Печать

[Руслан]

Песни про земли здешние
Кружевом на заре плести…
Дева, броню надевшая,
Страж опустевшей крепости.
Та, чьи часы сосчитаны,
Та, что любви не ведала,
Быть поклялась защитником,
Спорить с любыми бедами.

Здание нависало над ним вавилонской башней. Среди прочих небоскребов Сити, царапающих серое брюхо неба, оно выделялась тем, что каждую арку вдоль этажа архитекторы украсили спиральным швом гранитного выступа, уползающим вверх. Непрерывный карниз, поднимающийся пружиной от второго этажа до далекой вершины, благодаря множеству стальных, впившихся в стену опор напоминал гигантскую сколопендру, обвившую небоскреб своим многоногим телом.
Конечно, на фоне иных домов, покрытых решетками похожих на еловые ветви антенн, стальными пересекающимися над проулками мостиками или же десятками горгулий, это здание выглядело вполне умеренно. Однако все оно, от покрытого темной треснувшей плиткой фундамента и стен, полных граффити, до теряющихся в вышине балконов все больше напоминало темницу из одушевленного камня.
Герхард подивился собственному творческому воображению, заставившему воспринимать дом чуть ли не как чудовище, пленившее все сотни живущих в нем людей. И все же крепло у него странное чувство, будто темные стекла и грязные ленты жалюзи, похожие на позвоночные ребра, скрывают внимательные взгляды. Пристально следящие за ним с откровенной враждебностью и голодом по предстоящим бедам...

Слово дано. Но страшно ли
Жать, что сама посеяла?
Взгляд из бойницы башенной.
Жду нападенья с севера.
Мудрые наши знали ли,
Как все дороги спутаны?
Рог да копье со знаменем —
Утром последним спутники.

Кира, движущаяся своей упругой походкой, в этот раз оставила арфу в клубе. Возможно, это было знаком доверия к месту, в котором она встречала рассвет, но, судя по мрачному лицу, могла быть и иная причина. Кажется, винладнка не исключала, что ей главная ценность может пострадать в том, что им предстояло.
- Плохая дорога, - вместо приветствия сказала Ночная, проводя перед лицом ладонью и сплевывая на асфальт. Плевок она тут же тщательно затоптала, хотя рядом красовались десятки чужих, не смытые дождем. Еще одна винладнская примета, конечно, была сейчас самой своевременной из новостей, что Герхард желал узнать. Особенно после встречи с драугом, которого Кира, казалось, боялась куда меньше, чем испортившее её дорогу события.
- Мне встретился человек со знаками Локи на лице. У нас говорят, что когда видишь человека с глазом Одина, это к смерти. А когда на тебе смотрит и ухмыляется тот, чье лицо как у Локи, это значит, что доброе дело легко обратимо во злое.
//Интеллект 2 + Знания 1. Сложность 20
Бросок 8,10. Сохраняем 18. Итого 18+2+1=21-20=1//
В винладнской религии Арендт не сильно разбирался, но про дикую суеверность этих привычных к дракам и боли людей знал. Глазом Одина современные язычники Северной Америки звали единственный глаз, считая, что через отсутствующий на тебя смотрит смерть. А вот что такое лицо Локи, их бога-обманщика, Герхард никогда не слышал при своем скромном знакомстве с этим народом. Наверное, тоже какое-то внешнее уродство, которое немного выбило Киру из сосредоточения.

С ветром — немного нежности.
Брат, вспомяни по имени…
Я протрублю, конечно же.
Но не вернусь. Прости меня. (с)

[Алитос]

- Чёрная кожа и две вертикальные татуировки на лице? - Арендт улыбался глядя на Киру, тема разговора совсем "не улыбала" как выражается молодёжь, но для северянки такая внешность действительно могла показаться жутким уродством - Мне даже удивительно почему я его ещё не разу не встречал. Впрочем, даже если я не угадал, то именно о подобном преддверии обращения добра во зло я и говорил когда просил быть аккуратней. Наш главный враг, кем бы он ни был, король предательства и обмана, как и ваш Локи, и нельзя поддаваться первым, казалось бы очевидным, решениям не подумав как это отразится на других. Именно так в своё время не подумали и Линда, и Бобби, и Уайт.
Герхард говорил и чувствовал себя каким-то друидом открывающий тайны мироздания и ясно понимал, что возможно поэтому с Чёрным он ещё не встречался. Его уязвимость - граничащая с фанатизмом уверенность в своей правоте, а может быть ещё много чего. И это страшно не понимать куда может быть нанесён удар и не иметь возможности подготовится к ответу.   
- Не знаю как защитится от самого себя. Один француз, Франсуа де Ларушфуко, говорил что любая манипуляция разбивается о грубость, насколько это поможет не могу сказать, но в любом случае мы теперь знаем как выглядит тот к чьим словам надо относится... Чьи слова лучше не слышать. Локи обманывал и богов. А ещё это существо, он умеет читать мысли предателей, по крайней мере тех кто предал по его совету, и он знает, что в на девятнадцатом этаже спрятаны плёнки, и я совершенно не горю желанием проверять что он ещё может призывать находясь в лифте. Не стоит уподобляться героям трешовых фильмом ужаса, так что лучше пешком. И расстояние для стрельбы будет.
Немец смотрел вверх на здание-монстра, а старый пистолет покоился во внутреннем кармане пальто и терпеливо ждал свой час.

[Руслан]

Они шли по исписанной граффити коридорам, слушая чужую ругань сквозь стальные, прочно обитые двери, вперемешку с доносящимся откуда-то плачем. Лифт мерно гудел, словно призывая проехаться в его уютных недрах, и это еще больше убеждало Арендта, что выбор сделан правильно. Любой совет, связанный с "хорошим" "многообещающим" и прочими эпитетами, обещающими удобства, сейчас почти наверняка вел в ловушку.
- Это был он, - Кира при каждом шаге держалась за опоясывающие наискось грудь ножи, словно никак не могла убедиться, легко ли они покинут ножны. - Он ничего мне не сказал, только посмотрел и ухмыльнулся. Мы носит татуировки на спине и на лице, но никогда - на веках.
-  А почему, позвольте узнать? - чтобы отвлечься от зрелища всех прочитанных по пути матов и жаргона британской молодежи, поинтересовался Герхард. Кажется, за эту чертову дорогу он выучил больше о музыкальных вкусах подрастающего поколения больше, чем за свою карьеру в "Джентельменах". Фрэнк, благослови его долголетием, по крайней мере никогда бы не позволил на своей сцене выступать "Христианским зомби-девственникам" и "Марсианской вагине из ада"...
- Татуировка - это наше послание, замена слов, когда их не хватает, - поход по бесконечным ступенькам даже не заставил Киру запыхаться. О себе немец мог сказать лишь одно: не там безумец Гитлер искал арийцев, совсем не на том континенте. С другой стороны, если не спешить, удавалось выглядеть вполне достойно.
- Мои татуировки на спине для того, кому я доверю за ней стоять, прикрывая. Это знак откровенности...
И, логично предположить, это для тех, кому она доверит видеть свою голую спину, про себя добавил Герхард.
- А у него даже на веках какие-то знаки. Это символ того, кто отрекается от себя. У кого лицо - просто маска. Наверное, если он мне еще раз встретится, лучше просто бросить в него пару ножей...
Герхард очень хотел надеяться, что это поможет. С другой стороны, Черный не был идиотом и не мог не понимать, что такое воинственные винландцы...
На восемнадцатом этаже Кира замерла, приподнимая предостерегающе тонкую руку с уже вытащенным ножом. На фоне всех пройденных пролетов, где им сопутствовали голоса из-за стен и дверей, девятнадцатый лежал погруженный в зловещую тишину.
- Понимайтесь, ну что же вы... - мягкое эхо пронеслось сверху шелестящим шепотом. Арендт знал этот голос, хорошо расслышав его в видении - каким-то образом Черный уже был здесь. Встретив Киру и миновав его у дверей... если такому вообще были нужны двери.
- Вы же пленки ищите? - снова прозвучало сверху довольная интонация. Кажется, судя по голосу, Черный ждал их возле лестницы, скрытый выступом стены - Они здесь. Не бойтесь, я не собираюсь их у вас отбирать. Напротив, все, что вам надо - это взять их из моих рук.
- Ловушка... - одними губами прошептала Кира, обернув побледневшее от напряжения лицо. После чего её взгляд остановился на удачно брошенном кем-то нараспашку окне на лестничном пролете. Девушка быстро наклонилась к спутнику.
- Там пожарная лестница... я поднимусь, и мы его застанем врасплох с двух сторон, - наверное, даже в момент гримировки он не был так близок к девушке, ощущая её пахнущее ментолом дыхание на собственной щеке. - Если вы его заболтаете, я могу осторожно подняться.
Ржавая лестница, пересекающая все тот же чертов спиральный изгиб шва была последним, куда бы сам Аренд полез. Просто потому, что падение с большой высоты оставалось одним из немногих вещей, вполне способных убить человека мгновенно.

[Алитос]

У образного мышления есть два серьёзных достоинства: оно быстрое и оно не требует доказательств. Конечно потом надо было серьёзно садится за стол и писать для Френка доказывая что фантазия может обратится в реальную прибыль или обхватив голову руками понимать, что в полёте фантазии улетел слишком далеко от реального мира и образы неосуществимы. Ну это когда есть возможность подумать.
Разговор по душам в гримёрке во время перевоплощения Киры, Линда-драуг, Бобби свернувшийся в кресле и собственный азарт охоты на неизвестно кого слились вместе в одну картину вставшую перед глазами и пахнущую ментолом. Прогнившая в нужных местах пожарная лестница и падающая Кира так и не успевшая собрать саму себя из реальности и легенд и уже никогда не успеющая.
Два отрицательных движения головой и приложенный на секунду палец к губам. Достаточно, Кира должна понять и послушаться, да и театральную паузу не стоит растягивать.
"Проверим твоё всеведение, маленький Дьявол"
- Ну и к чему этот косплей? - не двигаясь с места Герхард обращался к невидимке. - Мы же с вами прекрасно понимаем, что какие бы древние книжки вы не читали, тем не менее вы всё равно простой человек. Зачем вся эта игра в бескорыстную помощь советами и вещами из ваших рук? "Не принимай помощь из рук Нечистого" - основа многих религий, но вы то человек и для вас ничьи души не откроются.
Арендт продолжал говорить стараясь подробней рассмотреть лестничный пролёт, какие ловушки могут быть на прямом пути?
- Поэтому давайте обойдёмся без всех этих формальных глупостей. - как в современных фильмах про полицию, немец безумно уставщий от своего монолога делает крутящийся жест рукой и указывает Кире на дальнейший подъём по лестнице и туда где должен был быть находиться Чёрных. - Я возьму сам.
Но как и секунды до пафосной фразы так и после он стоял на месте, надеясь что боевые рефлексы Киры спасут её от непоправимого.
Герхард не любил задачки на логику, но любил удивлять логиков-математиков расширяя границы  известных им задач. "А я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь..." Казалось бы человек знающий, что о его плане на перемещение стало известно врагу должен отправится по дороге №2, но ведь во вражеском штабе тоже не дураки сидят и его будет ждать засада, а если предвидя это он пойдёт по первому маршруту... "А я знаю, что ты знаешь, что..." Вопрос во многом сводится не только к знаниям, но и к случайности. Чёрный, дух обмана, давно здесь мог подготовить ловушки, что на обычном лестничном пролёте, что на пожарной. Окно оставлено случайно или специально? И специально для чего, чтобы не расходились опасаясь ловушки и шли вперёд или?.. Гадать можно было бесконечно сводя себя с ума попытками перехитрить врага в своей же голове...
Кто-то из малоизвестных однажды сказал: "Воля сделает любой выбор верным". Герхард надеялся, что этот человек был прав и то что там наверху простой (Ах, простой!) колдун бросивший вызов Небесам, а не всеведущий демон. Колдуна, если не обхитрить, то просто застать врасплох неожиданным появлением не того кого ждёшь можно было.       

[Руслан]

//Восприятие 3 + Обнаружение 3 (специализация подходит). Сложность 20
Бросок: 1,8,10 (превращается в 15). Сохраняем 15+8=23. Итого 23+3+3+4 отыгрыш +2 за Наблюдателя +4 за профессионализм + 4 за инструмент (знание примерной тактики Черного) = 43-20=23. Выдающийся успех. Пункт Воли восстановлен, Воля полная, двойная подсказка//
Он осторожно прошел мимо окна, отметив, что раму подняли недавно. Быстро выглянул, отметив, что среди ровного частокола пожарной лестницы несколько ступенек чуть скошены у самого края. Похоже, Черный прекрасно понимал психологию Киры, и рассчитывал, что винландка рванет вверх в обход или туда полезет Герхард. И тогда её собственные дурные предчувствия обратятся в последнее падение сквозь туманный клонящийся к вечеру день. До самого удара о грязный асфальт, прерывающий и не спетые песни, и легенды, закончившиеся лондонской могилой...
Кира бесшумно скользнула вверх, уже двумя руками сжимая похожие на пару игл тонких ножа. И мягкие, танцующие шаги, преодолевающие ступеньку за ступенькой, зазвучали в такт с убедительным голосом, полившимся сверху.
- Приходи сам. Приводи свое девочку, мечтающую умереть героиней. Или своего дружка-душителя из индийского квартала. Тебе надо понять простую истину, Герхард - со мной невозможно сражаться. У тебя не хватит козырей обыграть меня в моей партии, потому что ты принес на покерный турнир шашечную доску. Так почему бы не поговорить...
Он хочет говорить... но если Черный знал про Киру, то как раз на разговор  не мог рассчитывать! Тем более заявляя, что его нельзя победить в сражении: какой бы винландец такое проигнорировал? Напротив, был уверен, что на него нападут, практически провоцировал! И уж точно не ограничился бы одной пожарной лестницей...
Тишина, сковывающая девятнадцатый этаж, внезапно перестала быть беззвучной.
Кира резко оттолкнулась, прыгая через три ступеньки и в полете хватаясь за ручку мусоропровода. Быстрое движение изменило траекторию прыжка, и нож оказался на лету брошен куда-то за угол. Послышался громкий вскрик... но слишком хорошо разбирающийся в театральной постановке Арендт различил с ним фальшь.
Звуки падающего тела, неожиданный пронзительный младенческий плач и бой заставили его рвануть следом.
Он ворвался на этаж, когда нож взмыл и опустился еще дважды, разбрызгивая алую кровь. Кира стояла над лежащим на каменном полу мужчиной в простой куртке и джинсах, схватившемся за грудь. Чернокожее лицо искажала гримаса боли, пальцы держались за окровавленную на груди футболку с огромным изображением смеющейся свиной головы. А веки, украшенные какими-то черточками и точками, как и весь столбик знаков, идущих от лба до подбородка, сейчас скривились в сущей агонии...
...которой совершенно не было. Человек, валяющийся в ногах Ночной с раной от нескольких ударов, не страдал, хотя и изображал боль.
Простой, заурядный человек, не считая голос. Да и сейчас, в стонах не было ничего сверхъестественного, что могло бы выдать в побежденном гениального интригана. И это и казалось самым подозрительным.
Рядом, чуть в стороне дергался сверток в форме запеленутого младенца, из которого доносились истошные звуки. Рваная тряпка, заменившая пеленку, будто побывала в недрах самой грязной канализации, которую только Черный нашел.
Арендт не различал ни лица, замотанного этой мерзостью, ни привычных деталей подергиваний тела - каких-то непропорциональных, резких - но орал младенец отчаянно. И было что-то в голосе его, чего не имеющий детей немец никогда бы не желал услышать: звуки хищного голода и какой-то истошной злости. Если бы не детские плаксивые нотки, он бы подумал, что там спрятана какая-то обмотанная тряпьем зверюга.
- Ну что, слабак?! Это все, на что тебя хватило?! - Кира прижала ботинком горло Черного, практически вдавливая в глотку кадык. Тот захрипел... и в этот момент Герхарду стало по-настоящему страшно. Потому что в веселых, свободных от боли глазах лежащего поверженного противника было предвкушающее торжество, искусно скрытое наигранной мукой. - Где пленки, ублюдок?!
- Не убивай меня! - ухватившись за ботинок, простонал Черный. - Там, с тем младенцем. Я думал, заложник вас остановит...
- Мразь! - лицо Киры вспыхнуло бешенством и от короткого пинка мужчина скорчился. - Ты хотел нас шантажировать чьим то младенцем?!! В Винланде самый последний нидинг не станет опускаться до такого!
- Он сирота, его мать умерла... я просто подобрал...
Нож взбешенной Ночной прервал лепет, полоснув пленника под коленом. Черный застонал и Герхард видел выступившую кровь... но со все возрастающим ужасом понимал, что этой твари не больно. То ли он нечувствителен к ранам, как обделанные наркотиками психи, то ли действительно был чем-то большим, чем человек. Или меньшим, но все еще контролирующим ситуацию.
Сверток содрогнулся от нового задыхающегося, мучительного крика и по лицу Киры прошла смешанная с яростью волна сочувствия. Винландская наемница все же оставалась девушкой, имеющей сестер и родителей, а поступок в этике её народа был самым трусливым.
- Держи эту падаль на прицеле! - отпустив горло кашляющего Черного, повернулась она в сторону свертка. - Сейчас, малыш, я...

[Алитос]

- Не отпускай демона! Я сам.
Герхард заставил себя бежать к ребёнку как можно быстрей, мысленно проклиная Чёрного. Какие бы планы у него не были на реакцию Киры оставлять ребёнка просто так было нельзя. Арендт бежал понимая, что если бы не понимание, что лежащей твари не больно, то он бы действительно наставил на него пистолет оставив Витландку разбираться с ребёнком.
Нет своих детей, друзей и родственников с детьми тоже нет. А есть лишь некоторое раздражение к орущему непонятному комочку. Но даже несмотря на это ради Киры Герхард хот и опасаясь очередной ловушки всё таки добежав протянул руки, чтобы поднять и успокоить ребёнка.   

/при первой возможности повысить зарактеристики хотел бы потратить опыт на 1 точку в запугивание (3 оп.), 1 точку в язык ночи (3 оп.) и малое преимущество дипломат (4 оп.)/

[Руслан]

//Думаю, засчитываем повышение второго и третьего уже сейчас, а запугивания - после беседы с Уайтом. Чтобы было основание. Осталось 1 Опыта//

 Даже за те секунды, когда он рванулся к ребенку, спину прожигал торжествующий взгляд Черного Человека. И хотя один нож Киры снова нависал над лицом лежащего на полу негра, а каблук Киры пережимал ему гортань, пленник больше не трепыхался.
Рука Герхарда коснулась ткани, и то, что сидело внутри, рванулось сквозь тряпки, отвечая касанию. Крик сменился сильным многоголосым шипением, когда это существо поняло, что притворяться больше нет нужды. Как и принесший его мужчина, вдруг начавший подниматься...
Обмотки лопнули, выпуская на пол комок, окруженный извивающимися... змеями? Арендт не успел понять, что это, потому что разум просто не успевал выхватить картину увиденного. Нечто маленькое, тощее, дистрофическое, похожее скорее на уродливую куклу, чем на ребенка. Нечто, окруженное бьющимися о пол щупальцами, заканчивающимися каким-то подобием пастей. Он видел это всего пару секунд, прежде чем холодная волна страха не помутила сознание ужасом.
Чем бы ни была эта тварь, она бросилась вперед. Не на ту, кого метил Черный в жертву материнского инстинкта, а на немца. Рассыпая вокруг себя перепутанные с тряпками кассеты, которые Аренд увидел только краем глаза: кажется, хоть в этом Черный не солгал.
Мерзкий уродец с неожиданной скоростью кинулся к мужчине, целясь в ноги, словно голодный спрут. Только вот для осьминога родная стихия была морем, а это чудовище прекрасно двигалось по полу на скользких конечностях, словно заправский паук.
- Пора вскрывать карты и не только их, - с неожиданной силой в голосе произнес Черный. Кира успела отреагировать на движение, пинком перебивая кадык и тут же нанося удар ножом прямо в лицо... но сталь сломалась у самой рукояти. Черный не встал - его словно вознесло, подбросило с пола, лишенного всех прежних ран. Даже порезы на одежде исчезли, если когда-то были, а не привиделись им...
Новый удар винладнки обломил второй нож о сердце, а пинок коленом в пах даже не заставил пошатнуться воспрянувшего негра. Кира отпрыгнула в последнюю секунду, когда Черный почти вцепился своими пальцами в её лицо.
- Жаль, что ты дала мне так мало ударов, - услышал Аренд и это было последним сказанным, прежде чем щупальца обвили его ноги. - Ты подарила мне не только слова, но и руки, соплячка...
//Инициатива Наибольшее из Ловкости Сообразительности 3 + Обнаружение 3.
Бросок: 7,4,1. Сохраняем 7+4=11. Итого 11+3+3=17.
Существо (категория прихвостень): 5,8. Сохраняем 5+8=13. Итого 13+4+4 от драматизма момента = 21. Его ход первый, потом Герхард. Стойка существа нейтральная.
Атака: 3,4,6. Сохраняем 4+6=10. Итого 10+5+4 от драматизма момента = 19 - Защита 20 =0. Промах.//

Он отпрыгнул, скользя по полу и едва успел вырываться, прежде чем щупальца замкнулись бы, вонзая в голень свои навершия. Взгляд до сих пор плыл от шока при виде этого существа, но тело куда лучше помнило доисторические времена. Тогда далеким предкам немца приходилось иметь дело с подобным, и какие-то спящие гены в памяти уже пробуждались, выбрасывая из надпочечников порцию адреналина.
Сейчас Арендт не думал ни о том, что существо похоже на какого не сформированного мертвого зародыша, из которого проросли змеи. Ни о словах в видении про кадавра, которого Черный создал, принятых в адрес Линды. Ни о всем этом безумии со вспарыванием живота мертвой беременной. Даже о том, что Кира послала еще один нож в грудь надвигающемуся на неё Черному, который обломился от удара о футболку.
Сейчас они оказались между двух тварей, спиной к спине. Трудно было сказать, чей соперник более опасен: снова бросившаяся к Герхарда полугнилая кукла из плоти и змей или неуязвимый Черный Человек. Свиная рожа на его футболке даже не выглядела порезанной, зато ухмылка рисунка совсем не отличалась от счастливой гримасы негра.

[Алитос]

Безумные страх и понимание что все старания в борьбе могут сейчас же обрушится вместе их жизнями заполонили разум Герхарда, не оставляя места для иронии и отстранённого наблюдения. Даже для чувств не осталось места, ощущался лишь холод оружия удерживаемого в обоих руках, он впивался в руки напоминая о себе о инструменте древней Войны.
Холодная, кровавая и такая земная надежда на спасение.

/выстрел в "куклу" с затратой воли/

[Руслан]

//Атака: Ловкость 2 или Восприятие 3 + Стрельба 1. Он в той же зоне, так что лишнего штрафа нет.
Бросок: 7,5,2. Сохраняем 7+5= 12. Итого 12+3+1+4 за отыгрыш + 5 за трату Воли +2 за Наблюдателя = 27-Защита 10 = 17.
Урон: базовый оружия 1 + Восприятие 3 + Стрельба 1 (модификатор тяжелого не добавляет, это не живое существо) = 5- Поглощение 13 = 0. Чудовище теряет 1 пункт Воли из двух, потому что не превысило Поглощение.//

Пуля врезалась в существо, и Герхард невольно напрягся, ожидая, как крошечное тельце разлетится на части. Но его "Вальтер" оставил лишь крошечную, лишенную кровотечения дырочку, выбивая искры из пола и гулкое эхо пронеслось по этажам.
Арендт хорошо знал психологию людей: никто не высунется из квартиры, чтобы узнать, в чем дело. Чужие перестрелки были тем, что лучше не знать, и даже не наблюдать в глазок - особенно те, которые начинаются средь бела дня. В полицию, конечно, позвонят, и они подъедут... давая время закончить все и убрать следы. Многие констебли в отличие от Броуди разделяли принцип, что хороший преступник должен не мусорить и не оставлять трупы, а раны от пуль заживали так же быстро, как и любые другие. Пока встречи с оружием заканчивались ранеными, а не убитыми, Скотленд-Ярд они не сильно интересовали...
Прежде, чем он навел пистолет вторично, существо снова бросилось к его ногам.
//Атака: 1,5,8. Сохраняем 8+5=13. Итого 13+4+4 от драматизма момента = 21-20=1.
Урон: базовый 1 +3+3 + 5 от модификатора "тяжелого урона" = 12- Поглощение 14 =0. Теряет 1 пункт Воли, остался один.//
Резко выброшенное вперед щупальце впилось прямо в коленку, пробивая брюки. Нечто вроде тонкого шипа вошло до самой коленной чашечки, вызвав волну боли, заставившую Арендта упасть на одну ногу. Он успел сбросить с себя существо, уже рванувшееся к лицу, прежде чем щупальца зацепились за тело и резко встал, несмотря на боль. Прикосновение холодной липикой плоти и вонь канализации были одинаковы по вызываемому чувству мерзости...
 Рана казалась не страшной, прокол затянется корочкой кожиза час, а за сутки исчезнет целиком, но как же она болела!!! Второй такой удар мог отправить немца на пол, где им бы спокойно занялась тварь. Впрочем, ей, кажется, тоже не добавляла радости дырка в теле:одна дистрофическая рука с двумя пальцами зажимала отверстие, оставленное пулей. Все решали следующие секунды: первый попавший имел все шансы выиграть бой.
- Одна из причин моей любви к винландцам, - принимая серию резких ударов Киры так, словно его пинал двухлетний ребенок, с ласковой ухмылкой сказал Черный, наступая на девушку, - в том, что вы умираете молча. Когда мой малыш будет пожирать твои глаза, Кира, постарайся меня не разочаровать...

[Алитос]

"Он уязвим! Уязвим!"
Радостное осознание немного отогнало колокольный звон уже было зазвучавший в голове Герхарда.
Уже можно было бы несмотря на боль поиграть в догонялки с монстром, уворачиваясь от его атак, но за спиной была Кира и она, кажется, проигрывала свой бой.
Судорожно отпрыгивая в отходя в сторону и снова целясь в змеиный клубок Арендт краем уха услышал пожелания Чёрного. "Глаза? Он не видит?"
Не пытаясь вглядываться в мерзкое стремящиеся к нему создание Герхард интуитивно сделал прыжок в сторону надеясь, что монстр не сможет сориентироваться, затем выстрелил.
/обычный выстрел в "куклу"/

[Руслан]

//Ловкость 2 или Восприятие 3 + Стрельба 1.
Бросок: 5,8,10. Сохраняем 10+8=18. Итого 18+3+1+4 за отыгрыш +2 за Наблюдателя = 28- Защита 10 = 18.
Урон: базовый урон 1 + Восприятие 3 + Стрельба 1 = 5 - Поглощение 13 =0. Монстр теряет последний пункт Воли и пытается отступить, выходя из боя. Любая успешная атака по нему автоматически приводит к оглушению до конца сцены//

Ползущее по полу существо было быстрым, но все же проигрывало в росте. Герхард понял это, когда тварь в очередной раз засеменила на своих твердеющих и тут же начинающих извиваться щупальцах в его ногам, пытаясь снова поразить в колено. Вместо того, чтобы вспомнить футбольные традиции Англии и пнуть от души подползающего уродца, он оттолкнулся с упором на здоровую ногу, перепрыгивая низкорослого противника. И тут же, почти в полете, развернулся, стреляя в пытающегося затормозить нас кользком полу уродца.
Пуля с громовым раскатом врезалась в основании одного из змеиных щупалец, и тварь завизжала циркулярной пилой. Отстреленный отросток, забившихся на каменном полу, напоминал вытащенного из реки мутировавшего угря, издыхающего от нехватки воздуха. Впрочем, Арендт видел его лишь секунду - щупальце уже расползалось по полу гнилой кашицей протухшей плоти.
Отталкиваясь остальными конечностями, принесенное Черным существо поползло в сторону мусоропровода, продолжая жалобно пищать. К горлу немца подкатывала волна плотной, сконцентрированной ярости, смешанной с торжеством: неуязвимый враг точно не станет так жалко скулить и удирать.
Кира, кажется, нашла разумный баланс. Не имея возможности ранить негра, она плясала вокруг него, осыпая десятками быстрых ударов и легко уклоняясь от ответных взмахов. Это напоминало движение боксера легкого веса, атакующего здоровенного атлета, только Черный Человек не выглядел таким уж сильным. Ранить его не получалось, но и сам он, очевидно, был далек от навыков тренированного боя.
Негр без малейших попыток защититься принимал удар за ударом и презрительная ухмылка все шире искажала вполне заурядное лицо. Единственное, что его отвлекло от явно приносящего удовольствие противостояния с Ночной - визг уродца.
- Ты хоть знаешь, сколько времени надо потравить, чтобы уговорить вселиться в этот дохлый опарыш нормального демона? - словно на его челюсть и не обрушивались порхающие в воздухе кулаки винландки, процедил Черный. Он двинулся прямо на немца, мрачно насупившись и сжимая кулаки, однако и в этом Герхард увидал элемент игры и искусственного пафосного налета.
Что Черный задумал, он понял через секунду, когда Кира вклинилась между сближающимися мужчинами. Тот вихрь ударов, что встретил негра, давно бы отправил дюжину человек на пол без сознания, однако Черный лишь тихо засмеялся. Кажется, сейчас темнокожий дьявол играл на желании девушки защитить своего подопечного, вынуждая раскрываться. Не имея возможности угнаться за наемницей, он просто провоцировал её защищать Арендта и терять скорость.
Упоминания о демонах. Неуязвимый Черный, зачем-то ломавший ранее комедию и почти не нападающий в бою. Этот тянущийся к крышке мусоропровода комок щупалец и плоти... времени было слишком мало, чтобы подумать и разложить безумные фрагменты мозаики на столе сознания.
Арендт чувствовал: дай ему хотя бы секунд десять спокойного размышления, и он поймет, в чем тут суть и почему Черный спокойно не прибил его со спины, а позволяет Ночной себя избивать. Но для этого надо было сосредоточиться на чем-то, исключающем драку, а места для подобного маневра остро не хватало.

[Алитос]

Мечты о расстрелянном и сжигаемом маленьком чудовище неизменно натыкались в сознании Герхарда на огромный образ стоящего посреди лестничного пролёта Чёрного. Спрут оказавщийся на самом деле не столько сильным, сколько страшным противником отступал, а Чёрный наоборот шёл в атаку вынуждая что-то решать здесь и сейчас. И судя по молчанию Киры физическая сила против него никак не помогает...
- Защищай себя!
Арендт опустив пистолет хромая как можно быстрей и чуть ли не переходя на болезненный бег устремился к спуску на 18 этаж стараясь держать глазами  и ускользающего в мусоропроводе спрута и не попасть в руки Чёрному.
"Ну, как ты теперь? Продолжишь пафосно идти или побежишь вслед? Передохнуть бы, осмотреться..."

[Руслан]

Приказ Кира восприняла с воодушевлением: очередной красочный удар с разворота и перекат по полу от ленивого взмаха Черного были тем, что девушка могла делать хоть весь день. Арендт не сомневался, что Черный мог бы его догнать, прекрасно видел и имел возможность дотянуться... но по какой-то причине не стал трогать. Не хотел? Не мог?
Затихшее существо перевалилось в отверстие мусоропровода и по ржавым трубам прозвучал громкий удаляющийся скрежет. Словно на детской горке, уродец уносил собственную гнилую задницу самым простым способом, тормозя щупальцами в трубе во время почти свободного падения.
Будь у Герхарда хотя бы кирпич запустить следом, эта мерзкая тварь уже закончила бы свое неестественное существование. Однако метать в отверстие оказалось просто нечего, и это не сильно воодушевляло.
Очередным сальто уходя от ударов Черного, Кира подхватила пленки и бросилась мимо своего противника, не забывая пнуть.
- Хватит, пожалуй, - словно взвешивающий товар в магазине продавец, задумчиво произнес негр, поднимая руку. Девушку, уже бегущую в сторону спускающегося по лестнице Герхарда, будто ударил в спину таран. Сильный толчок невидимой руки перенес через пролет и едва не выкинул Ночную прямо в злополучное окно.
Впечатавшись лицом в стену, винландка охнула, падая на спину. Даже сейчас она крепко держала пленки, машинально прижимая их к груди, словно добытое сокровище. Испачканное кровь и побелкой лицо было бледным, с расплывающимся, теряющим концентрацию зрением и искаженной губой. Впрочем, Ночную, кажется, не первый раз били: прежде чем Арендт успел подбежать, Кира уже присела, мотая пострадавшей головой.
- Со мной нельзя драться, - голос Черного плыл в авангарде его стелющихся шагов. Словно неуязвимый демон, если именно он им и не был, негр появился на краю этажа, глядя на поднимающего пошатывающуюся девушку Арендта. Почему он не атаковал самого немца, если имел такую силу и отчего ждал так долго, оставалось неясным.
- Меня нельзя победить. Я мог бы рассказать вам все свои шутки, но у вас не хватит ума их понять. Прямолинейные дуболомы, вы просто ни на что не способны. Ну, давай еще один раунд, трусиха. Покажи мне, что ты не просто сопливая девчонка, решившая поиграть в мужские игры.
Вставшая Кира сунула кассеты в руки немца и снова заняла боевую стойку, явно намереваясь продолжать.  Кажется, все это, от оставленного открытым окна с ненадежной пожарной лестницей до всех попыток выманить Ночную на себя было рассчитано только на её реакцию. Герхарду достался лишь снисходительно-презрительный взгляд, достойный мухи на потолке. Которую и рад бы придавать, да не тащить же ради этого стремянку?

[Алитос]

Очень рисковое движение в обычной жизни казалось сейчас совершенно естественным. Герхард бросив плёнку в сторону левой рукой наметил попытку отодвинуть Киру назад за свою спину.
- Пожалуйста...
... а сам в пару шагов оказался перед Чёрным.
- Бессильное ничтожество, только и можешь что на других паразитировать.
Впервые за всё время "общение" с Чёрным взгляд Арендт был ясен и не затуманен страхом и переживаниями. Творческое вдохновение находит и в бою.
Секунды тикали отмеряя как скоро человеческие чувства победят небесный дар, но пока время было Герхард смотрел в глаза псевдо-демону не улыбаясь.

[Руслан]

Черный затормозил так быстро, что едва не врезался в Герхарда. Даже чуть подался назад, покачнувшись куда сильнее, чем при всех ударах Киры. Ночная, ощущал позвоночником Арендт, вот-вот готова броситься вперед и лишь дезориентация от удара о стену немного сковывает её реакцию. Но ему это и требовалось - возможности выступить самому, интуитивно нащупав верную ноту. Потому что, даже глядя в черные, похожие на две уводящие в страну кошмаров кроличьи норы зрачков, он видел...
...бессилие.
Ловушка, желающая покалечить Киру и спровоцировать его. Возможность избивать Черного безнаказанно. "Ты подарила мне руки" сказал негр, и немец видел силу этих рук, отбросивших девушку без касания. Собственное сердце лихорадочно билось под ядовитой, наглой усмешкой... но Черный стоял. И хотя Кира уже держала в руках очередной нож, сдерживаемая только риском задеть подопечного, негр все равно не двигался.
Материнский инстинкт, собственное ничтожество, оскорбления... он ведь перепробовал все, чтобы вывести Ночную из себя. Ловушка оказалась простой - это страшное, необъяснимое существо, обещавшее задуть его, как свечу, бессильно! Только и может, что отвечать на удар, но само ограничено советами!
Словно прочитав мысли Герхарда, Черный попытался обойти его. Вежливо, словно соседа, встреченного на лестнице.
Страх и шок ушли, сменившись резко нахлынувшим покоем, освежающей волной подхватившим немца. Как в том романе старого американского фантаста Бредбери, Герхарда тянуло рассмеяться в лицо нечисти от души. Это и вся магия? Просто слова, фокусы да собранные по темным подворотням союзники, такие же уродливые снаружи, как и душа самого Черного?
- Зря ты меня ударила, девочка, - окинув винландку еще одним наигранным, теперь уже сальным взглядом, прищелкнул языком чернокожий. Кира, к её чести, подозрительно отступила - то, что враг не атакует, её настораживало едва ли не больше, чем все его непостижимые силы. - Тебе долго-долго придется умолять меня о пощаде...
Тот факт, что разговаривает Черный, едва ли не выглядывая из-за плеча Герхада, которого по-прежнему игнорировал и не мог обойти, вызвал еще одну подступающую к горлу порцию зарождающегося смеха.

[Алитос]

"Ну а теперь моя очередь."
- Это чудо телекинеза - это твоя сила, Кира. - Арендт шагнул наперерез Чёрному не подпуская его к витландке и заговорил быстрей не делая особых пауз в речи - Кажется это называется "гейсы". Запреты которыми связаны кельтские монстры, например, запрет трогать того кто не трогал тебя или возможность причинять вред лишь когда монстру "подарили руки" своими ударами, да и то только подарившему. Перед нами - дух, и насколько он станет силён зависит только от нас. Возможно в нём ещё есть сила, твоя сила, на пару ударов, но если его не касаться, ни оружием, ни руками то он так и останется бессильным голосом. Поверь мне, воительница, не все монстры из легенд убивались физической силой, а слабость этой твари мы ещё найдём.
Герхард сделал шаг в сторону открывая короткий пусть между монстром и потенциальной убийцей монстров не переводя взгляд на телохранительницу, а глядя между ними.
"Выбор должен быть всегда"
/убеждение+воля/     

[Руслан]

//Харизма 2 + Убеждение 3 (специализация подходит). Выдержка Киры в данном случае с учетом модификаторов доверия и характера просьбы 26
Бросок: 5,10 (становится 15 за специализацию). Сохраняем 15+5=20. Итого 20+2+3+5 от Воли +1 от Дипломата +4 от отыгрыша +4 от профессионализма (работает с женщинами) +4 инструмент (логика и доверие Киры) = 43-26=17//

На миг повисло тяжелое молчание. Было только слышно, как тяжело дышит Кира, расслабившая мышцы и замершая, словно проглотив кол. Порез на голове, вызванный ударом, уже перестал кровоточить, хотя до полного заживления, конечно, требовались хотя бы сутки.
- А если не на пару, а на сто? - шагнул к Ночной негр, зловеще улыбаясь. Винландка встретила его взгляд холодным блеском сузившихся глаз и Герхард видел, как снова напряглись её плечи. Навыки, полученные на тренировках, явно были против приближения этого противника. - А если на столько, что хватит выбить из тебя все дерьмо, сука?
Резкая и хлесткая оплеуха заставила голову винландки отдернуться, хватаясь за перила, чтобы не упасть. Порез снова закровил, позволяя набухающим капелькам одна за другой спускаться на переносицу.
- Просто никчемная, безмозглая дура, ни способная ни нормально петь, ни драться, - следующая пощечина едва не сшибла девушку с ног. Черный улыбался, и Арендт видел в полных холодного бешенства глазах Киры единственное желание. Выбить этой нечисти мозги... но хваленая ярость, на которую Черный делал ставку, была не единственной её чертой. Хотя и его самого подмывало приставить пистолет к затылку этого гада, нажав на курок...
- И все? - немного невнятно из-за распухающей губы отозвалась Ночная, прислоняясь плечом к стене. Презрительный голос ничем не отличался от дразнящего тона Черного, но при этом звучал даже сейчас куда мелодично. - Ты знаешь, чем отличается воспитание в Винланде от прочего мира? У вас бьют детей, чтобы они слушались. У нас - чтобы умели терпеть боль.
Черный замахнулся... и рука зависла перед лицом девушки в последний момент до удара. Кира не моргала,  медленно ощупывая языком посиневшую щеку.
- Ты еще не видел моего отца, когда я умудрялась его взбесить, - сплевывая между ботинок стоящего ступенькой выше Черного, произнесла она и криво усмехнулась. Судя по нахмуренному лицо негра и опущенной руке, запас возможности вмешиваться, отпущенный этому демону неизведанными силами, подошел к концу. - Ну давай, черномазый. Покажи мне, как у вас, папуасов, дерутся девчонки. Или умеешь только валятся под ногами и визжать как свинья? О, да ты же и есть свинья, судя по футболке. Ну похрюкай, похрюкай...
- Завтра, - обернувшийся Черный пронзал Герхарда бессильный и полным нескрываемой злобы взглядом. Немец чувствовал себя куда бы лучше, если бы эта тварь все равно не улыбалась, даже проиграв. - Завтра ночью все решится. Тогда и посмотрим, кто здесь слабак. Посмотрим, как ваша дохлая сучка поведет себя, когда я покажу ей её же детеныша.
Герхард замер, ошарашенный на пару секунд неожиданностью фразы. Глаза Киры широко распахнулись. Существо, давно скрывшееся в мусоропроводе, снова встало перед глазами немца... Форма уродливого зародыша, дозревающего едва ли не в аду, была ответом на то, с чем они встретились.
- Посмотрим, что перевесит - твой алтарь или гнев, - некрасивая, с закатыванием губы вверх ухмылка обезьяны исказили чернокожее лицо. - У меня все равно остался этот козырь, как и еще пара карт. Вам никогда не выучить все мои трюки, люди.
- А тебе никогда не выиграть, Локи, - Кира посторонилась с таким видом, будто рядом с ней лежала куча экскрементов. - Знаешь, я не видела смысла во многих вещах и искала себя. А теперь нашла - благодаря тебе. Ничто так не убеждает в правильности нашего народа, как встреча с тобой...
Отсутствующий бы здесь Роланд наверняка сказал, что рандеву с дьяволом заставляет поверить в Бога, про себя подумал Герхард и невольно улыбнулся. И от улыбки этой, даже не оборачиваясь, Черный заметно осунулся. Втянул голову в плечи и быстрыми шагами поспешил вниз, оставляя их в одиночестве. Кажется, словоохотливый ублюдок не видел больше смысла отрицать поражение.
- Пошли и мы отсюда, - вздохнула Кира, вытирая кровь мгновенно испачкавшейся салфеткой и протягивая Арендту трофейные кассеты. - Не хочу с полицией связываться, а их уже наверняка кто-то вызвал. Ножи жалко...

[Алитос]

- Идём, конечно же идём. И поедим в клуб... Мне надо будет кое с кем поговорить. Я обещал рассказывать.
Конечно никакого секрета перед Кирой не было, просто Герхард не был уверен с кем он встретится, с Линдой, монстром и получится ли разговор. Единственное что точно понимал, так это то, что если кому-то и говорить о своей страшной усталости от боёв с тенями душ, так это Линде.
- Если я не вернусь позвонишь нашему знакомому сержанту по этому номеру и расскажешь всё что было, а заодно можешь избить Уайта, думаю он просто человек...

[Руслан]

//За то, что так верно защищает хрупкую красоту восстанавливает равное Готике число пунктов Воли.
Сегодня зал клуба был погружен в непривычную тишину. Только завтра его дверям предстояло открыться для гостей, потому что ни одно заведение не будет уделять бизнесу каждую ночь, если желает остаться качественным. Скороспелые однодневки и дешевые повторы никогда не сочетались с изысканным стилем старой Англии, почитание которого здесь возвели на пьедестал.
Герхард, писавший программы выступлений, с большим удовольствием опустился бы в кресло своего кабинета, подумывая над сценарием с чашкой крепкого кофе. Но у него сейчас не было ни первого, ни второго, ни самой большой ценности нынешних дней - свободного времени.
Зато имелся Фрэнк, который, кажется, тоже переселился за последние дни в "Джентельменов" на постоянное пребывание. Встряска, связанная с недавними событиями, нашла прямое отражение в его подвижности и какой-то нервозной бодрости суетливых движений. Сейчас полноватый и коренастый владелец клуба не ходил, а почти носился, метался, не забывая держать руку в кармане кожаной жилетки. Смотрелось вполне забавно, если бы Герхард не знал, что там револьвер, а топорщащиеся усы выражают крайнее нервное напряжение босса.
То, что с головой у Фрэнка самую малость, но будет похуже после всех этих событий,  Арендт не исключал. С другой стороны, Шалот подала прекрасный пример лечения искусством и чаем даже самых расклеенных душ, так что и здесь признаков непоправимого он не видел.
- Там что-то несколько раз упало, в твоем кабинете, - поделился владелец клуба, нервно косясь наверх. И Арендту было тяжело представить, каково это: часами сидеть здесь, зная, что в запертой комнате обитает нечто мертвое, вышедшее из могилы. Савадж выбрал для себя роль стражника собственных владений, хотя соседство с ходячим мертвецом, наверное, было немалым потрясением для его психики.
- Иногда она.. плачет. Мурашки по коже, да и только. Я старался на этаж не подниматься... но все время прислушиваюсь, вдруг откроется дверь.
- Поспите лучше, - самостоятельно бинтуя себе голову, посоветовала Кира. На вопрос, что с ней случилась,  винландка выбрала лаконичное "стена оказалась крепче моего лба". Подобная самоирония, наверное, была формой извинения: на Герхарда девушка поглядывала с явной благодарностью. Кажется, его быстрое ориентирование в слабостях противника заслужило в глазах Ночной больше уважения, чем статус арт-директора и умение сделать из неё звезду сцены. Пусть даже когда единственный слушатель этой звезды - призванный старой песней мертвец...
- Пытался, - криво усмехнулся Фрэнк, вытирая вспотевший лоб. - Пошел домой, но как тут уснешь, когда это в клубе сидит? А здесь... вдруг проснусь, а она меня душит?
Кира только головой покачала: утешать нервных мужчин она явно не умела.
- Она не душит. Она вспарывает своими когтями. Так что не переживайте, убила бы, если бы хотела...
Все закончится завтра, поднимаясь по лестнице, отчего-то чувствовал Арендт. Недаром Черный выбрал это время для встречи, которая, как немец подозревал, будет финальной. Завтра, двадцать девятого числа, за день до ночи, называемой в народе Сатанинской. Им либо удастся уберечь Линду от превращения напоследок в ходячую мясорубку, либо проблемы с клубом станут их наименьшей бедой.
Половицы легко скрипели, когда он приблизился к заветной двери. Сейчас оттуда пропахло сыростью, и словно капала вода, с далеким звоном развиваясь о пол. Монотонное как-кап вызывало в памяти образы пещерных гротов, скрытых тьмой от далекого солнца...
Что-то приблизилось с той стороне двери. Двигаясь бесшумно, но источая усиливающуюся вонь, выдававшую лучше голоса. И когда Герхард осторожно повернул ключ в замке, он почувствовал, как нечто отступает, позволяя войти в комнату, ставшую мемориалом памяти.
Не было ни воды, ни разрушений, ни иных признаков присутствия замогильного духа. В плотно закрытом шторами окне царила темнота, и лишь большая куча листвы стала признаком пребывания здесь драгуа. Наваленная прямо на полу и наверняка скрывающая под собой еще одну цифру девятнадцать... но уже лишенная червей и грязи. Какие бы состояния в её душе эти вещи не отражали, мокрые листья смотрелись лучше без земляных паразитов...
Стоило ему войти, как дверь закрылась сама собой.
И пока Арендт оглядывался, смаргивая стекающий по лицу пот, темный силуэт занял дальний угол у окна. Появился, будто шагнул из стены, низко наклоняя скрытую шарфом голову. Неподвижный, поникший... и совсем не враждебный.
Тихий всхлип пронзил звенящую тишину. Линда плакала  в своей личной осени, оставшись здесь сгустком воплощенным боли. И одновременно согреваясь тем, что он подарил он для девушки в прошлуую ночь. Словно путник, жмущийся к костру и способный лишь сожалеть о сделанном, не сделанном и том, что не давало ей права смерти...
Он тихо вздохнул, впуская воздух в спазмированные страхом легкие. Испуг уже уходил - пока не провоцировать, это существо казалось безобидным. Особенно рядом с ним, которому отдало медальон...
 

[Алитос]

Герхард вздохнул оглядев свой бывший кабинет. Жалость от превращения его в алтарь не было никакой, но он стал таким символом, что даже если этой Самайн мы все переживём, или освободимся, для тех кто пере-жить не может, всё равно прежним нечего не станет.
- Я хотел чтобы меня слышали все вы, все кто могут слышать. Я не знаю, как всегда не знаю как вы это делаете и можно ли мне, но если можете читать мысли и образы читайте, так будет лучше. Мы встретились с Чёрным, с тем монстром, из-за которого вы здесь. Он не человек и никогда им не был. Он видит тьму и грязь в каждом из нас, людей, и благими намерениями вытаскивает её на поверхность заставляя предавать, лгать, убивать и быть убитым. Но всё это как мало значит когда раздаётся детский плачь. Я видел тело твоего ребёнка, Линда. Он служил Чёрному и атаковал меня, а я стрелял в него.
"Даже если она видит моими глазами, то сейчас самый момент умереть. Я возможно так бы и сделал, убил, не дожидаясь дальнейших оправданий."
- Он хотел чтобы я уничтожил то что стало с ребёнком, говорил о призванном в него демоне. Но я не смог, с горячке боя поняв что он мне не опасен я решил, что его судьбу можешь решить только ты. Он ушёл по мусоропроводу и там, внизу, наверняка был подобран Чёрным для завтрашней ночи. Я не знаю демон там или пустая кукла, не знаю есть ли там душа или она давно на Небесах, но знаю только одно - как быть с твоим ребёнком должна решать только ты. Только ты, Линда, можешь спасти и его, если нужно спасать, и себя. Я никогда не пойму как быть матерью, даже видя ту нежность и заботу с которой воительница Кира тянулась к неизвестному ей младенцу, но я хочу стать отцом и воспитать своих детей людьми, а не монстрами. Помоги мне Линда, помогите мне другие, будьте завтра людьми. И если кто-то заслуживает вашего наказания, то пусть он его получит. Наказание, а не ярость монстра, иначе всё победы, все старания будут напрасны и круговорот предательств и ненависти пойдёт по новому кругу. И новые дети не родятся.
Немец понимал, даже если он выживет, но погибнут многие другие, то он скоро сядет на место Бобби и будет долгими годами нервно хлебать чай и пугаться каждого шороха, ну а Шаллот, она повторит историю своей героини и это было, сейчас, именно сейчас, а не пару дней назад гораздо страшней. 
/если есть возможность потратить волю и дать доступ к своим воспоминаниям и мыслям - трачу/     

[Руслан]

//Стильность 3 (все же гармония и связь с миром уместна здесь) + Язык Ночи 1. Выдержка с учетом модификаторов отношения и характера просьбы 29
Бросок: 10,7,5. Сохраняем 10+7=17. Итого 17+3+1+5 от Воли +4 за отыгрыш + 4 за профессионализм (контакт с помощью медальона) +4 за инструмент (хорошо собранный алтарь как раз и пригодился) = 38-30=8//

Тень не шелохнулась. Она стояла, неподвижная, и покрытые грязью руки повисли, словно у куклы, ниточки которой выпустил кто-то невидимый. Зато двигалась лиственная куча, выталкивая один за другим предметы из своих шуршащих недр.
Когда в первый визит в клуб Тамил сказал, что Линда нашла спрятанный им медальон, для Герхарда все это мало что объясняло. Но сейчас из листьев появлялись и белые туфли, все облепленные грязью, и нож, и даже лопата с отломанной частью черенка. Не доносилось ни звука, но испачкавшая вещи грязь пропадала на глазах, пока Арендт не моргая смотрел на разложенные перед ним улики. Оставалась лишь засохшая, пропитавшая до рукояти лезвия кровь, да на миг вспыхнувшие ясным светом отпечатки пальцев убийцы.
Тень всхлипнула, и в голове немца словно закружился целый улей жужжащих пчел. Вот рука Уайта, сжимающая лезвие, и вот следом за ножом из кучи листвы появляются его перчатки. И снова видение... лопата, и чавкающий звук, с которым нож режет утробу. А потом визг шин, падающие в канализацию вещи, уносимые в сторону Темзы.
Никто не нашел бы их, а найдя, не смог различить отпечатки, давно смытые водой. Но то, что стояло сейчас в дальнем углу, оценило и алтарь, и его решение, и заботу. Потому что было создано из боли, вспомнил слова Киры Арендт. Из боли, а не из зла. И жестокость, попытка заглушить чужим страданием свое даже у драуга была лишь частью его слепленной, рукотворной личности.
Существо хотело покоя и он его пообещал. Так искренне, как только мог. Не требуя взамен, не ставя условий и не скрывая ничего. Обращаясь к Линде, к девочкам, которых он не знал, и даже к тому человеку из видений, заматывающему свое лицо. Какие бы противоестественные силы не собрали эти воспоминания несчастий воедино, у них должна быть одна общая цель... и Герхард хотел верить,что ею может быть не только месть.
Что-то еще, маленькое и крошечное покатилось к его ногам. Похожее на домик улитки, и еще теплое, сверкающее серебристым краями для считывающей головки.
Микропленка с фальшивкой. Как и медальон, который оно забрало, стоящее существо не имело преград само вершить правосудие, кроме внутренних. В этот миг, когда его мысли смогли дополнить боль чем-то большим, чем бессмысленная жажда разрушения, оно отдавало арт-директору все улики до последней. Все то, с чем можно брать Уайта в любой момент.
Сейчас Арендт на какой-то миг был душой драуга, потому что от начала и до конца выбрал в общении с ним верную тактику. Нет, не с ним... с ними. С Линдой Строуд, и с девочкой из видений, плачущей кровавыми слезами...
Некоторые свечи Черный Человек не мог задуть, сколько бы не пыжился.
Тень снова всхлипнула. Словно прощаясь и одновременно прося не забывать. Круг детей, стоящий в церковном саду под стремительно летящими дождевыми тучами, грустная улыбка двенадцатилетней в оранжевой куртке и ворох цветов...
- Он не может войти там, где не боишься, - услышал Арендт, и этот нежный голос доносился не через уши. Новое видение загорелось, превращаясь в ярко пылающие цифры двадцать девять. Новая страница, завтрашний день... точнее, ночь. И закат, опускающийся над могилой Линды. Стоящий рядом Тамил, Роланд, почему-то стилист Тобиас, Кира... словно последнее приглашение на прощальную встречу.
Тьма вдалеке, Черный Человек не пропустит встречу... и ощущение, что даже впятером они не одни. Среди мертвых и живых, среди разбитых детских судеб, в полном тьмы мире они могут держатся друг за друга. Как эти дети из видений, замыкающие круг. - Приходите... я буду петь колыбельную. Дождь смывает грязь...

[Алитос]

- Я не забуду.
Аккуратно собрав улики Герхард вышел из комнаты с снова закрыл дверь на ключ, затем положив полученные от драуга предметы сел прислонившись спиной к этой двери. Где-то минуту его трясло как от холода, но температура была не причём. Как бы он не пытался представлять всю мистику как просто какие-то неведомые законы этого тёмного мира, произошедшее минуты назад просто никак не укладывалось в голове. Неужели и правда где-то там на Небесах или в Аду ведётся счёт всем поступкам человеческим, раз даже Линда плоть от плоти нашего мира смогла захотеть и найти всё это?.. Да и усталость, бесконечная усталость давала о себе знать, особенно сейчас, когда он был один и не требовалось никого вдохновлять.
"Да, рабочий дипломат явно не пойдёт для перетаскивания всего этого. Надо же ещё и мои отпечатки стереть. Ах, пойти что-ли глотнуть виски в кабинет Френка, а заодно попросить Киру освободить одну из своих сумок и переложить туда всё это, она же в чём-то перевозила свои вещи переезжая в клуб? А потом к Уайти... Посмотреть на новые сюрпризы."

[Руслан]

Он осторожно прятал каждую вещь, стараясь брать её пинцетом, как показывают в детективных сериалах. Выходило плохо, потому что руки дрожали, и виски мало успокаивало бунтующие конечности. До этого Герхард обращал внимание на измотанное состояние Фрэнка, но сейчас уже не был уверен, что сам сумеет справиться без нервного срыва после конца всего этого безумия. Очень хотелось перебраться к Шалот месяца на два, пить чай, смотреть на рисунки и убедить себя, что все случившееся привиделось...
... - А он ничего, здоровый, - задумчиво произнесла Кира, увидев паркующегося у клуба Броуди. Крепкий на вид полицейский двигался своей привычной широкой походкой, и плащ развевался на ветру, словно повисший за плечами обрывок темноты. Впрочем, уважение, звучащее в голосе винландки, оставалось сугубо профессиональным, рожденным тем культом силы, который почитала его страна.
На самого Арендта Ночная смотрела теперь куда теплее и мягче, словно сбросив и вечный напряженный прищур, и боль в расцветающем синяками лице. Тонкий слой бинта, опоясывающий голову, выглядел словно боевая повязка её индейских предков и трепетал над косой двумя оборванными кончиками.
Острый запах алкоголя показывал, что Кира тоже неплохо приложилась к бутылке, чтобы снять шок. Несколько пустующих ножен, словно шрамы проигранного боя, виднелись на ремнях: периодически рука девушки тянулась к ним, будто ощупывала выбитый зуб.
- Я эту сволочь еще достану, - пообещала она, и Герхард обратил внимание, насколько уставшим кажется голос. Наверное, он бы оставил телохранительницу в клубе, но по взгляду Киры было видно, что подобное она просто проигнорирует. То, что Ночная дошла сегодня до высшей степени нервного напряжения не мешало ей пытаться изображать неудержимую валькирию...
Они все были на взводе, кроме разве что привычно мрачного сержанта. Короткое рукопожатие, которым обменялись представленные друг другу Броуди и Ночная, показалось Герхарду секундным армреслингом: в какой-то момент пальцы их сжались вокруг ладоней что было сил.
- Наемница? - произнес полицейский без особой радости, но все же не разразился тирадой о том, где место женщине. Кажется, про характер винландцев он немало знал. - Помню, брали одного из ваших года три назад за убийство...
- Он дрался достойно? - всем своим видом показывая, что плевать она хотела на притенении к сородичам и их преступления, мило улыбнулась Кира. Броуди удивленно приподнял бровь. Нежный голосок в его представлении совсем не походил на привычный хрипловатый акцент Винланда.
- С прострелянными яйцами не будешь драться достойно... - завершая знакомство оценивающими взглядами, повернулся к Герхарду сержант. Было ясно, что хотя он терпеть не может этот народ за их агрессивный род деятельности, - чаще всего, криминальной, - не его дело, какие у Арендта охранники...
... Через пять минут они мчались среди петляющих улочек, и выставленная на крышу мигалка разгоняла все пробки на пути полицейского. Ночь уже опустилась, заполнив чернильным облаком переулки. Летящие по ветру газетные обрывки напоминали кусочки черного пепла, кружащиеся в медленном танце. Крики и проклятия звучали там, где проносились красный и синие лучи мигалки, но никто не кинул вслед бутылку или камень. С полицией, особенно спешащей по делу, шутки плохи даже во тьме...
- Сраные уроды, - глядя на раскрашенных полуголых панков, бьющихся в экстатическом припадке танца у дверей ночного клуба, проворчал под нос Броуди. Кира же дремала всю дорогу, подложив под раненую голову ладонь и не обращая внимания на резкие повороты. - Надо будет на днях сюда заскочить, погонять этих макак...
Уже подъезжая к уходящим в небесную тьму шпилям бетонных многоэтажек, сержант притормозил, находя в зеркале сидящего позади Герхарда.
- Перед тем, как я поехал к вам, в участок звонили Рыцари Божьей Короны. Просили передать, что у них беседа с мистером Уайтом на тему клеветы в адрес Церкви, и на вызовы соседей о криках можно не обращать внимания. Не знаю, чем он этим ребятам насолил, но думаю, мы как раз к завершению их беседы подъехали. План тот же?
Все сложенное в сумку можно было просто передать Броуди, подумал Герхард, не играя в прежние приманки. Разве что вызвав у Уайта признание в присутствии полицейского, если уж принимать участие самому. Судя по тому, как сержант поправил перстни на пальце, он и сам был не прочь продолжить начатую Рыцарями беседу...
Кто их послал, Арендт не сомневался: Роланд, конечно же, больше некому. Похоже, священник тоже вышел на след убийцы, что облегчало дело. Можно спокойно заставить Уайта заговорить, предложив выбирать, с какими из двух жаждущих его головы людьми легче всего отправиться: по обвинению в убийстве или в сатанизме? Учитывая, что с оригиналом и фальшивкой, которую перед отъездом Арендт успел проверить, у них хватало информации и для Моркинса, вряд ли Уайт станет просить о досрочном освобождении...
Кира зевнула, дисциплинированно молча. Про сумку она не говорила ничего, всем своим видом показывая, что это Герхарду решать, отдать ли её полицейскому, подкинуть Уайту или использовать как-то иначе.
//Собственно, в посте также укажи, рассказал ли Арендт Броуди о том, что у него все улики//

[Алитос]

Откинувшись на кресло Арендт смотрел в окно на меняющие один другого дома.
- Нам нужно получить его признание, думая он начинает догадываться, что ему лучше всего будет в тюрьме, так что достаточно будет только подтолкнуть в правильном направлении.
Герхард просто поставил себя на место Броуди. Всё красиво, подлый Уайт, логичное обвинение и тут из глубин Темзы достаются улики. Нюх гончей и годы полицейской работы не дадут ему поверить в чудеса, а получать врага или просто недоверяющего в лице сержанта сейчас было очень рискованно. К тому же очень хотелось посмотреть в глаза Уайту, увидеть как чувствует себя зло на крючке у большего зла.
- И, пожалуйста, если я буду использовать специфические способы ведения допроса, которые не практикуются в полиции просто не вмешивайтесь. Кира, не забудь сумку, мало ли, вдруг нам придётся за ним бегать по всему Лондону.

[Руслан]

- Моя смена заканчивается через...  - Броули посмотрел на часы, - ...пятнадцать минут. До этого времени я не собираюсь его бить, если что. Потом - дело другое...
Даже Кира ухмыльнулась, прогоняя головную боль: насчет избиения беззащитного убийцы никакие моральные комплексы не стояли у неё на пути.
Лифт, к счастью, здесь работал без малейших подвохов, довезя троицу на нужный этаж: от открытых окон и полутемных бетонных этажей Арендта уже тошнило. Правда, всю дорогу пришлось любоваться на детальное граффити обнаженной женщины во всю стену, причем поверх панели кнопок, но когда он обращал внимание на подобное уличное искусство? Даже в чем-то иронично, учитывая, на какие части тела рисунка приходились клавиши этажей и загорающийся ярким рубиновым светом индикатор...
Подобный гротеск хотя бы лучше выражал интересы молодежи, чем всевозможные полу-нацистские сборища и тяга к показному мистицизму. Последнее после всей это истории даже сейчас вызывало легкий холодок по спине, не смотря на выпитое виски...
- Бить так, чтобы за день-два зажило, - посоветовал в приказном порядке Броуди, когда они подошли к бронированной под местами прорванной обивкой двери. Главный редактор жил неплохо, оборудовав свой дом, словно крепость, но это не могло помочь: замок оставался открыт, обнажая темную щель коридора.
- Эй, джентльмены Рыцари, я сержант Броуди, - громко крикнул в дверь полицейский, на всякий случай пряча руку в карман. - У нас тут небольшие вопросы к мистеру Уайту...
Из коридора, освещенного лишь падающим сквозь распахнутые двери гостиной светом, донесся звук сминаемой бумаги.
- Добрый вечер, - вполне доброжелательно прозвучал немолодой голос, говорящий со столь безупречным британским акцентом, который Арендт никак не мог получить даже спустя годы. - Мы как раз заканчиваем. Заходите, пожалуйста, это весьма поучительное зрелище...
Гуськом они протиснулись в коридор: яркие обои и картины на стенах создавали атмосферу кричащей роскоши. Похоже, с дней потери работы на киностудии дела у Уайта шли под крышей Моркинса только вверх. Немец знал это состояние, когда человек начинает шиковать в четырех стенах для самого себя: последствия предыдущей полунищеты и свалившихся денег для многих оказывались губительным наркотиком...
Из гостиной донесся всхлип вперемешку со звуками сворачиваемого в комок листа. И когда гости шагнули из полутьмы в яркие, рожденные увесистой люстрой лучи, картина "зрелища" предстала фееричной.
В кресле, задумчиво листая газету, сидел мужчина средних лет в черном кожаном плотно обтягивающем тело плаще. Толстая трость, весьма похожая на знаменитые замаскированные клинки, стояла прислоненная к его одетой в покрытые серебристыми застежками штаны ноге. Оружие находилось в прямой близости от лежащей на подлокотнике ладони...
Расслабленное лицо, короткая стрижка и мягкий взгляд под очками в золотистой оправе придавала Рыцарю вид вспоминающего лихую молодость университетского профессора. Если бы не тот факт, что в полураспахнутую полу плаща проступала кобура с чем-то, весьма напоминающим полуавтоматический револьвер, сходство было бы полным.
Его спутник, - молодой, бритоголовый парень, - отличался не меньшими приметами, заставшими Арендта едва не вздрогнуть. Пара черных татуировок в форме крестов, украшающих щеки, опиралась на узор тернового венца, опоясывающего шею и заставляющего подозревать, что и остальное тело сплошь покрыто рисунками. Этот юноша одевался в жилетку поверх ярко-синей рубашки, и ботающая на поясе цепь с металлическим грузиком напоминала старинную цепочку для фамильных часов. Устроившись за спинкой второго кресла, он положил украшенную кастетом в форме баннера руку на плечо третьего человека, словно напоминая о чем-то.
"Бог судит, мы выносим приговор" прочел Герхард в выступающих стальных буквах кастета, которые после хорошего удара должны были проступать на теле допрашиваемого. И, судя по виду Уайта, он уже познакомился и с кастетом, и с его владельцем.
До этого немец видел Уайта лишь в видении, запомнив холодного, позволяющего говорить за себя Черному неподвижного любителя белых туфель и мечты о справедливом возмездии. А сейчас в кресле, в окружении мокрых комков газетных статей, сидел дрожащий человек с разбитыми опухшими губами и наливающимся под глазом синяком. Перед ним лежали изорванные на части клочья чего-то, что могло быть готовящейся к выпуску газетой, которую только что грыз какой-то бобер. И, судя по кусочку бумаги, прилипшему к разбитой губе Уайта, Герхард даже знал имя этого бобра...
- Я смотрю, у вас тут дискуссия о литературных вкусах, - не обращая внимания на молящий взгляд редактора, довольно прошелся по комнате полицейский. Немолодой мужчина вежливо улыбнулся, его спутник тут же уставился на мрачно нахохлившуюся Киру. Судя по холодному и крайне жестокому взгляду парня, он уже фантазировал, каким пыткам поверг бы винландскую язычницу, дай она ему повод...
- Мистер Уайта любит клевету, которую ему пришлось проглотить, - словно их застали за светским диспутом, мягко произнес мужчина, оценивающе пробежав взглядом по спутникам Броуди. Умный взгляд не упустил ничего от одежды и заживающих ран Ночной до напряженного выражения лица Арендта. - У вас интересные спутники, констебль. Чем могу помочь?
- Этот ублюдок убил женщину, улики у нас есть, - произнес Броуди, поправляя перстень на пальце и глядя на Уайта, который тут же затряс головой. - Собственно, мы пришли провести задержание в присутствии этих понятых, знакомых с делом. Мистер Уайт, лучше колитесь, или вечер будет томным...
- Я не убивал... вы не имеете права... завтра же ваш начальник... вам это так не оставят, - несмотря на страх, голос Уайта звучал твердо. Только глаза бегали, словно у помешанного, то и дело останавливаясь то на суровом лице Киры, то на спрятавшим руки в карманы Арендте. - Вы... уууууу.... у вас нет полномочий. Вы не из Церкви, не пытайтесь смешать это с...
- Вот даже как? - чуть удивленно заметил мужчина и от его мягкого голоса Уайта осекся. - Убийство, как известно, один из смертных грехов, но действительно не наша юрисдикция. Однако, мы не против помочь вам получить признание, если это все еще попадает под оскорбление государственной религии. Мой ассистент и брат с радостью продемонстрирует вам все, что умеет, на этом грешнике.
- Нет! - дернулся Уайта, но обманчивая неподвижность парня сменилась стремительно вдавившим редактора в кресло захватом. Смотрел он при этом все равно только на одну Киру, одарив холодной и тонкой улыбкой. - Я не виновен! Я не в чем не виновен! Это не по закону, Рыцари не могут просто так взять и...
Прежде чем Ночная, играющая в гляделки с послушником Рыцарей, что-то ляпнет и не надеясь на разглядывающего книжный шкаф Броуди, Герхард шагнул вперед, привлекая к себе внимания.