Печать

[Юкио]

- Здесь был Мара, - проговорил Тамил. - Ушел как раз перед вами. Прав был наставник - он могуч и слаб. Постарайтесь обрести себя и примириться с собой - тогда он не будет иметь власти над вами.
Индус замолчал, наслаждаясь запахом роз и глядя на могилу ложного героя. Не был ли и он жертвой Мары?
- Давайте сначала сходим на могилу Аннабель, - предложил он. - Хочется на нее посмотреть и послушать. Думаю, я знаю, где тело мисс Строуд, но... надо морально подготовиться. Везет мне на канализацию...

[Руслан]

- Мара? Здесь? Ну... ладно, - приподнятая бровь Роланда выражала весь спектр эмоций от сомнения до восприятия спутника как экзальтированного фанатика, наслушавшегося своих сектантски-индуистских бредней. Рай только тихонечко вздохнул: он уже не удивился бы, если Нейман так и не заметит ничего странного даже в канализации. Забавно, но парень, который был верующим, оставался при этом обладателям весьма скептического взгляда на мир...
Они шли среди крестов, зарастающих мхом, стряхивали с плит золу разжигаемых по ночам костров и газетные обрывки. Живущие на кладбище бомжи и забредающая вечерами молодежь не испытывала пиетета к мертвым, привычно загаживая все, до чего дотягивалась их рука.
Конечно, там, где могилы регулярно посещались, или родственники смогли объяснить нищим, что в случае чего переломают кости всем бомжам в радиусе квартала, сверкала девственная чистота. Но большинство кладбища цвело все той же тенью отмеренного упадка, который вуалью лежал на всем Лондоне. Да и на любом другом городе, показанном по телевизору...
- Для меня быть в ладу с собой то же самое, что быть в ладу с Богом, - добавил Роланд, осторожно переступая ряды грибов и жирного слизняка, переползающего сырую тропинку. - Когда отдаешь себя служению, всегда спокойнее. Ты - часть чего-то вечного, нерушимого. Такие как Руперт... просто осколок зла, отпавшего от чистоты. Они... мне грустно видеть таких людей, но они сделали свой выбор. А я делаю свой. Даже без всяких Мар в жизни слишком много мерзости, чтобы позволять им существовать.
Последнее снова обрело нотками приговора, прозвучавшего в молитве. Он убивает их, сейчас не сомневался Рай, снова поражаясь, как удивительно тасуется колода кармы. Двое убийц своей веры, оба скрывающие путь от общественности. Чистильщики налипающей на ноги танцующей матери Кали - или Господа, - грязи...
Могилу первым обнаружил Роланд, хотя цветочный аромат вывел бы Рая к плите через пару секунд. В отличие от соседей, она оставалась чиста: умелая рука аккуратно выщипала сорную траву и подновляла сыреющую краску. Не было ни выбитого фото, ни излишних символов, кроме поднимающегося над памятником каменного креста. Только волнистая линия каймы, да простые строчки черным, лаконичные и четкие в своей однозначности.
"Аннабель Анна-Денивел, 1989-2001". Эти слова не могли вместить всю историю убитой девочки. Но в написанной ниже фразе чувствовалась хотя бы попытка немного объясниться...
"Прости, что ты осталась одна, когда так нуждалась в нас".
- Это или настоятель, или Анджела, - Роланд опустился на корточки, касаясь холодного гранита. - Это они, наверное, следят за могилой. И убийца и убитая на одном кладбище, и все же так далеко друг от друга. Там, где она сейчас, никаким Рупертам места никогда не будет...
Он говорил про райские кущи, понял Тамил. Но все же, касаясь плиты с противоположной стороны, почувствовал, что камень пуст. Настоящая душа или память Аннабель жила не здесь, а в благоухающем розами саду. Как бы её не изуродовали необдуманным предательством, она осталась там... и Кира сказала, что мертвые обитают там, где им споют колыбельную...
Листья, летящие по ветру... Он закрыл глаза, оставляя векам отблески оранжевого и золотого. Ребенок в оранжевой куртке снова бежит по саду к молодой женщине и улыбающемуся мужчине средних лет у ворот. Сны, душа стремиться в сны прошлого, чтобы остаться частицей сада, и...
- Я пела ей в дождь, - прошептал тоненький голосок за спиной над самым ухом, пока Роланд завел свою молитву. - Пела, чтобы она уснула со мной. Они греют меня, а я её. Она ведь тоже так любила петь. И мы уснем, когда все кончится. Тихо-тихо, навсегда. Спеть тебе колыбельную?
Она не различает, кому петь, кого звать за собой, вспомнив, как наставник отгонял от него метку смерти, подумал Тамил. Души или тени, память или личность - ему не понять.
Может быть, лучше и не знать об этом. Просто мертвая девочка, которая ворочается в беспокойном сне. Душа роз, частичка драуга и одна из многих жертв Чарли и его марионеток. Зло ради зла... как низко опускаются боги, когда бродят по улицам смертных. И какими убогими становятся.

[Юкио]

- Спи спокойно, - подумал Тамил. - Твои песни пока не для меня. Сейчас я пою свои песни сам. Потом, может быть... А пока спи спокойно в объятиях Богини. И пой лучше тем, кто нуждается в тепле и утешении.
И следом Тамил присоединился к молитве Роланда. Индус и англичанин, богатый и бедняк, христианин и поклонник неистовой Кали - оба они молились в унисон над могилой девочки, ставшей жертвой чужих ошибок. Разными словами, разным богам, но об одном - чтобы такого больше не было. И чтобы детям было тепло.
После молитвы Тамил повел Роланда по одному ему ведомому следу к телу Линды. Стоило найти хороший стальной прут...

[Руслан]

- Значит, про тело вам сказала ваша... богиня? - уточнил Роланд, и по лицу его пробежала едва сдержанная дрожь. Версию про предчувствие он бы еще мог понять, но изображать из себя Шерлока Холмса до такой степени Рай не умел. Поправлять же, что сообщила Аннабель, было не менее бесполезно: Нейман то и дело поглядывал на спутника, как на сумасшедшего, и держался с предусмотрительной вежливостью.
Прут нишада выдернул из забора, когда они срезали путь через закрытый сталелитейный завод. Некогда эта часть Лондона кишела промышленностью, но когда корпорации подмяли под себя все, прежние предприятия походили на изгрызенные временем призраки зданий. Ржавые, почерневшие среди дождя и тумана и покрытые похожими на соты отверстиями...
В таких местах человеку было нечего делать, но запах вел сюда тоненькой паутинкой. Несколько выбежавших собак успокоил Роланд: разумеется, не словом, а весьма профессиональными пинками. Тамил мог только оценить, с какой грацией священник движется, совершая быстрый перекат, и в прыжке сбивая метнувшуюся на него псину. То, что Нейман недолго задержится в простых дьяках собора, было очевидно.
- Божьи твари, - когда визжащие от боли собаки умчались, поджав хвосты, заметил даже не запыхавшийся Роланд. Послушник стряхивал совершенно не липнущую к его стильной одежде грязь и заметно оживился. Чувствовалось, что в такие минуты он явно в ладах с собой, хотя Тамил видел и нотку отчаяния, какой-то безудержной ярости, больше подходящую ночной тьме.
- Но я грешен, и не думаю, что достоин славы пророка Даниила, усмиряющего Божьим словом зверей. Приходиться вразумлять дедовскими методами.
Учитывая, что дед его был не только епископом, но и Рыцарем, как помнил из статьи в Интернете Рай, хорошо хоть до стрельбы не дошло. С другой стороны, такой попутчик ему и требовался вместо охраняющей Герхарда Киры...
Они остановились на берегу Темзы, у каменного бортика, доходящего юношам ровно до колен. Речное судоходство не потеряло популярности с течением эпох: груженые барки и пассажирские яхты сновали среди грязной воды. Мимо них, поднимая волны мутных брызг, мотались катера, и стойкая вонь рыбы плыла над речкой, заглушая даже аромат цветов. Тамил видел, как кто-то тащит из воды слепую рыбу, сидя на наклонных береговых плитах. В то же время как какая-то жирная старуха в язвах принимала у берега ванны, которые без лишних сомнений можно было назвать грязевыми.
Спутники свернули за угол, и взгляд Тамила сразу же упал на широкое, наполовину закрытое сдвинутой крышкой отверстие люка. Внизу плескалась вода: лестница просто утопала в заполненном мутью и желтой пеной болоте, которое могло сбрасывать содержимое в реку лишь при спаде уровня Темзы. Осенью, когда дожди приходили почти каждый день, этот срок был близок к определению "никогда".
- Акваланга, как я понимаю, у вас нет? - задал риторический вопрос Роланд и посмотрел на мутное болото так, словно мечтал о встрече с раздвигающим воды Моисеем. - Даже если нырнуть, искать придется на ощупь. Вы точно уверены, что ваше... предчувствие не ошибается? В таких местах можно легко подцепить любую заразу.
Если там пряталось то, что натравил на него Чарли, подцепить можно было не только заразу. А оно наверняка пряталось... не мог же Черный Человек отказаться от возможности напоследок забрать хотя бы одного врага?

[Юкио]

Тамил мрачно посмотрел на вещество, которое можно было с натяжкой назвать водой. Казалось, что если воткнуть в нее прут, то он там встанет колом. А погружаться начнет только потому, что его начнет растворять.
- Роланд, у вас есть какая-нибудь возможность привлечь городские службы, чтобы этот сток перекрыть и откачать воду? Нырять я туда не стану!
Когда-то в детстве Тамилу мама рассказала на ночь сказку о том, как боги воевали с асурами. И для того, чтобы вынуть их из их морского подводного города, боги позвали мудреца Агастью, который море выпил. Тамил хотел бы, чтобы этот мудрец явился сюда... Но понимал, что даже явившись, хлебать эту жижу божественный мудрец не станет ни за что!

[Руслан]

- Кхм... - с такими просьбами к внуку епископа Неймана еще никто не обращался. - Можно, конечно, но не за один день. Разве что полиция за час откачает, если мы скажем, что там есть труп той, чье убийство расследуется и это дело Церкви. Если только он там будет...
Пристальный взгляд на Тамила намекал, что разбираться с кучей копавшихся в этом дерьме полицейских в случае отсутствия тела он не хочет.
Рай оглянулся с немного раздосадованным взглядом: пережить встречу с Марой и завязнуть на какой-то черной жиже было просто глупо. Но нырять с серьезным шансом отдать в этой мути концы казалось совершенно бессмысленным исходом. Кости должны быть там, но Рай сильно бы удивился, останься в канализации за неделю что-то, кроме костей...
Снизу прозвучало громкое чавканье и плеск лопнувшего пузыря. Тени двигались, заметные сквозь полуоткрытый люк...
- Тут еще и газы... - покачал головой Роланд. Индус мысленно усомнился: про то, что там плавает внизу, он не забывал. Хорошо, хоть это существо наверх не полезет, хотя бы средь бела дня...
- Звонить? - из под плаща появился массивный мобильный телефон с небольшой трубкой в форме креста. Намек, что у его обладателя символически прямая связь с высшими силами, как и явный фетишизм Роланда на так насмешившем Чарли знаке немало раскрывал о характере самого священника...
Позови её, тихо пошептал на ухом детский голос. Она с нами, она там, и в нем - тоже она. Её ребенок пустой и полный сосуд. Так холодно, так неправильно...
Тамил прикрыл глаза: за опущенными веками было так же темно, как и в лежащем у ног люке. А еще там плескались темные воды, и в завихрениях черноты то и дело копошилось нечто беспокойно движущееся. Неуемное, заблудившееся, вобравшее в себя из грязи замену материнского тепла...
Она в нем, но не только она, повторил голос, и на миг темное пятно с извивающимися щупальцами показалось Раю вспышкой из жизни, которую он не видел и не увидит. Женщина без лица, держащая на руках младенца и тонущая в этой темноте. Частички боли и зла, собирающиеся вместе...
Давай, призови её, вдруг заговорил прямо в голове ехидный, торжествующий Чарли. Видишь, я тоже одобряю идею этих дохлых нимфеток. Позови, пусть достанет тебе тело - ты же у нас жрец, повелитель мертвых. Кому, как не тебе, этими делами заниматься? Добро и любовь победит, разве ты в это не веришь, малыш?
- Эй, Тамил, вы в порядке? - голос Роланда заставил нишада открыть веки. Легкое беспокойство, больше профессиональное, чем личное, скользнуло по лицу молодого послушника при виде немного посеревшей кожи индуса. - Голова закружилась от этой вони? Не вдыхайте, оно может быть токсичным...
Лгал ли Черный? Он мог подержать навеянную цветами мысль, чтобы заставить Тамила от неё отказаться. Или же, напротив, сказал это в расчете, что Рай еще больше убедиться обратиться к той частице Линды, которая была её не рожденным ребенком и сделает что-то ни то. Младенец и женщина, история про тайную беременность, пустой и полный сосуд. Она в нем, но не только она...

[Юкио]

- Она там, - устало сказал Тамил. - Она - и чудище, созданное Марой из ее не рожденного ребенка. Есть шанс позвать - он вынет тело. Но это идея Аннабель - я слышу ее уже давно, красивую добрую девочку лет 12, которая любит петь - но ее поддерживает Мара. Потому она мне не нравится. Эх, надо будет в храм обратиться - научиться отличать реальные голоса в голове от шизофрении. Я вот думаю... сможете ли вы освятить эту воду и крестить ребенка? Он не виноват в произошедшем, он жертва. А это его или упокоит или успокоит... или отпустит.А то и изгонит...

[Руслан]

//Харизма 2 + Убеждение 2. Выдержка 24, модификаторы характера просьбы и отношения оставляют неизменным.
Бросок: 6,7. Сохраняем 3+7=13. Итого 12+2+2+4 за отыгрыш +4 за инструмент (доверие Роланда) = 25-24=1. Везунчик//

Если до этого предположения Тамила вызывали у Роланда недоуменные вопросы, то сейчас в грязном проулке повисло тяжелое молчание. Кажется, Нейман окончательно убедился в том, что Рай спятил... и не знал, как об этом вежливо сказать. С другой стороны, характер просьбы и искренность, которую наполнял усталый взгляд индуса, в какой-то момент перевесили сомнения. А, возможно, Роланд просто решил, что эта демонстрация признание веры в чужую религию, которую проявляет индус, того стоит.
- Хорошо, - пряча мобильный телефон и доставая небольшой крест с флягой, серьезным тоном произнес он. - В любом случае, этой грязи не помешает немного Божьей чистоты. И если там есть тела... да упокоит их души Господь.
Тихо зазвучала молитва, и не дрогнувшие пальцы уверенно перекрестили люк. Снова и снова слова падали вниз, как и капли льющейся из фляги жидкости, растворяясь в густой пленке грязи.
Нет, воды стока не разверзлись в стороны, и не засияли, обращаясь чистотой далекой от побережья волны. Но где-то там, в глубинах, что-то снова и снова выпускало лопающиеся пузыри, содрогаясь в своей мутной обители.
Важная лишь вера, а не то, во что верят, сказал наставник. И Кира с её травами в данном случае была бы ничем не лучше этого облеченного собственной охотой юноши. Возможно, даже хуже, потому что её религия была чужда здешним, пропитавшим город за долгие века бессильным молитвам.
Слова об упокоении души невинного убиенного становились леской и крючком, и закрытые глаза Тамила видели тающую тьму. Черное осталось черным, но сменило свой цвет с душного облака до спокойной ночной пелены. Он ощущал бьющуюся жилку чего-то больного, что по замыслу Чарли должно было заразить Линду, если бы призыв произошел сразу. Как в один из моментов понял  зависимость Черного Человека от кармы, от Колеса, к которому тот привязан. И от невозможности не дать сопернику подсказку к его победе хотя бы этой похвальбой...
Холодный уголек грязи угасал, растворяясь в молитве Роланда. Не добро и не зло, просто сила, примененная правильно... Холодная, как Колесо, вращающееся сквозь вселенскую тьму и свет и намотавшую их на свои спицы - так однажды описал кармическую ось наставник. И теперь Раю оставалось только тянуть, звать, зная, что его голос сливается с тем, что звучит в словах Неймана. И с иным, голосом мертвой Аннабель, призрака, обитающего в цветах...

[Юкио]

Тамил вздохнул. Он знал, что надо делать и мог догадаться, что произойдет - но вот предсказать реакцию Роланда не мог. Мистер Нейман представлял собой странную конструкцию из верующего и скептика, и, после столкновения с реальностью сверхъестественного, мог впасть в совсем уж фанатизм - или сильно поколебаться в вере.
- Сила веры, Роланд. Вот, что важно, - сказал он священнику. - А символы веры, все эти молитвы, символы и ритуалы - они имеют силу именно потому, что вы наполняете их верой.
Теперь же надо было вызывать Линду.
- Мисс Строуд... Линда, - заговорил он. - Выходите. Подошло время обрести последний покой. Ваш убийца наиден и получит по заслугам. Справедливость свершилась. Вы можете упокоиться там, где полагается.

[Руслан]

Слова прозвучали, замирая в тишине. В подвешенном воздухе, в этом сером небе, в темноте у их ног. Даже в черном провале люке, они они, были словно капли влаги, подвешенные в наступившем молчании. Стоял Роланд, ожидая результата, и хотя скептическое выражение наполняло выражение его лица, мысленно он все же был согласен с Раем. Где бы ни была Линда, ей полагалось обрести покой и уют чего-то...
...теплого.
Ощущение холода, идущее снизу, пахнуло Тамилу в лицо. Что-то двигалось, пахнущее болотом, но уже не внушающее страх. Кусочки старой боли собирались вместе, промерзшие от старой, нанесенной им обиды. И жаждали они чего-то теплого, такого же символа, которым, словно светом маяка, звал их индус. Чего-то личного, светлого для него и простого: как эти молитвы Роланда, очистившие поселенное в нерожденном трупике зло. Чего-то, что тянуло бы Линду наверх, прибавляя мощи сказанным словам.
Символа.
Здесь не было роз, чтобы бросить их лепестки вниз. Кулон остался у Арендта, но Тамил все же мог найти что-то, потому что наставник всегда учил - полная пусота невозможна. Даже когда кажется, что нет ничего, ты просто смотришь на великое, а не на малое, вспомнились его слова. Забывая, что великое и малое - не более, чем различия восприятия...

[Юкио]

Тамил вынул из кармана палочку благовоний и зажигалку. Конечно, стоило бы найти живой огонь, от спичек, но его коробок утонул, а новых он не взял. В воздухе поплыл странный запах, который Тамил никогда не мог опознать. Там были знакомые нотки, но было и то, что он никогда не встречал. Из чего брахманы делают храмовые благовония? Сейчас палочка курилась над провалом канализации, как путеводный маячок.
- Линда, Линда - идите сюда. Возвращайтесь к нам. Мы дадим вам упокоиться с миром.

[Руслан]

Возможно, если бы уцелел подаренный клоуном Бенни шарик, пригодился и он - частица детства не была лишней в этом призыве. Но шарик сдулся, как и украденная интригой Черного Человека детская невинность, и утонул где-то в этой воде куда ближе к центру города. Символично... в последних событиях заключалось слишком много символов...
Он видел, как горит крошечная искорка на конце курящейся палочки, и дымка опускается тоненькой змейкой вниз. Встречая холод и вонь и становясь путеводной ниточкой. Уплотняясь в его сознании канатом, по которому наверх поднимается...
Нет, видимое для глаз там не появилось привидение из грязи и веток. Не возникло ничего, кроме очередных лопающихся пузырей маслянистой пленки. Но Тамил, снова закрыв глаза и не обращая внимания на то, что Роланд перекрестил и его вместе с люком, разглядел совсем иное.
Смутная тень... безликая женщина и ребенок на её руках теряли плотность, исчезая, растворяясь в полутьме. И когда что-то в очередной раз громко булькнуло и всплыло в грязи, Рай открыл глаза, уже не сомневаясь, что увидит.
Облепленное грязью тело колыхалось на поверхности, словно гнилая колода. Тамил был рад, что мутная пленка облепила контуры, потому что видеть очертания побывавшего в зубах у крыс и Кали знает у кого трупа Линды ему совершенно не хотелось.
- Господь всемогущий, - тихо произнес Нейман, заглядывая в колодец канализации и тут же спеша свеситься по шаткие ржавые ступеньки ад самой жижей. Бледное лицо священника стало молочно-белым, и Рай мог только догадываться, какие эмоции сейчас переживает Нейман. Лицезревший чудо... и не знающий, что совершил точно такое же, подарив нерожденной душей покой.
... Потом, когда не боящийся запачкать руки Нейман вытаскивал труп в собственный плащ и звонил Рыцарям и в полицию, Тамил просто ждал в тени соседнего здания. Он держался так, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что молодой индус пришел с Роландом, но при этом всем своим видом демонстрировал почтительность необразованного эмигранта. Ни к чему ему ассоциироваться в глазах Церкви с событиями в большей степени, чем нанятый для черновой работы нищий. Благо, после этого расследования, все внимание будет сосредоточено на молодом послушнике... а ладони их в равной степени грязны. И речь не только о той грязи, что испачкала пальцы в момент извлечения тела...
Завернутый в плащ трупперекочевал в вызванный полицией фургон "скорой помощи". Роланд побрел в сторону стоящего у крыльца компаньона. Место Тамил выбрал просто потому, что на каменном потрескавшемся бортике у разрисованного расистскими лозунгами дома можно было присесть, давая покой уставшим ногам. Он ждал, чувствуя, что аромат роз исчез так же, как и запах догоревшей палочки, и думал, что ощущать подобную заполненную пустоту уже непривычно.
Поручение Храма было исполнено. Сделал его Рай именно в тот момент, когда начал мыслить сам. Перестав бегать к ним за советами и получив от наставника прямое указание не ждать чужих решений...
Это было странно, необычно, как и осознание победы на Черным Человеком, потерявшим свой последний козырь. Зло вышло жалким, ведь так и обещал брахман: ровно по его силам, ограниченное мощью соперников. Забавно, но Мара в этой истории позволил ему научиться чему-то новому... не за этим ли Колесо позволило держаться за себя странному негру в своем неумолимом беге? Потому что, как учила религия Неймана, даже дьявол играет роль, предназначенную Создателем...
- Тебя действительно любит Господь, - подходя и пристально глядя на индуса, произнес послушник, оставшийся в толстой рубашке, украшенной тонкой серебряной цепочкой и распятием. Пуговицы, к счастью, были самыми обычными, а то Тамил уже не удивился, застань и здесь кресты. - Я бы её тело никогда  не нашел...
Наверное, потому что не в этом была сила его веры, подумал Рай. Изгонять Церковь умела куда лучше, а он обрел способность понимать - и снова упомянутая учителем двойственность правила судьбой. Все продумано, каждая деталь стала его обучением: даже страдания таких в целом неплохих людей, как Тед. Колесо Кармы давит всех, кто попадается под его ось, потому что непричастных нет на его пути...
- Я, думаю, сегодня вечером, когда мы проведем анафему, мне лучше быть в соборе, - грустно вздохнул и задумчиво произнес священник. - Принять удар... вместе с прочими. Наверное, тебе такое не интересно, но...
Кладбище, осененное светом заката, на миг встало перед глазами Тамила. Могила Линды, собирающиеся рядом люди... и даже Роланд там, хотя и одновременно в церкви. Нет, не люди, а их желание положить всему конец - вот что важно. Присутствие на кладбище лишь один из вариантов, но вряд ли они будут далеки от их общего дела даже в разных углах города.
- ... можешь прийти, - закончил фразу Нейман. Приглашая язычника и убийцу, он не сомневался, и это читалось в серьезных мрачных глазах. - Собор открыт для всех, у кого в сердце Господь. А в твоем он точно есть. Пусть и зовешь ты его иначе, Тамил...
В эпоху нынешней нетерпимости это был великолепный шаг навстречу.

[Юкио]

- Спасибо, Роланд, - кивнул Тамил. - Ну и вас из храма Кали не выгонят, думаю. Но мне в вашем храме лучше сегодня не быть. Вы в курсе, что все было бы сложнее, если бы вы не провели обряд крещения над водой канализации? Вы изгнали силу Мары своей верой. Чудо сотворили. Если обретете равновесие в душе и мир с самим собой - вам станет лучше. И вы станете сильнее. А сегодня... думаю,  сегодня все будут на кладбище, на могиле Линды. Я туда.

[Руслан]

- Все? - словно с трудом вспоминая про Герхарда и Фрэнка, вырвался из задумчивости Роланд, и покачал головой. - Наверное, нет... сегодня мне лучше побыть с теми, кому я нужен. Отцу Мурански будет нелегко, как и сестре Анджеле, и Томасу. Да и тело... его ведь сегодня не зароют. Сколько оно еще пролежит в морге, кто знает...
Но это уже не важно, почувствовал Тамил. Быть вместе можно, не обязательно стоя рядом. Как и обрести покой без погребения - не нуждались же в нем его соотечественники, проходя огненную кремацию. Душа Аннабель уходила, освободившись от осколков боли, а с ней уходили и эти, похожие на якоря, цепи, держащие драуга в бренном мире.
- Мы придем на могилы потом, когда её снова похоронят, - подразумевая себя и служителей Церкви, произнес Нейман. - И к ней, и к Аннабель, и к Теду...
...Вот все и кончилось, подумал индус, шагая в сторону дома. До заката оставался долгий срок, можно отдохнуть, размышляя о вечерней встрече... хотя что о ней думать? Черный Человек не мог навредить там, где нет страха и самообмана, а боятся Мару не имело смысла. В танце с Кали его тень, путь и уродливая, была одной из многих, отбрасываемых богиней смерти на стены вечного храма. Туда, где покрывало Майи обретало форму и смысл их нынешней жизни...