Это было уже слишком. Магат пытался исцелить раны, но его оболочка уже не могла поддерживать форму, тая под биением сочившейся Эссенции. Дух распадался и шипел, рассыпаясь в труху. В пыль, которая удивительным образом напоминала и зернистую, коричневатую пыль из археологического раскопа, и ржавчину, стертую с лезвия клинка, и невесомую книжную пудру. Вой разнесся над улицей, и многие духи прятавшиеся от битвы закричали ему в след, кто с радостью, кто с тоской. Дух уходил, но он не мог умереть просто так. Нужно совсем не много времени, чтобы он вернулся... бы, если бы не одно обстоятельство.
Тень упала на оборотней, и несколько темных, полупрозрачных теней камнем упали на истлевающие останки. Жадные, слюнявые рты, украшенные широкими клейкими языками, вцепились в поверженного духа, всасывая Эссенцию и постоянно отпихивая друг друга. Одна из них подняла голову и громадными фасеточными глазами уставилась на оборотней, скорчив в остальном безупречное женское лицо в гримасе. Чезаре бдительно выдвинулся вперед, рыкнув что-то, даже не на первом языке, а на латыни (что забавно звучало с "гаурским" акцентом). Та недовольно процокала что-то на том же языке и присоединилась к остальным. Через несколько секунд они разом резко снялись и полетели вверх, оставив от лишь голое место.
-Sei un pazzo! - первое, что рявкнул Пабло, принимая Хишу. - Я же сказал, загони его и оставь мне!