Печать

[Руслан]

26 октября 2016 года, понедельник, утро

За окнами плыл туман.
Широкие витражные стекла, покрытые мозаичных цветным стеклом, поблекли в тусклом утреннем свете. Сейчас, когда все цвета словно уснули, и густые тени собирались возле каменных стен, Роланд отчетливо видел паутинку черных нитей. Там, где разноцветная мозаика соединялась, фрагмент к фрагменту, грани стекла обрамляла полоска швов. Обычно не видимых, если церковный зал переполнен свечами или солнце неистово бьет в окна, но заметных сейчас.
Паутина шва, идущая поверх разделенных на цветные фрагменты окон напоминала об уязвимости. Даже здесь, в сонном и спокойном Илинге, каждый держался за свои убеждения, национальность, политические принципы, горящие ярче, чем эти цвета в солнечный полдень. Их задачей было превратить кричащий, пестрый узор отношений в нечто столь же великолепное, как фрески святых и самого Спасителя, собирая кусочек к кусочку в душах приходящих людей. Окна напоминали о долге перед самим собой и родом, но Роланд предпочел бы, чтобы это стыковочная грань не была черной.
Было утро, и собор практически пустовал. Преподобная Анджела ушла в школу, где вела уроки: каждая церковь, не говоря уже о соборе, с радостью принимала на себя обязанность наставления юных умов. По выходным здесь собиралось немало учениц, благо традиция наставничества над юными девушками сохранилась за полтора века существования собора.
Когда-то у соборе был приют, и старожилы соседних домов еще помнили доносящиеся по вечерам песнопения, но его закрыли задолго до получения Нейманом младшего церковного сана. Кажется, очередная интрига тех толстосумов, для кого вера была объектом политики - тогда собор желали расформировать.  Настоятель Мурански отстоял свой участок борьбы за души во имя Господа, однако разговоры о новом приюте так и остались словами.
Скорее всего, преподобному настоятелю просто не простили слова против иерархов, подозревал Роланд. Однажды он слышал, как Мурански, крепкий старик с коротко стриженными седыми волосами и пронизтельныв взглядов синих глаз, сказал "они разрешат что-то собору только после моего ухода". Мрачное суждение более мудрого, чем сам Роланд, вызывало неприятные параллели с собственной целью Неймана...
Мягкий голос брата Томаса звучал в исповедальне, словно шелест ткущего сеть паука. Ролан предпочел бы сам выслушивать обращения людей, ищущих Бога в каменных стенах, но и здесь существовало преимущество служебного опыта. Томас был не намного старше Неймана, и его некрасивое, бритое лицо больше подошло бы боксеру, чем священнику - но он служил дольше молодого дьяка. Если Мурански и Анжела симпатизировали молодому дьякону, то от Томаса ожидать понимания не следовало - они оба боролись за одно и то же влияние. Особенно в вопросах исповеди...
Конечно, к вечеру все изменится, и будет пламя свечи в зарешеченной исповедальне, и полные надломленной грусти слова, доверенные лишь ему. Сюда приходили с печалью, прорастающей в сердце, со страхом, с пожирающими душу желаниями, и, конечно, с ненавистью. Но очень-очень редко Роланд заставал и смирение, и надежду, которые были большим, чем способ произвести впечатление на сохранивших рыцарский титул, но растерявших живость мозга старых засранцев Святой Короны. Иногда проскальзывали ростки несмелой, но чистой любви, или поиска Бога в себе и мире: словно подснежники, окруженные грязными тучами тающего снега.
Он погасил очередную свечу, превратившую за ночь в куцый огрызок. Взгляд остановился на плывущих туманных облаках и воротах: острые гребни стального забора казались преградой частокола. На одной из фресок у восточной стены похожий узор украшал райские врата, и святой Петр одиноко сидел, глядя в расступившиеся облака на не спешащую посылать чистые души землю.
Наверное, на небесах нынче пустынно, как и в это утро понедельника. К обеду туман рассеяться, люди потянутся вереницей, но от этой мысли нынешнее одиночество не спешило уходить.
Громко капал воск. В исповедальне снова зашуршало: уже не слова Томаса, а собирающаяся миссис Кински. Старая женщина, похоронившая мужа, часто приходила вспомнить прегрешения молодости и покаяться за них - одна из тех, кто верил, что её покойный супруг от этого получит лучшую участь...
Он снова взглянул на забор, думаю о Линде. Она не была прихожанкой, но умерла, прося защиты. До последнего ползла ко входу, сказала полиция, но кто услышал бы её крики во время дождя? Ночной дежурный, нанятый Мурански, бывший отставной военный, приходящий замаливать грехи и обходящий сад, никого не видел и не слышал. В тот вечер все разошлись рано, отслужив положенную литургию и лишившись из-за грозы прихожан. И не было никого, кто мог заметил умирающую лицом к храму Божьему одинокую душу...
Скрипнула дверь, ведущая в подсобные помещения. Настоятель Мурански не брезговал ручной работы, сам очищая пропыленные занавески. Он кивнул Роланду со спокойной улыбкой человека, чей подступающий к шести десяткам возраст учит смотреть на мир проще. Однако глаза, резкие, яркие, словно два драгоценный камня, даже в утренней мгле горели мыслями, мечтами, желаниями. Костер в тумане, свечи во тьме, или то пламя, зажженное черными балахонами...
Нет, нечистому огню капища нет здесь места. Это крепость Господня, а не места, где укрепился его Враг. И глаза Мурански ничуть не походили на взгляд безумцев, на которых Ролан охотился.
- Ты думаешь о ней, - жестом прося помочь передвинуть тяжелый подсвечник, чтобы протереть под ним пол, сказал настоятель. Это не был вопросом, потому что совершенное у стен собора преступление стало притчей во языцах всех прихожан. Люди умирают, но никто не должен погибать так, ибо Господь не дал миру случайной смерти. Убийство было знаком, что некто считает себя вправе вмешаться в установленный Всевышним порядок, да еще и делает это открыто в пределах Церкви. - Я тоже... бедная девочка.
Грусть, звучащая в словах настоятеля, казалась искренней и острой, как будто речь шла о его ученице.
- Даже после смерти они надругались над телом... но зачем? Чем это заблудшее дитя могло насолить, чтобы они забрали тело? До сих пор в голове не укладывается.
Линде было двадцать четыре, но с позиции возраста Мурански все они были не более, чем малышами. Он говорил об убийцах во множественном числе, потому что слова про следы двух человек у разрытой могилы знала не только полиция. Слухи ходили, а Церковь хорошо воспитывала умение слушать...
- Ты думаешь, что Томас не дает тебе проявить себя, - глядя на то, как миссис Кински медленно выходит из исповедальни, закрыв сморщенное лицо черным платком, негромко произнес настоятель. Тряпка в его руках уверенно сметала остатки пыли со стены. Вблизи обивка заметно потеряла свой цвет, и не туман за окном был тому виной, а неумолимое время.
- Его путь к Богу долог, а когда идешь не один год, начинаешь боятся все потерять. Слепой страх, Роланд, всего лишь слепой страх временами проникает даже в лучших из нас. Когда начинаешь видеть мир трясиной, и не знаешь, стоит ли делать следующий шаг. Понимаешь? Он не враг тебе, а ты ему - со временем он признает правду.

[Скрежет]

- Конечно не враг, пастор, я уважаю опыт брата Томаса и его стремление служить Всевышнему, однако  подозрения в том, что меня назначили в собор что бы его заменить, легли тенью через наши отношения. Я постараюсь все это уладить, какая-либо вражда неприемлема между слугами церкви. - Роланд старательно придерживал тяжелый бронзовый подсвечник, кованые завитушки которого довольно неприятно впивались в ладони, а в голове диакона тем временем собирался образ брата Томаса, отправленного служить в пригородную часовенку, где весь приход составляли обездоленные калеки и прочие нищие, готовые убить за кусок хлеба. Не то что бы Роланд так недолюбливал своего коллегу, но это ведь тоже решение конфликта, не так ли?
Однако вскоре эти фантазии сменили воспоминания о недавнем происшествии, и молодой клирик нахмурился. Перед глазами снова возникло видение жестоко убитой и распятой на заборе храма молодой девушки. Отчаяние и боль, застывшие на ее лице, вызывали острое чувство сожаления, заставляющее поджимать губы и сжиматься кулаки. Кованые завитушки впились еще сильнее, и Роланд поставил подсвечник на место.
- А что на счет той бедной девушки... Вы знали её? Я с ней никогда не пересекался, но слышал, что он была певицей. У нее остались родственники? И вы думаете что похитители тела связаны с убийцами?  Я не увидел в этом связи, увы, но сейчас полно всяких извращенцев и прочих богохульников, однако что-то мне подсказывает, что у этих событий один корень.
Вид у диакона был озабоченный, и таящий мудрость прожитых лет взгляд настоятеля встретил колкий холодный взгляд молодого клирика. 

[Руслан]

- Линда Строуд, - настоятель Мурански перекрестился, упоминая имя. Такое привычный знак для служителя Церкви, и так много говорящий  - словно надгробная плита на дороге в Вечность. И, не ставя под сомнение, что один однажды вернулся из долины смертной тени, диакон и седой старик прекрасно понимали, что Линда на подобный подвиг не способна.
- Я помню её, и кузена... да, они были детьми, когда я читал у них в школе уроки, - произнес священник, перейдя к узорным ручкам двери. Брат Томас уже покинул исповедальню, и направился помогать - присутствие, которое Роланд считал лишним.
Ничто так не мешает установившейся доверительной беседе, как посторонние. Таинство исповеди недаром было создано для предотвращения подобного вмешательства...
Небо в цветных витражах оставалось все таким же серым, полным тяжелых туч. Тени, собравшиеся под высоким потолком зала служения, были словно набухающая, сочащаяся ночной тьмой плесень. Без свечей они никак не желали уходить.
- Её родители жили здесь, в Илинге, - сказал Мурански, передавая подошедшему Томас пустое ведро. - Будь добр, сын мой, немного воды...
Лучшего подарка Роланд и придумать не мог: впрочем, нельзя сказать, что Томас при этом помрачнел. Для него, поручение было таким же способом общения, как и беседа, происходящая между Роландом и настоятелем. Кажется, старик не выделял фаворитов, если вообще их имел.
- Тогда я еще вел уроки сам. Сейчас уже тяжело, не буду скрывать - продолжил преподобный.
Церковная обязанность включала в себя и проведение занятий в школах: эта традиция никогда не прерывалась. Сейчас учебным процессом занималось сестра Анджела и еще несколько её послушниц, надеющихся вступить в сан. Традиционная женская роль наставницы делала в соборе Святой Терезы исключение лишь для настоятеля. Разумеется, в посвященным мужчинам-святым соборах все происходило с точностью наоборот...
- Смутно помню, но без проблем с участием её кузена не обходился. А она вечно заступалась. И любила петь в школьном кружке. Родители её увезли из города, когда этому дитя было шестнадцать.
Вряд ли настоятель помнил наизусть всех бывших учеников. Дьякон подозревал, что не только он освежал в памяти странности истории, которые для Мурански были прошлым. Старый священник точно навел справки о бывшей ученице, иначе не говорил бы с такой легкостью о событиях, которых не меньше десяти лет.
- Они продали квартиру и уехали в пригороды. Тогда, на фоне всех страхов о терактах, многие так поступали. Я не знаю, извещал ли их кто-то: у меня нет не телефона, ни адреса, где они живут. А вот семья кузена осталась, но их я толком не знал. Заблудшие люди...
Вернулся Томас, принеся полное ведро - холодный плеск звучал в такт тяжелым шагам. Трое в опустевшем соборе, словно последние рыцари забытого бастиона, наводили порядок, которому предстояло пасть с наступлением обеденной и вечерней службы.
- Они занимались продажей квартир и я слышал много нехорошего про её дядю и тетю, - было видно, что Мурански неприятна эта тема. Не потому, что он не верил в худшее в людях: напротив, слишком часто встречал проявления темных сторон человеческой натуры. - Они выселяли приезжих за долги, выбрасывая на улицу целые семьи. Некоторым мы помогли расселиться в хибарах у Темзы, или в заброшенной заводской зоне. Наверное, Линда вернулась, потому что кузен подыскал ей жилье в городе, но я давно не встречал ни его, ни его родню. Однажды видел её, интересовался родителями, но она была...
Он немного грустно улыбнулся.
- Распущенной? - тихо заметил брат Томас. Круглое, бритое лицо удивительным образом гармонировало с почти певучим баритоном.
- Нет... запутавшейся. Как и многие в её возрасте. Столица, слава, ей хотелось добиться большего. Уютная жить с родителями в пригороде, где почтальон - лучшая профессия, Линду не привлекала. Бедная девочка...
- Её убили здесь, - снова заметил Томас. Кажется, не одного Роланда интересовала эта тема. - Вы не думаете, что это специально? Сатанисты, что расхищают могилы...
- Нет, - покачал головой Мурански, выжимая тряпку. Ветхая ткань затрещала под все еще сильными пальцами. - Она не ходила в наш собор, хотя и жила недалеко. Скорее всего, бежала наугад, искала спасения. Если бы это был поступок против нас, напали бы на меня. Тем более охранник клянется, что ничего не слышал.
- Потому что был пьян, - безапелляционно заметил Томас. Тут дьякон не мог не согласится: оставшись один, бывший ветеран евро-азиатской войны Клеменс любил приложиться к бутылке. Но не настолько, чтобы полностью потерять бдительность...
- Не думаю, - было видно, что настоятель не хочет спорить. - Он охранял собор, и ты знаешь, сын мой, что ночью Клеменс выходит лишь несколько раз. Что ему делать в саду в грозу? Нет, его я не виню, хотя сестра Анджела не согласна. Скорее всего, смерть Линды у наших врат - случайность. И её вряд ли бы спасло, окажись Клеменс в саду. Полицейские искали следы по всей улице, по следам на одежде она долго бежала, потом ползла...
- Прихожане напуганы, - Томас не упрекал, просто говорил то, что слышал. - Они боятся, что здесь стало опасно.
- Значит, мы должны их успокоить, - вместо ответа, старик поднял голову, взглянув в глаза дьякона. - Я говорил с ними вчера, и позавчера, но слухи будут идти, пока не поймают преступника. Похоже, им заинтересовалась даже газета. У Линды, при ей увлечении пением в ночном клубе, видно, влиятельные друзья. А что до похищения тела - не знаю. Может быть это и впрямь сатанисты...
Было видно, что в последнее предположение Мурански и сам не верит. Потому что сатанисты, как знал Роланд, не стали бы выбирать жертвой первую встречную. Оскорбление бога подразумевали девственницу, или хотя бы чем-то важную для него. Да и такие выходки, с целенаправленным убийством и похищением трупа отдавали слишком высоким размахом - многие жертвы сатанистов выживали, пережив муки и не в силах опознать скрытые масками лица. Устраивать резню в Илинге даже на фоне приближающего Хеллоуина было очень уж вызывающим шагом для служителей Врага.

[Скрежет]

Роланд кивнул, принимая к сведению полученную информацию. По всей видимости, убитая была достаточно заурядной девушкой и не отличалась чем-то, достойным убийства и надругания над телом. Случайная жертва? Похоже на то.
- Я все же не уверен, что убийца не замышлял против церкви. Насколько я понял, он долго играл с раненой жертвой, и вполне возможно, что специально загнал ее к собору. И как вы сами сказали, напугать прихожан и взволновать общественность у него получилось, так что я считаю разумным рассмотреть подробнее это дело, вполне возможно что это поможет избежать неприятностей в будущем. А сатанисты - Роланд скривился - сомнительно, что это они, никаких символов и прочей атрибутики не было, а они без этого обычно не обходятся... Но в любом случае стоит разузнать об этом подробнее и постараться успокоить прихожан. И чем раньше преступник будет пойман, тем быстрее мы сможем уверить людей в их безопасности. Так что если пастор не возражает, я бы после службы в храме пообщался с полицей, возможно получится узнать что-то новое или помочь следствию, раз уж они за него взялись.
Сам же Роланд подумал, что не помешало бы самостоятельно осмотреть могилу убитой, в рвении и внимательности полицейских он сомневался. Конечно, дожди и время наверняка стерли все следы, но перепроверить не помешает.
- Еще было бы интересно найти родственников убитой и пообщаться с ними, вдруг наведут на мысли, почему бедная девушка подверглась нападению. Меня действительно беспокоит это пороисшествие, и я считаю своим прямым долгом оградить собор от подобных бед в дальнейшем. - Диакон перевел взгляд на брата Томаса - Если убийцы и впрям замышляют против церкви, то нам всем стоит проявить большую осторожность, ведь если настоятель прав, следующей целью может стать кто-то из служителей собора.
Вид при этом у Роланда был достаточно серьезный, что бы показать его озабоченность поднятой темой. После столь длинной речи он вновь взялся за тряпку, наводя чичтоту к приходу жаждущих внимания Бога людей.

[Руслан]

- Я думаю, это самое малое,что мы можем сделать, - кажется, для Мурански вопрос расследования был лично важен. Может, и не сам по себе, а как часть той повседневной жизни, которую он посвятил служению Истине. Роланд знал многих священников, для которых приход был просто средством получения власти. Над верующими, детьми в школах, местными органами власти, уважительно относящимися к статусу Церкви. Но преподобный настоятель, кажется, накопил за свою жизнь немало личных причин делать то, что он делал, отстаивая свои идеалы.
- Мне кажется, если ты целиком выступишь от нашего лица, и покажешь заинтересованность в расследовании, это хорошо успокоит общественность, - сказал старик, разгибая усталую спину. Взгляд Томаса был наполнен недовольством: таким же мутный, как октябрьская хмарь за окном.
Ревность? Или этот бритоголовый служитель имел свои причины реагировать на назначение Роланда, не скрывая раздражения? Интересный вопрос...
- Я думаю, что ты прав, насчет осторожности, - забирая у Роланда тряпку, Мурански сам понес три швабры в кладовку. - Я все равно плохо сплю последнее время. Составлю иногда Клеменсу компанию, послушаю его истории...
Он не добавил про исповедь, но бывшему участнику наемнической группы в Восточной Европе, наверное, было что рассказать. У Роланда временами возникала мысль, что Клеменс и устроился в собор прежде всего замаливать грехи.
- Может, лучше я? - предложил Томас. - Вы, все-таки, отче, уже в возрасте.
- Именно поэтому меня не надо жалеть, - улыбка настоятеля отдавала какой-то осенней грустью. - Ты хорошо справляешься с проповедями, сын мой, и можешь помочь с в этом. Роланд, я скажу прихожанам, что отныне мы вместе с полицией будем искать ответы. И если ты найдешь у её родни адрес родителей этой девочки, я с ними созвонюсь.
Он снова улыбнулся, уже едва заметно.
- Это самое малое, что я им могу дать. Утешение...
...Адрес семьи кузена отыскался через полчаса. Как бывший учитель, Мурански хранил списки своих учеников в архивах собора. Когда Церковь отвечала за образование, постепенно все больше и больше влияя на учебную программу, информация о семьях, где священники читали уроки, стеклась в каждый приход.
Если её кузен, чье имя было Тедди, не переехал за прошедшие годы, то куда идти, Роланд теперь знал. Полицейский участок также был ему известен, а клуб "Джентельменов" найти в телефонном справочнике просто. Сейчас перед дьяконом лежало множество дорог: с благословения настоятеля, он имел прекрасную возможность проявить себя, как и желал.
Оставалось только решить, с чего начать...

[Скрежет]

- Благодарю за доверие, пастор, тогда я займусь поисками, как только закончу работу в храме.
Вооружившись всей доступной информацией, Роланд задумался. По всей видимости с кузеном погибшая общалась не слишком близко, да и сомнительно, что удастся застать его по старому адресу. Гораздо интереснее было пообщаться с коллегами и работадателем Линды, наверняка в клубе удастся собрать больше всего информации о певице. Это казалось самым разумным, поэтому молодой клирик решил начать с визита в клуб "Джентельменов", благо адрес найти не составило труда. Можно конечно сначала позвонить и договориться о встрече с руководством клуба, однако Роланд не любил телефоны, да и внезапное появление может принести больше информации.
Его кабриолет ждал на стоянке, и запрыгнув в любимое седение, парень довольно улыбнулся. Возможно, скромному слуге Господа и не следует разъезжать на столь дорогих авто, но отказывать деду было плохой идеей, да и сам диакон не был уверен, что нашел бы в себе силы расстаться с таким красавцем. Проверив, заряжен ли пистолет и перекрестившись, счастливый владелец ягуара повернул ключ зажигания. Машина ответила ровным рыком мотора, в котором слышалось желание сорваться с места и рассекая густой туман нестись по улицам древнего города, не важно куда и зачем, лишь бы была скорость.
Выезжая на дорогу, Роланд зацепился взглядом за яркие мазки растущих вдоль забора розовых кустов, что своим цветом сильно контрастировали с серостью остального мира. Именно эти цветы приняли последний вздох Линды, и Роланду подумалось, что было бы символично возложить красные цветы на могилу усопшей. Но сначала нужно найти убийц и вандалов, и показать им, что милосердие Господа тоже имеет границы. Педаль газа ушла в пол, и черный кабриолет помчался в сторону клуба, в котором работала Линда.

[Руслан]

Красивые и стильные машины ездят лучше. Факт, наукой не доказанный, однако Роланд давно убедился, что все чудеса Господни ученым мужам даже не снились. По крайней мере, забитые транспортом районы Лондона никогда не были проблемой для него, проскальзывающего в малейший зазор, словно игла.
Ослепительная снисходительная улыбка на лице молодого дьякона как бы говорила всем встречным, что владелец авто в полном праве рассекать бесконечными петлями и узлами удушающих столицу улиц с той скоростью, с которой пожелает.
Конечно, днем клуб должен закрываться, но это ничуть не мешало: такие места не пустуют круглые сутки. Охрана, прислуга, или уставший владелец подошли бы Роланду в равной мере. Каждого можно подтолкнуть к исповеди, особенно если ты формально являешься представителем уважаемой вот уже два тысячелетия профессии.
Он как раз припарковался у поворота на задний двор, когда дверь клуба распахнулась. Некрасивая, выбелившая свои волосы до снежной чистоты женщина за пятьдесят тащила перед собой большой совок для мусора. Кажется, его содержимое женщину пугало - потому что инструмент она держала так, будто переносила готовую бросится на неё змею.
Роланд пригляделся, благо баки находились близко к парковочной зоне улицы. Он различил земляную кучу на совке, будто кто-то перевернул целый горшок, рассыпав содержимое. И, кажется, земля кишела какой-то живностью... дождевыми червями.
Похоже, с санитарией здесь дела обстояли не очень. Женщина, вывалив содержимое совка прямо в ржавый бак, несколько раз перекрестилась - по её лицу читался отчетливый испуг. То ли земля и черви её так испугали, то ли этот груз, отправившийся к мусорным пакетам, означал, что внутри задания есть более серьезный проблемы, чем отсутствие чистоты.
Пара арабов в грязных джинсах и пятых рубашках, покрытых липкими пятнами, вышла наружу. Они держали в руках сумки, но при этом бормотали, бурно жестикулировали и что-то друг другу доказывали. Роланд видел много людей, которые покидали смену радостно или устало, но в таком возбуждении обычно никто не встречают конец скучной работы. Тем более арабы, эти потерянные, нечистоплотные, отвергнувшие Бога люди. Создавшие настоящее царство Зверя на Земле - Исламский Халифат. Раса, чье присутствие, даже на черновых должностях в Лондоне было словно наступление чумных крыс, разносящих мор на кончиках хвостов...

[Руслан]

//Если предварительно есть что сказать женщине или рабочим, то пост. Если нет, то перевожу в тему клуба к Герхарду.//
Окно наверху распахнулось, и незнакомый мужчина легко перегнулся через край подоконника. Судя по всему, головокружением от боязни высоты он не страдал.
- Работники! - прозвучало над улицей, и гудки с трассы провизжали в такт словам. Оба араба вскинули голову, без лишних раздумий понимая, к кому обращается человек. Расист внутри Роланда отреагировал радостно: эти двое уж точно недостойны имени. Как и весь их народ... - Для вас есть ещё оплачиваемая работа! Вернитесь, пожалуйста, и подождите меня в подсобке.
Женщина-уборщица вопросительно подняла голову, показывая пальцем на себя, но мужчина в окне покачал головой. Похоже, его поручение касалось лишь оставшейся активной после смены парочки.

[Скрежет]

Ролан скривился, глядя на грязных тварях, которых по какому-то недоразумению причисляют к людям. Рука невольно потянулась к поясу, за которым ждал своего часа пистолет, но клирик быстро себя одернул, заметив несвойственное для этих животных поведение. Разговаривать с этими безбожниками он не собирался, много им чести будет, однако разузнать, что же тут произошло и чем вызвано их возбуждение было крайне интересно. Кинув еще один полный презрения взгляд на рабочих, диакон поправил крест на груди и подошел к женщине, только что избавившейся от столь противной ей ноши.
- Добрый день,я ищу клуб "Джентльмены ночи", я не ошибся адресом? Похоже, я не вовремя, попал на генеральную уборку? 
Роланд бросил косой взгляд на баки с мусором, и подняв бровь воззрился на свою собеседницу, всем своим видом показывая удивление от вида комка червей, который вынесли из здания клуба.

[Руслан]

Кажется, внешний вид гостя женщину успокаивал: изобилие крестов, как и любых украшений, было модой, наверное, с восьмидесятых. Некоторые вещи не менялись, чему Роланд только порадовался.
- Это он... - проверяя не прилип ли к лопатке хоть один из червей, женщина брезгливо попятиться подальше от бака. Похоже, фобия перед ползущими созданиями у неё имелась в крайней форме. - Это клуб... если вы к директору или его заместителю, то они на месте. А у нас тут... кто-то дурачится... совсем у людей с головой не в порядке, такие вещи подбрасывать.
Она растерянно махнула совком, всем видом выражая полную подавленность случившимся и прикусила губу. Кажется, местные заправляющие успели предупредить, чтобы персонал не болтал с посторонними - что автоматически означало веские причины для сокрытия. Хорошо, что он подловил нужный момент: в иной ситуации женщина не стала бы говорить даже о комке червей.
Интересно, что им так хочется утаить?
На этот вопрос Роланд рассчитывал получить скорый ответ, шагнув следом за женщиной в темный коридор. Зеркала, фото и бахрома многочисленных занавесок, наверное, должны были создать атмосферу утонченности, но в дневном сумраке выглядели еще более угнетающими, чем если бы на их месте оказались обшарпанные стены. То, что ночами наполнялось жизнью и яркими красками, с рассветом умирало, как и любая фальшь. Или жило, как старая, спалившая свои волосы до полной искусственности многочисленными окрасками женщина - в пародии на ушедшую много лет назад молодость.
- Добро пожаловать! - раскрывая руки в церемониальном и оттого наигранном объятии, к нему спешил ранее выглядывавший в окно мужчина. Судя по легкому акценту, немец. - Герхард Арендт, арт-директор "Джентельменов ночи". Вы хотели бы заказать столик на вечер или обсудить деловые вопросы с директором?  Он, кажется, ещё здесь.
//Переходи в тему Алитоса//

[Руслан]

//Роланд вернулся в свою тему//
Он мчался, направляясь в район, где мрачные небоскребы, словно копья спрятавшихся под землей великанов, поднимались до самого неба. Где-то прогудел заходящий на посадку авиалайнер, рекламные цеппелины несли на трассой вывески с новейшей косметикой. Большой неоновый бигборд, украшенный по бокам ярко вспыхивающими лампочками, советовал использовать для похудения новейшие пищевые добавки корпорации Магадон. Дымили трубы, и оставалось порадоваться, что ветер уносит заводскую гарь прочь, в пригороды, а не прижимает к переполненной дороге. Готическая лепка на парапетах небоскребов провожала машину священника своими уродливыми ликами.
Конечно, Лондон напоминал лабиринт, и кратчайшую дорогу в нем мог отыскать разве что такой местный, как Роланд. Вскоре он зашел в обычную, исписанную названиями панк-групп дверь подъезда, покосившись на пару ремонтников, чинящих лифт. Жаль, что тот пока не работал, потому что Тед жил на девятом этаже, его родители - на одиннадцатом.
Укрепив себя мыслью, что в старину рыцарь должен был носить на себе не один фунт доспехов, так что ему еще повезло, Роланд мрачно пошел по ступенькам. Лампочки над головой то и дело мигали, но вышедшее солнце сияло в окна, ясно подчеркивая паучьи сети. Надписи на стенах, объясняющие, кому кто сколько раз и куда дает, священник игнорировал.
На девятом этаже он себя почувствовал не как средневековый рыцарь, а как турнирная лошадь, которую после десятка схваток еще и заставили возить муку на мельницу. Тяжело дыша, дьякон покосился на квартиру Теда: на двери неровно кто-то вырезал цифру девятнадцать. Странно, это не номер квартиры, при чем тут это?
Стоило решить, с кого начать: с кузена Линды или с его родителей?

[Скрежет]

Переводя дух, Роланд прицепился взглядом к на вырезанные цифры. Почему девятнадцать? Может, раньше эта дверь стояла в другой квартире? Совсем не похоже на заводскую маркировку или что-то подобное. Или может тут живут девятнадцать арабов - мусорщиков? С них станется поселиться целым выводком...
Тряхнув голов, отгоняя нелепые мысли, клирик понял, что еще несколько этажей преодолевать ему совсем не хочется, к тому же, насколько он понял, с кузеном погибшую связывало гораздо больше, чем с дядей и тетей. Наконец отдышавшись и приняв подобающий слуге Господнему вид, Роланд уверенно застучал в дверь, предварительно прокручивая в голове вопросы, которые собирался задать.

[Руслан]

Чуткий слух уловил шарканье, достойное старика. Похоже, здесь не спешили встречать гостей.
Звонок, судя по доносящимся звукам, визжал лучше и был приятнее отбитых кулаков, поэтому Роланд вдохновенно мучил кнопку, ожидая звука отпираемого замка. Попутно он думал, сталкивался ли с похожими проблемы вестник-ангел, явившийся к дому Лота. Когда явил благую весть в духе "Нас послал тот, который Аз Есмь", и был чуть не изнасилован жителями богомерзкого Содома...
Дверь отворилась, и помятый парень с трудом взглянул на стоящего на пороге священника. Тед Брумлер был примерно возраста Линды и отличался короткой стрижкой. Только на висках он отпустил две длинные пряди, выкрасив их в зеленый и синий цвета. Джинсы соседствовали с босыми ногами, а футболка немного топорщилась.
//Восприятие 2 + Обнаружение 1. Сложность 15
Бросок: 2,7, сохраняем 2+7=11. Итого 11+2+1+4 за профессионализм (священник должен оценивать прихожан по внешнему виду) = 18-15=3//
Нейман заметил несколько кровавых пятен: в районе поясницы под футболкой проступала бинтовая повязка. Похоже, парня недавно, буквально меньше суток назад ранили куда-то в область почек. А еще от него несло перегаром, и воспаленные глаза слезились как у человека, только что гулявшего на пронзительном ветру.
- Вы... - он кашлянул, проглатывая ком в горле от недавней дремоты. - Чем могу вам помочь? Тед Брумлер, торговый агент... если вы хотите присмотреть квартиру, то...
Он легонько покачнулся: алкоголь, недавняя нагрузка и рана вызывали дезориентацию.
- ...то вы можете оставить нам свои предпочтения. И уже завтра я постараюсь вам позвонить и предложить подходящее жилье. Ах да, я Тед Брумлер.
Отлично, мысленно оценил ситуацию Роланд. Может, семейка Брумлеров и была в напряженных отношениях с собором, но в нынешнем состоянии парень думал лишь о работе. Значит достаточно практичен, чтобы понять: священник может быть ему полезен. Если удастся заинтересовать Теда, убедить в важности своего расследования, то хотя бы телефоны для настоятеля у него, считай, в кармане.

[Скрежет]

Мда, в парню-то досталось, хотя судя по всему ничего смертельного. Интересно, просто попал в передрягу или получил в бок острое неудовольствие клиентов? Или, может, на него тоже покушались, как и на Линду?
- Здравствуйте, Тед, меня зовут Роланд. Я скромный слуга Господа и священник английской церкви, а привели меня к вам скорбные события последних дней. Линда Строуд, ваша кузина... такая потеря... - Роланд постарался придать своему голосу как можно больше сочувствия, но играть особо и не пришлось, ему действительно было жаль молодую певицу - Примите мои соболезнования. Я представляю собор святой Терезы, возле которого и произошло это ужасное убийство, и уполномочен помогать следствию в качестве независимого эксперта. Я хотел бы поговорить с вами о Линде, найдете немного времени?

[Руслан]

//Первое впечатление: Стильность 3 + Этикет 1. Выдержка 18.
Бросок: 10,7,1. Сохраняем 10+7=17. Итого 17+3+1+4 отыгрыш +4 за профессионализм (священник же) =29-18=11. Используешь соц.навыки с ним без штрафов до конца сессии.
Убеждение: Манипулирование 3 + Убеждение 3. Выдержка 18, отношение нейтральное, просьба негативно воспринимается (хочет спать и к собору отношение не самое лучше). Того 18+5=23.
Бросок: 8,8,4. Сохраняем 8+8=16. Итого 16+3+3+4 за отыгрыш +4 от профессионализма = 30-23=7//

- Вы уже третий, - пропуская гостя в квартиру, заметил парень с явным недовольством. Здесь было не то чтобы уютно, но не совсем запущено - даже вполне чисто. Одежда, конечна, валялась где попало, включая и следы недавней перевязки, да и часть посуды можно было помыть, но в целом Тед убирал регулярно. Пахло спиртным, но не сильно, и пустых банок и бутылок Роланд не видел. Наверняка владелец квартиры и девушек часто водил, иначе почему чьи-то забытые колготки до сих пор висели на спинке стула?
Роланд обратил внимания на фотографии: вот мужчина и женщина с резким и цепким взглядом нежно обняли маленького мальчика, еще лишенного локонов на висках. А вот и двое школьников: тогда у Линды не было ни аккуратной прически, ни облегающего платья, но шею кузена она обвивала крепко. И лицо Теда, сейчас напряженное, в тот миг сияло весельем и надеждой предстоящей молодости...
- ...Это все, что я уже говорил полиции, - рассказывал парень, пока они сидели в гостиной. От кофе Ролнд не отказался: хороший напиток, особенно перед ночью. Когда кошмары приходили и он не мог заснуть, выбирая молитву или охоту, напиток помогал прогнать сонливость. Неправда, что британцы любят только чай: просто он больше подходит для души. Кофе же помогало прийти в себя и прочистить мысли, что сейчас и делал Тед.
- Бобби обожал Линду. Он бы никогда не причинил ей вреда. Кто-то сначала убил её, а потом Бобби убежал, опасаясь того человека, - чувствовалось, что Тед недавно это все рассказывал, потому что слова его звучали с долей машинальности. Первым, как понял священник, была заглянувшая еще раз полиция, а вот про второго визитера кузен Линды молчал. Точнее, просто не заострял на этом внимания. - Во что-то он её втянул. Или...
Он вздохнул.
- Или они оба влезли. Понимаете, мы всегда говорили Линде, что надо стремиться к лучшему. Пользоваться любым поводом. Я говорил, потому что Бобби был дном. Простой посыльный, подручный, никакого будущего для сестры. Даже жил в её квартире, в той, что я подарил.
Он называл Линду сестрой, и Роланду вновь чувствовалось, что за этой сухостью недавно прятался настоящий выплеск боли. Кто-то сегодня уже основательно покопался в душе у Теда, вынудив рассказать все...
- Это не Бобби вещи разбросал, прежде чем удрал, хотя полиция думает иначе. Там что-то искали, - продолжал рваную история Тед, пока они пили обжигающий и пахнущий сливками напиток. Искусственные заменители молока, более дешевые, надо признать, были вкуснее оригинала - спасибо вездесущим корпорациям.
Из путаной беседы Роланд сводил все линии воедино, выбрасывая постороннее. Итак, Тед кузину любил, но был недоволен и её выбором парня, и работой. Советовал пробиваться наверх, отчего явно переживал, виня себя. Совесть у этого человека по отношению к кузине имелась: Тед не отрицал, что его фразы "бери лучшее от жизни" могли подтолкнуть Линду сунуться в дела каких-то серьезных людей. И они убрали девушку, а затем пришли за чем-то нужным им на квартиру Линды. Чем-то, что скорее всего, стащил Бобби, ударившийся в бега.
...Если он уже не у них, - не сказать, что Тед сильно сожалел при этих словах. - Трус, ничтожество, лучше бы его убили...
- Вы не ранены? - перевел разговор Роланд, потому что читать нотации в такой момент было опасно, а молчать не позволяла вера.
- Да, заживет - Брумлер махнул рукой и поморщился от резкого движения. - Сегодня был на кладбище... я туда часто хочу. Какой-то бродяга в плаще с замотанным лицом пырнул. Наверное, хотел моих денег, хоть тот парень и рассказывает свои суеверные небылицы...
Последнее он сболтнул мимоходом, снова переведя разговор и предложив еще кофе. Но Роланд отметил про себе, что там был кто-то еще, с кем Тед и обсуждал эту историю. Надо же, какой-то парень... суеверные...
"Он был верующим!" вспомнился ему вскрик, услышанный в беседе Герхарда с арабами. Конечно, суеверных много, это ничего не означает. Но кому это еще вдруг стало любопытно убийство?
Роланд думал, что еще можно узнать, пока Тед искал телефон родителей Линды. Они уже знают, сказал он и по тону было понято, что обсуждать тут нечего. Боль потерявших дочь родителей не имеет мягких слов для описания...

[Скрежет]

Прихлебывая кофе, Роланд смотрел на Теда, копающего в своих записях, и во взгляде клирика было одобрение, смешанное с легкой грустью. Диакона всегда радовали встречи с людьми, чьи души не совсем забыли о совести и любви. В мире, где человек человеку тот еще волк, где жизнь ценится чуть меньше, чем ломанный грош, искренние, благие чувства казались драгоценными камнями в кучах пустого шлака и гниющего мусора. Именно такие находки воодушевляли Роланда на работу, именно из-за них он всегда с воодушевлением принимал сотни исповедей, стараясь помочь людям сохранить эти чистые искорки, отблески сияния славы Господней. Однако не стоило забывать о деле, и поставив кружку на стол, парен продолжил беседу.
- Благодарю вас за предоставленную информацию, мы будем молить Господа принять душу своей верной дочери и наказать совершивших эти злодеяния. Однако свершение воли божьей не помешает подкрепить делами. Необходимо найти этого Бобби, наверняка он сможет прояснить многие обстоятельства этой трагедии. Буду рад, если вы сможете дать какие-то наводки. Сейчас многие будут искать этого парня, и мне бы тоже хотелось с ним переговорить. И на счет кладбища, было бы неплохо, если вы расскажете о том нападении, негоже что место последнего пристанища верных протестантов облюбовали бандиты и всякий сброд. Английская церковь и я, как ее представитель обеспокоены этим вопросом, необходимо принять меры. Кладбище - место памяти, там не место насилию. И что там ваш спутник говорил про суеверия? Это как-то связанно с нападавшим?

[Руслан]

Тед вздохнул. Видно было, что в нем возникли противоречия, и осторожно желание отделаться от вопроса. Найдя листик, он записал номер родителей Линды и протянул священнику, садясь напротив.
- Я стоял и смотрел на крест, когда меня пырнули... чем-то острым. Он сказал, не ножом, а вроде... когтя, - Тед скривился в полупрезрительной усмешке. - Эти индусы - такие суеверные.
Индус, значит. Интересно...и подозрительно. Их-то, не вылезающих из своих кварталов и многобожеских церквей, чего вдруг потянуло в это дело? Уж не связано ли это с каким-то ритуалом...
Найти доказательство того, что иноверцы практикуют сатанинские обряды было заманчиво. Более того, обещало сойти за доказательство профпригодности в Рыцари. Но опять же, если логика выбора жертв у поклонников дьявола была Нейману понятна, то чем руководствовались приезжие родственники цыган, попробуй угадай. Может у них поющая женщина подлежит казни... хотя нет, в их смешных фильмах вроде все поют. Даже слоны...
- В общем, он считает, что то какое-то страхопудало, только потому, что тот урод носит старое снятое с какого-то бомжа пальто и прячет рожу под шарфом, - Тед прихлебывал кофе, избавляясь в лице от боли. - Но, с другой стороны, он мне помог защитить бумажник и довел до дома. И вообще, не против помочь. И аж в лице переменился, увидев те цифры.
Роланд сострил выражение легкого непонимания.
- Цифра девятнадцать, - было видно, как злость заставляет лицо Теда краснеть. - Когда мы вернулись, кто-то выцарапал на моей двери, видели? Утром не было. Девятнадцать, понимаете?
- Простите, нет, - осторожно произнес священник.
- Девятнадцать ударов ножа, - почти через силу вытолкнул из себя парень. - Столько было ран на... Линде. Кто-то прочитал в газете и решил приколоться. Ублюдки, у людей совсем нет совести... это еще родители не видели.
Он поморщился.
- Слушайте, этот парень меня прямо встряхнул делать что-то, а не ждать. Я сегодня вечером пойду в клуб, поговорю с Фрэнком. Это их директор, может от него что-то узнаю про Бобби. Вы... не хотите присоединиться? Можем встретиться вечером у входа, раз уж вас послали это выяснять.
У Роланда возникло сильное и стойкое подозрение, что при всех искренних чувствах Тед и сам не рвется в одиночку разбираться с этой ситуацией. И попутно решает впрячь любопытного священника в свои проблемы. Он так ругал Бобби, обзывая тряпкой и трусом, что наверное, невольно переносил и на себя эти мысли... или упрекал в подобном отношении к погибшей двоюродной сестре.
- Я в курсе, откуда вы, - допивая кофе, произнес Тед и голос его прозвучал устало. - В смысле, знаю что у нас из-за собора в прошлом были проблемы.
Ну и наглость! Это у них проблемы, что Мурански пришлось когда-то расселять выброшенных этой семейкой квартирных жуликов людей, как он сам сегодня сказал. Но Роланд поддерживал вежливую улыбку: качество, достойное священника.
- И мать если вас встретит, то... лучше не стоит вам встречаться, если не хотите прослушать про те события очередное её мнение. Мне-то все равно, я тогда мелкий был, а Линда ваш приют не посещала, - не давая Роланду уточнить, о чем вообще речь, сказал Тед. - Но мать... в общем, лучше вы, если решите прийти, звоните мне. Иначе услышите много неприятного, я  предупредил. Вот номер...
Приют? Его же закрыли... когда там сказал настоятель? Пятнадцать лет назад.

[Скрежет]

Девятнадцать... А ведь и впрямь, сразу не подумалось о связи карябок на двери и числом нанесенных ран. Это натолкнуло на новые размышления, которые Роланд решил  оставить до своего возвращения в собор. Таинственные бродяги, индусы и арабы, кричащие про веру, послания на дверях... Все интереснее и интереснее.
- Да, хулиганы и вандалы - настоящее бедствие, приходится время от времени отваживать их от собора и окрестностей... В клубе я сегодня уже побывал, правда с господином Френком пообщаться не довелось, вместо него меня принял очень обходительный молодой человек, который назвался арт-директором заведения. От него я узнал много информации, но вот про Бобби и его местонахождение ничего выведать не удалось, да я и сомневаюсь, что там что-то про него знают. Однако если вам необходима поддержка, то я присоединюсь к вам, только назовите время. А на счет приюта, почему вы о нем обмолвились? Насколько я помню, ваша покойная кузина  жила с родителями. Да, родители, визит к вашей почтенной матушке я пока отложу, вы вполне полно ответили на все интересующие меня вопросы.
Роланд поглядел в почти опустевшую чашку, ловя взгляд своего отражения, едва видного в мутном напитке. Взгляд казался достаточно выразительным, поэтому Нейман вновь перевел его на Теда, надеясь услышать от кузена Линды лишь чистую правду.

[Руслан]

//Манипулирование 3 + Убеждение 3. Сложность 15
Бросок: 1,7,7. Сохраняем 7+7=14. Итого 14+3+3+1 за исповедника +4 за отыгрыш +4 за профессионализм=29-15=14//
- Конечно, давайте в девятнадцать часов, - это прозвучало без малейших заминок и Роланд подумал, не назначил ли Тед встречу еще кому-то в этот час. Было бы интересно, появись там третий участник. Если полиция, то дьякону было нечего таить и повышало шансы собрать новые улики. А вот если вечером с Тедом окажется упомянутый индус, это весьма разнообразит ночь.
- А про приют... вы что, не в курсе? - Тед удивленно посмотрел на собеседника, но тут же расслабился. - Хотя вашим, наверное тоже, все эти сплетни вспоминать не хочется. Мне родители рассказывали, тогда было много требований закрыть его, да так и кончилось. Детей перевели в другие.
Политика, подумал Роланд. Обычная грязная политика.
- Мать сказала, что тогда был скандал. Что туда вроде как по ночам повадился маньяк, в спальни девочек. Ну, вы в курсе, зачем, - Тедди говорил о вещах равнодушно. как пересказывают не прочувствованую, далекую от него страшную историю. - Кончилось все тем, что одна девочка пропала. И какого-то священника убили, он пытался задержать насильника. Тогда ваши церковники, в смысле Рыцари, вели расследование, когда родственники остальных завалили их жалобами. Мутная вещь, отец и мать говорили, что ваши покрывали преступника, так тогда говорили.
Настоятель Мурански?! Неужели он мог быть замешан в чем-то столь мерзком?
Роланду куда легче поверилось бы в то, что эти сплетни были обычным поводом дискредитации настоятеля. Сестра Анджела в те годы сама была послушницей, и уж она, строгая, но трясущаяся над своими школьными ученицами, не стала бы участвовать в чем-то подобном...
Или... это ему так хочется верить?
Образ отца встал перед глазами: человека, гнилое нутро которого отравило Нейману жизнь, лишив карьеры и спокойных снов. Церковь умеет хранить чужие тайны, и Рыцари, как говорил дед, способны скрывать то, что может ударить по репутации веры. Но, раз слухи ходили в достаточной мере, чтобы остаться в памяти этой недолюбливающей собор семейки, значит должны быть и другие факты. Расследования, старые статьи. Архивы Рыцарей Божьей Короны. И, конечно, память... настоятеля и Анджелы. Томас сильно молод, он ведь ненамного старше самого Роланда... а охранник в те годы еще собирал груз грехов и присутствовать не мог.
Кодекс организации, в которую Роланд так хотел вступить, требовал неукоснительно расследовать преступления собственных братьев и сестер по вере. Недаром в средневековье большую часть сатанинских месс проводили отлученные священники: чтобы пасть, надо для начала высоко подняться. Но если пятнадцать лет все быльем поросло, и расследование закончилось, то что он получит, начав прямые расспросы? Боль в стариковских глазах Мурански? Потерю того доверия, что установилось сегодня?
Был полдень, но на душе от этих слов потемнело. А ведь так все хорошо начиналось: расследование, шанс произвести впечатление...
- Да не берите в голову, - заметив напряженную работу мыслей на лице Роланда, произнес Тед. Кажется, он думал, что своей историей оскорбил гостя и немного от этого нервничал. - Кто уже помнит? Мои просто... ну, мы по работе с вашим настоятелем немного не ладим. Поэтому мать и вспоминает при первом удобном случае все эти старые истории. Кто уже знает, как оно на самом деле было и было ли вообще? Просто... если встретитесь с ней, но не принимайте лично на ваш счет слова про "собор педофилов".

[Скрежет]

Мда, а дед-то знал, куда отправить внука на службу. Наверняка старый епископ знает обо всех сложностях и скандалах религиозного толка, тем более относящихся к целому собору, а плохой памятью даже в свои немалые годы он не страдает. Решил посмотреть, как быстро молодой клирик раскопает прошлое нового места службы и что предпримет, узнав правду? Роланд сразу в это поверил, и потому постарался как можно скорее сладить с эмоциями и отнестись к этому, как к очередному испытанию веры и способностей. Что же, этим тоже стоит заняться, по возможности не обостряя ситуацию и действуя со всей возможной деликатностью. Маньяк в приюте, смерть священника и закрытие приюта, да и сам собор был под угрозой, если диакон верно помнил рассказы Мурански... Что же, Линда Строуд, вполне возможно, что своей смертью ты всколыхнешь не только настоящее, но и довольно далекое прошлое.
Наконец справившись с захлестнувшим напряжением, Роланд кивнул.
- Да, спасибо, я постараюсь не провоцировать ваших родителей, если доведется с ними побеседовать - А встретиться придется, про себя подумал диакон, раз уж пришла пора окунуться в темные события прошлого - Благодарю за беседу, вы мне очень помогли - Нейман постарался улыбнуться как можно теплее и ободряюще - Тогда прощаюсь с вами до вечера, в 19.00 я буду у клуба. И постарайтесь быть аккуратнее, береженого Бог бережет.
Пожав руку на прощание, Роланд спустился к своей машине. Путь вниз был не в пример легче, и ступеньки уже не казались врагом всего живого. Загруженный многими размышлениями и мыслями, диакон вновь уселся за руль.
Так, что мы имеем? Мутное прошлое собора, с которым предстоит разобраться, парень убитой Линды, исчезнувший невесть куда, и по подозрениям Теда прихвативший нечто важное, странные индусы и бродяги, с которыми, возможно, еще предстояло встретиться, и уже точная встреча с кузеном покойной в уже знакомом клубе. Вздохнув, Роланд протер глаза и помассировал виски, пытаясь сопоставить полученную информацию и наметить следующую цель. Можно было посетить кладбище, но парень сомневался, что там осталось что-то интересное. Поэтому ягуар помчался назад к собору святой Терезы, где клирик собирался отчитаться настоятелю о достигнутом прогрессе. А потом, в девятнадчать часов, нужно было попасть на встречу. снова девятнадцать, это число начинало уже приедаться, и этим тоже следовало заняться.

[Руслан]

Он не ожидал настолько сильных проявлений эмоций, но Мурански обнял его, едва Роланд протянул бумажку телефоном. Коротко, быстро, но достаточно тепло и от души. Старое, резкое лицо и все такие же пронзительные глаза на миг вспыхнули чем-то вроде радости вперемешку с болью, будто настоятель вспоминал при виде номера свое прошлое. Возможно, где-то и горькое, полное ошибок, но принадлежащее лишь ему и делающее жизнь насыщенной.
- Спасибо, - отсутствие титулов и даже обращения "мой мальчик" показывало, как волнуется Мурански. - Я позвоню им сегодня же. Даже если знают, это наш долг... утешить. Когда иначе не получается уменьшить зло, хотя бы утешить...
Острые глаза, похожие на два кусочка небесного свода смотрели сквозь решетчатое окно. Туда, где сестра Анджела и одна из молоденьких послушниц ухаживали в саду. Убирали опавшую листву, сметая налетающий из-за забора мусор. Было видно, что сорокалетняя женщина даже после половины дня, проведенного в школе, движется легко и в свое удовольствие. Или просто старается выложиться, потому что когда занят чем-то, взгляд не будет падать на немного примятую ограду. Там, где нашли тело Линды...
Работа действительно помогает: Роланд знал это по ночным поездкам. Тогда прошлое отступало, как исчезали и страхи. Каково женщинам думать о том, что совсем недавно тут был найден труп девушки возраста послушницы?
Пятнадцать лет назад... Анджеле тогда было где-то двадцать пять. Почти такая же, как Линда...
Подошел брат Томас, глухо напоминая настоятелю, что завтра его не будет целый день. Тут кивнул: видно, разговор у них шли о чем-то уже обговоренном. Морщины покрывали лицо Мурански густой сеткой и в приближении вечерней тьмы казались еще острее и ярче.
- Отдохни, - сказал он, с явным трудом вырываясь из собственным мыслей. - Вечером я сам проведу службу. Ты замечательно сегодня потрудился, Роланд. Отдохни..
Он и отдыхал. Читал, периодически глядя в окно на то, как заботливо сестра Анджелла убирает розовую клумбу. Как перепалывает грядки возле жимолости, терновника и облысевших от холодов яблонь. Как поправляет клумбы, летом полные боярышника. Она жила собором, они все жили, даже Томас, который сейчас тоже казался немного подавленным и поникшим.
Роланд на какую-то минуту задремал, откинувшись на деревянной скамейке. Кажется, моросил дождь, или ему это приснилось, потому что капли стучали по оставшейся листве. Где-то за оградой звучал детский нежный голос, напевающий что-то грустное. Но возможно, это просто оседал туман, полный гари и смога, знаменуя новую грязь. Или возвращение старой...
Он направился в клуб, навстречу заполняющему закатное небо пламени, и нагрудный крест красным в этом огне...
//Конец пролога. 1 опыта автоматом + 2 за отличный отыгрыш + 1 за то, что научился видеть даже в обычных вещах отголоски или символы чего-то большего = 4 очка опыта. Недостатки до провалов не доводили, так что опыта недостатков нет.
Переходи у тему Тамила, так проще будет вас всех вместе соединить.//