересное мнение о моих мотивах. Репутация подпорченная одним случаем очень быстро восстановится, а наручники это конечно же очень неудобно, но не думаю что они на мне долго продержатся. Доказательств чего либо преступного с моей стороны нет, а на уровне "назначить виноватого" я не слишком удобная кандидатура. Впрочем я не сомневаюсь в вероятности правоохранительной и судебной ошибки.
Арендт пил кофе с лёгкой полуулыбкой на лице и насмешливым взглядом смотрел на Броуди ожидая негативной реакции и разочарования в таком как он, Герхард, собеседнике.
- Но всё-таки вы правы, репутация будет под угрозой пока есть те, кто хочет её очернить. Очень яркая газетная статья, звонки от наших "посетителей" и наверняка ещё много такого, что как я считаю связано с убийством Линды, ведь именно с её плёнки вся история и началась. Но. Если я продолжу играть в детектива и разбрасываться даже просто предположениями на право и налево, то вместо наручников которыми вы мне грозите за отказ от сотрудничества я могу получить пулю в лоб и это будет ещё мягкий вариант. Слишком много предателей в последнее время завелось вокруг. Поэтому я для начала хотел бы спросить у вас, как так получилось, что вас опытного, но не любимого офицера поставили на это дело? Не верю что вы или через вас хотели бы выслужится перед Моркинсом, для этого есть другие детективы в пиджаках и с блестящими ботинками. Поймите меня правильно это не праздный вопрос. Сегодня утром я услышал отголоски с Олимпа нашего района и заинтересовался, а может быть в этой убийственно интересной игре "Заставь понервничать Босса" кто-то сделал ход полицейским участком? Нам обоим это было бы полезно знать. Вам, чтобы сохранить должность и продолжить свою работу исполнив что хотят, ну а мне просто сохранить жизнь и работу, что практически равнозначно.
(эмпатия с затратой воли, реакция на все слова из второй части монолога (первая как разогрев)), скрытые мотивы, если чувствуются )     

[Руслан]

//Восприятие 3 + Эмпатия 3 со специализацией. Выдержка с учетом модификатора выходит 30
2,10 (идет как 15),8 Сохраняем 15+8=23. Итого 23+3+3+5 за Волю +4 за отыгрыш + 4 за профессионализм = 42-30=12//
Мрачное отношение, до этого скрывающееся в тоне Броуди, сейчас напоминало готовую в любой момент сойти лавину. Он был раздражен, но одновременно и достаточно рассудителен, чтобы не понимать, что в словах иронизирующего немца много правды.
- Скажем так, меня очень "любят", спихивая мне всю самое неприятное, - сверкнув глазами, отозвался сержант, не притрагиваясь к кофе. - Есть у меня привычка доводить дела до конца, даже если это висяк. И то, что мое собственное начальство по уши замешано в дерьме, не для кого ни секрет. Но даже если оно шестерит на мафию, это не повод отказываться от расследования преступлений. То что я начал, я доведу.
Вот почему уже вчера все расследование завяло, понял Герхард. И глядя на напряженное, покрытое шрамами лицо, он все яснее видел перед собой человека, которого поставили на роль сначала ищейки, а потом - козла отпущения.
Моркинс устроил шумиху, и в участке подумали, что надо выслужиться. Поэтому и вручили дело упрямому, словно старый бульдог, Броуди, надеясь, что все сделает он, а благодарность Моркинса достанется им. А когда перепугавшийся начальник участка на следующий день уточнил, - или ему объяснили, - насколько мизерно надо проявлять рвение, дело было свернуто. Видимо, до начальства Броуди донесли мысль, что это лишь провокация, не более того. И лишь сам он, явно от всей души, решил продолжить начатое.
Тревога ушла - ничего этот человек им сделать не мог. Не имел полномочий, - достаточно вспомнить вчерашний разговор по рации, когда сержанту почти приказали убираться из клуба. И, скорее всего, плевать в полиции хотели на пропажу медальона, смерть Линды, Теда, и вообще на все, что сержант сделал своим личным крестовым походом.
А вот почему... Арендт не знал. Но глядя на шрамы, обильно украшающие лицо, мог предположить, подозревая, что не ошибется. Для некоторых людей месть и правосудие переплетались воедино после личных трагедий...
- Да, черт возьми, - в этот раз сержант Броуди отхлебнул кофе, признавая поражение под спокойным взглядом немца. Чувствовалось, что холлерический темперамент не дает ему спокойно сидеть, подбивая куда-то мчаться и кого-то ловить.
- Я блефую, и вы это знаете. Как и я знаю, что вы не убийцы. Но все, что у меня есть, это какой-то вор-ниндзя, проходящий сквозь решетки, гребаные листья, которые исчезают и то, что все вертиться вокруг вашего клуба. И я почему-то убежден, что вы только в курсе чего-то, чему, возможно, решите устроить самосуд. Но сами к убийству не причастны. Как и тот недоумок Бобби, который смылся.
Пара мужчин за соседним столом покосилась на повысившего голос полицейского. Впрочем, после первого свирепого взгляда Броуди, они увлеченно начали обсуждать фондовый рынок...
- И я не знаю, как, но я найду ответы, - чувствовалось, что внутри полицейского накипело от прошлых неудач. - Я все равно выслежу эту паскуду, потому что ненавижу загадки, которые не понимаю.
Ненависть, чувствовал Арендт, в душе Броуди скрывалась не только к загадкам. Но и к загадочникам, один из которых, наверное, наделил констебля шрамами.
- Вы же не причем, - второй раз повторил Броуди и бережно поставил чашку. Кажется, здоровяк просто опасаясь раздавить её своей далеко не слабой рукой. - Так почему просто не скажете мне, кто за всем этим стоит? Я гарантирую, что не буду даже упоминать ваше имя в рапорте. Можете верить, можете нет, но мне нужны только преступники, а не на кого спихнуть неудачу. И засажу я его в такое место, что ваш самосуд покажется детскими цветочками.
Это тоже прозвучало весьма убедительно. Честные полицейские встречались редко, но все же водились в бренном мире, хотя и редко имели удачную карьеру.

[Алитос]

- Для того чтобы засудить нужны серьёзные доказательства.
Мировосприятие немца было реалистичным. И даже после всего произошедшего он не был склонен воспринимать драуга и остальное как наказания за грехи, маховики кармы или ещё какие-то религиозные предрассудки. Скорей как физический или метафизический механизм, который был использован во зло. Но даже несмотря на то, что Линде он абсолютно верил, говорить о подобном мистическом опыте что называет "в приличном обществе" было бы очень сложно.
- А пока есть только подозреваемый. Мистер Уайт, главный редактор "Призрачного окна". Кормится у мафии, но при этом саму мафию ненавидит и хочет заставить грызся между собой, думаю вы могли бы найти много общего в идеалах, но вот исполнение... Это он подговорил в своём кабинете Линду на предательство, а потом убил её опасаясь из-за них с Бобби о его предательстве станет известно. Единственное прямое доказательство как минимум связи с Линдой - изменённая им плёнка, скорей всего это дело он никому не доверял. Но даже если вы найдёте и свидетелей и улики доказывающие что у него веского алиби на время убийства и выкапывания тела это не поможет, он по прежнему под сильной защитой мафии. И вот в этом, если вы меня ещё слушаете, мы можем сработаться. Сегодня мне позвонят из ирландского квартала и если Боби жив, то его доставят для беседы, надеюсь, вместе с оригиналом плёнки. А дальше нужно будет чтобы уважаемый мистер Уайт настолько обиделся на моего директора или на меня, чтобы он отправился обвинять Френка в предательстве со своей плёнкой. Ну а к тому моменту вы уже сможете собрать все нужные доказательства и усадить его на очень долго.

[Руслан]

- Уайт, - процедил Броуди так, будто медленно смаковал ликерную наливку, унимающую больной зуб. - Я не сомневался, что этот ублюдок при делах. Наверное, вы не в курсе, он за них тянется немалый хвост мошенничества в молодости. Долго занимался тем, что разыгрывал в телефонных разговорах людей от чужого имени, пока ему не объяснили поджогом квартиры, что эти шутки не все понимают. Потом устроился звукорежиссером на киностудию.
Глаза сержанта недобро сверкнули. Мысленно он уже чувствовал себя тигром, загоняющим визжащую газель в глухой угол леса, хотя Герхарду больше напоминал упрямого бульдога. Намертво вцепившегося в нужную только ему косточку и не выпускающего её, несмотря на пинки...
- Вскоре киностудия что-то не поделила с мафией, и его выкинули на улицу с кучей непогашенных кредитов.  Жена вовремя поняла, с каким неудачником связалась, под шумок забрала детей и ушла - я проверял. Когда эта газетенка первой написала статью, было ясно, что это не совпадение. Тогда я навестил Уайта.
Воодушевленный, Броуди даже отхлебнул кофе, с неприятным причмокиванием втянув в себя все содержимое чашки. Судя по звуку, Арендт мог предположить, что и чашка могла отправиться следом, если бы этот глоток продолжался еще пару секунд.
- Он нервничал, что и заставило меня усердно наводить справки. Похоже, этот засранец вообразил себя гением стратегической, мать его, мысли. Пошел к Моркинсу, устроился под его патронажем и верно отрабатывает денежки, попутно готовя свою месть.
Улыбка, посетившая изуродованное лицо, была, наверное, лучшей заменой нормального выражения дружелюбия. Потемневшая от прилива крови кожа немного посветлела, хотя Герхард видел, что полицейский далек от того, чтобы расслабиться. Даже сейчас какая-то часть его мозга подозревала предательства, интригу арт-директора - но в целом он уже согласился, что идея немца стоящая.
- Если у него фальшивка, то носит он её, скорее всего, не на работу, - сейчас Броуди рассуждал вслух и это льстило. Хотя, возможно, вопрос был не в доверии, а в привычке проговаривать версии, не обращая внимания на присутствующих. - Дома, скорее всего, держит. Если не идиот, от вещей, в которых был в день убийства, избавился. Если Бобби будет свидетельствовать, а Моркинс оценит иронию - этого хватит, чтобы закрыть его надолго. Уверен, о досрочном он не будет просить, зная, как сильно его ждет бывший босс. Один только вопрос: как заставить Уайта сейчас вылезти со своей версией...
Он почесал один из засохших шрамов: то ли по старой памяти, то ли след действительно зудел.
- Ему нынче опасен один Бобби. Если Уайт будет считать, что парень мертв а все его вещи уничтожены, то может рискнуть. Как вы планируете его "обидеть"?
Уважение, прозвучавшее в голосе, могло заменять предыдущие подозрения: иначе извиняться Броуди, видно, не умел. Или не хотел - сентиментальные полицейские встречались еще реже честных.

[Алитос]

- Мы вернёмся к первоначальной идее - кто-то из конкурентов копает под нас. Статья принесла нам финансовые убытки и лишний интерес полиции от излишне ретивых сотрудников которой - жест рукой указывающий на собеседника - нас спасает только покровительство известно кого. Плюс сегодня очередная жалоба в полицию на нас поступила... В подходящий момент мы потребуем у него объяснений кто из наших конкурентов заказал статью угрожая в противном случае достучатся с жалобой на него до Моркинса. Ну и к тому же, его жизненную историю я знать не должен, но в разговоре постараюсь прищемить все больные места этой пакости. В отличие от Бобби этот трус не будет прятаться от всех, он постарается ударить в спину первым.

[Руслан]

- Если решите стать приманкой, закидывайте пробный камень сейчас, - посоветовал Броуди, выслушавший план. - Предупредите этого слизняка, раззадорьте, чтобы рвал и метал. Или, если хотите, можем навестить его вместе?
Взгляд полицейского наполнило практически сочащееся предвкушение вызова. Сейчас Арендт еще лучше понимал психологию сидящего перед ним сержанта. Для Броуди война с преступностью была не просто местью, но и формой адреналиновой зависимости...
- Раз он копает под вас, сыграйте в то, что копаете под него, используя меня. Одно дело - ваши претензии. И совсем другое, если имя заказчика статьи вы придете требовать с полицией. Или планируете сначала найти Бобби?
Мобильный телефон зазвонил, звуча в гомоне ресторана не более чем одинокой трелью среди деловых разговоров. Герхард взглянул на номер: Шалот набирала его прямо из арт-салона, по стационарному.
- Я надеюсь, у тебя все хорошо, мой осенний, - приветствие художницы продолжало оставаться в рамках её весьма экстравагантного репертуара. - А у меня для тебя хорошая новость. Твоя пропажа нашлась на станции метро. Только не хочет выходить. Убежден, что ему не жить, если встретится с полицией или кем-то еще... особенным. Ну, ты знаешь, черные шляпы, автоматы Томсон, красивые кадиллаки. Он согласился прийти только при условии, что его потом отведут обратно под охраной. По-моему, этот Бобби немножко... творчески одаренный со знаком минус.
Герхард невольно покачал головой. Мягкий тон Шалот с большим трудом позволял вникать в её загадки: голос хотелось просто слушать, наслаждаясь дружелюбным весельем с ноткой грусти.  Творчески одаренный со знаком минус - Майн Готт, это как?
- Ну, не как я, а совсем ку-ку, - видимо, почувствовал в наступившем молчании замешательство, пришла на помощь Шалот. - Не знаю, он всегда таким был или нет, но сейчас Бобби похож на сумасшедшего из тех фильмов про решетчатые палаты и длинные рубашки скучного фасона.

[Алитос]

"Ну разумеется, так просто всё пройти не могло."
- Спасибо, я скоро буду.
Было жаль отказываться от возможности продолжить разговор, но сержант тоже ждал ответ.
- Думаю, совместный визит принесёт больше пользы, сегодня вечером это можно сделать?

[Руслан]

- Устроим, - кивнул Броуди. Кажется, эти кивки заменяли ему большую часть эмоций, не относящихся к спектру раздраженности, угроз и обвинений. С другой стороны, Герхард, как никто другой, знал, что все люди уникальны - некоторые даже чрезмерно. По крайней мере, от сержанта было ясно, чего он хочет, а вот сумасшествие Бобби...
- Позвоните, я буду сидеть в участке, - завершил беседу полицейский, поднимаясь и нависая в своем плаще, словно мрачный шериф из какого-то беззаконного Техаса. Только шляпы и пары револьвером на поясе не хватало для полного сходства, хотя шрамы на лице тянули на их полноценную замену. - По крайней мере, меня бы взбесило, заявись кто-то ко мне вечером домой в сопровождении полиции.
Если это и была шутка, то очень уж тонкая, потому что лицо Броуди было далеким от радости.
Герхард тоже поднялся, жестом подзывая официанта и оплачивая счет. Предстояло решить, кого брать с собой, если уж у Бобби внезапно поехала крыша. Сколько он помнил, парень был трусоват, пронырливым и рассудительным, да и по рассказу Киры о попытке её нанять не выглядел психом. Что же случилось за эти дни, что даже Шалот обращает внимание на психическое состояние Бобби?
Кира должна была отсыпаться в клубе, и хватило бы одного звонка, чтобы вызвать девушку - если брать её с собой. Тамил где-то пропадал после утреннего уточнения про собор, хотя через звонок в закусочную, где индус обретется, подать весть было возможно. Был еще так и не явившийся вчера Роланд, телефон которого Арендт знал, хотя объяснять по второму разу все произошедшее служителю Господа не очень хотелось. Кто бы поверил, что он, скептик, будет связан с историей, которой место разве что в его пьесе...

[Алитос]

Пролистав в памяти лица недавних знакомых Герхард решил, что на встречу с безумцем он поедет один. Разве что взял с собой память о деде, до Карпат далеко, но судя по рассказам Тамила и Киры ужасы с лёгкостью распространяются по миру оставляю свои следы и получая новые имена. Так что надо будет заехать домой и взять пистолет, а потом уже...
Арендт стоял у выхода из ресторана погружённый в размышления и всё больше напоминал самому себе Боуди. Да эта безумная охота была интересна в первую очередь новыми, чуть ли не ежечасными, открытиями и огромным риском ошибиться и погибнуть, а то и погубить других, но нельзя ей отдаваться полностью чтобы не потерять себя.
...
- Здравствуйте, мисс. - Герхард улыбаясь смотрел на молодую продавщицу - взвести мне, пожалуйста, вон те крекеры. Как думаете сколько хватит на долгое чаепитие для троих? И чай, пожалуйста. Если у вас есть настоящий индийский, то я буду очень рад.
"Больше человеческих мелочей, и больше общения с малознакомыми людьми. Первое поможет отвлекаться, а второе... Может быть смогу не в себе, так в глазах других людей, увидеть непонимание и страх от общения с безумцем. Даже скорей всего так оно и будет, как известно сумасшедшие считают свои мысли и слова абсолютно логичными."
Завершив обмен любезностями с девушкой Герхард отправился охотится дальше, гоня от себя мысль а успеет ли он что-то сделать даже если поймёт что уходит в "одарённость со знаком минус". Пока рядом был обычный город со своми обычными делами эта игра в прятки с самим собой шла успешно.
"Видимо Судьба в которую я не верю подсказывает, что Уайт мелочь, которая вроде бы даже сама пыталась бороться с Чёрным, а он настоящая цель.

Auf dem Lande auf dem Meer
Lauert das Verderben
Die Kreatur muss sterben
Weidmanns Heil
Sterben
Weidmanns Heil

Нет, не Sterben, он не должен был существовать никогда. Niemals. И это та редкая справедливость, за которую нужно драться"

[Руслан]

В этот раз он добирался на метро: дневное время еще не превратило его в затхлые внутренности стальной змеи, кишащие человеческими паразитами. Поезд мчал Герхарда по подземным просторам Лондона и редкие фонарики на стенах превращали мельтешение снаружи в черные полосы тоннеля с редкими проблесками белого.
Если вглядеться в них, можно было увидеть многое... но никто из отворачивающихся, старающихся раствориться в мигающем свете вагона пассажиров не пытался слишком туда долго смотреть. Инстинктивно зная, что если не отрывать взгляд слишком долго, можно увидеть то, что навсегда поселиться в кошмарах.
Лондон строился на старых холмах. Среди мест, называемых городищами, где друиды вырезали печень и глаза жертвам близ каменных дольменов. В пещерах, где каннибалы-пикты пожирали пришедших из Шотландии врагов, нынче протянулись бетонные протезы заменяющих кости земных недр тоннели метро. Но старая тьма все так же царила здесь, и даже самые глупые подозревали, что это не единственный уровень подземных пространств. Есть места еще ниже и глубже, куда когда-то уходили кровь и крики приносимых в жертву и втягивался дым сжигаемых в "плетеном человеке". Есть проходы ниже метро, которые никто не строил, но которые были всегда...
Он с облегчением вышел, замечая в который раз, что и другие поднимающиеся по неработающему эскалатору переводят дыхание. Как детвора, заметившая краем глаза высокую и рослую тень, в этот раз миновавшую их песочницу...
Ирландский квартал встречал немца все тем же пестрым румянцем красок на фоне иссиня-черного неба. Идущие от порта тучи словно сговорились утопить полдень в кромешной тьме, обещая ливень, и даже привычный к местной погоде Арендт ощущал себя неуютно. Что-то висело в воздухе, нечто неуловимое, что всегда обостряет чувства перед грозой - и это нечто словно нашептывало на ухо, что еще не поздно повернуть. Нечто, вызывающее в памяти мягкий чарующий голос из видения, обещающий задуть его свечу...
Только картины Шалот не боялись воды: краски словно обрели непроницаемую для сырости плотность, озаряя улицы мрачными рисунками. Все тот же чередующийся рисунок охотника и жертвы, к которому можно было бы нарисовать новую главу - с бегущей Линдой и идущим за ней репортером. Повелитель Самайна с тыквенной головой смотрел огненными зрачками на немца, словно провожая гостя. Дорисованная за день ладья с мертвой леди Шалот казалась еще более призрачной, могильной в этом мраке...
...- Он в соседней комнате... мы его немножко отмыли, вычесали шерстку, - будто речь шла о вывалявшемся в грязи любимом сенбернаре семьи, воркующим тоном произнесла Шалот. Сейчас её одежду составляла застегнутая под самый ворот изумрудного цвета рубашка поверх кожаных штанов, заправленных в сапоги. Пара браслетов из резных деревянных символов луны и звезд, соединенных серебристой нитью обвивала тонкие руки. Пальцы, однако, были безупречно чисты: как Шалот не пачкалась в своих красках, знала только она.
- У меня не хотел ждать, - владелица арт-салона кивнула на украшающие стены лица. - Говорит, что они смотрят за ним, могут все подслушать. По-моему, ему сейчас нужен врач, а не беседа.
Они вместе вошли в помещение, которое почти целиком занимало кресло для тату и полки с краской. Кажется, в отличие от общего помещения, с уже виденными Герхардом девушками, это был кабинет для личных работ Шалот.
Это можно было понять как по сильному еловому запаху, так и по развешенным прямо над головой сохнущим плакатам с изображением татуировок в форме пейзажей. Времена годы и регионы, висящие на уровне лица немца, казались окнами в иные миры, настолько реалистично были нарисованы.
А прямо в кресле, забравшись с ногами, сидел парень в мокрой одежде, вдрогнувший при виде вошедшего Арендта. За время с их последней встречи вместо мрачновато поджидающего Линду после работы молодого человека с зачесанными на бок волосами перед Арендтом появился небритый, дерганый незнакомец в рваной куртке и выступающей из под неё жилетке. Он глядел на гостей чуть повыше поднятых до лица колен так, словно в любой момент собирался закрыть лицо руками и свернуться калачиком.
- Герхард... - голос звучал хрипло, будто отвыкнув от разговора. - Ты пришел меня убить, да?

[Алитос]

Герхард улыбнулся. Радость была странной, с одной стороны перед ним был важный источник информации, с другой он был действительно рад тому, что всё это безумие всё таки оставляет живых, Бобби и правда не заслужил смерти. Герхард сел прямо на пол в паре метров от кресла на котором сидел Бобби собрав ноги в крестом и положив на них руки. Крайне неудобная поза для резких движений.
- Нет. Единственный кого я хочу убить не здесь. Кстати, прекрасная Шалот, вы можете попросить кого-нибудь приготовить чай, у меня тут в пакете ещё и крекеры к нему есть. Рассказывай Бобби, всё что хочешь рассказать. Или спрашивай. Я отвечу абсолютно честно на любой вопрос.

[Руслан]

Шалот кинула, с привычной улыбкой направляясь в свой кабинет за чайником. Кажется, её такой дружеское чаепитие устраивало, несмотря на обстоятельства. Для владелицы салона хорошая история без аромата крепкой заварки и звуком хрустящего печенья не бывала полной...
- Я не хотел, чтобы она умерла, - глядя на сидящего рядом Герхарда, словно на индийского йога, забормотал Бобби. Было видно, что он не просто прятался там, в метро: эти дни явно оказались серьезным ударом для психики. С другой стороны, ничего непоправимого пока что Аренд не замечал: сон, безопасность и возможность выговориться ставят на ноги и не таких. Люди - существа стойкие...
- Мы... понимаешь, я узнал сильно поздно. Последнее время Линда была сама не своя дома. Все время молчала, отстранилась...
Да, это арт-директор знал. Видения про день рождения, закончившийся в постели Теда, хватило, чтобы все объяснить. И, возможно, Бобби как раз не нужно было знать про ребенка и измену, чтобы сохранить его память чистой. Или, напротив, это знание могло прибавить желания отомстить, выдернуть из панического бегства... кто знает?
- Потом я узнал, что она связалась... с Уайтом, главным редактором газеты. Этой... какой-то там "окно". И его партнером. Кажется, он их и познакомил.
- Партнером? - уточнил Арендт, уже зная, о ком речь. - А как его имя?
- Я не знаю, - замотал головой Бобби с такой интенсивностью, что заскрипели  хрящи. - Он... такой, чернокожий, на лице татуировки. Через веки до щек, вниз, вот так.
Он провел двумя пальцами, показывая на себе идущие вертикально параллельные прямые.
- Это была их идея. У Уайта какие-то обиды на Моркинса, а Линде стали очень нужны деньги. Не знаю, почему сейчас... то есть, я конечно, был на мели, но скоро могла подвернуться одна хорошая работка...
Он сбился, вздрогнув, когда Шалот внесла поднос, на котором балансировали чашки и курящийся паром чайник.
- Малиновый, - тоном, вполне подходящим персонажам Алисы, у которых было вечное время пить чай, добавила женщина, ставя поднос между их ног прямо на кресло. Сама же она вытащила откуда-то раскладной стул, забравшись на него на подогнутые колени, довершая идиллию странных поз. - Нет ничего лучше отличного чая для хороших людей. Пей, Бобби, потом расскажешь...
Плакаты с осенней радугой, царящей над золотым лесом, периодически задевал лицо Герхарда, словно ластясь к нему. Бобби прихлебывал чай, спешно давясь печеньем и продолжал рассказывать, засеивая крошками кресло.
- Она должна была скинуть Фрэнка, сдав его Моркинсу. Только его. Это бы не повредило ни тебе, ни девочкам. Не знаю, чего она на него взвелась, я пытался отговорить. Честное слово, пытался, но она доказывала, что скоро потеряет работу так или иначе.
- Конечно, пытался, - добродушно закивала Шалот. - Попробуй ванильный крекер, только макни его в чашку. Он тогда мягкий, как пирожное.
Тоже маска, мимолетно подумал Аренд, потому что за улыбающимся лицом скрывалась грустная тень в ярких глазах. Шалот просто верила, что о некоторых вещах вещах нельзя говорить с надрывом, иначе можно быстро сжечь собственное сердце.
- А потом... - Бобби сделал глубокий глоток и снова затрясся. Чаепитие действовало исцеляюще, но не могло избавить от шока. - Эти кассеты... тот черный приятель Уайта меня встретил. Намекнул, что Уайт - человек, которому можно пожимать руку, только когда в другой держишь пистолет. И что когда Линда все сделает, хрен нам чего перепадет: уберут, как свидетелей. Это было уже когда Линда отнесла кассету и получила фальшивую микропленку. Она её носила в кулоне, том, что я подарил. Но тот парень сказал, что знает, как дать нам гарантию. Что хочет, чтобы все было честно. Надо только стащить целую коллекцию пленок, на котором Уайт тренируется в фальшивках и оригинал. И я забрал их, чтобы отдать потом, когда Линда получит деньги. Не знаю, что на меня нашло... когда он говорит, я как в тумане плыл.
Чашка в его руках задрожала. Что было дальше, Герхард примерно предполагал - Черный наверняка наплел Уайту аналогичную песню про предательство исполнителей. И Линда умерла...
- Я хотел... - было видно, что плакать Бобби не станет, но голос его прерывался на каждом слове. - Хотел отправиться в полицию. Но раньше, в разговоре этот черный рассказал, что у Моркинса здесь всюду люди, и Уайт - тоже под его защитой. И что поверят ему, а не мне, а меня просто убьют. Хотел убраться из города, подумать, как жить дальше... но я не смог!
Сейчас он наклонился к немцу, обдавая лицо запахом ванили и горчащим страхом дыханием.
- Этот черный... куда бы я не шел, он был так. Я хотел нанять одну девку в квартале, потом пытался пойти к частным детективам... но он все время показывался рядом. Он загнал меня туда, вниз, на станцию. Сколько я там был? Пять дней? Шесть? Не помню... жрал какие-то объедки, бродил по кругу в темноте. Так крысы и кто-то шипит в земле... Я кажется, схожу с ума... там в темноте все время слышал его голос. От него нельзя спрятаться, понимаешь? Он... все время в моей голове.
- А вот и нет, - спокойно заметила Шалот. - Здесь его нет. И никогда не будет. Тебя просто запугали, милый. Надо поспать, много кушать, прийти в себя, и все будет нормально.
При этом она мимолетно взглянула на Герхарда, как бы молча спрашивая: что это за вездесущий преследователь такой?

[Алитос]

- Это тот человек которого я хочу убить. - большой глоток горячего чая ошпарил горло заставив скривится. - Если эта внешность не очередной обман. Милая Шалот, как бы вы назвали человека, который открыто от своей внешности настраивает довольно большое количество людей друг против друга, что в результате приводит к смертям и бегу, что в безумие, что в алкоголь? При этом своими руками к ножу не прикасается и даже не требует, а просто предлагает варианты предательства тем в кем общается. В преддверие... - разум судорожно пытается вспомнит какое сегодня число и как считается в легендах время Самайна - Я зову его просто Чёрным.   
Бобби, а для тебя у меня есть хорошие новости. Я видел безумцев и могу тебе сказать с полной уверенностью, если ты позволишь Шалот и её друзьям поухаживать за собой, то кошмары отступят и ты сможешь вернутся в обычную жизнь. Или услышать свою историю с другой стороны, но тогда кошмары придётся убивать.

[Руслан]

- Я назову его... охотником, - произнесла Шалот, чуть покачнувшись на своем стульчике и поудобнее устраивая ноги. - Темным охотником, который собирает души тех, кого стравил. Тем, кому хочется сделать мир уродливым. Наверное, таким же, как и его собственная суть.
Она чуть склонила голову набок, словно заинтересованная сойка, не возражая против прозвучавшего убийства. Странная женщина из сказки, которую рисовала и в которой жила - наверное, Кире она бы понравилась.
Бобби же просто замотал головой, едва Арендт произнес про второй вариант.
- Он не простой человек... я не знаю, кто он. Он говорит в моей голове, советует, шепчет. Предлагал убить Уайта и отомстить. Или призывал покончить с собой. Говорил, что иначе тот убьет меня, а не он, так Моркинс... но я не могу! Я никогда никого не убивал... даже после смерти Линды я не могу!
Голоса девушек за стеной притихли, привлеченные возгласом. Шалот ласково улыбнулась, касаясь дрожащей холодной руки и легонько пожимая. Как пальцы испуганного ребенка, которым он от всего пережитого стал.
- Не можешь - и не надо. И кричать не стоит, все хорошо...
- Я спрятал пленки, - затараторил, почти зашептал Бобби, вцепившись в теплую ладонь Шалот. - Отнес их одному знакомому... он часто промышляет хранением вещей так, где их не найдут. Небоскреб Сити, Денвер-роуд 17, девятнадцатый этаж, за мусоропроводом есть щель. Там тайник в стене. Он строитель, он сам их делает... я не стал тащить их вниз.
Мысленно Арендт облегченно перевел дух: он уже предчувствовал, что придется топать чуть ли к сердце земли, доставая эти проклятые пленки. Девятнадцатый этаж. Может быть, это и пыталась сообщить им Линда, а не только перечисляла число своих ран? Говорила, где найти улику...
- Не связывайся с ним сам, Герхард, - попросил Бобби, переводя широко распахнутые, умоляющие от страха глаза. - Он... я не знаю, что он такое. Это дьявол... он пришел за мной.
- Дьявола нет, - слышать от мечтательной Шаллот такое было странно, но сейчас даже её легкая улыбка казалось особенно серьезной. - Есть лишь человек, Бобби. И много зеркал вокруг. Некоторые кривые, и живут своей жизнью, как этот охотник. Он не запугивал бы тебя, будь таким всесильным. И не может получить то, что ты сам ему не дашь.
Значит, Уайт теперь тоже стал мешать Черному, прикинул Герхард. Хороший план, ничего не скажешь: заставить всех поубивать друг друга, а после замести следы. После того, что бывший звукорежиссер и нынешний главный редактор газеты натворил, он ведь тоже не видит пути назад. И, загнанный в угол, снова начнет убивать...
- Линда умерла из-за меня, - пустая чашка медленно опустилась на поднос. Сейчас сидящий на кресле парень говорил то, что его волновало куда больше, чем все пленки в мире, вместе взятые. - Если бы я не взял эти чертовы касеты, Уайт бы не тронул её.
И тогда расправились бы с Фрэнком, легко предположил немец. А Линда оказалась бы у Черного на крючке. Там наверняка было бы много новых советов, от аборта до череды предательств...
 Для каждого из них кто-то в этой истории неизбежно ближе, и правильных решений, устраивающих всех, в реальной жизни почти не бывает. Мертвых, в любом случае, уже не вернуть...
По спине пробежали мурашки, когда Арендт вспомнил, что облюбовало его кабинет.

[Алитос]

- Спасибо тебе, Бобби. Отдыхай.
Герхард медленно поднимался. Как ни хотелось улыбаться не получалось. Поддержка нужна в меру, пусть память о трагедии Линды поможет ему восстановиться, а не уверенность о его почти невиновности.
- Большое спасибо Волшебница Шалот. Как же мне хочется прийти в вам без трагедий за спиной, но видимо такова судьба творчески одарённых с любым арифметическим знаком. Надеюсь вы позаботитесь о Бобби. Почему-то я уверен,что к вам этот Охотник не сунется. В любом случае, Бобби, у него есть только слова и по другому он не может. А я. Я не один и кто-то всё равно должен прекратить эту предательскую серию.

[Руслан]

Затекшие за время сидения ноги с облегчением восприняли перемену позы. Владелица салона, взяв под руку гостя, проводила Герхарда до самых дверей, и дежурившие девушки уделили этому лишь секундное внимание: здесь к причудам своей начальницы давно привыкли. Сам же Бобби свернулся на кресле калачиком, словно пес, тревожно провожая взглядом уходящих...
- Это грустная история, - произнесла Шалот, и её немного лунное, неземное выражение сделало аккуратные линии губ и подбородка еще более юными. Сейчас никто не дал бы ей больше двадцати пяти, хотя точный возраст Шалот не знал и сам Арендт. Лет тридцать-тридцать пять от силы, наверное...
- Люди вечно ищут у меня волшебство, а надо в себе, - улыбнулась она, пока за раскрытой дверью и порогом салона ветер нес листву вперемешку с газетными обрывками. Противоположная стена, полная пейзажа тыквенного поля, шагающего в венке из васильков пугала и ворон на фоне полной луны казалась такой реальной, словно тонкая вуаль на пути в иные миры.
Впрочем, даже в этом уютном, светлом салоне магия искусства пропитала куда больше без всяких внешних деталей, чем это могло показаться на первый взгляд. Герхард чувствовал это, как и собственное нежелание уходить - почти позабытое ощущение полной безопасности неизменно царило здесь.
- У тебя она своя, и у него, и каждого гостя, - крохотные сережки в форме символа Сатурна качались на мочках ушей, словно гроздья рябины. Но важнее был добрый, немного зажмуренный взгляд женщины, которая могла позволить себе показаться смешной, потому что не боялась чудачества. А еще Шалот не страшилась слушать свое сердце, и Арендт не сомневался, что его лицо появится над рыцарским доспехом Ланчелота, когда картина пристани несуществующего города будет закончена. Только здесь можно  созерцать жизнь и смерть в какой-то осеней полноте, в рисунках грустных, печальный и одновременно полный надежды.
- И я думаю, что твоя магия в том, что ты не одинок. И пока ты не один, - Шалот с сонной улыбкой разгладила складку одежды на его плече, - никакие Охотники за тобой не придут. Если узел этой истории так сильно затянут, как говорит Бобби, скоро все кончится. Ты ведь сделаешь конец этой истории хорошим, сэр рыцарь?
//Вместе с ответом можешь сразу сказать, куда он направляется дальше и с кем, и мы перейдем к третьей - и наверное, финальной главе. Тоже в двух половинках.//

[Алитос]

Сэр Ланселот, рыцарь и Лорд, двинулся в путь курсом на горизонт.
Где-то в груди, в начале пути, слышал он голос не уходи.
Но дорога ждала, дорога звала. И верный конь - закусил удела и
во имя любви отправился он, туда где живет серебристый дракон.

Ответа не было, было лишь лёгкое прикосновение к руке Шалот задержавшееся на пару секунд и кивок.

Странная грустная но всё же улыбка не покидала лицо Герхарда когда он, выйдя из салона Шалот, звонил Кире и просил подъехать к Денвер-роуд 17, а затем если не возникнет проблем отправится вместе к Уайту.
- Только, пожалуйста, Кира, постарайтесь быть крайне аккуратными в словах и выражении эмоций. Начинается последняя часть охоты на Охотника и у нас, у людей, каждый патрон на счету. 

[Руслан]

- Не волнуйтесь, - прозвучало в трубку сквозь привычные хрипы перегруженной лондонской связи. - Я буду молчать, пока вы не скажете, что пора бить по почкам.
Герхард мысленно вздохнул, порадовавшись, что в его коллективе нет серьезных женских конфликтов. Очень не хотелось утешать целую гримерку избитых девушек, которые решат пошутить по поводу манер или привычек Киры. А еще меньше хотелось, чтобы все сорвалось сейчас, когда пленки почти были у них.  С полученными кассетами останется только спровоцировать Уайта... но Арендта немного беспокоил Черный, кажущийся более скользкой рыбкой. Вполне возможно, если эта тварь каким-то чудом пролезала в головы Бобби, то и про кассеты не могла не знать...
И все же он шагал в сторону метро под взглядами нарисованных творений Шалот, и думал только о её улыбке, а не о поджидающей тьме. Некоторые считали Мону Лизу эталоном загадки, но для сделавшего Англию своим домом немца настоящий секрет лежал в том, как можно рисовать себя в плывущем гробу и при этом дарить всем окружающим столько безвозмездного тепла. Редкое качество в современном мире, когда все наслаждаются одной лишь жестокостью... и заставляющее верить, что для их рода не все еще потеряно. Вопреки солдатам, сажающим на кол жителей деревень семьдесят лет назад и вопреки убийцам, кромсающим покойницам животы, чтобы обречь их на выход из могилы.
И даже вопреки тому, что как бы не восторжествовала справедливость, Линда, Тед и их не рожденный ребенок уже никогда не увидят дневной свет. А Бобби останется в спасительном коконе лжи, потому что сказать, что Линда была беременна, да еще и не от него, было бы сущей жестокостью...
Если эти события и учили чему-то, так это тому, что обманы в жизни неизбежны. Разве чтоответ, в какой момент ложь во спасения превращается в яд, толкающий предавать начальство по совету незнакомца, каждый должен был дать себе сам...
//Конец главы. 1 автоматом +2 за отыгрыш +1 за то, что научился чувствами достучаться до души даже мертвеца. Итого 4+8 старых = 12 опыта//