Печать

[Мангуст]

Айзек вздохнул, точне попытался - ведь здесь у него уже нет тела. Ем у не хотелось этого, он хотел лишь сохранить жизнь и покой. Но было поздно цепляться за прошлое. И он сделает то, что от него требуется.
Он сделал шаг.

[Kammerer]

Джейкоб пытался сопротивляться. Ему предлагают отказаться от всего, что он имел до этого и пойти по дороге, которую он не понимал и ненавидел всю жизнь. Ненавидел воинов, которые сражаются непонятно за что и непонятно зачем.
Он хотел отвергнуть это, поскольку так бы он потерял всё. Всё, что он знал и что ценил.
Но чем больше он думал, тем больше он понимал, что кем бы он не был, он на войне. Его записали на неё еще до его рождения - и он с неё не уйдёт никогда, как бы он не старался. А на войне лучше браться за оружие, как бы он того не хотел.
Если не сможешь закончить войну - то попробуй хотя бы её пережить. И защитить тех, кого должен.
Джейкоб не чувствовал гордости от своего выбора - скорее необходимость и долг... но всё равно он открыл себя для той ярости, которая всю жизнь ждала своего момента у него в груди.

[Руслан]

Изумрудными глазами смотрит на них Койот. Пусть они заполненные пламенем, но грусть не скрыть.
Возможно, не случайно он показывался Айзеку, не бессмысленными были видения. Но – жребий брошен.
Даже Гея, если она существует, не в силах его отменить.
… И пляска срывается, когда огонь, рвущий тело Айзека на части, внезапно гаснет. Он встает, опираясь на четвереньки.
Нет, на лапы.
Серые, с редкими волосками черного – словно следами гари.
И мир меняется. Уже навсегда…
Вот, дрожат запахи, сплетаясь в дивное полотно. Потяни за одну нить – изменишь весь узор. Загляни за первый слой тканей – найдешь ещё один холст, куда шире прежнего.
Музыка лунного ветра и солнечной бури заполняет его сердце.
Айзек воет, продолжая обряд. Это так же важно, как и удержать зыбкий образ – ответ на его вопросы.
Вот солнце, что слепит глаза. Они почти на вершине. Пятеро, идущие по следу – уже рядом.
Рывок. Прыжок. Ветер.
Он парит.
Парит в растянувшемся на вечность мгновении охоты, уже не задумываясь ни о чем. Как же это легко – видеть мир через душу волка. Нет сомнений, нет колебаний, нет яда прошлых ошибок.
Выбирая прыгнуть навстречу, он поступает необдуманно. Но, как и во время его беседы с Воем на Рассвете, в этой необдуманности – мудрость иных миров.
Клыки сами собой раскрываются. Не нужно думать, тело лучше знает, как охотиться и убивать.
И смерти оно тоже не боится. Смерть и Уррата – не две половинки ли от одной монеты?
Айзек смыкает зубы на горле одного из врагов. Это много… и безумно мало. Нужно дать время, Кристина должна успеть. А Отто – должен выжить.
Потому что запахи этих двоих так тесно сплетены, что развей один – тут же исчезнет и другой.
Или – не исчезнет. Но измениться: чудовищно, уродливо, страшно…
И потому он делает ещё одно движение. Тянет за собой одного из врагов, врезаясь в другого.
Горные склоны коварны…
Троица, вцепившаяся друг в друга, падает на острые пики.
Рвущая дыхание боль…
Тьма. Прощальный вой. И зеленое пламя.
Молча горят глаза Койота…
…Он кружиться. Движется в танце, как безумный африканский шаман. Или как просветленный воин далекого востока, знающий тайну кат?
И неважно, что скажут другие. Это его танец – Танец Войны. Под светом полной луны, перед лицом Народа и их крови.
Джейкоб сам не замечает, как в его руках оказывается сверток с битой. Вернее – с фетишем, подаренным одному Раху от другого.
Но достанется он третьему.
Заточенная внутри пума вопит, но не с вызовом, а с покорным страхом. Она чувствует – в теле бывшего автомеханика оживают такие силы, что и духам лучше не становиться на его пути.
Будь в небесах полнолуние, никто не сумел бы остановить Превращение.
Впрочем, теперь его предотвратит лишь смерть до срока…
И вскидывая над головой признавшее его хозяином оружие, Джейкоб вторит вою своего… приятеля… нет, уже брата, Айзека. Готовясь принять вызов, драться и не отступить.
Как и всегда, десятки раз в его жизни.
И миллионы – в памяти крови его предков.
…Танец набирает силу, он сотрясает старое здание. Бегут прочь люди, не в силах бороться с охватывающим их страхом. Похоже, долго придется наводить здесь порядок, придумывая подходящее объяснение.
Но не им.
Их ждут горы. Колыбель Жизни.
И смыкающие кольцо враги…

[Дионис]

Видения окружают Крылья Смерти, обнажённый до пояса в Далу танцует он свой танец. Свежевыбритые виски блестят натёртые маслом, оставшиеся волосы заплетены в сложную причёску. Время густеет и тянется тягучей патокой в которой медленно движутся фигуры танцоров,движутся между ударов сердца. Дар Полной луны  можно применять не только в бою. Каждое движение, каждый шаг, каждый прыжок поворот и удар по соперникам живущим в его снах и памяти его народа наполнен чистой незамутнённой яростью. Он танцует  и в танце сражается в тысяче битв в которых сражался его народ и его племя, в битвах для которых был рождён каждый из Раху. танец долог и труден, его темп стремителен а движения сложны. И чтобы танец был полон, его надо танцевать меняя облик.  Когда прыжок заканчивается приземлением на четыре лапы, а потом снова вскочить на обе ноги. Он начинает петь,  язык первого наречия звучит отражаясь от сводов церкви. Если первести слова на язык людей они звучали бы так.

Слушайте слушайте.
Сегодня как и до меня и после меня, я песнь пою.
Песнь в которой часть жизни народа, души народа, судьбы народа.
Пять ликов есть у матери нашей. Каждый равен и славен каждый.
Но петь я буду  о лике полном, о воинов лике.
Остры клыки у детей Отца Волка но всех острее
Клыки рождённых под полным ликом Матери нашей.
Быстрее ветра их быстрые ноги, жарче солнца пылает ярость
И краток век и деянья славны тех кто для боя Матерью избран...

Он продолжал петь, петь о героях о которых слышал от других и  всё быстрее, двигаться в танце, тело блестело от пота, в руках  хищно блеснули серебрянные ножи, взмах и первые брызги крови упали на каменные плиты пола. ещё один и ещё. всё быстрее становился танец, всё больше порезов покрывали грудь танцующего Урата. Он чуствовал скорое явление Ралунима, духи покровительства всегда охотнее приходят судить своих подопечных.  И поэтому танцевал и пел ещё яростнее.

[Руслан]

И голос волка, пляшущего вместе с ним, подвывал в ответ.
Отто не видел – в танце нельзя видеть – он знал. Знал, что благодать полной луны снисходит на одного из Волкокровных – другой же выбирает мудрость Кахалит, знания видений и дымных зеркал.
Лишь Кристина стояла в центре творящегося обряда, словно прибрежный риф в окружении бьющихся волн. Бледная, заглянувшая куда-то глубоко-глубоко в себя – куда нет хода ни ему – ни хотелось верить – всем Воплощением мира.
Вой, многоголосый, исходящий из волчьих, человеческих и тех, что ни принадлежали в полной мере не одному из двух видов, глоток, отражался от стен. И в вое этом были слова.

-Что ищешь ты, воин?
Славу охоты последней и яростной, славу врагов повергающей хватки?
Это луны твоей дар, ясноликой и вечной.
Хочешь найти в их доспехах открытое место?
Слабость их в силу свою обратить, сделать сильного – немощным?
Знай – ограничена будут их мощь,
если сумеешь понять время боя достойного.
Есть время битвы открытым оскалом, кровавою пастью.
Есть – для уловок часы, что приблизят победу.
Помни, что в ясной луне исчезают сомнения,
Но не позволь же пропасть ты и мудрости воинской…

[Дионис]

Крылья смерти замер неподвижно. вся дикая энергия танца словно бы замерла и сконцентрировалась в одну звенящую и торжественную тишину. А потом он заговорил
Не силы прошу я её у меня в избытке.
И умирать не спешу не прошу о великих подарках.
Что обернуться великими жертвами после
Прошу я о даре что мать для детей припасает.
Частицу себя заложившая в нас от рожденья.
Как лик её облик меняет  и сердце меняет порывы.
Хочу я менять своё тело ведь как говорится.
Лишь над собою достигнув полною власти
Может достойный надеятся властвовать миром.

Отто замолчал ожидая овтета духов.

(прошу обучить частичной трансформации 1 дар матери луны)

[Мангуст]

Айзек вздрогнул. Он уже мертв, и на пути в рай? Или в ад? Нет ответа.. .
 Его волчьи чувства и человеческий разум молчали. Он не ощущал того биения жизни, которое глупые люди называют магией, а оборотни - Эссенцией. Надо сосредоточится и прояснить разум. Надо выбрать цель... Что не так с этим воспоминанием? Чего в нем быть не должно?
  Горы... Айзек в жизни не видел настоящих гор. Как он там оказался? Почему не помнит своего первого взгляда на горы? Он зацепился за эту мысль... Его не должно быть здесь, в этой темноте. Этого ещё не произошло.

[Kammerer]

Завороженный танцем Джейкоб не сразу пришел в себя. Неуклюже остановив танец, он чуть было не упал, но удержал равновесие и посмотрел на биту у себя в руках. Теперь это его оружие, что бы не говорили. Он уже остывал, и теперь со страхом думал, что же он получил. Ярость, которая всегда была на поверхности и едва сдерживалась, окончательно будет им.
Он сжал покрепче рукоять биты. Чтож, если он получил такое наследство - он и будет его хозяином. Только он будет контролировать Ярость, а не она его. Иначе всё будет бессмысленным.

[Руслан]

… Луна сияет.
Сияет в их сердце, сияет в их глазах. Блеск её заполняет души.
Они – лунные дети. И даже если Отец мертв, Мать не оставит свой род.
В этом суть ритуала: напомнить о связи  времен, о кровных узах, что протянулись сквозь эпохи и миры. Уррата – не дети Геи. Их души рождены в необозримых далях Хисил, и лишь одеждой из плоти стали облики волков и людей. Не более чем одеждой.
Так говорит Луна. Об этом воет пришедший на зов дух. И память крови гласит то же.
И потому им одним во всем мире дано право на равных разговаривать с Богами. Им, детям мятежников, убийцам Отца и любимым отпрыскам безумной и мудрой Матери…
//Конец 2 главы.
Всем по 4 опыта – отличный отыгрыш без исключений, раскрытие Отто своего взгляда на философию Уррата, мудрость Джейкоба, интуитивные прозрения Айзека – все признаки развития.
Айзек становиться оборотнем Кахалит. Все свойства Преимущества Волкокровный теряются, вместо них накладываются детали шаблона оборотня. Кроме того, он получает возможность перебрасывать 8 на всех бросках. Дары пока не получает, хотя как появиться время изучить их – получит автоматически. Разуметься, пока что Айзек не явялються ни членом племени, ни стаи.
Джейкоб, как следует из текста, если доживет до полнолуния – тоже Превратится.
Отто выучивает желаемый Дар.
Многоножки едут без малейших проблем в сторону гор, обгоняя партию - должен же я и их чем-то побаловать //