Форум Все оттенки Тьмы
Ролевые игры => Незавершенные игры => Архив игр => Форумные и литературные игры => Караван через Европу (ФИ006) => Тема начата: Chi от 31 Октября 2010, 20:48:30
-
4 апреля, 1213, полночь
В лагере продолжалась работа по подготовке к началу путешествия, но в долине, где стоял шатер караван-мастера, ее почти не было слышно. Так же, как в ночь первого собрания, кресла для гостей были вынесены только, когда к шатру прошествовал Петроний Фест. Сначала были поставлены четыре кресла, которые заняли Фест, Саул бен Элиаф, Рания бинт Сафир и так и остающаяся неизвестной большинству собравшихся фигура, закутанная в длинный плащ с капюшоном. Судя по приветствию неглубоким поклоном, Ласомбра был знаком с неизвестным (или неизвестной), в то время как Бруджа и Рей'ин аль-Фен, переглянувшись с легким недоумением на лицах, только повторили приветствие вслед за Фестом. Фигура молча поклонилась в ответ.
Остальные кресла расставили чуть в стороне от первых четырех. Таким образом, они составили две нервные дугу полукруга, центром которого стал вход в шатер Силлака. Томазо Марини тоже занял одно из кресел в отличие от своего обычного места за спиной Петрония Феста. Роджер дю Морье опять предпочел принимать участие в собрании стоя.
- Доброй ночи, господа. - приветствовал собравшихся Силлак, выйдя из шатра, - Думаю, всем уже известно, что это наша последняя ночь у стен Мадрида. Утром караван отправляется в путь. Без задержек и затруднений. Попросим помощи у Господа нашего, чтобы так продолжалось и впредь. Если у кого-то из вас есть последние дела, которые могут потребовать моего участия, пожалуйста, сообщите об этом после окончания этого собрания. Так же, если кто-то из вас принял решение не отправляться в путешествие с моим караваном, пожалуйста, сообщите об этом сейчас.
Подождав несколько мгновений, Равнос продолжил:
- Хорошо. К нашему общему прискорбию перед нашим отправлением предстоит принять решение о судьбе одного из пассажиров каравана. Для этого я, пользуясь своим положением, собираю Суд Крови из достойнейших из нас. - Равнос повернулся к сидевшим в четырех отдельно стоящих креслах, - Перед тем как начать суд, по традиции я должен спросить, не хочет ли кто-то из благородных судей снять с себя свои полномочия или передать их кому-то другому?
Не дождавшись ответа положенное по традиции время, Силлак провозгласил:
- Дочь Каина Химейн потомок Хорхе клана Розы обвиняется в нарушении второго правила пути, которые она дала обещание соблюдать в присутствии свидетелей. Суть обвинения: Химейн потомок Хорхе клана Розы не сообщила об опасности, грозящей каравану и его путешественникам, в то время как была об этой опасности полностью осведомлена. Представьте обвиняемую суду!
Двое охранников Силлака с обнаженными мечами вышли из-за шатра. Химейн с опущенной головой шла между ними. Платье на груди девушки было испачкано запекшейся кровью вокруг прорехи оставшейся от вонзившегося в сердце деревянного кинжала.
- Как все присутствующие осведомлены, - продолжил караван-мастер, - две последние ночи караван неоднократно подвергался нападениям преступников, которые, как выяснилось, принадлежали к банде последователей Ереси Апостолов Третьего Каина. Этим днем тайное убежище еретиков было обнаружено, они были захвачены и переданы для суда властям Мадрида. С высочайшего разрешения архиепископа Амбросио Монкадо Хранителя Веры решение о судьбе дочери Каина Химейн потомка Хорхе клана Розы было передано на Суд Крови каравана, так как она не является подданной двора Мадрида. Вина обвиняемой подтверждена ее собственным признанием в присутствии свидетелей, однако я полагаю, мы можем услышать об этом из ее собственных уст.
Химейн приподняла голову, оглядев собравшихся. В ее глазах угадывались усталость и отчаяние.
- Мой Сир был еретиком. Апостолом Третьего Каина. После обращения он сразу связал меня Узами Крови, и у меня не было выбора. Хорхе верил в пришествие Темного Отца в теле смертного, верила и я. Год всю нашу котери убили в Бургосе вместе с моим Сиром. Пелена заблуждения спала с моих глаз и моей души, и я отреклась от ереси. Но этого оказалось мало. Ночные дворы городов не принимали меня. Я боялась говорить, кто был мой Сир, и никто не желал брать на себя ответственность за меня. Я решила покинуть Иберию. Мастер Силлак согласился принять мою плату. Он не спрашивал о моем прошлом, я ничего не сказала. Равнос Паоло де Аса заметил меня в лагере и показал себя. Его банда встречалась с бандой моего Сира десять лет назад. Паоло сказал, что Арно Парижанин может быть Третьим Каином. Предсказания говорили об этом. Но его банда не была уверена в этом. Слишком часто предсказанья были ошибочными. Они ждали своего лидера – пророка из клана Луны, который должен был убедиться в точности выбора. Но он прибудет в Мадрид только через неделю, а караван собирался отправляться в путь. Тогда банда Паоло решила задержать караван. Он потребовал моей помощи, и я согласилась. Я не знала, один ли он был, когда разговаривал со мной. Я даже не была уверена, что смогу справится с Паоло в честной бою. Поэтому я согласилась, но только на словах. На самом деле я решила помешать апостолам. Я боялась рассказать кому-то о них и надеялась только на себя. Мне удалось убить Паоло и помешать ему устроить резню в лагере иноверцев, а дальше вы знаете...
- Для тех, кто не осведомлен в произошедшем, я хочу пояснить, - сказал Силлак, - Почтенному Натаниэлю удалось узнать о встрече Паоло де Аса с обвиняемой в лагере. О чем он сразу сообщил мне. Таким образом, нам удалось узнать о ее связи с преступниками и потребовать с нее объяснения.
- Я все рассказала! Все, что знала! – воскликнула девушка.
- Но нельзя сказать, что по доброй воле, - холодно ответил Равнос и обратился к остальным: - Благодаря сведениям о тайном убежище еретиков, полученных от обвиняемой, стала возможной их поимка сегодня днем. Есть ли у благородных судей вопросы к обвиняемой?
Петроний Фест высокомерно покачал головой. Закутанная в плащ фигура ни разу не пошевелилась с момента, как села в кресло и продолжала хранить неподвижность.
- По твоим словам, преступников было пятеро или шестеро. Двое убито в лагере, один в их убежище и двое схвачены. Что ты знаешь о последнем, шестом? – задал вопрос Саул бен Элиаф.
- Я только помню, что их было шестеро, когда мы встречались с ними десять лет назад.
- Я должен еще добавить, что час назад я получил письмо из Мадрида, - сказал Силлак, - Один из схваченных начал говорить. Он подтверждает слова обвиняемой. В том числе и о количестве еретиков в банде. Их было шестеро, но один был послан за Малкавиан, имя которого он не знает, для того чтобы привести его в Мадрид.
Иудей кивнул в ответ и больше ничего не сказал. Рания бинт Сафир воздержалась от вопросов. Караван мастер посмотрел на остальных собравшихся каинитов.
- Есть ли у остальных присутствующих вопросы к обвиняемой или ко мне?
-
Амьбросио поднялся и тем привлёк взгляды присутствующих.
- Если мне будет позволено сказать и спросить, - начал он смиренным голосом, - Я хочу добавить, что в ночь перед происшествием когда обвиняемая Химейн спасла лагерь от резни. А я думаю, что все кто там был не будут этого отрицать. Я видел её следящей за шатром сэра Арно. И хочу спросить обвиняемую. Если Вы знали что Апостолы начнут действовать по отношению к нему не раньше чем через неделю, зачем Вы следили за шатром?
-
Амьбросио поднялся и тем привлёк взгляды присутствующих.
- Если мне будет позволено сказать и спросить, - начал он смиренным голосом, - Я хочу добавить, что в ночь перед происшествием когда обвиняемая Химейн спасла лагерь от резни. А я думаю, что все кто там был не будут этого отрицать. Я видел её следящей за шатром сэра Арно. И хочу спросить обвиняемую. Если Вы знали что Апостолы начнут действовать по отношению к нему не раньше чем через неделю, зачем Вы следили за шатром?
- Я надеялась, что кто-то из них будет следить за шатром сэра Арно. Вера в пришествие Третьего Каина это как наваждение... Я помню это чувство. Даже, если этого не требуется, тебе необходимо увидеть его, его смертное воплощение. Это придает сил, успокаивает... Паоло хорошо умел заметать следы, я не знала куда он ушел после нашего разговора и не смогла его проследить. Я надеялась найти кого-то из них у шатра и... не знаю. Может убить его или раскрыть охране. Но или возле шатра никого не было, или наблюдатель хорошо прятался. Я никого не нашла, а потом Паоло вернулся в лагерь с германцами, и я решила пойти за ним.
- Ты сказала, что согласилась помочь им, - взял слово Томазо Марини, - В чем должна была заключаться эта помощь? Что ты должна была сделать.
- Я не знаю... - Химейн вздрогнула от голоса Ласомбра, - Паоло не ожидал встретить меня в лагере, и он, наверное, не доверял мне полностью. Он сказал, что когда придет время, мне скажут, что надо будет сделать.
-
Амбросио вновь подал голос, но уже со своего места:
- Видели ли Вы первого пойманного злоумышленника? Опознали ли вы его?
-
Амбросио вновь подал голос, но уже со своего места:
- Видели ли Вы первого пойманного злоумышленника? Опознали ли вы его?
- Я видела его, но я его не узнала. Хотя я не знаю всех членов котери Паоло в лицо - половина из них тогда их прятали.
-
Амбросио не унимался, почуяв след истины.
- Вы сказали, что побоялись сказать кому-либо о встрече с Паоло. Чего вы боялись, если не боялись раскрыть найденного члена банды, или даже вступить с ним в единоборство?
Ученый внимательно разглядывал девушку, силясь "прочитать" её.
//Я думаю самое место для чувства правды, подкреплённого оком хаоса и, если понадобится видением ауры.
//И дабы ускорить процесс.
Выслушав ответ Сагуаро обратился к Силлаку.
- Будет ли мне позволено высказать свое мнение по поводу этого дела, уважаемый караван-мастер?
-
Амбросио не унимался, почуяв след истины.
- Вы сказали, что побоялись сказать кому-либо о встрече с Паоло. Чего вы боялись, если не боялись раскрыть найденного члена банды, или даже вступить с ним в единоборство?
Химейн устало посмотрела на Малкавиан и только покачала головой:
- Тебе не понять меня, лекарь.
Выслушав ответ Сагуаро обратился к Силлаку.
- Будет ли мне позволено высказать свое мнение по поводу этого дела, уважаемый караван-мастер?
Караван-мастер вопросительно посмотрел на судей.
- Нет, - веско ответил Петроний Фест, - Суду не интересны досужие домыслы. Только факты. Суду известны деяния обвиняемой и не интересует их причина. Мы можем переходить к выбору наказания. Я предлагаю изгнание из каравана. Я не предлагаю смерть, только потому, что действия обвиняемой все-таки принесли каравану хоть какую-то пользу.
Закутанная в плащ фигура молча кивнула и вернулась к своей неподвижности.
- Согласен, - произнес Саул бен Элиаф.
- Согласна, - сказала Рания бинт Сафир, - Я могу только добавить, что вижу, что Химейн говорит правду.
-
Садясь Амбросио сжал кулаки. Потребовалось присутствие всей воли, чтобы сдержаться от ответа этому невежде, который и пальцем не шевельнул в ходе конфликта.
Услышав вердикт Сагуаро лишь покачал головой, глянув сначала на Саула бен Элиафа, а потом на Ранию.
"Политика!" с омерзением пронеслось в его мыслях, но он сидел. Сидел с тем чтобы увидеть чем закончится история для Химейн и как начнут делить политический капитал.
"Политика! Ваши интриги бы да в мирное русло! Но если вы способны воевать только этим, то что же, мир можно очистить многими способами и познать ещё один лишним не будет!"
-
Ласомбра еле заметно поморщился.
В отличии от Сагуаро, он с самого начала понимал, что никакого "справедливого" суда над Химейн не будет. И Силлаку и судьям было необходимо создать нужный прецендент, чтобы отбить охоту нарушать законы каравана у других каинитов, и девушка-еретичка без важных покровителей идеально для этого подходила. Будь Химейн хоть святой - наказание все равно было бы максимально суровым, и ей еще повезет, если ее просто так отпустят из каравана, а не передадут в руки других "наказующих".
Но Фернандо немного покоробило то, что не были соблюдены все привычные формальности. На месте Силлака и судей он бы до вынесения приговора дал возможость обвиняемой сказать защитную речь, или приибегнуть к помощи внешнего защитника (благо Малкавиан был явно готов выступить в этой роли), и лишь затем вынес осуждающий вердикт. Для старейшины уровня Петрония разгромить аргументы защиты не составило бы никакого труда, но видимо он решил даже не утруждать себя по такому ничтожному поводу - и тем самым высказал свое пренебрежение традиционной процедурой суда и безразличие к мнению других членов каравана. Мелочь, конечно, но кто знает как будут складываться обстоятельства в следующий раз и кто окажется в роли обвиняемого?..
-
- Но я заплатила за путешествие! – воскликнула девушка, и было видно, что этот протест потребовал от нее последних сил, которые еще у нее оставались, - И вы не можете вернуть мне эту плату!
- Молчать! – Силлак не повысил голоса, он просто уверенно отдал приказ.
Химейн покорно опустила голову.
- Я хочу обратить внимание благородных судей, что я являюсь основным пострадавшим от действий еретиков и обвиняемой, - сказал Равнос, - Я потерял трех верных слуг, а цену потерянной мной репутации нельзя измерить. Потери леди Рании, брата Фернандо и мастера Натаниэля так же были возмещены мной с их согласия. Исходя из этого, я имею право окончательного слова в выборе наказания для обвиняемой.
Силлак сделал паузу, чтобы дать возможность судьям возразить, но никто из них не произнес ни слова. Тогда он продолжил:
- Дочь Каина Химейн потомок Хорхе клана Розы, ты приговариваешься к изгнанию из каравана. Плата за путешествие будет возвращена тебе в равноценном эквиваленте. Приговор вступает в действие незамедлительно после возвращения платы. Ты должна будешь покинуть границы лагеря каравана в течение часа. После этого, если ты будешь обнаружена на территории лагеря, твое существование, твои кровь и душа могут быть отняты у тебя любым из пассажиров каравана или их слугами, мной или моими слугами. Любая помощь тебе кем-либо из пассажиров каравана будет расцениваться преступлением против правил пути и традиций нашего рода. Таково твое наказание. Однако, исходя из того, что твои действия все-таки принесли каравану пользу, а также из чувства христианского сострадания я готов отложить время вступления приговора в силу на неопределенный срок, если кто-то из присутствующих здесь возьмет на себя ответственность за твое дальнейшее пребывание в караване и выступит, как твой защитник и покровитель. Ты должна будешь принести клятву верности своему защитнику и покровителю на его крови*. Если же после этого ты опять совершишь преступление против правил пути или традиций нашего рода, твой защитник и покровитель разделит с тобой твое наказание в равной мере. Будешь ли ты просить защиты и покровительства у пассажиров каравана?
- Да, - Химейн ответила почти шепотом.
- Господа, - Силлак обратился к путешественникам, - готов ли кто-то из вас выступить как защитник и покровитель для дочери Каина Химейн потомка Хорхе клана Розы и взять на себя ответственность за ее дальнейшее пребывание в караване?
_____________
* - Клятва верности на крови подразумевает первый уровень Уз Крови.
-
Амбросио вновь поднялся.
- Я готов отблагодарить леди Химейн за спасенные жизни своим поручительством.
Кулаки его были по-прежнему сжаты, но лицо он постарался сделать спокойным.
-
Взгляд Аквитанина опять обратился к судьям. Петроний Фест ответил легким кивком, не изменив надменного выражения лица. От закутанной в плащ фигуры веяло уже привычным холодным равнодушием. Не привыкший скрывать свои чувства Бруджа выглядел удовлетворенным и кивнул головой. Рания бинт Сафир тоже кивнула. При этом ее глаза оказались полностью скрыты капюшоном абы, поэтому даже по ним нельзя было понять ее чувств.
- Химейн потомок Хорхе клана Розы, согласна ли ты принять защиту и покровительство Амбросио Сагуаро потомка Казима клана Луны и поклясться в верности ему на его крови?
- Да, - Химейн ответила глухим голосом, смотря себе под ноги.
- Да будет так. Прошу вас, сеньор Сагуаро, - Силлак жестом показал Амбросио, что тому надо выйти и встать напротив Химейн.
Слуги с обнаженными мечами отступили на шаг назад. К Химейн и Амбросио приблизился мастер Тавернье, держа на ладони небольшой серебряный поднос с кинжалом и небольшим кубком.
- Наполните сосуд и поставьте его на поднос, сеньор лекарь, - одними губами произнес гуль.
-
Амбросио взял кинжал и стараясь смотреть на Химейн, а не на Петрония, который внезапно начал его сильно раздражать надрезал запястье, позволив крови стекать в кубок. Когда он был полон Сагуаро позволил ране зажить. И поставил кубок.
Он остался молчалив и лишь внимательно следил за Химейн, пытаясь понять её чувства и в тоже время изо всех сил старась выглядеть для неё дружелюбным.
-
Тавернье посмотрел на Химейн и опять одними губами начал:
- Я, Химейн потомок Хорхе...
- Я, Химейн, - все так же глухо, но твердо произнесла девушка и продолжила, не дожидаясь продолжения подсказки от гуля, - потомок Хорхе клана Розы клянусь моей честью служить вам во всех делах по вашему приказу и когда это будет необходимо; защищать вас от всех врагов и любой угрозы...
Тавернье растерянно посмотрел на Силлака, и на лице Аквитанина тоже появилось удивление. Томазо Марини вскочил на ноги.
- Это клятва рыцаря! Как ты смеешь?!
Петроний Фест, не произнеся ни слова, метнул в своего потомка тяжелый взгляд. Итальянец замолчал и медленно опустился в кресло.
- ...до последней капли моей крови или моей Окончательной Смерти, - продолжила Химейн, как будто не услышав выкрика сэра Томазо, - В этом я клянусь моей честью, моим именем и вашей кровью, которую вы даете мне в эту ночь.
Тореадор взяла с подноса кубок с кровью Сагуаро и одним глотком осушила его до дна.
-
Малкавиан был потрясен не менее чем Томазо и столь же удивлён реакцией Петрония, который в этот раз сыграл на стороне замысла Химейн.
"Политика? Опять политика?! Но надо что-то сказать..."
Амбросио шагнул к Химейн.
- Великая честь для меня принять твою клятву, Химейн, дитя Хорхе из клана Розы.
Он на секунду задумался и понял, что она на самом деле только что спасла свое лицо и свою честь, а потому широко улыбнулся и тихо добавил так тихо, чтобы услышала только Химейн, хотя возможно ли это в такой толпе?
- Я надеюсь, что это не только вассальная присяга, но семя будущей дружбы.
-
Начиная с момента речи Силлака, у Фернандо прорезался слабый интерес к разворачивающемуся действию, а уж во время произнесения клятвы Химейн он как и многие из собравшихся во все глаза таращился на все происходящее. Похоже, основные действующие лица не смогли учесть всех фактов, и теперь процесс судилища заканчивался явно не по-сценарию. Впрочем, на месте Амбросио Фернандо все равно не хотел бы оказаться - ручаться за недавнюю еретичку своим благосостоянием было слишком рисковано, ведь по-ее собственному заявлению доктор даже не мог понять мотивации ее поступков. Предугадать поведение Силлака и других важных фигур после заявлений Химейн тоже было сложно... в общем, заваривалась интересная каша, в которой при удачном стечении обстоятельств можно было что-нибудь "выудить".
Ласомбра обвел вокруг себя взглядом, стараясь разгадать реакцию других каинитов вокруг него. Никогда не знаешь, какое знание может оказаться полезным рычагом в будущем...
-
Ласомбра обвел вокруг себя взглядом, стараясь разгадать реакцию других каинитов вокруг него. Никогда не знаешь, какое знание может оказаться полезным рычагом в будущем...
По лицам судей, учитывая, что только два из них можно было на самом деле разглядеть, было трудно понять, что они чувствуют или думают.
Петроний Фест продолжал сохранять надменное и в то же время важное выражение лица, без каких-либо признаков удивления. Может быть, за сотни лет существования перестаешь удивляться некоторым вещам. Может быть, для древнего Ласомбра имел значения дух клятвы, а не ее слова. И традиции. А традиции требовали, что клятве на крови нельзя воспрепятствовать после того, как клянущийся и принимающий клятву выразили согласия скрепить ей свои отношения. Саул бен Элиаф тоже виду не обратил внимания на нарушение этикета, которое допустила Химейн. Он выглядел вполне довольным происходящим и с видимым осознанием своего места в нем, как судьи и свидетеля наказания. Рания бинт Сафир опустила глаза к земле и теперь была так же непроницаема для постороннего взгляда, как и таинственная фигура четвертого судьи. Силлак Аквитанин бросил несколько тревожных взглядов на судей, но, убедившись в их равнодушии, тоже быстро успокоился.
Сэр Томазо, опустившись в свое кресло, продолжал сдерживать негодование, что у него довольно неплохо получалось. Его состояние выдавали только пальцы, сжимавшие зачем-то снятую с правой руки латную перчатку. Брат Роджер не разу не пошевелившийся во время всего суда, никак не выдавал своих чувств и сейчас. По лицу личины мастера Натаниэля тоже мало, что можно было прочесть. Ее губы медленно шевелились, и можно было предположить, что Носферату читает безмолвную молитву. Самуил старался сохранять беспристрастность, но при этом нервно теребил ремень ножен своей сабли, и во всей его фигуре читалось желание вскочить, хотя и не ясно для чего именно. Больше всего брата Фернандо удивил Мекхет. Когда его взгляд скользнул по лицу Сетита, Ласомбра смог прочесть явное выражение отвращения к происходящему. Впрочем, заметив что на него смотрят египтянин слегка повернул голову, закрывшись от взгляда материей капюшона своей робы.
- Да будет так, - повторил Силлак, когда Химейн поставила пустой кубок на поднос, - Правосудие Суда Крови свершилось. Повод для нашего собрания исчерпан, и мы все можем вернуться к своим делам и заботам. Прошу вас всех, господа, быть готовыми к отправлению с первыми лучами солнца.