Печать

[Shagull]

Прораб покрутил паспорт в руках, внимательно изучил, потом со вздохом вернул Евженову.
- Да ничего она не говорила, ревела только. А девчонка за нее цеплялась, я потому и решил, что родственница какая-нибудь. Ее наши таджики приютили, сказали, потом им денег на билет насобирают. Ну, я разрешил, только чтобы начальство не видело.
Дверь в подсобку распахнулась и на пороге нарисовался силуэт женщины в длинной юбке. Невнятно вскрикнув, Анжела встала со стула и шатнулась навстречу вошедшей. Женщина подхватила ее, не давая упасть, и девочка вцепилась в нее так, что побелели костяшки на пальцах, потом тихо-тихо заговорила что-то, уткнувшись лицом той в грудь.
Евженов видел, что женщина боится - и его, и прораба, и чего-то еще, но оставлять Анжелу она не собиралась. Некоторое время она молча смотрела на Андрея, потом спросила:
- Ти ей атэц?
По-русски она говорила неуверенно, медленно, но понятно.
- Анжэла, он твой атэц?
Девочка подняла голову и оглянулась на Евженова. Присутствие женщины почему-то придало ей сил. Долго, бесконечно долго она всматривалась в лицо Андрея, потом нерешительно сделала шаг к нему:
 - Папа...

[Kravensky]

Андрей обнял дочь и сказал:

- Да, я ей отец. А вы, я так понимаю, та женщина, что дочь мою от Аслановцев увела. За это я вам благодарен, но за то, что к наркотикам приучили, простить не могу.

[Shagull]

Женщина аж вскинулась:
- Савсэм плахой, да? Зачэм мнэ? Ее они ее кололи, чтоб не убэгала. Я ее прятала, Ильмайя ее прятала, чтоб ее нэ били... Зачэм так говоришь? Я ее увэзти к сэбе хотела, там дом есть, огород есть, у мэня там брат старший есть, он бы нас пустил. Она мнэ как сэстра стала, а ты...
Возмущенный монолог прервало появление врача.
Через пятнадцать минут "Скорая" отъехала от стройки, увозя Анжелу и Андрея в 20-ю больницу.