Печать

[Руслан]

"Прошедшему не взять нас на поруки.
Так не бывает. Никогда. Нигде.
Мы жжем мосты, отталкиваем руки
И не спеша уходим по воде.

Перед водою отступает пламя,
Она надежней, чем любая гать.
А наша память остается с нами,
И это бесполезно выжигать.

Но даже память, едкая отрава,
Не отменяет выбора судьбы.
Зовут ли нас, признав — мы были правы?
Пытаются ли вычеркнуть, забыть?

Неважно, если разошлись дороги.
Бокал — к губам. Хорошая лоза…
В глазах танцует месяц круторогий,
А мы — уходим. Не смотря назад." (с)

День умирает.
Медленно увядает разлитый под сплошным пологом туч застывший свет. Странный и тревожный, полный предгрозовой ясности.
Тени увеличиваются в размерах и начинают шептать что-то о приходе времени для охоты,  о свежей загнанной добыче и предвкушении пира…
Хисил пробуждается…
И лишь возле одинокого ручья на окраине пока ещё царит тишина. Сбежал пес, Трешджин жадно впитывает воды, полные Эссенции, попросту перегородив колесом журчащую серебряную нить.
Земля разворочена, и чернота провалом слепых глаз смотрит в лица Айзека и Джейкоба. Скоро и вы уйдете в мои недра, шепчет она.
Смерть неизбежна…
Ветер соглашается с ней, овевая остатки Ивы и пожелтевшие проплешины, которые оставила слизь червя. Долгое ещё время люди, проходящие этим путем, будут чувствовать тошноту и беспричинный страх. И те, у кого есть дети, вздрогнут от страшных и больных мыслей, которые просто не могут им принадлежать.
Как рождается зло?
Иногда – медленно, накапливаясь по крупицам, как сор в забившейся трубе. Иногда – в единственной яркой вспышке, которая раскалывает миры…
Двадцать лет назад безумец в клоунском наряде оставил по себе богатую память. Полтора десятка детских тел, изувеченных и изнасилованных, нашли в подземном коллекторе, который был ему домом. Убийцу ждал электрический стул, газовая камера, пуля в затылок – но обезумевшие родители хотели большего.
Они хотели подарить ему страдание, хоть немного способное унять их собственную боль. Не зная, что сотворенное часто выходит из под власти создателя.
Его замуровали живьем. В том же коллекторе, откуда накануне дрожащими руками извлекали останки. Бросили заживо гнить под землей. Слушать скребшихся за прочной стеной крыс и медленно цедить душный воздух подземелья, просачивающийся через оставленное отверстие.
Говорят, он умирал целый месяц…
И целый месяц Рана набирала силу, готовясь породить воплощение боли. Дети и их палач сплелись воедино и Осквернитель выглянул в царящую над городом тьму…
С той поры прошло немало лет. Многое позабылось. Многое пришло на смену.
Лишь детей почти не встретишь на притихших улицах. Те, кто был чувствительнее к движениям в недрах Тени, поспешили их увезти.
Остальные – навещают на городском кладбище. Потому что из новорожденных или приезжих никто не доживает до совершеннолетия.
Город выпил свой отраву…
И теперь, когда зло на время отступило – на время, потому что не Ива, ни Обитающий Внизу по-настоящему не умерли – многие жители смахивают внезапно подступающие слезы. Они сами не знают, кого оплакивают.
А оплакивают они  - себя…
…Веет ветер, спит воин. Его израненное лицо спокойно, разгладились ранние морщины. Тринадцать лет боли завершились. Он ушел так, как и должен был уйти – приняв чужую смерть. Оставив других идти по пути мести и спасения.
И лето, полное ярости, стало для него летом обретения чести…

"Нечасто сходятся пути.
Жестоко. Слишком.
Я не смогу к тебе прийти.
Прости, малышка.
Я знаю — стерпишь, промолчишь
И будешь верить:
Не подбираются ключи —
Сломаем двери..." (с)

[Мангуст]

Айзек не знал, сколько прошло времени - день или час. Он просто стоял, глядя на изувеченное тело Отто, его неподвижные глаза и застывшие в конвульсиях руки, его кровь, похожую на темное вино. Чувства и мысли сплетались в его голове: паника - сильнейший из них, проводник и учитель, пал; растерянность - Отто всегда казался сделанным из стали, неуязвимым, непобедимым; печаль - просто потому, что хороший дядька погиб, сражаясь с мразью, которую по-настоящему практически нельзя убить.

[Kammerer]

Джейкоб позволил себе присесть около машины. Он некоторое время просто смотрел перед собой. Этого не может быть. Они собирались выбраться на Землю и продолжить путь. Какие-то духи, щупальца, головы... всё совершенно из ниоткуда. Какой-то сон...
Все надежды исчезли, когда механик бросил последний взгляд на тело. Всё реально. И всё оказалось бессмысленным.
Ярость поднялась в груди Джейкоба. Теперь Отто мёртв. Ради чего? Он погиб, защищая дочь? Нет, он погиб в битве с незнакомым духом, в битве, которую можно было бы легко избежать. Его жизнь была потрачена впустую.
Он в злости ударил кулаком по земле и зарычал. Все эти смерти пошли в никуда. Бриджит, Кристиан, Отто - ради чего они погибли? Ради пророчества, которого не должно быть. Ради желаний духов, которые того не стоили.
Он был зол - на Отто, который так глупо погиб, на духа-убийцу, на исчезнувших родственников, на бездействующего Койота, притворяющегося благодетельным, и больше всего он злился на Ласточку, которую начала это безумие.
Больше никто не умрет из-за прихоти духов. Он положит этому конец. Боги считают, что могут играть смертными? Чтож, пора доказать богам, что они тоже смертны.
Джейкоб резко встал на ноги. Его тело переполняла энергия, которая не скоро уйдет. И не уйдет, пока всё не кончится. Он не собирается ждать полнолуния, он найдет Кристину, и ему плевать на вещи вроде законов и неизвестных клятв.
 - Айзек, возьми топоры Отто. Соберись, нам нужно уезжать. Я не буду ждать полнолуния. Я сразу поеду к Колыбели, и не позволю Кристине пробыть хотя бы лишний миг в чужих лапах. Отто погиб... я хочу, чтобы его смерть не была напрасной.
Он повернулся к духу машины. Прошлые события показали, что несмотря на то, что духу не было и дня, он обладает каким-то инстинктивным знанием. Которое можно использовать.
 - Трешджин, мы сможем перейти на Землю со всеми своими вещами? Ты сможешь перейти на Землю вместе с нами? И если мы найдем тебе подходящую машину для вселения - ты пойдешь с нами и будешь нам помогать?

[Мангуст]

Айзек, все ещё ушибленный, полошел к мертвому войну и поднял его окровавленые орудия. И сказал, глядя в изрезанное лицо:
-Мы должны похоронить его... как-то.

[Руслан]

- Я буду с тобой, - прозвучал сильный и властный голос. Похоже, питье из ручья - как бы дико не звучала фраза - вернула духу силы. Возможно, этим мог воспользоваться и Айзек...
- Нужно позвать... или искать трещину. Такую, как дала мне жизнь. Потом позвать. В новое тело...
Где-то далеко, где невидимое солнце должно было дарить алый свет, прогремел гром. Ярость звучала в нем, словно сама гроза оплакивала одного из ушедших детей...
Ярость...
Это пришло внезапно. Отто не зря говорил, что перемены могут начаться в любой миг. Полнолуние во многих астрологических традициях считалось трехдневным сроком - и Уррата знали, что не зря...
Вспышка.
Он встает, гордо приподняв голову - но глаза полны боли. Трешджин откатывается назад, рычит в ужасе и восхищении.
Лапы, несущие смерть, ноги попирающие землю, пасть, способная пожирать звезды... Именно таким сейчас чувствует себя Джейкоб...
И от того, что сила пришла так поздно, гнев только возрастает. Боль от смерти Отто выпустила на свободу дремлющую мощь.
Он ревет, задрав морду - и черная пелена над головой расступается. Закатное небо смотрит порозовевшим лицом на рождение воина.
Древний закон: один уходит, чтобы пришел другой. Сила не имеет конца...
И могучее, вставшее во все свои три метра тело само просит боя. Он рвет на части обломки ивы, разбрасывает скорчившиеся ветви, будто желая растоптать последнюю память о ней. Потом приходит черед отброшенной крышки люка - металл не в силах сопротивляться его гневу. Жаль, что слизь исчезла - так хочется снова и снова убивать мерзкую тварь, отрывать её головы и рвать их на части...
Он мечется, вопит, полосует землю длинными когтями и в мире людей прохожие на три квартала окрест вздрагивают и спешно сворачивают на окружные пути. Сами не зная - почему...
Сила мнет, корежит, перестраивает душу и тело. Она безжалостна… и эта жестокость становиться его частью. Ярость пропитывает саму суть бывшего механика до костей и как разбившаяся о берег волна, рвется назад – к породившему её центру озера.
К кровоточащему сердцу.
А потом все проходит… лишь двое мужчин, от одежды которых остались рваные лохмотья, смотрят друг на друга.
И боязливо буксует в стороне оживший автомобиль.

[Kammerer]

Остывающий от ярости Джейкоб не нашел в себе силы на что-нибудь другое. Решения, размышления - энергия бушевала в нём, и он не собирался оставаться здесь ни одну лишнюю секунду. Поразмыслив секунду, он взял в руки дубинку-фетиш, а остальное оставил в машине.
 - У нас нет времени на похороны - и Отто не позволил бы нам тратить его впустую. Пошли. Посмотрим в городе, можно ли будет привести Трешджин на Землю. Кристина в опасности, медлить нельзя.

[Мангуст]

Ты решил штурмовать эту колыбель вдвоем? Без оружия без поддержки? Я както не вижу чем наши трупы помогут Кристе.

[Kammerer]

 - А что, у тебя есть идеи, где мы всё это возьмем? - сорвался Джейкоб, - У нас не было всего этого с самого начала. Грабить военную базу глупо. Мы можем рассчитывать только на себя. Если же мы будем ждать или отвлекаться, Кристина умрет до нашего появления.

[Мангуст]

-А теперь давай сделаем то, на что у нас вечно не хватало времени - обмозгуем ситуацию. Что мы знаем?  На Гнаш-Таун навалилось проклятие, храбро сделали ноги - и стабильно нарывались всю дорогу. Сам посуди: так попадать из одной жопы - это надо уметь. Ну положим, положим с этой мразью нам просто не повезло, а крысы - ведь с них же все началось? Да и чистые, хоть и могли навалится на нас по собственной инициативе, как-то слишком знатно подготовились.
 Рассуждая, Айзек как бы невзначай подошел к машине и начал рыться в одной из своих катомок. Где-то, где-то... ага, вот оно. Плоский нож с широким лезвием. Не бог весть что, но Отто ведь не важно, какой глубины будет его могила? По правде, фермер даже не был уверен, что волка имеет смысл закапывать в местную землю. Но что-то же надо делать...
 -Вот и давай решим, кто нам, мать его противостоит и что с ним делать? Должны же у них быть слабые места.

[Kammerer]

 - Короткий ответ? - невесело усмехнулся механик, - Все. Еще до Гнаш-Тауна мне передали серьгу знакомого Отто вервольфа. Оборотень с красными волосами. Значит, он и его стая. Чистые. Военные. Полиция. Ласточка - иначе зачем ей уносить Кристину? И все те, которые о нас еще не знают, но будут не против оторвать нам голову - местные стаи и духи тех мест, где мы будем проезжать.

[Руслан]

Трешджин подкатилась поближе и ткнула Джейкоба в ногу, как бы напоминая - ночь скоро.
-Куда едем? - прозвучал из радио тот же голос - но больше не столь самоуверенный. - Почему вы не пьете силу?

[Kammerer]

 - Вот еще один хороший вопрос, - отмахнулся от духа Джейкоб, - мы идем на Землю, или едем к Колыбели в Мире Духов? Тут у нас хотя бы есть транспорт и оружие.

[Мангуст]

-Если получится уйти с вещами - то однозначно по Земле, - крякнул парень, на полусогнутых выводя на земле крест из двух линий - диной чуть побольше длины и ширины Отто соответственно.  - Мало ли тут таких скотов гуляет. А силу ты кстати пей и своего ишака напои - насколько я знаю, для этого надо встать в ручей и просто хлебать из него воду. Но на вкус на жалуйся - дядя говорил, что злые духи все вокруг себя портят.
 "А я пока подумаю, что на твои вопросы ответить", - добавил Айзек про себя, поддевая ножом кусок асфальта, торчащий из земли.

[Kammerer]

 - Она уже выпила, - безразлично поправил Джейкоб, но совету внял. Встав на колено около ручья, он стал ладонями черпать воду и утолять свою жажду.
Закончив, он коротко буркнул машине "пока подожди", и взял из багажника карту. Подойдя к Айзеку, он развернул её, чтобы бывший фермер мог её рассмотреть.
 - Мы здесь, - он ткнул пальцем, - на Земле или в этом мире, нам нужно в первую очередь на заправку. Либо за машиной, либо покормить Трешджин. Скорее всего, это сюда. А потом... если нам на голову не свалятся Фрост и Чарльз, то придется окольными дорогами ехать к Колыбели. Окольными, чтобы не попасться полиции или самым крупным духам.

[Руслан]

Вкус воды горчил и от этого внутри прорастала злость. Даже родник этот мир изуродовал - как и все, что составляло многие годы жизни Джейкоба и казалось незыблемым. Трешджин терпеливо ждала, безразличная к пренебрежительным словам Айзека - она просто не понимала такие сравнения.
Ветер усилился. Похоже, надвигалась ещё одна буря. Расступившиеся было тучи снова сомкнулись, ещё более мрачные и свинцовые, чем раньше.
Где-то в городе провыл уже знакомый им пес. По крайней мере оставалось надеяться, что это не какой-то другой любитель охоты за чужой счет.

[Мангуст]

 -Туда и поедем, - рыкнул Айзек ковыряя землю, оказавшуюся странно плотной.  -Но для начала - а не отловитьли нам того песика? Ведь он, паскуда нас под топор положил с этим клоуном. Может, выспросим что про других вервольфов или про слухи  какие.
 А насчет все или не все... наши враги. Вроде твой папшка и мой дядька говорили про пиздецки злого и сильного духа, который за всем этим беспределом стоит. А Джулия мне успела рассказать что таким нужны помощники из оборотней. Которых все не любят, даже чистые. Может, если мы докажем их наличие - сможем сагитировать кого-нибудь нам в помощь?

[Kammerer]

 - Других вервольфов здесь нет, я в этом уверен. Подумай, если бы здесь была стая, они бы допустили такое? Да, этот дух силен, но и мы втроем смогли его убить, пусть и Отто умер в процессе. Четверо опытных оборотней убили бы его без проблем, особенно если бы подготовились. Здесь никого нет, и помощи нам искать здесь не стоит.

[Мангуст]

-А где они могут быть? - не смотря на куски асфальта и камни, выбоина-могила все углублялась. Работы ещё минут на 10-15.

[Руслан]

Вой пса повторился. На углу ближайшего перекошенного дома, чей забор укрывала колючая проволока, в сгущающихся сумерках мелькнула знакомая тощая фигура.
- Вы уходите на ту сторону? - донесся предусмотрительно далекий вой. Теперь Джейкоб его понимал - языковых преград больше не было. - Можно сесть вашего убитого, пока другие не съели?

[Мангуст]

-А хер тебе! - крикнул Айзек. -  - Только тронь его. Сюда иди, перетереть надо. Иди, не бойся... пока.

[Руслан]

//Кинь Presense + Убеждение//

[Мангуст]

//3 [9] , 3, 7, 5 = 1//

[Руслан]

Пес медленно, то и дело прижимаясь брюхом к выступающим камням, подбежал к подножию холма, где произошла схватка. Уселся возле развороченной земли, готовый в любую минуту дать стрекача. Вряд ли он понимал значение слова "перетереть", но вложенную эмоцию ощущал верно.
-Что вы хотите? Путь свободен, идите.

[Мангуст]

 -В пустыне на востоке отсюда, примерно в паре дней пути, проснулась древняя и злобная тварь. И-ди-гам - слыхаал про таких? До тебя не доходили какие-нибудь сплетни слухи?

[Руслан]

-Нет, - уверенно ответил пес. - Неважно, что происходит где-то там. Важно, что есть здесь и кого здесь - есть.
Требовать чего-то другого от подобного создания было глупо. Духи могли подражать людям и даже иногда вести себя с удивительным сходством - но не стоило обманываться путать маску и суть. Они были бесконечно чужими, далекими от мира по ту сторону Завесы и всех его правил.