Темнота всегда приходит в Иерусалим с востока. Когда раскалённый диск солнца с шипением погружается в воды Средиземного моря, её щупальца протягиваются над городом, заползая в лощины и впадины и оплетая чёрным кольцом городские стены. Громада Храма, довлеющая над городским пейзажем, всё ещё сверкает золотом крыши, дольше других улавливающим свет утопающего в море солнца. Возможно нет во всём мире более места, где вампир может лицезреть свет солнца не опасаясь быть испепелённым.
С наступлением ночи жизнь в городе не оканчивается. Горят масляные лампы, весящие на длинных цепях у ворот богатых домов верхнего города. Полыхают факелы, которые носит храмовая стража и римские патрули. Горят жировые светильники в домах бедноты нижнего города. Тлеют угли костров, разведенных на улицах паломниками. Странные речи ведутся у этих костров и пристальными взглядами окидывают их патрули Legio XII. В каждом сидящем у такого костра римский солдат видит сикария, ждёт, когда вспыхнет рыжим отсветом выхваченный из под просторных одежд кинжал.
Иерусалим спит тревожным сном тяжело больного. Его трясёт, словно в лихорадке, не давая совсем забыться, провалиться в черноту. Иерусалим похож на женщину, в муках, в чёрной лихорадке рождающую дитя. Каким оно будет?
Вы прибываете в город, удивленно отмечая, что ночью ворота не закрываются. Паломники спешат к Шавуоту, прибывая со всей Иудеи, а так же Галилеи, Иудумеи и других провинций. Их поток не иссякает ни днём, ни ночью. Удивительно для вас – даже для вас, пасынков вечного города – затеряться в толпе, столь многочисленной, что и сам тонешь в ней, словно в бурном и мутном потоке. И всё же, никогда более вы не были на виду, никогда не испытывали столь пристального внимания со стороны смертных. Кто вы для них – странные чужеземцы, ненавистные захватчики, осквернители веры, рушители порядков и устоев. Чувства смешаны, но в основе всех – неприязнь, отторжение.
Это задание будет не самым лёгким.
В начале – время встреч. Ещё на корабле, доставившем вас через море, вы изучили свиток, выданный вам Сенексом. Пять имен значилось там. Какие-то вы слышали ранее, какие-то – слышите впервые.
Публий Сульций Квириний – квестор Сенекса, Юлий, правил Иудейской провинцией от имени Камариллы. Говорят, ещё при жизни он был префектом этой земли, а после становления направлен в эту полную трудностей и тайн землю, как опытный и знающий управитель. Доволен ли он своим положением? Ни один из Юлиев не был бы. Сенекс – это Рим, а Рим – это Сенекс. Всё иное на самом деле – не более чем ссылка. Так что, настроение этого вампира зависит скорее лишь от того, насколько он тщеславен. Иные говорят: «Лучше быть царём в хлеву, чем рабом во дворце», но другие возражают им: «Всё или ничего!». К каком типу относится Квириний?
Его первым нужно посетить вам. Именно он и должен описать ситуацию и создать почву для дальнейшей работы. Он, или тот, кого он назначит.
Марк Габиний, центурион, Легион Мортум, Юлии. Глава военной силы Камариллы в этом проклятом месте. Разящий клинок и непробиваемый щит – и то и другое сжимают его руки, пусть даже голова принадлежит Квиринию. О нём раньше вам не доводилось слышать. В свитке говорилось, что «Габиний храбр и честен, имеет опыт командования и при жизни был офицером самого Помпея, приняв участие во взятии Ершалаима».
Хоремхеб, сколар Культа Аугура. Мехет. Египтянин. Свиток описывал его, как знатного сановника, правившего во времена до пришествия в Египет Александра. Сколько лет этот змей уже бродит под луной? Разум говоиит – не менее полутора тысяч, но сам же отказывается верить этой цифре. Сколь многие мудрости скрывает эта голова? Почему он здесь, на службе Рима? Его стоит бояться, хотя именно он и должен стать вашим главным помощником в вашем деле.
Луций Афраний в Коллегии Чужаков был на особом счету. Имея все предпосылки стать Юлием и занять видную должность в Сенексе или Легио Мортум, он, волею богов, при жизни он сделал неверный выбор. Афраний был консулом и доверенным лицом Гнея Помпея. Когда началась гражданская война, Афраний сражался против легионов Цезаря в Испании. В битве при Тапсе он был разгромлен, и согласно бумажным свидетельствам, казнён прямо на поле битвы, сразу по её окончании. На деле судьба его сложилась несколько иначе: умирающего, его обнаружил один из падальщиков-носферату, каких много всегда следует за войском. Черви не брезгуют кровью умерших, особенно когда страх не дает им охотиться на живых.
В новой ипостаси Афраний вскоре покинул родителя и вернулся в Рим. История его возвращения темна и никому достоверно неизвестна, но вернувшись в Город Ромула, он быстро сделал карьеру в Коллегии Чужеземцев. Его взлёт был столь стремителен, а личность – настолько противоречива, что Сенекс счёл за лучшее отправить его с глаз долой, дабы умерить растущее возмущение. Так Луций Афраний начал свою службу при квесторе Камариллы Публии Агриколе, в провинции Иудея, совершенно исчезнув из официальных бумаг и докладов поступающих в Рим. С того берега моря можно было только гадать, какие обязанности он здесь исполняет. Бумага на этот счёт была крайне скупа: «Lucius Afranius. Vermes. Ala Hospitia»
Последним в списке значился некто Гай Ганник. Гракх знал о нем – не мог не знать. Ещё при жизни, на заре своей карьеры, он слышал легенды о том, что Ганник, один из вожаков рабского бунта, подавленного Крассом и Помпеем, избежал смерти. Говорили, что некий патриций, питающий чрезмерную слабость к играм, за огромную взятку выкупил его, раненого и тайно вывез в Восточные провинции, где принудил тренировать местных гладиаторов. В эту легенду мало кто верил. И не удивительно – кто поверит, что бунтовщик, на глазах которого тысячи сподвижников убиты, а ещё тысячи – распяты на крестах от Капуи до самого Рима, согласится снова надеть рабское ярмо – пусть даже выбором его будет мучительная смерть?
Теперь все становилось на свои места. Становление не было выбором, который человек принимает добровольно. Обращённый, подчиненный воле родителя, Ганник мог быть доставлен на далекий берег, отрезанный от прошлой своей жизни.
«Клан Юлиев», - гласила надпись. – «Гладиатор и колесничий на Ершалаимском гипподроме».
Неизвестный пропинкий и верно любил гладиаторские бои! Спасение государственного преступника – дело нешуточное. Интересно, что с ним стало после этого? Или же спасение это было прямым указом Сенекса?
Встреча с Квиринием и Хоремхебом должна состояться этой ночью, в Башне Антония. Местоположение остальных пока неизвестно. Подозреваете, что в городе есть ещё вампиры, не из братства. Сколько их и кто они – неизвестно.
Узкие улочки нижнего города полны тёмных закоулков и тупиков. Люди вокруг сторонятся вас, нутром ощущая вашу чужеродность и опасность. Головой они относят это к тому, что вы римляне и чужеземцы, но сердцем чуют, что чужеродность эта куда как глубже. И опаснее.
Подъем к Верхнему городу узок и извилист. Вырубленная в скале дорожка идёт по склону иногда с вырубленными ступенями, иногда – с пологим подъёмом. Верхний город, обиталище садуккеев, фарисеев и прочей храмовой шушеры, наполнен ароматом благовоний, столь крепким, что тревожит даже обоняние мертвеца. Гремят бестолково расфуфыренными доспехами стражи Храма, бессмысленно курсируя по улицам. Вероятно надеются, что одним только своим видом остановят преступника и злодея – иначе вели бы себя не так глупо. Не мудрено, что победоносные легионы Помпея легко взяли город – с такими солдатами удивительно, что он вообще удержался дольше нескольких часов.
Башня Антония нависает тёмной громадой, контрасным силуэтом выедляясь на фоне неба цвета индиго. Огромная желтая луна заливает кладку стен серебром, изгоняя привычный песчано-рыжий их цвет. Гостей уже ждут. Неизвестный в низко надвинутом капюшоне выступает из теней навстречу им, жестом указывая куда-то в сторону. Его запах нельзя спутать – это мощная кровь, мощнее вашей. Страх червяком начинает извиваться внутри. Страх зверя перед зверем. Лишь знак Камариллы, на краткие мгновения блеснувший в руке неизвестного, успокаивает вас.
Вы следуете за неизвестным, обходя башню. Неприметный вход – дверь столь же маленькая, сколь и тяжелая – ведёт вас вниз, по крутым ступеням в полную темноту древнего подземелья. Здесь вы проходите через несколько мозаичных комнат, неожиданно для себя попав… в раздевалку.
- Квестор предлагает вам совместить беседу и отдых. Терма поможет вам смыть пыль дорог и вернуть силы. Как и иные угощения приготовленные им для гостей из Рима.
Голос неизвестного вампира звучит странно, словно у него была сломана челюсть или выбито несколько зубов. Ему никогда не стать оратором – слишком невнятными, словно изжеванным выходят у него слова. К тому же, по всему видно, что арамейским он пользуется куда чаще латыни. Акцент просто отвратителен.
Он оставляет вас. Простыни уже приготовлены, из-за дверей термы сочится пар.
Автор
Тема: Ночь первая: Представление (Прочитано 8121 раз)