Печать

[Руслан]

Прошла неделя с ночи полнолуния и она могла называться самой спокойной из тех, что монах видел со дня приезда в Колдстар. Завод заработал, вызвав у населения экстатическую эйфорию. Духи, умиротворенные лунным светом, вели себя тихо, так что на лицах людей вновь появлялись улыбки. Только теперь было ясно, как они вымотанные всеми переживаниями - в ежедневные дела каждый влезал с головой, лишь бы забыть недавний кошмар. В мире, полном чудес, человечеству предстояло только так и выживать, научившись смиряться с тем, что плохое рано или поздно произойдет - но это не повод опускать руки.
Место для ритуала Джо выбрал на чердаке библиотеке, что могло показаться странным, но иного пожилой шаман предложить не мог. В его дом вернулись близкие, а иного защищенного таким количеством амулетов помещения Большой Медведь не имел. Можно было очищать ритуально комнату Мидори, но это заняло бы еще одну неделю, а время не стояло на месте. К следующей полной луне он уже желал знать, что происходит, так как в миролюбие вестника Хаоса не сильно верил. То, что тварь поняла, что прямым наскоком город не взять и немного прониклась его философией не говорила, что она выкинет белый флаг - у Хаоса тоже были свои методы контролировать слуг.
- Здесь святое место, но святость его иная, чем в церкви, - пояснил Джо, когда они сидели прямо на полу. Цветной песок и разложенные мозаикой камешки укрывали болью часть помещения причудливым узором. Мебели не было, на стене висели сплетенные из волос талисманы. Единственный луч солнца опускался через отверстие в конической крыше прямо между ними. Там, в лучах полудня, словно в сверкающем кругу, замерла выточенная из дерева чаша, полная воды и пучков трав.
- Это место знаний, обреченное умереть в будущую эпоху. Когда электронные книги окончательно сменят бумажные, библиотека уйдет, как ушел живший перед нами народ. Но пока что она полна волшебства, как и все, что готовится бесследно исчезнуть. Волк, знающий что не переживет охоту, бежит по землям мертвых. Орел, взлетающий в последний раз, скользит на ветрах иных миров. Книги, которые никому не станут нужны, раскрывают больше, чем в них написано.
Вокруг царила тишина, несмотря на два десятка кошек, замерших у стены, словно статуи. Неподвижные, затаившиеся, горящими глазами рассматривающие сидящего напротив Джо монаха.
- Ты уснешь, а сон - почти что смерть в глазах богов, - сказал шаман. - Он позволяет душе взлететь над мирами, и пересечь реку времени в обратном направлении. Там, куда ты шагнешь, есть свои духи, и они ненавидят чужаков. С ними бесполезно говорить, они бросаются в бой, едва завидят смертного. Если они сразят тебя там, назад можешь и не вернуться. Так что подумай, не лучше ли отказаться. К знанию ведут и более безопасные пути, как мне кажется.
Он вздохнул, с сомнением глядя на монаха.
-  Если все же пойдешь, тебе нужен проводник. Мой тотем - медведь и он хранит меня в таких странствиях. Какой дух будет твоим стражем?

[Юкио]

Монах задумался.
- А как определяется тотем? - наконец спросил он. - Символ моего отца, например - лунный кролик. Мудрый добрый дух-целитель. Но лично мне всегда больше везло на птиц - тэнгу были со мной рядом, сколько я себя помню. Гора, на которой я жил с почтенным наставником, была и их домом. Они немного присматривали за мной и... несколько купировали последствия моего синдрома обычного японского школьника. Среброперые теперь еще... Вы бы прежних байкок и не узнали. И кто знает, может еще не выветрилось благословение господина Рюкамуи, небесного дракона?..

[Руслан]

- Это тот, с кем вы себя сравниваете, - объяснил Джо. - Например, мне всю жизнь сопутствуют кошки, я их люблю, но я не кот в душе.
Кто-то из четвероногих спутниц шамана мяукнул у стены - как показалось Мидори, с насмешкой.
- Когда шаман ищет себя, свое место в мире, ему приходит зов духа, - продолжил библиотекарь. - Во сне и наяву, он чувствует, как нечто ведет его к посвящению. Но вы не шаман и одарены куда большей силой, чем я. Думаю, у вас все может быть наоборот. Это вы призовете того, кого считаете своим двойником. Просто задайте себе вопрос, кем бы вы были, если бы не были собой. Символическое существо или животное.
- А почему вас выбрали медведя? - то, что на словах казалось легким, сейчас выглядело довольно непростой задачей. Трудно понять, кто ты, если и прибыл в этот город во многом для того, чтобы отыскать себя. Мидори вспомнил слова отца, но поиск себя от них не выглядел легче. - Я думал, вам бы и филин подошел. Он ведь владеет мудростью?
- Филин владеет, а медведь лишь хранит, - усмехнулся Джо. - Медведь не всегда умен сам, но у него есть своя берлога. Я сделал её в окружении этих книг, большую часть из которых не прочел. Медведь помнит прошлое, как я помню прошлое этого города, а все остальное его мало интересует. Он ценит свою семью, свой дом, может сражаться за неё, но не легок на подъем. Я все же страшный домосед, честно говоря. Правда, теперь и дома бардак: Ширин пытается отмыть всех кошек, утверждая, что они, оказываются, вонючки.
Недовольное шипение со всех сторон в полной мере выражало мнение бывших подруг девушки о предательнице.
- Ей тяжело?
- Нам тяжелее, - признался Джо. - Мне уже жена сказала, что, конечно, понимала, что выходит замуж за волшебника и не удивилась бы, обрати я, к примеру, какого-то медвежонка в человека. Правда, я такого как раз не умею, ну да ладно. А Ширин - это же та кошка, которую мы все видели крохотным котеночком, привыкли к ней, а теперь смотрим немного иначе. Конечно, она обижается, да и нам неловко с непривычки вспоминать, что вот эта девушка когда-то залезала во сне нам в кровать.
Мидори улыбнулся и заметил веселый блеск в глазах шамана. Кажется, тот не столько переживал, сколько старался его подбодрить подобными жалобами.
- Значит, я должен просто назвать свое внутренне существо? - уточнил он. - А если выберу неправильно? Он не придет?
- У обычного колдуна бы не пришел, но у вас не откажется, - пояснил Джо. - Но если он не совсем ваш, то и помогать будет слабо. Ну, подумайте, на кого вы себя считаете похожим в душе?

[Юкио]

Мидори хорошо задумался. Так или иначе, всю его жизнь поблизости были птицы. Тэнгу сопровождали и защищали его. Даже сейчас, в облике птиц, они расселись по деревьям во дворе дома Джо, а самый крупный ворон - командир отряда, именовавший себя Куробой - уселся на подоконник. Кошкам Джо не нравилось такое соседство, но видя крупные крепкие клювы птиц величиной с хорошего индюка - возражать не рисковали. Со священством же Японии часто ассоциировались журавли - не в последнюю очередь потому, что жители одного Осколка, чрезвычайно редкие даже там журавли-оборотни Цуру принимали облик странствующих монахов, выходя в реальный мир. Опять же, подруга Шарля, Карен, увидев как-то Мидори, со смехом прозвала его журавлем - как она объяснила, худощавый, длиннорукий и длинноногий монах в бело-оранжевой рясе и широкополой соломенной шляпе напомнил ей Мастера Журавля из мультфильма про панду-кунгфуиста. Сам же Мидори часто сравнивал себя с котом - за общую независимость и свободолюбие, часто приводящее его на край гибели. Тут ему на глаза попалась подвеска на шляпе - Принцесса Луна. Добрая, но строгая и собранная пони, защищающая свой народ от ночных чудовищ и кошмаров, всегда готовая помочь разобраться в душе жертве этих кошмаров - и все же находящаяся от них чуть в стороне. Значительная часть пони - все же слишком солнечные. Может, она подойдет?
- У меня есть три варианта, Джо - журавль, ворон, кот и, - монах указал на подвеску. - Вот эта волшебная пони. Мультик про них мои младшие любят. Давайте сделаем так - там я кину клич. Кто быстрее и с большей готовностью отзовется, тот и будет моим проводником. Так можно? Вы согласны?

[Руслан]

- Я со всем согласен, - снова улыбнулся шаман. - Это ваша дорога и ваш выбор. Не бойтесь за тело, кошки и ваши птицы никого в него не впустят, пока вас не будет.
- Надеюсь, что не проснусь через десять лет, - постарался пошутить монах. - Было бы обидно вернуться со сведениями, когда они уже не нужны.
- Не волнуйтесь, - пообещал Джо, но глаза его выглядели не слишком обнадеживающе. Усталые и немного тревожные, они выдавали сомнения - Гекко подумал, что библиотекарь действительно переживает за него. Впрочем, что тут странного, когда сам отправляешь обратившегося в глухую неизвестность? - Несколько дней, не больше недели. Дольше нельзя задержаться...
И вернуться живым, подумал Мидори, заметив, как обрывает фразу шаман. Он смотрел, как в руках Джо появляется небольшой бубен, как не дрогнувшие пальцы подносят спичку к вершине пучка трав в чаще с водой и тот вспыхивает дымными искрами. Пряный запах поплыл по комнате, и не узнать в нем среди прочего так популярную в этой стране марихуану Гекко не мог.
- Эту землю когда-то укрыл под своим крылом Великий Орел, - Джо втянул в себя дым и выдохнул Гекко прямо в лицо. - Черепаха удержала на своем панцире, едва она накренилась. Существа с коленями наоборот, что сотворил Напиойа, прорыли глубокие норы, чтобы земля дышала. У богов много имен и много историей, но прошлое одно. Оно умерло, как умирает время, но все умершее находит свое место в Облачных Равнинах. Иди туда, слушая мой бубен...
Новые выдохи, и ритм, отбиваемый пальцами шамана, становился громче. Вот он рокотал стремительным водопадом, гремел июльской грозой, рушился обвалом, и комната начала куда-то исчезать. Луч света в отверстии потолка стал ярче, превратился в твердую колонну и Гекко не задумываясь, протянул к нему руку. Потом он понял, что не рука это вовсе, а змея, и стал змеей, обвивая отвердевший луч солнца. Он полз ввысь, пока не понял, что вместо солнца вокруг ветки, и кинулся по ним легковесным котом. Тело потеряло значение, в ушах звенел ветер, а облачный свод под мягкими лапами оказался очень твердым.
Мидори бежал, не зная куда, а потом взлетел, едва понял, что бег кажется слишком медленным. Вот он парил журавлем и вдруг понял, что видит перед собой дом Инис, а в клюве его зажат сверток с весело пищащим что-то младенцем. Потом все исчезло в снежной мгле, ставшей Луной дорожкой, и он поскакал по ней, выбивая радужные искры из под копыт. Быть пони, причем кобылицей, ничуть не смущало: вдалеке виднелся вместо полнолуния лик отца, разделенный пополам на светлое и темное. мужское и женское. Он ответил ржанием восходящему светилу и взмыл еще выше в прыжке.
Все они - мои духи, пришла откуда-то мысль. Я могу быть кем угодно, как отец и говорил. Любым проводником, любым духом, потому что настоящая свобода - сейчас. Только герои вольны выбирать, надо не забыть... если стану богом, не забыть, что значит быть героем. Тогда я пронесу свободу через вечность, до самой Нирваны...
Он вспомнил, как в этой стране молодежь иногда ходит задом наперед, одевается в вывернутую одежду и говорит обратными фразами. Всего лишь забава, но сейчас монах понял, что смысл этой забавы, что они подражают героям. Тем, кто рождается свободным, потом попадает во власть своего родителя с его приказами, и наконец, становится тем, что бог из него вылепит в загробном мире. Мы живет наоборот, подумал он. Вот в чем разница между героем и человеком, мы две реки, бегущие в противоположных направлениях...
Взмахивая крыльями, мчась на мягких лапах, перепрыгивая звезды конским галопом, проползая змеей в щели между светом и тенью, он опускался вниз. Мир менялся, исчезали города, и внизу царила война. Разные битвы, север против юга, колония против Англии... А вот уже горят вигвамы и падают под ударами штыков краснокожие, проиграв безнадежную попытку остановить новых хозяев этой земли.
Мидори стоял на холме, хотя не помнил, когда туда попал. Вокруг собрались окровавленные, изуродованные люди, каждый покрытый смертельными ранениями. Их томагавки были обагрены лишь кровью, пролитой из собственных ран, так и не взяв в уплату ни одну жизнь своих врагов. В мертвых глазах светилась ненависть, и Гекко увидел, как окружен целой толпой призрачных индейцев, обступивших холм.
- Почему нас убили? - прозвучало слово, которое не говорили ни одни уста. Но оно неслось над толпой, оно было общим, требуя ответа у посмевшего войти в миры духов и снов. - Почему нас предали? Почему позволили истребить?
Если им не понравится, что я скажу, они набросятся, подумал Гекко. Нельзя идти через прошлое, не встретив его самую большую рану.

[Юкио]

- Вами... Вами пожертвовали, - сбившись, хрипло заговорил монах. Говорить неприятную правду разъяренным людям было непросто, но нужно. Селесель... ей тоже было неприятно это ему говорить. - Вами пожертвовали, чтобы у этой земли было будущее. Однажды этот континент спасли - волею богов. И боги задолжали. И им... пришлось долги отдавать. Но ваше наследие не умерло! Ваша культура жива среди новых хозяев этой земли! Жива ваша история, жива память о вас.

[Руслан]

- Кому?! - пронеслось над толпой. - Кому задолжали боги?!
- Себе, - признался Мидори, с трудом выговаривая мрачные слова. - Своей вере в то, что правильно. Этих земель не было бы давным-давно или боги бы сотворили вместо них новые. И населили бы новым народом. Но они воскресили ваших предков и все, что видел ваш род тысячи лет, тоже было дано ими. Я понимаю... это жестоко. Но вас принесли в жертву ни когда славный народ ваш был молод и юн. Он ушел старым, передав свою мудрость чужакам, как уходит любой старик.
На призрачные холмы пала тишина.
- Столько лет прошло, а потомки убийц ваших больше всего пытаются походить на вас, - произнес монах, глядя на изуродованные лица. -  Они носят ваши имена и наряды, и поют ваши песни. Вы - просто стали старыми и ушли, и они в свой час постареют и уйдут, отдав эти земли иному народу. Так устроена жизнь...
Он ждал удара, который можно отбить посохом, броска томагавка - но ни дождался ничего. Туман скрыл призрачное войско и монах понял - можно идти дальше. Ответы, которые он нашел, оказались правильными, потому что отрицать, что народы, как и люди, стареют и умирают, чтобы влиться в вечность, не могли даже жаждущие мести тени прошлого...
Снова взмыв журавлем, он понял, что пронзает небо и летит среди кромешной тьмы. Это не мог быть Хаос, иначе душу бы увлекло прочь из тела, но скорее его отражение в призрачном мире - черное и беспросветное. Потом в нем будто вспыхнула сверкающая спираль галактики и Мидори понял, что видит огромный костер на месте гигантской сверхновой. В кружащемся зареве созвездий он различал фигуры, но не мог разобрать лиц. Только знал, что этот отголосок Рая сейчас принимает любого, готового погреться у звездного костра и опустился рядом с богами. Никто не повернул головы, не прогнал его прочь, только пара сверкающих звездами глаз впилась в лицо гостя, оказавшегося вровень с тенями небожителей. Сидящий напротив поднял руку и Мидори показалось, что венец его соткан из туманностей, увенчавших голову вождя всех Маниту.
- Великий Орел, Старый Творец Напиойя, - слова сорвались с уст сами собой, и Гекко почувствовал, что их подсказывает кот, мурлычущий в его душе. - Я прошу со смирением о знании, что может остановить большую беду.
- Скажи мне, юный смертный, - голос казался спокойным и глубоким, - как ты думаешь, благи ли боги? Что в них главное? Жажда забавы и игры или же добродетель, скрытая за маской беззакония и мелочности? Ответь честно, и я отвечу тебе с той же искренностью.

[Юкио]

- Боги ни благи, ни плохи, - ответил монах. - Они просто таковы, какова их природа. Были ли они такими сотворены или их изменили представления людей, которых они сотворили - мне не ведомо.
Мидори поднял руку/белое крыло/черное крыло/кошачью лапу/конец змеиного хвоста/качнул растущим из лба витым рогом. Над ними образовалась и завертелась вокруг своей оси известная всему миру мандала Инь-Ян.

- Смотрите, великой бог-отец, - продолжил он. - Белое перетекает в темное, а темное в белое. И все же, в темном, есть доля белого, а в белом - темного. Где начало? Где конец? Что первично, что вторично и чем все закончится? Как нет пределов вселенной, так нет пределов и развитию. Никто изначально не плох и не хорош. Нет судьбы и предназначенности - даже для богов. Есть только дорога вперед и развитие. И только от нас зависит, какими мы станем. Какими вы хотите себя видеть? Какими вы хотите стать? Вот что главное. Говорят, что личность определяется поступками. Это почти верно. Личность определяется последствиями этих поступков. Дурной поступок может привести к благим последствиям. А благой - к дурным. Вам ли это не знать? Вы спасли свои народы - чтобы потом ими пожертвовать. Но на их место пришли другие народы, молодые, подхватившие и развившие традиции и культуру павших народов, ваших первых детей. Что тут было благом, а что злом?

[Руслан]

Звездная тьма рассмеялась довольным голосом. Ярко сгорало в костре само время и пространство, стягиваемое в гигантскую черную дыру и взвиваясь ввысь искрами ослепительного света.
- Да, это очень хороший ответ, - сказал Напиойя. - Потому что он напоминает о выборе. Мы теряем себя, когда в пантеоне слишком много чего-то одного. Мы со временем находим себя вновь. Мы превращаемся в отражение того, что делаем с душами. И потому вечно меняем маски, чтобы не закостенеть.
- И под этим скрыто движение, - почувствовал, что перебить Старого Творца не будет дерзостью, добавил монах. - Всегда вы движетесь, меняетесь, и это правильно. Застой губителен.
- Тогда знай, что часто боги решают, что их детей надо научить видеть в них не тех, кого они привыкли видеть, - заметил бог, помнивший Землю молодой. - Иногда они стараются быть хуже, чтобы побудить героев стать лучше не по воле их, а вопреки. А иногда некоторые боги из них тайно пытаются научить и других богов быть лучше. А третьи... третьи ничего не замечают, чтобы не стеснять молодежь и следят, чтобы все прошло так, как должно. Дабы их вечный враг, Хаос, проиграл и никто не пострадал.
- Один уже пострадал, - тихо сказал Мидори. - Оз умер.
- Оз не умер, - поправила его звездная тень. - Оз просто сбросил тело, не утратив ни свободы воли, ни мысли. У него будут свои вестники, что посетят многие города, подобные Колдстару. Тайно поддерживая людей без всяких чудес, помогая им поверить в себя, как и положено вашим любимым ангелам. Оз, как задумал его господин, пошел на повышение. Но я, конечно, этого не знаю.
- Если это все урок, угрозы нет? - тихо спросил Мидори. - Значит, что бы не случилось, помощь придет и никем не пожертвуют?
- Теперь есть, - пронесся сквозь звездное пламя голос. - Ты любишь получать все ответы с помощью простых решений. Магия, магия, всюду магия, и она преподносит тебе то одно, то другое по щелчку пальцев. Знай, что риска не было. Но отныне он есть, и рискуешь, прежде всего, ты.
- Почему?
- Потому что больше не настроен трудиться, - пояснил Великий Орел. - Зачем, если ты знаешь, что ничего страшного не произойдет? В твоей души отныне появится уверенность, что боги не допустят беды. И ты поведешь себя не как герой. Ты будешь ждать нашей помощи, не понимая, что рассчитана она на тех, кто дрался бы со слепой надеждой, а не с расчетом. В этом нет доблести, а без доблести нет героя. Просто жрец Мидори Гекко, который пойдет по дороге слабости, а не силы.

[Юкио]

- Еще до того, как прийти в Колдстар, - качнул головой монах. - Я знал, что Холодная Звезда станет мне либо путеводным светом, либо пламенем, что сжигает дотла. И задолго до того, как я вообще узнал о существования этого города, я понимал, что застыл в развитии и рос вширь, а не вверх. И искал способы развития. Что же до магии... меня этому учили. Я не умаю драться, как мой друг Тони Марсетти. И не стреляю, как другой мой друг, Шарль Леклер. Я даже не гений, как моя подруга Элис Леклер. Хотя ее гений часто бывает сумрачным. У меня есть магия и умение говорить. И я этим пользуюсь. Это мои инструменты, и с их помощью я превзойду себя. Кто обвинит снайпера в том, что он не сражается врукопашную?

[Руслан]

- Главное, пойми момент, когда собой привычным быть нельзя, - ответил Напиойя, и пламя костра-галактики взметнулось ввысь жемчужным столбом. - Иногда мы становимся слепыми воплощениями своих Слов, иногда - ищем, как с их помощью принести лучшее в мир. Иногда мы играем вами, иногда - учим. Сегодня ты встретил меня, как говорящего правду, но завтра я могу сказать тебе ложь. Потому что вечность так длительна, и застой губителен. Мир, в котором мы бы все были сплошной добродетелью, превратил бы нас в её слепые, не разбирающие оттенков воплощения Слов и поработил людей. Мир, где мы лишь играем вами, пришел бы к поражению.
- И вы колеблетесь от одного к другому, всю вечность? - спросил Мидори. - Значит, сейчас, мой отец, помогающий мне...
- Твоему приемнику может оказаться злейшим врагом, - закончил фразу Старый Творец. - Арес, отдающий города мародерам, иногда может любить. Афина - терять свою мудрость. Это сложное переплетение действий, совершенных во имя того, чтобы не застыть в одном образе, уроков вам и наших страстей. Поэтому опасно на нас надеяться, ведь ты никогда не знаешь, кто из богов не хотел бы твоей веры в него, а жаждал бы ненависти.
- Чтобы мы учились, видя его врагом?
- Да, - ответил Великий Орел. - Мы, старшие из всех, следим, чтобы этот процесс нес миру как можно меньше зла и Хаос был повержен каждый раз. Но если ты будешь верить, что я и Зевс все уладим, Афина может в какой-то момент действительно утратить мудрость и решить стать злейшим врагом своей дочери, чтобы её научить. Два пантеона могут забыть, что учат вас и действительно решить, что лучше получить больше власти над Америкой. Или что эти трое заговорщиков пожелают принести больше, чем три жертвы. Больше, чем Оза, Джудит и ворону по имени Искорка. Если боги видят, что вы не хотите учиться, они могут сделать свою маску явью, чтобы подтолкнуть вас. Вот в чем опасность для тебя, знающего правду.
- Искорка... - пробуя на слух непривычное имя, повторил Мидори. - Но кто они? Кто эти три бога, что хотят научить других?
- Арес, которому не по нраву, что символ войны превратился в приманку, а его сына выставили тупым идиотом, не способным отличить ловушку, - вместо того, чтобы ответить загадками, прямо признал Напиойя. - Арес, что устал видеть пантеон постоянно бросающим таких, как Рем, в роли обреченной на заклание жертвы. Потому что для него любой воин свят уже тем, что взял в руки меч, а не прячется за чужое плечо. Чабиабос, которому сказали "ты все равно убиваешь своих слуг и детей, так убей еще одного, чтобы заманить греков". Музукумикае, которую все видят ненавидящей свою дочь, хотя разве может богиня природы, когда-то удержавшая континент и воскресившая тысячи тысяч, кого-то ненавидеть? Двое из моего рода, что сказали - в земле скрыто зло, остановим его, а я притворился глухим и слепым, словно сам не прятал его. И один из рода Олимпа, которого они позвали, потому что его вестница способна помочь вам удержать Топор и Венец и разрушить их.
- Она и впрямь похожа на живой стальной клинок, - произнес Гекко. - Выходит, Зевс тоже хочет, чтобы Арес пошел против своих. Наши родители учат нас, их учат те, кто с ними не согласен, вы - учите их.
- И кто знает, кто в этой бесконечности учит нас, - в смехе бога послышался орлиный клич. - Все это было создано с одной целью, маленький монах. Понять, кто из героев и богов способен выйти за пределы игр и интриг и сказать себе, что так нельзя. И не просто сказать, но обратить фигуры игрока против него, показав, что достоин быть с ними на равных. Время от времени мы все напоминаем своим пантеонам, что мир - не только игра.
Пламя опадало, оседая на вожде. словно мантия, новорожденными звездами.
- Боги обеих народов хотели видеть вас сильнее и самостоятельнее, поэтому начали эту интригу, - продолжил Напиойя. - Они не сговаривались, Афина не ходила к Маджикавису со словами "давай разыграем их ссорой, доставайте вашу приманку", но когда столько лет вместе живешь, учишься понимать в чужих поступках больше, чем говориться. Это правда. Боги обеих народов, если будут разочарованы вами, сделают урок правдой и действительно вцепятся ради власти над страной, жертвуя городом и всеми его жителями. Как еще они могут принудить вас действовать?
Они разносторонние, подумал Мидори. Каждый бог делает одну и ту же вещь ради нескольких целей. Вот как они мыслят... наверное, о таком только и можно думать, нанюхавшись трав Джо.
- Что еще ты бы хотел узнать, юный смертный? - спросил Напиойя. - Какие еще шпаргалки к своим урокам хочешь получить?

[Юкио]

- Я уже и так узнал больше, чем хотелось бы знать, - хмыкнул монах. - Хотя и услышал лишь немного нового о богах, по сравнению с тем, что узнал еще в Новом Орлеане. Я ведь сюда за другим пробирался. Расскажите, пожалуйста, как и зачем было создано то полуразумное чудище - Топор Войны - а также то, что скрывает происходящее в Колдстаре?

[Руслан]

- Какая, по-твоему, главная задача богов? - ответил вопросом на вопрос Напиойя. - Не то, что мы делаем, а то, что мы должны делать.
- Хранить мир, - чувствуя, что говорит банальность, произнес Мидори. - От Хаоса и тех, кто был прежде, от безумных воплощений Слов. Моя подруга Элис зовет их Титанами.
- И зачем же мы создаем оружие из плоти Хаоса, которое способно рубить его, словно сухой хворост? - голос Старого Творца несся среди теней и иных сверкающих фигур. Откуда-то Гекко знал, что прочие у звездного костра - лишь образы и только этот бог говорит с ним в царстве духов. - Зачем делаем Венец, что скрывает любого от богов и даже одним своим присутствием туманит наши взгляды в округе? Зачем создаем Разлом, что запечатан и безопасен?
- Это приманка, - пришлось сделать несколько глубоких вдохов, как учили наставники, чтобы успокоиться. Правда, Гекко не был уверен, что дышит его тело, а не сознание. потому что во время транса трудно было понять, где кончается одно и начинается другое. - Вы сделали приманку...
- И оружие, которым можно уничтожить того, кто в неё придет, - согласился Великий Орел, чей символ покровительствовал Америке при любом народе. - Аватары Хаоса очень осторожны. Сотни лет нужны, чтобы они убедились в безопасности логова, что так близко к миру смертных. Лишь малейшая тень сомнений, и он исчезает, скрывается в Хаосе, потому что пространство и даже воля вестников не удержит это чудовище. Мы ставили её на великого, заинтересовался малый  - но это лучше, чем ничего.
- Но это же была ссора, - вспомнил показанные Ремом записи Мидори. - Вас злили его байкок, Вендиго обиделся, проклял земли, Чабиабос и Зеленая Мать остановили проклятие. Разве они...
Разве ты сам не называл его приблудой в вашем пантеоне, хотел он добавить, но промолчал.
- Неужели я не объяснил, что в поступках богов нельзя видеть лишь один слой и мотив? - перебил его Напиойя. - Это была ссора, но и ссору ведь можно направить обидным словом. Если знаешь каждого тысячи лет, это легче, чем кажется. Возможно, где-то в душе они все трое понимали, что делают то, что послужит пользе пантеона, пусть и ненавидели, проклиная друг друга. Мы многогранны.
- А Вендиго... - Мидори задумался, как правильно это сказать, - он вам враг? У моего друга Шарля было видение того момента. Показалось, что вы его... ну, ненавидите.
- Лучник Уллер видел то, что было, но мотивы всегда сложнее, - выдохнул на монаха порыв звездного ветра вождь Маниту. - Вендиго обижен тем, что мы далеки от идеала, потому что хотел бы простоты. Он бы жаждал быть чистым злом, если бы мы оказались чистейшим добром, потому что видит мир в собственных глазах именно таким. Благой пантеон и чудовище, вредящее всем. Но, как понимаешь, мы не можем быть такими простыми, потому что слепое добро не приемлет свободной воли смертных, как и слепое зло. Мы и его заставляем быть большим, чем безумный людоед, как бы он не хотел казаться иным. Впрочем, как понимаешь, у каждого с ним свои счеты.
- У Матери Природы и Танцора Цветов Смерти? - вспомнил местные титулы монах.
- Когда-то духи холода, посланные Вендиго, утопили Чабиабоса, - усмехнулся Напиойя. - И на сто лет на Земле мертвые восставали из могил, одержимые голодом, пока он не воскрес. Когда-то он извращал пути природы, обучив животных есть плоть своего вида, и целые земли были разорены. Естественно, им было бы очень приятно, окажись в ходе заговора все так, чтобы обвинили Вендиго.
- Но как это произойдет? - задумался Мидори. - Ведь убила Оза эта вестница.
- Чабиабос сказал всему пантеону, что любой может убить Оза, а потом тайно разрешил это Аресу. Прежде чем боги решили, кто исполнит этот приказ и взвалит на себя интриги, Чабиабос вернулся к остальным и сказал "Оз мертв, обвинили Тони".
- И все подумали, что это он сам сделал? - предположил монах. - Он не соврал, но и не сказал правду.
- Именно, - усмехнулся бог. - И потом Чабиабос просто скажет, что это была вестница Вендиго и он думал, что пантеон одобрил это. А Музукумикае расскажет, что вестница Вендиго подбила её дочь украсть Венец, когда придет зима, и скрылась с ним.
- А куда она скроется, и зачем Джудит это делать?
- Джудит считает, что Искорка - беглая вестница Вендиго, которую наш или любой иной пантеон сдаст хозяину, едва обнаружит, - пояснил Напиойя. - Она пережила тяжелое детство и Искорка кажется ей таким же несчастным ребенком. Многих других детей и людей Торранс обрекала на беды просто в силу дурного нрава, многим поломала жизнь. Но эту - хочет спасти. Ради неё она готова похитить Венец, едва откроется вход и дать Искорке навсегда спрятаться от всех.
- А... на самом деле?
- Искорка уничтожит Венец, и, как я понимаю замыслы Ареса, умрет, - свет глаза Напиойи пронзал гостя насквозь, заставляя светиться. - Отличить это от бегства будет невозможно, а остатки силы Венца сделают ваши мысли неподвластными любым богам навек. После этого все решат, что Вендиго одурачил Джудит и украл Венец, когда понял, что его нельзя оставлять в земле, поступив так без дозволения остальных. Конечно, их это все устраивало, чтобы научить вас, но ведь на том уровне мотивов, где все ссорятся и ищут чужую слабость, Вендиго этим поступком пошел против Маниту. По замыслу заговорщиков его вере и созданиям запретят появляться на Земле тысячу лет и сотрут даже память о нем из всей истории.
- А вы его действительно изгоните с Земли? Даже зная, что он здесь не причем?
- Конечно, - сказал Напиойя. - За старые выходки тоже надо уметь отвечать. У Чабиабоса и Музукумикае есть повод для возмездия.

[Юкио]

Монах повел рукой - в ней образовалась игральная карта, которую он бросил в сторону Напиойи. Десятка треф — и вдруг показалось, что ряды крестов на ней вовсе не краска. Белый под лунным светом песок на кладбище и черные тени крестов и прочих надгробий поверх него. Их много, много больше десяти — кладбище тянется вокруг, сколько хватает глаз, и еще дальше.
— Эта месть потянет за собой новую, — произнес он. — И так будет еще долго. Мы все уйдем — а наши внуки будут так же оплачивать счета своих дедов. Не хочу такой судьбы своим детям - которые, похоже, у меня таки будут. Когда-то этому должен настать конец.
Мидори тяжело вздохнул и сложил ладони на коленях.
- Итак, Великий Орел, - сказал он. - я услышал, зачем. но не услышал, как. Надеюсь, история Топора - не тайна за семью печатями?

[Руслан]

- Разве я запрещаю тебе что-то хоть или что-то решать? - ответил с насмешкой древний бог. - Кажется, я ясно пояснил, что вашу самостоятельность и желали видеть Афина и Маджикавис. И даже те, кто учат других своим заговором, нуждаются в уроке. Или, возможно, надеются, что вы предложите лучший вариант и осуществите его сами.
- Я понял, старейший, - кивнул Мидори. - Мы должны переиграть богов, чтобы они гордились нами. И тех, кто разыгрывает войну пантеонов, и тех, кто хочет обвинить Вендиго и выставить прочих глупцами.
И, наверное, тебя, подумал он под довольным взглядом. Нельзя стать богом, не ставя перед собой самые высокие цели.
- Смотри, - сказал Напиойя, и пламя костра вновь разгорелось, скрывая и полную звезд ночь, и круг богов...
...Тьма сияла безумными радужными красками. Всего миг видел её монах, потому что мрак спешил затянуть разорванную рану Хаоса там, где на Дороге билось в агонии какое-то невиданное существо. Оно было немного птицей и немного спрутом, с когтями и щупальцами, покрытое и перьями и чешуей, увенчанное рогами над клювом. Постоянно сжималось, чтобы уместиться, и в то же время казалось необозримо огромным. Просто чудовище, но едва сверкающий мертвящим светом глаз, - один из множества, - этой твари, - коснулся Мидори, он понял, что страшен не облик.
То, что было выброшено на дорогу, было лишь оболочкой для чистейшей и неудержимой силы, способной рвать на части миры. Он чувствовал злобу, равной которой не видел никогда, желание уничтожить все на свете, голод и ненависть, и безумное веселье. Он видел агонию и радость, и черные звезды, льющие свой анти-свет на живые, корчащиеся в безумной похоти планеты. Он видел ветра, становящиеся огнем, землю, вымывающую в небо и людские души, с криками летящие среди тьмы и жутких огней в ближайшие преисподние. Он видел Хаос, и понял, что оболочка великого Аватара - лишь крохотная частица его истинной сути. Сути, которая взглянула на него лишь краем одного глаза, но Мидори понял, что если сейчас не противопоставив ему хоть что-то в своей душе, это будет последнее, что он видит.
Великий Орел не допустит, это же лишь урок... он отогнал предательскую мысль. Да, бог об этом и говорил. Стоит начать верить, что все обойдется, и его душу сомнут в мгновение ока. Герой не ждет помощи богов, пусть даже столкнулся с давно отзвучавшим эхом страшного боя.

[Юкио]

- На кого ты смотришь, тварь? - серебром звенел смех монаха. - На кого?
Вот он идет по тропе, его рясу развевает ветер. Позвякивают бронзовые кольца на навершии посоха, и нефритовым светом, молочно-зеленым, лунно-зеленым в такт имени, светятся его глаза из-под шляпы. И тут же смех переходит в курлыканье, когда широкие рукава становятся пернатыми крыльями, и сквозь неведомые звезды летит грациозная птица - чтобы тут же змеем скользнуть во тьму. Удав? Кобра? Или безобидный ужик? Поздно гадать - из тьмы, умываясь, выходит неведомой породы здоровенный белый кот. На ходу с широким зевком ложится спать, сворачиваясь в компактный шар, как умеют все кошки - чтобы развернуться в прекрасную крылатую единорожку с шерсткой цвета ночного неба. Искры, выбиваемые из неба серебряными накопытниками, складываются в новые созвездия, и сам космос - ее струящаяся на эфирном ветру грива. А звезды вдруг складываются в тысячи помаргивающих глаз - ёкай додомэки предлагает поиграть в гляделки. И снова меняется, и снова... Мужчины, женщины, волшебные существа, молодые и старые, прекрасные и уродливые, неприметные и яркие, из прошлого, настоящего и будущего...
- На кого ты смотришь, злобный плевок? - серебром звенел на многие голоса смех монаха. - На кого? Здесь нет твоей воли - лишь моя. Я - Гэкко Мидори, Лунный Монах, вольный герой, странник и защитник, целитель и утешитель, благословляющий и проклинающий, гадатель и чародей! У тебя нет власти надо мной!

[Руслан]

//Проверка харизмы, проверочное 5, выпало 16. Противоположная проверка, проверочное 0, выпало 13. С разницей в 3 в пользу Мидори.//
Духи обступают его плотным кольцом, и это кольцо согревает. Это все - морок, напоминает себе монах. Нет никакого Аватара, он давно умер. Просто эхо, всего лишь память, ради которой он пришел, и пылающие безумным светом глаза не смогут ему навредить. Он - не из этих времен, и такой же призрак для призрака чудовища, что вот-вот будет повержено.
Падает ослепительная молния, налетает черный вихрь и тварь отворачивается от монаха. Пространство вокруг превращается из дороги в широкие равнины, боги создают прямо Хаосе место для битвы. Он смотрит и видит...
Пылающая фигура до небес, с которой сталкивается мгновенно выросшая в размерах тварь. Черный ветер, рассыпавшийся по телу исполина множеством вгрызающихся в плоть червей. Вспышки света, нестерпимо яркого, и кровавое пламя, увенчанное тьмой. Рослый воин, голыми руками рвущий на части чешую врага и сутулый уродливый карлик, что прыгает на чудовище с невероятной ярость. На всех слоях восприятия, меняя обличья, длиться бой, и еще на большем числе тех слоев, где одни Слова сталкиваются с волей Аватара - но это Мидори не видит. Он вообще не замечает, сколько длиться сражение, долго ли оно или коротко. Но победный крик в какой-то момент сменяет яростные вопли чудовища, и во тьму возвращается тишина.
Двое стоят над тушей побежденного, словно обычные воины. Двое обрушиваются вихрем и огнем, вырывая из тающего тела кости и перья. Двое возвращаются на тропу, общаясь вспышками света и порывом ветра, что для Гекко превращается в слова.
- На сто лет наступит мир во вселенной, - говорит один с гордостью победителя. - Там, где не знают о нас, сегодня будут танцевать и праздновать, и будет веселье до самого края бесконечности. Сто лет, и ни одна тварь не посмеет выйти в земли смертных и бессмертных среди всех бесчисленных звезд. Мы победили!
- Что ты сделаешь со своим трофеем? - в голосе второго слышен вой ветра в ночной тьме и голодная ярость боя еще не покинула его. - Все еще грезишь о Топоре?
- О Топоре, который я отдам тому, кто поймет меня, - говорит Маджикавис, бог войны, в честь которого снимали скальпы и надевали черепа на вершины пик. - К чему нам оружие, если если мы и так боги? Пусть найдется достойный герой, что овладеет им, и расскажет о славе нашего народа.
- Нет, так не будет, - со злобой спешит возразить Вендиго. - Чего стоит мудрость, обретенная задаром? Любой, кому ты то скажешь, станет просто подражать нам. Сделай иначе, храбрый воин.
- Как? - недоуменно смотрит воитель на своего спутника. - К чему обман?
- Чтобы найти достойного, - оскаливает бог падали клыки. - Покажи всем, что ценишь эту вещь. Спрячь её, как хранят сокровища, но там, где смертные сумеют найти её. Попроси твоего отца, чтобы укрыл её, и оставь меня хранить.
- Но зачем?
- Чтобы те, кто придут, прошли испытание, - поясняет Вендиго. - Чтобы одолели моих тварей, чтобы попробовали пленительную силу Топора. Его ведь не возьмет ничья рука, кроме того, что понимает твое Слово? Так пусть же достойный получит его.
... Так и будет, понимает Мидори. Маджикавис попросит Великого Орла спрятать Топор, и Вендиго останется его хранить, поселив рядом байкок. Потом, увидев, что никто не спешит искать это сокровище, бог войны пожелает его раскопать и просто отдать достойному - но поздно. Первый поступок был подлостью, и Вендиго, мастер измен, обретает власть над тем, кто пошел по его совету. Он убедит Маджикависа, что надо подсовывать Топор ворам, и будет тешиться этой победой и одновременно презирать Маниту.
Мидори видит другое время, и вот холодные ветра кружат вокруг Вендиго, оставшегося в гордом одиночестве. В руках его лежит Венец перьев, достойный вождя, но от одного взгляда на него пробирает гадливостью. Что-то очень неправильное заключено в нем, что-то подлое до предела...
- Вы следуете моим советам, - озвучивает ветер мысли Вендиго. - Вы, ради которых я стал тем, что приятно вашим глазам - жалкой тварью. Где ваша мудрость и доброта? Почему вы так слепы? Почему не можете быть лучше, позволив мне чистоту зла?
Никто не ответит ему, и сердце Вендиго полно яда. Напиойя прав, думает Мидори, наблюдая это. Больше всего Вендиго хочет быть простым и безжалостным богом, ничем не отличаясь от монстров. Но он - враг Хаосу, и знает, что подлец не приведет пантеон к гибели только тогда, когда остальные боги благи. Однако Маниту в его глазах - кучка подлецов и глупцов, вроде Маджикависа, поверившего его. Значит, ему нельзя быть чистым злом, нельзя забыться в своих голодных забавах, иначе пантеон погибнет. Он должен сдерживать себя, чтобы защитить их, отчего и так сильно ненавидит каждого.
Он не понимает, что для Маджикависа тот, с кем они только что сразили Аватара, свят, как брат, от чего и заслуживает права советовать. Что это это не подлость нашла дорогу в душу бога воинов, а доверие. Вендиго видит иное: боги его семьи неидеальны, а значит, заслуживают больше, чем умеренного зла. Они заслуживают, чтобы его советы и дары навредили им...
Можно остаться, думает Мидори. Остаться еще немного и понять, в чем секрет Венца. Но он ощущает, что сделав это, рискует, потому что и так задержался. Выбрать ли ему знания здесь и сейчас или идти, навсегда обрывая эту возможность проникнуть в замыслы бога-людоеда и его проклятие?

[Юкио]

Я шел сюда с конкретной целью, напомнил себе монах. Чего же отворачиваться? Я сделал выбор. Коли уж смотреть - то до конца.

[Руслан]

//Спасбросок Стойкости 11, выпало 6, неудача. Списана 1 Эссенция до зари, за автоуспех на спасброске.
Он чувствовал, как подхвачен незримым потоком, скользя через тьму, свет и то, что не напоминало ни первое, ни второе. Летел или падал, возносился ввысь, вниз, во всех направлениях одновременно. В глазах кружилась цветная карусель огней, ставшая воронкой, и туда Гекко начинало затягивать. Какое-то время он еще мог бороться с течением, но чувствовал, что с каждой секундой обратный путь выглядит все более трудным. Затеряться здесь казалось вероятностью, которую можно угадать без всяких гаданий.
- Я исполнил ваше желание, - услышал он голос, полный злобного яда. - Стал злом, чтобы уравновесить все ваше добро. Вы приняли меня, вы дали мне место в своем вигваме и эту роль. Но там, где я был грязен и подл, вы оказались не намного лучше. Так кто же разрушает равновесие Маниту? Кто оказался недостоин, кто здесь больший приблуда?
Ветер нес его вперед, во тьму, и там, ощущал Мидори, отравленная обида Вендиго рвалась навстречу заглянувшему в миры духов гостю. Почуял ли его бог или это тоже было лишь эхо, но на монаха словно неслось темное цунами, грозя утопить свободную душу.
//Спасбосок Уклонения 11, выпало 12, успех//
- Так пусть же Венец, что мог отличить достойного героя от недостойного, накопит в себе тьму, - прошипел Вендиго. Конечно, бог не говорил сам с собой вслух - это лишь странствие оживляло тогдашние мысли Хозяина Гнилых Могил.  - Вы не можете быть лучше, когда я всего лишь людоед и подлый обманщик? Так станете лучше, когда весь этот мрак созреет и вырвется чистым Хаосом. Я положу его рядом с Топором этого кретина, под своим присмотром. Никто не поверит, что я прячу что-то опасное на самом виду, рядом с тем, что вы станете подсовывать враждебным героям ради своих интриг. И когда он созреет... о, вы станете лучше. Вам придется стать, потому что вашей вине в тех землях появятся новые Двери Хаоса!
Дух Мидори вздрогнул - это было уж слишком. Создать постоянный проход к их извечном врагу только потому, что твой пантеон далек от идеала? Знал ли об этом плане Напиойя?
Впрочем, если и знал, то достаточно ясно сказал, что это урок им. Герои должны доказать, что умеют справляться с бедой сами, без обидчивых и уверенных в своих интригах богов. Но как снять такие чары?
Разрубить Венец Топором, пришла рожденная путешествием мысль. Или... направить силу Топора через себя, как проводник, войдя с ней в духовный резонанс. Первое уничтожит Венец, второе заставит гной в нем рассеяться, оставив целое сокровище. Но для первого надо взять Топор в руки, укротить его ярость. Второе отравит того, кто пропустит через себя ядовитый мрак.
Есть ли и третий способ? Да, что-то еще есть... но очередной порыв темного ветра швырнул его назад. Надо пробиваться дальше или пора остановиться? Ему еще назад идти, выгребая против течения...
//Спасбросок Воли, выпало 4, снято  Эссенции до зари, за автоуспех спасброска. Осталось 3 Эссенции.

[Юкио]

Нет эмоций - есть покой.
Нет невежества - есть знание.
Нет страстей - есть ясность мыслей.
Нет хаоса - есть гармония.
Нет смерти - есть вечное движение.

Вокруг сосредоточившегося Мидори образовался будто бы пузырь спокойного пространства. Но долго так продолжаться не могло - рано или поздно он не выдержит, и рискует не вынырнуть. Пора возвращаться - тем более, что если сложить доступные ему кусочки мозаики и догадки, он уже догадывался про третий путь. но подтвердить догадки могла лишь практика.

[Руслан]

//Спасбросок Стойкости 11, выпало 2, потрачено 1 Эссенции на автоуспех//
Он летел назад в сфере безмятежности, и духи указывали путь. Никто из них не оказался лишним, каждый по своему отклонял темные ветра, желающие увлечь душу монаха к ужасному финалу. Мрак вновь завихрился диском разноцветных огней, словно рулетка, и Мидори был в нем шариком, несущимися в противоположную от вращения сторону. Вот все заполнили облака, он вдохнул пахнущий марихуаной воздух, закашлялся...
...И открыл глаза, лежа на полу чердака библиотеки. Почувствовал рядом что-то мягкое, ткнувшееся в щеку - одна из кошек осторожно трогала Гекко лапой. Над головой появилось перевернутое лицо Джо, на миг сменившееся мордой огромного гризли. Полуденный свет уже ушел из отверстия в крыше, но вокруг словно мерцал лунный свет...
- Какой сегодня день? - во рту так пересохло, словно там поселился Сет, обратив все до самых легки в раскаленную пустыню. Мидори попытался встать сам, но не сумел, закружилась голова. Шаман пришел на помощь, поднимая мужчину и быстро протянул заготовленную чашку с каким-то отваром.
- Пейте быстро,  а то стошнит, - посоветовал он. Гекко осторожно глотнул и тут же понял, что это отличный чай, освежающий и проясняющий мысли - стошнить, видимо, могло в отсутствии питья, а не благодаря ему. - Тот же самый, вы всего час блуждали.
Опираясь на руку Джо и стараясь не наступить на снующих под ногами кошек, Мидори медленно направился к лестнице - от духоты чердака даже после чая расплывалось в глаза...
...Потребовалось примерно полчаса, прежде чем организм героя взял верх над последствиями ритуала и голова перестала напоминать гудящий на ветру колокол. Они сидели внизу и Гекко как никогда был рад возможности подпереть щеку рукой, потому что постоянно клевал носом. Приятная слабость, сменившая духоту, клонила в сон...
- Все пройдет, только не напрягайтесь сразу, - пообещал Джо, все это время удерживающийся от вопросов. Благодаря внушению, наложенному на город, в глазах Большого Медведя монах был таким же колдуном, жрецом и культистом, но не более, чтобы ни сказал и ни сделал. - Удачно вышло? Знаете, что нам стоит предпринять, чтобы в Колдстаре все вновь стало нормально?
Было ли здесь время, когда все шло нормально, борясь с желанием зевнуть, вяло подумал Мидори. Эта земля была проклята от самых давних времен... но если все выйдет, наконец-то станет свободной.

[Юкио]

- Знаю, - пробормотал монах. - Но такие фокусы - не по вашему уровню. Джо, будте добры, помогите до мотеля добраться - ноги не несут. Эх, несчастный Вендиго... его заставляют думать...
Между делом он написал СМС Рему: "Вернулся из путешествия. есть информация. Жду в мотеле".

[Руслан]

Вот и июль кончается, сумбурно думал Гекко, наконец-то устроившись на кровати. Сейчас ему, привычному к аскетизму и сну на циновке, было как нельзя приятно, что поверхность мягкая - почему-то любые ровные и твердые, начиная с асфальта под ногами и заканчивая стулом, усиливали головокружение. Лето перевалило за полвоину, всего четыре месяца и зима, к которой надо закончить все это утомительное дело.
Он закрыл глаза, вжимаясь в постель, чтобы уменьшить чувство, что куда-то уплывает. Погладил мурлыкающего под боком кота - и только потом вспомнил, что у него нет кота. Открыл глаза и понял, что лежит один... или нет?
Чувство, что рядом духи, не отпускало. Кажется, его свита, оценившая полет сквозь время и беседу с богами, пришла следом в мир людей. Обычно духи обитают там, где находится что-то близкое им, но сейчас Мидори чувствовал, что эти гости уходить не собираются. Напротив, разместились вокруг, заполняя номер отчетливым чувством тесноты и намекая, что не прочь и дальше выполнять его поручения.
Вот и шаманом стал, подавив рвущееся от марихуаны хихиканье, подумал Мидори. Может, сделать еще немного амулетов на шляпу, чтобы расселить этих соседей у своей головы? И на какие приказы их лучше направить?

[Юкио]

На границе сна и бодрствования - самое то место, чтобы общаться с духами. Духов явно было немало - но вышло к нему лишь несколько. Явно, представители всей этой компании - ворон, журавль, здоровенный белый кот непонятной породы, похожий на все породы кошек сразу, змей - снова похожий на все виды змей сразу, додомэки, на этот раз из вежливости смотрящая лишь двумя глазами, и пони - принцесса Луна собственной прекрасной персоной.
- Здравствуйте, дамы и господа, - поклонился им монах. - Чем обязан таким интересом к своей скромной персоне? И чем мы можем быть друг другу полезны?

[Руслан]

Мерцающие для его взгляда фигуры, остающиеся невидимыми для любого, кто бы ни зашел в номер, смотрели прямо в глаза монаху. Они не говорили словами, но в сознании Гекко, еще не отошедшем от трав, пронеслась цепочка образов. Его полет и связь с такой важной для духов вещью мироздания, как Луна, не остался без внимания. И прежде притягивающий всякий волшебный народец, нынче он сидел у костра возле вигвама богов, и в мире видений и грез это событие разлетелось дальними отголосками. Они, обычные духи, откликнувшиеся на усиленный ихором зов, поняли, что появятся нечто тождественное им - новая иерархия власти над бестелесным миром. И первыми решили выразить свое почтение.
Это несколько удивляло - в роли покровителя духов Мидори себя прежде не воспринимал. Он, конечно, с ними ладил и до Колдстара, а гадания давали отличный результат - если подумать, даже слишком хороший, раз раскрыли в лесу ворону в ночь их приезда. Но сама мысль, что к нему начинают стягиваться бестелесные сущности, предлагая службу за любое вместилище в этом мире, открывало массу новых перспектив.
Можно было обратиться через них к тем, кого увлекла проповедь священник и шамана, собирая настоящую паству и стать проповедником духов. Можно было использовать их, как шпионов, или летать с ними сознанием, разглядывая дальние места. Можно было даже поступить, как сделала Селесель, усиливая своих кошек и людей: вложить новые магические силы в духов, и тем самым собирать с их помощью настоящий культ. Пусть и не дающий, как человеческие культы, божественной мощи, но все же полезный своей бесплотностью и численностью, так как мир никогда не скупился на духов. Вариантов имелось еще множество, но усталое от недавних видений сознание не могло пока воспринять их большую часть.