Первые капли превращаются в реку, несущуюся водопадом с небес на землю, но Тоби стоит. Над могилой, среди дождя, позволяя лужам пузыриться и расти со всех сторон от старой плиты. Дождь прибивает цветы, словно желая впечатать их в камень. Но важнее всего, что они остались в сердце.
Наверное, лишенные своей силы розы в церковном саду сейчас роняют лепестки под этим ливнем, ставшим их последней колыбельной. Впереди зима, и Тоби знает, что делать: кусты не должны умереть. Он постарается помочь им пережить грядущие холода, потому что одной Анжеле наверняка будет тяжело управиться и с собором, и с садом. Сказавший все прихожанам Мурански, скорее всего, уйдет, но не изгоем, каким он считал себя, а героем. Потому что Церковь и Рыцари не упустят и здесь шанс показать все со своей стороны… но это уже не будет ложью. В одной они правы, эти безликие, не увиденные им вершители чужих историй и цензоры правды – людям нужна надежда…
Он надеется встретить и стареющего священника, прощающегося перед отъездом Томаса с его матерью. В этот раз уже без пощечин и криков, чтобы не оставить подвешенную в воздухе нотку недосказанности. И пусть будет долго жить пожилой человек, здоровье которого, хоть и подорвано, но наверняка принесет ему еще долгие годы в уютной квартире среди фото и воспоминаний. Где есть и рисунки Табиты, и каштановый листик Аннабель, и куда иногда будет приходить Эспозито…
Дождь пропитывает одежду, и она впервые за много лет кажется Томасу чужой. Он не задумывается и не знает, что через время перейдет на более нейтральный унисекс. Сам не поняв, с какого момента тяга к женскому наряду начнет отпускать…
Плывут стекающие по лицу капли, согревая странным теплом. Словно засыпающая девочка обнимает его на прощание, и вот уже все застилают другие лица. Откуда-то всплывает посоветовавшая ему забыть увиденное девушка в платье с чужого плеча...
Тоби вспоминает, что хотел тогда сказать, и думает, что еще скажет, когда придет черед снова идти в клуб Фрэнка. Про то, что увидел в окне похожую на факел певицу, способную напомнить окружившим её людям, что они настоящие мужчины. Наверное, в этом её сильная сторона, и почему-то Тоби кажется, что она не знает такой простой истины…
Нету на свете дождей, кpоме того дождя, что лил,
когда стаpый Hой коpабль стpоил.
Он поливал Левиафана в моpях и pыжую
Еленину косу на стогнах Тpои.
Hет от него укpытья, ибо не надо от него
укpываться — он не злой и бесконечный.
Миp, поливаемый дождем, не утонет, потому
что ему так обещал один Пpедвечный.
А дождь идет. И где-то там, за кладбищенской стеной, смывает Черного Человека, словно уродливый набросок углем с кирпичной стены. Тамил не видит этого, но знает, как исчезает зло, пока по лицу скользят холодные капли. Кали танцует свой танец, и черные тучи спешат выплеснуть все накопленное в последнем осеннем ливне в канун зимы. Дальше – только снег, и тьма, и возращение домой, чтобы на днях порадовать мать новой работой. Как и теплые стены храма, ставшие его второй обителью…
- Магия – это просто слово, - произносит наставник, и глаза его черны, словно тучи за окном. – Кали танцует там, Темная Мать кружится в этих глубоких зрачках, и для Тамила нет разницы между простыми отблесками тени и света и чем-то большим. – Так называют право смотреть на миг немного иначе, что и делают Тоги. Убивая, чтобы отжившее своевременно умирало. Магия – это Колесо, которое никто не видит, но на которое и не нужно глядеть. Каждый человек - маг с момента, когда он пробудится из дремоты обыденности и поймет, что многоликие боги всегда с ним…
Рай слушает это объяснение и почему-то пытается представить, как сидит где-то в уголке зала «Джентльменов». Ожидая мать после смены, в одежде курсанта полицейской академии, и непривычная улыбка скользит по его лицу. Сколько бы отчим и такие как Чарли не пытались разрушить его будущее, он спокоен и счастлив, пока наставник продолжает рассказ о взгляде на мир и Колесовращателях. Идет дождь, и если опустить веки, то увидишь, как движется тень, возвращающаяся в церковный сад. Линда Строуд обнимает спевшую ей колыбельную девочку и два призрака исчезают, чтобы больше никогда не возвратиться. По дороге Колеса, что ждет всех за чертой забвения…
Спи, это он сейчас шуpшит мимо твоего окна.
Это он сейчас по улице пpоходит.
Завтpа пpоснешься — а земля та же, что и год назад,
и столетия в столетья пеpеходят.
Меpтвые знают этот дождь, от него они pастут,
из земли pостки зеленые пуская.
Спи, не тpевожься ни о чем, мы-то знаем, что почем,
дождь идет, и снова pозы зацветают.
…И, конечно, её похоронят снова, рядом с Тедом. Возможно, Бобби не стоит знать всех деталей этой печальной судьбы, пусть даже он и отстранился от событий. Переложил их выполнение на посторонних… но в такой дождь, подводящий все итоги, сложно кого-то обвинять. Да и бессмысленно…
В кабинете Герхарда исчезает листва. У ворот кладбища на мусорной куче замирает старое пальто и грязный шарф. Листья плывут по ручьям, дождевые черви спешат уползти в свои норы в преддверии зимы, а грязь… во время дождя нет настоящей грязи. Только после, но сейчас это не так уж и важно…
Мчаться струи по раскрашенной стене, и сквозь водяной поток рисунок кажется мерцающим и зыбким. Дождь остается таким же чистым, потому что свежая краска в руках Художника нечто большее, чем просто цвета. И когда Герхард раскрывает вынесенный Шалот зонт над по-прежнему сидящей среди воды Кирой, ему почему-то видится зал клуба в предновогодней мишуре и запахе ели. Перед множеством посетителей звучит репетиция его пьесы, вдохновленной этими событиями. Где-то поет Кира, собирающаяся вернуться в далекий дом с умиротворением в сердце. Потому что в желании стать кем-то он и стала той, кто первая достучалась до сердца драуга, и поняла, что даже у нежити оно человеческое. Многое забудется, но Арендт знает, что это не забудет никогда…
- Чай стынет, - звучит мягкий, полной веселой грустинки голос Шалот сквозь распахнутую дверь. И они идут, оставляя воде и памяти грязный Лондон, тонущий в осенних ручьях.
Если на небе солнце бьет, если pадуга поет,
значит дождь идет с земли обpатно в небо.
Он не кончается ни ночью, ни днем, и мы живем
меж потоками дождя и pостом хлеба.
Все подчиняется единым законам бытия —
песенка моя, бояpышник, теpновник.
Спи, не печалься — не гpусти, светлой pадостью pасти,
алой pозой. Сохpани тебя Садовник. (с)
КОНЕЦ
Автор
Тема: Осенний дождь (все, по мере завершения их предыдущих тем) Эпилог (Прочитано 1618 раз)