Печать

[Руслан]

Волчонок становится волком, оставшись один,
Скуля и в овраг уползая зализывать раны.
Когда лихорадка и голод велят «уходи»,
Он снова и снова в ответ огрызается: рано!

И хочется жить. И растут молодые клыки.
И вот от него отступается темень густая.
Охоты азарт… лапы вновь и сильны, и легки…
А где-то, наверное, бродит сужденная стая…

Но это потом. А сейчас — не прижаться к груди.
Почти беззащитен — но зол, и упрям, и отчаян.
Волчонок становится волком — оставшись один.
И горе тому, кто однажды его повстречает…

Коровы мычали всю ночь, не давая ни на минуту сомкнуть глаз.
Стонали, почти по-человечески смотрели на вошедшего Айзека. Их не мучила боль, не донимали слепни. Это был бессловесный призыв о помощи животных, осознающих, что скоро их не станет.
Страшно, мучительно долго, ждущих приближающуюся смерть.
Он слышал гром, доносящийся из пустыни. Странно, но на небе не было и самого завалящего облачка. Зарницы тоже не сверкали.
Но раскаты, похожие на орудийные залпы из военных фильмов, не давали ему заснуть.
В конце концов Айзек провалился в дрему, похожую на сон наяву. Было почему-то очень холодно. Ночь в пустыне всегда холодна, но пронзивший его тело озноб брал исток в арктических льдах.
Он видел пятерых с высоты птичьего полета. Видел, как центре круга трепещет в безветрии костер. Зеленые искры рассыпались веером, ложась в странные узоры, вызывавшие – даже во сне – тошноту.
А затем пятеро подняли головы и завыли, протяжно и торжествующе.
Он разглядел их морды – морды чудовищных сочетаний волков и людей, глядящие на него. Услышал, как задрожала земля, выпуская на свободу что-то заточенное многовековыми слоями почвы. Как родился ветер и торжествующе закружились вихри, приветствуя своего повелителя.
В затопившей зеленое пламя черноте на него взглянули исполинские глаза, искрящиеся молниями. И древняя подсердечная ненависть этого пробужденного зла заставила вынырнуть из царства сна в спасительную реальность.
Наступило утро. В хлеву было подозрительно тихо.
Раскрыв двери, Айзек долго смотрел вовнутрь, не в силах понять: это ещё сниться или уже происходит наяву.
Все коровы лежали мертвыми, выпучив глаза и вывалив языки. Ни на одной не было заметно ран.

[Мангуст]

 Копы приехали только в полдень - к тому моменту Айзек с винчестером заглянул под каждый камень в радиусе километра от хлева, и вместе с двумя рабочими успел разделать туши (улики уликами, но если бросить их по такому пеклу хоть на час, амбре учуют Цинциннати. Да и, как знать, может ещё удастся сбагрить мясо...).
 Надо ли говорить, что помощнику шерифа с приставом совсем не улыбалось любоваться на ободранные кости и тазы с потрохами. Осмотрев коровник и задав пару стандартных вопросов (Не получал ли угроз, не ссорился ли с соседями и т.д.) Винс, рыжий и очкастый зам.шерифа, забрал фотки погибших зверей предусмотрительно сделанные фермером, и пару кусков мяса на экспертизу по ядам. И откланялся, пообещав приложить все силы.
 Донован мрачно смотрел вслед машине, прикидывая свои шансы на добросовестное расследование. С одной стороны, гибель сразу 5-ти коров - событие из ряда вон, особенно для сельского городка, с другой - конкретно Айзека в городке не любили. Нет, до травли не дошло, да и с молодёжью он вполне себе общался. Но  люди старшего поколения смотрели косо. Ставили в вину, что он валандался 3 года неизвестно где, чем якобы свел отца в могилу.
 Парень скрипнул зубами, едва подумав об этом. Если бы только кто-то из этих олухов сказал это вслух, если бы только посмел... От подлых наветов мысль перескочила на отца, и на то, что всех погибших коров он растил и откармливал с рождения. У многих фермеров специфическое отношение к животным - да, они забивают их, но вместе с тем не могут не проникнутся признательностью к существам, которые подали еду и питье. Отец был как раз из таких - он был бы расстроен такой жуткой и бездумной смертью его животных. И взбешен, если бы смерть оказалась делом чьих-то ручонок.
 -Шеф, холодильники до отказа забиты, два окорока некуда деть, - пожаловался Гарсиа, один из рабочих. Кряжистый и плотный мексиканец, он говорил с мощным испанским акцентом, но даже это не могло скрыть просительных ноток в его голосе.
 -Закопайте на пустыре, - вздохнул "шеф", видя разом скисшее лицо батрака, - мясо может быть отравлено - пока не выясним, его есть себе дороже.
 ...Что-то здесь не так, особенно учитывая всю ту херь, что приглючилась этой ночью. Донован снова и снова возвращался к этой мысли, сидя на крыльце с ноутбуком и машинально поглаживая Шедоу, своего маленького серого кота.
 Конечно, причина могла быть тривиальной.
 Конечно, нетривиальная причина могла быть абсолютно не связанна с дядей и ему подобными (вон, в сети с десяток подобных случаев описаны).
 Конечно, если она связана с дядей, ещё не факт, что стоит требовать совета или объяснений... Стоп. "Не стоит" или "не хочется"? В конце концов, спустить такое гадство на тормоза не выход - кто-то или что-то ударило по дому Айзека, по его крепости, не говоря о том, что облегчило его на весьма круглую сумму. Он должен хотя бы понять, чем ему все это грозит. Впрочем,  были источники и помимо дяди - с тех пор, как в 14 лет парень увидел как человек может превратиться в волка, у него скопилась небольшая оккультная библиотека. Видимо, стоит начать с неё.

[Руслан]

Он окунулся в груду книг в ветхих обложках. Каббала, эзотерика, сантерия, ритуалы шаманов, викканство… Все они манили заманчивыми названиями, обещая раскрыть содержащиеся на пожелтевших страницах тайны. И все имели весьма далекое отношение к тому, что произошло на ферме.
//Кинь Интеллект + Оккультизм +1//

[Руслан]

//кидаю за Мангуста, у него пока проблемы с дайсроллером: 7,6, 2, 10, 7. Переброс 3. Итого 1 успех//

Беспричинные смерти животных издавна привязывались к проискам демонов и злых духов. Книги пестрили случаями колдовства, наведением порчи на скот и даже коровьей одержимостью, но Айзек чувствовал, что все это немного не то.
 Впрочем, сильно вчитываться ему не дали. Сначала позвонили из полиции – второй помощник шерифа начал задавать вопросы про его отношения с целой оравой местных жителей. Некоторых фермер видел раз в месяц, что для Гнаш-Тауна было равносильно «вообще не общались». И уже в самом конце полицейский проговорился – эпидемия загадочных смертей прошла по всему городу. Умирали скот и птица, даже домашние любимцы. Все без внешних признаков, исключая плохой сон этой ночью. Ему посоветовали не продавать мясо и вообще избегать прикасаться, пока из центра по контролю заболеваний штата, куда уже позвонил мэр, не приедут эксперты.
Стук в дверь застал Айзека в тот момент, когда он собирался вернуться к книгам. На крыльце стоял Чарльз, потный, запыленный, и неизменные странные татуировки на его щеках казались кровоподтеками.

[Мангуст]

-Ну привет, - резковато спросил парень, впуская дядю в дом и указав на легкое плетенное кресло. - Я так понимаю, ты не просто так повидаться заехал?

[Руслан]

Чарльз тяжело вздохнул и оперся на притолку.
-Слышал, твои коровы передохли, - без приветствия начал он. – У других так же. Мы были в пустыне и там… в общем, я прошу тебя, Айзек – выслушай меня внимательно. Собери все, что может пригодиться в случае переезда. Деньги, вещи, оружие – особенно оружие. Заправь машину до отказа и возьми запасное горючее.
Видно было, что дядя очень устал, но все же он через силу выпрямился и прошелся по комнате.
- Вечером, как сядет солнце, приходи к Кровавой Скале. Той, где когда-то были казнены кочевые индейцы, как любят сочинять в местных легендах. Никаких индейцев здесь не было, конечно же, но не в этом суть.
Никогда Айзек не видел его таким торопливым. Чарльз словно пытался вытолкнуть из себя все то, что накопилось у него за годы предыдущего молчания.
- У скалы будем мы… и другие нашей крови. Я всегда планировал держать тебя подальше от того, как живу я и как живет мой народ… но сейчас вы нужны нам. По настоящему нужны.

[Мангуст]

 -А... Чт... Да что за хрень?! - возмутился парень, но все же постарался взять себя в руки. - Так, стоп. Давай не будем разыгрывать фильм ужасов - дом вроде пока не штурмуют и монстры на пороге не стоят... ну, кроме одного. Объясни... обрисуй хоть в общих чертах, что случилось? Это что, вы своими колдунствами скотину по округе душите? Или к вам дружки-ведьмы приехали? И вообще, с чего это я должен срываться на ваш шабаш по первому зову?

[Руслан]

Чарльз внезапно напрягся, и на секунду Айзеку показалось, что вместо уже немолодого мужчины перед ним стоит зверь, готовый вцепиться в горло, повалить на пол и раскидать останки по всему дому. Но это чувство быстро прошло.
-Нет, не ведьмы, - без доли юмора ответил он. – С ведьмами мы не общаемся, и видел бы ты парочку вживую – понял бы, почему.
Он, наконец, опустился в скрипнувшее кресло.
- Мы были в пустыне, искали исток того, что убивало животных и людей по Гнаш-Тауну. Да, некоторые жители тоже умерли. Существо, которое давным-давно было заточено под песками, вырвалось и кружит вокруг. Оно выпивает саму сущность вещей. Видишь тучи?
Он показал в сторону окна. На далекую полоску черных облаков, полумесяцем охватывающих линию горизонта. Тучи имели антрацитово-мрачный цвет, но раскатов грома пока не доносилось.
- Это оно. Таким его увидят люди, но в… в том мире, который открыт нам, буря уже бушует над твоим домом. Скоро тварь обратит внимание на город, и… ты видел, что стало с коровами? Думаю, Пожиратель Небес не побрезгует человечиной.
Блеснула зарница, словно тучи подслушали беседу и подали знак. Скоро, говорила чернота. Скоро я приду к вам, жалкий народ, выстроивший домик на песке. Мой порыв будет как налетающий шквал, что крушит прежде, чем успеваешь его заметить. И я смешаю небо и землю, оставив лишь пустоту и прах.
Айзек встряхнулся. Мысли, только что пришедшие в голову, были чужими. Но за ними, хоть угрожающими. но понятными, угадывалось ещё что-то. Некий разум, соприкосновение с которым без «переводчика», грозило мгновенным помешательством.
Он не знал, что послужило этим «переводчиком»: присутствие дяди или его родословная, но в июльский полдень внезапно ощутил стужу зимней Аляски.

[Мангуст]

-Ис-сусе... - прошипел парень сквозь зубы, стряхивая наваждение. - Ладно. Я приеду- хрена ли ещё делать... Но раз уж ты все равно здесь - может, уделишь немного времени племяннику и дополнишь ответ? Ну там, чем конкретно опасна эта тварь, что значит "выпивает суть вещей"? Откуда она взялась, и хоть примерно - какие меры вы предлагаете? Может, можно как-то предупредить город - проехать по ушам местным, сочинить про ураган или про пыльную бурю. Или... - лицо Айзека потемнело - геройствовать поздно, а кто не успел, тот опоздал? Ты поэтому про переезд ввернул?

[Руслан]

-И поэтому тоже, - мрачно кивнул Чарльз, косясь в окно.  – Никто не знает, что оно сделает с городом, но я думаю, что его может привлечь наша кровь. Если так, разумнее уехать и сбить след.
Его лицо на секунду стало лицом человека, который готовиться к своей смерти. И даже знает её час.
- Нам не победить его в одиночку. Возможно, придется собрать других… оборотней. Много стай. Но мы этого не хотим, пока тут дочь Отто…
Видно было, что дядя не решиться, с чего начать, перескакивает с одного на другое и вообще больше обеспокоен увиденным в пустыне, чем объяснениями.
- В общем, я думаю будет лучше, чтобы ты, Кристина и ещё несколько тех, кто близок нам, уехали на время. Сейчас, когда Гнаш-Таун напоминает корабль с пробоиной, это никого из местных не удивит, а вот из чужих…
Чарльз задумчиво почесал шею, на миг прикрыв усталые глаза. Он вел какой-то внутренний спор, и видимо, доводы собственных сомнений ему сильно не понравились.
- Ладно, - словно переборов собственное нежелание, Хоккинс вскинул голову. – Тварь в пустыне – очень злой и очень сильный дух. Оно поглощает других, меньших, и оттого все словно лишается своей сути. Такие обычно спят в своих логовах или давно заточены, эта же выбралась… причем не сама.
Последние слова он произнес совсем мрачно, вкладывая роковую убежденность.
- Мы подозреваем, что её могли спустить, чтобы добраться до Кристины…

[Мангуст]

-Чего!? - недоверчиво перебил Айзек. - Т.е. кто выпустил запредельно мощную тварь, которая сожрет весь город и не подавится, чтоб добраться до какой-то соплячки? Если конечно, это та Кристина, о которой я думаю, - спохватился парень, вспоминая девчушку, которую он пару раз видел в городе.  - Так... ладно. Я приеду, но с вопросами мы ещё не закончили.
 Донован посмотрел на дядю, впервые отметив, что тот выглядит так, словно им в футбол поиграли. Обычно этот старик казался ему самоуверенным и отстранено-надменным. Может, из-за этой отстраненности Чарльз так и не вылечил своего брата?
 Но сейчас Айзек видел перед собой пожилого и не на шутку напуганного человека. Человека, который боялся за него. 
 -Ты это... Сам-то как?

[Руслан]

Чарльз попытался улыбнуться. Выглядело странно – будто он позабыл, как это делается.
- Не очень… тринадцать лет готовиться, и все же оказаться бесполезным… - закончил Хоккинс чем-то своим.
Оборотень встал, до удивления похожий на старого воина, готового идти в свой последний бой.
- Кристина важна. Ты даже не представляешь, насколько. Впрочем, я тоже это не представляю, вот в чем беда…
Он подошел к окну и вдруг зарычал. Стоял и рычал так, будто бросал вызов собирающейся тьме.
Никогда на своей памяти Айзек не слышал, чтобы человек мог издать такой звук. От него волосы вставали дыбом, инстинктивно пробуждая старую-старую память.
Память, запечатанную в генах миллионов его предков.
Дядя отвернулся от пейзажа пустыни и посмотрел ему в глаза. И вдруг прошептал:
- Если со всеми нами что-то случиться… позаботься о дочери Отто. Иначе те, кто спустили Пожирателя Небес, окажутся победителями.
Снова громыхнуло. Туча услышала свое имя и ответила. Она могла не торопиться – пищи было вдосталь…
Эти мысли: пища, ответ, живые облака – снова были частью чуждого мира, коснувшегося души фермера.

[Мангуст]

 ...Солнце уже зависло над горизонтом, когда Айзек, закончил сборы. Теперь он стоял, опираясь на кузов пикапа и прикидывая, не забыл ли чего. Два запасных комплекта одежды (обычный и охотничий), деньги (вся наличка, рассованная по секретным карманам куртки и в подусмок + две кредитки), еда (обычная походная снедь) и пара канистр питьевой воды, блок сигарет, аптечка. В отдельной сумке - ноутбук (Донован не поленился отсканировать пару самых толковых книг из "колдовской коллекции", и сохранить отдельно на ноуте и флешке). В закреплено, отсортировано, распихано по крепким и непромокаемым армейским сумкам. Оружие - две винтовки, револьвер и патроны - лежало там же, при себе он держал лишь охотничий нож. Пикап заправлен под завязку, бензин в канистре Айзек решил не брать - если что, докупит, это лучше, чем самовозгарание.
 Дом закрыт, оставшихся животных (птицу и пару свиней) он отдал "на прокорм" соседям (т.е. почти подарил).
 Парень сплюнул и тоскливо посмотрел на большой приземистый дом, где родился  и вырос. Стоит признать, что проводив дядю, он с головой окунулся в сборы именно потому, что не хотел думать о самом переезде. Ферма держала его - поэтому он её до сих пор и не продал. А теперь он мало того, что оставляет можно сказать, на разграбление, так ещё и не знает, сможет ли вернутся когда-нибудь.
 От мрачных мыслей отвлек Гарсия. Новость о том, что босс отчаливает неизвестно куда и насколько, не слишком обрадовала его и ещё двух рабочих, но Айзек как-никак, выдал им сразу все деньги, о которых они договаривались весной, поэтому протестов не возникло.
 -Чем-нибудь помочь? - участливо спросил мексиканец.
 -Да нет, пожалуй, - вздохнул фермер. - Кстати.. Гарсиа, ты ведь не местный? В смысле, не из города?
 -Ну да, семья живет в Далласе. А что?
 -Да так... есть мнение, что в городе что-то нехорошее творится. Домой не собираешься?
 -Вы  о болезни? Да ну, что нам сделается - усмехнулся батрак.
 Айзека так и подмывало рассказать, что с ними может сделаться, но мигом нашлось с десяток причин этого не делать.
 -Как знаешь. Удачи.
 Уже садясь в машину, Доннован кое о чем вспомнил. Когда-то отец пытался разводить уток, для чего специально вырыл пруд. Утки-то не прижились, а вот пруд, пусть и заросший, остался. Подбежав к нему, парень достал из кармана завалявшийся четвертак, и, размахнувшись кинул в воду. А затемне поворачиваясь вернулся к машине и поехал к Кровавой Скале.
 

[Руслан]

…Он ехал и вспоминал…
…Была как-то ночь, когда пришлось задержаться затемно, возвращаясь через пустыню. Он закупал для фермы новые доски, с которыми посреди пустыни были проблемы, а доставка заказа стоила дороже, чем бензин.
К Кровавой Скале Айзек не заезжал, хотя она высилась рядом. Он уже усвоил от Чарльза – это место, в котором можно умереть раньше, чем успеешь сказать, что просто  шел мимо.
- Или не умрешь, - со странной улыбкой ответил тогда дядя. – Но вернешься не собой.
Пояснять что-то подробнее он отказался.
… Луна ярко светила во всей своей полноте. Непроизвольно лезли мысли об оборотнях… вполне понятная тема раздумий для того, кто сам был их крови. Тишина укутывала пустыню, и черен был лежащей невдалеке Гнаш-Таун. Оставалось проехать полчаса – и он дома.
В ложбинке, где сухой кустарник склонялся, примятый то ли утренним ветром, то ли чьей-то рукой, мерцал странный огонек. Похожий на фонарик светлячка или гнилушку, но размером с колесо от грузовика.

[Мангуст]

 Айзек на секунду задумался о том, что это может быть. Сразу вспомнились с десяток рассказов из книг и пара историй, поведанных дядей, и желание выяснять сразу пропало... не надолго. Все же любопытство - это самый опасный порок на свете. Айзек вздохнул, и развернул машину к свету, источник которого уже остался позади.

[Руслан]

Первое что он увидел – глаза. Горящие изумрудным пламенем глаза койота, лежащего на дне ложбины и не капли ни испуганного разворачивающейся машиной. Зверь лишь приподнялся на все четыре лапы и потрусил в сторону подъезжающего, сжимая что-то в пасти.
По началу это показалось веткой, но стоило им сблизиться, как Айзек различил ношу. Высохшая человеческая рука от плеча до кончиков пальцев, едва прикрытая остатками черного мяса.
Глаза койота сияли в сгущающейся тьме.

[Мангуст]

 Парень облизнул разом пересохшие губы и молча проводил зверя взглядом. Любопытство взвилось с новой силой, но... Айзек пересмотрел достаточно ужастиков, чтобы знать - идиоты, вылезающие из машины, чтобы поглазеть на что-то страшное, обгоняют по смертности даже парочки, трахающиеся в ночном лесу рядом с райским озером.
 Двигатель взвизгнул, и машина резко подалась назад, возвращаясь на прежний курс.
 Он расскажет об этом отцу и дяде, и даже вызовет копов... Может быть... Потом.

[Руслан]

В зеркало он видел, как койот приводил его долгим взглядом. Пылающие глаза будто смеялись.
...Сейчас, по дороге в Кровавой Скале, этот эпизод почему-то выбрался из глубин памяти.