Печать

[Руслан]

За окном день, но в закрытых ставнями окнах гостиной задержалась тьма. Они все сидят вдоль стола, тихо обсуждая случившееся. Сказанное... и молчание, заменяющее слова тех, кто предпочитает не говорить.
- Придется много поработать, - сообщает Дон очевидную вещь, и все замечают, что на какой-то миг его голос звучит молодо и совершенно по человечески. Уже к ночи прежняя маска стальной непоколебимости вернется, но сейчас Карлос даже себя может отпустить на свободу. Побыть не победителем, а освобожденным от многолетнего тайны. - Снег уже начал таять, мы вызвали спасателей, так что вскоре дорогу расчистят. Ручаюсь, в твоем магазине, Джек, не будет отбоя.
- Они все будут задавать много вопросов и поползут слухи, - начинает Луиза, но Карлос прерывает её легким движением руки.
- Это неважно. Пройдет время, трагедии забываются, и у нас есть Адриана и священники, которые сделают все как надо. В этот раз все как надо... не думаю, что им кто-то помешает.
- И что потом? - рычит Безликий, ища, чтобы почитать в помещении, и натыкаясь на старую газету. - Хорошие победили, плохие перебиты?
- Потом... потом начнется жизнь. Такая, на какую мы способны. С интригами, поиском новых врагов и всем тем, без чего мы не можем.
- А мы точно без этого не можем? - спрашивает Луиза и все удивленно смотрят на дочь Дона, потому что никогда не слышали от неё таких речей.
- Точно, - уверенно замечает Дон, но в его голосе звучит легкая ирония. - Но мы не можем не только это, но и многое другое. Тянемся, как мотыльки к людям... и берем у них то, что полезно нам и им. Так что не только это будет... не только плохое.
Жизнь продолжается, думают все. Даже у мертвых. Особенно сейчас, когда внутри настала непривычная тишина. Голос города молчит, и никто не обращал внимания, как они срослись с ним. Но теперь и это уходит в прошлое... а тишину придется заполнять чем-то иным.
//От каждого по посту и мой в завершение//

[Зик]

Томас тихо сидел в Эллизиуме и слушал старших Сородичей.
И его что-то... волновало. Именно так, не тревога, а какое-то воспоминание о чем-то странном и приятном. Когда только он успел это пережить и что?
И какое-то время ему чудился странный аромат хризантем... сейчас его не было.
Странное замечание Луизы заставило Гангрела обернуться на ее голос. Как и прочих - никогда раньше такого Вентру не говорила.
Воистину, странный день! Спать при нем не хотелось, что тоже странно.
И... хотелось бы знать, как Король даст своему Городу новую жизнь... шахту нужно закрыть. Это важно. Чтобы последователи дела Змея не попытались настроить Кристалл вновь на Голод или что-то еще...
В городе придется задержаться, но Томас твердо решил ехать дальше. К новому.
К другим тайнам, к другим людям... так ведь только можно найти...
Но не сразу, нужно подготовиться, достать запчасти и отремонтировать машину, прикупить что в дорогу...
И проститься со всем, что дало ему закрепиться. Слабо, но вампир без привязанностей к людям не существует... почти.
И шахта. Важно ее закрыть.

[Comedian]

Щёлк.
Гвен встала из-за стола. Истыканные занозами ботинки, прорехи в футболке и штанах, следы праха под ногтями. Она подошла к Фрэнку, не обращая внимания на всех остальных. Всё остальное было не так уж важно.
- Ты был прав, - тихо проговорила она, - всё это время. Бес помогает ведьме только с попущения Господа, ага?.. Пусть теперь ищет новую.
И вновь, пояснять свои, по-юношески, путанные мысли она посчитала излишним.
- Если когда-нибудь захочешь слезть со своих гор, найди меня.
Дым. Клыки. Улыбка.

[Алитос]

Виктор сидел с полуулыбкой на лице.
Мир вернулся на свои круги и Дон как всегда прав - мы обязательно найдём чем себя занять и маловероятно, что это будет похоже на канцелярскую работу. Это касается и тех кто остаётся и тех кто как Виктор уезжает из города.
"Как только разберёмся с основными вопросами надо будет обратится к Бредбери, Марии, Карлосу, Луизе, Джеку и пригласить их на повторение Клятвы. Или не беспокоить их? Внешние факторы не так важны, когда ты знаешь, что почти всё нужное ты найдёшь внутри."
Виктор улыбался. Этот город преподнёс ему хороший урок. Надо постараться его не забыть.

[Zohri]

Джек откинулся на мягкую спинку стула, осклабился паскудно и самодовольно, оглядывая переживших эти две ночи сородичей. Ему нечего было сказать. Он и улыбаться не произвольно - маска, давно сросшаяся с лицом, играла уже сама на себя: бесконечная уверенность своих силах, непробиваемое самодовольство, оскал сытого, но всегда готового к новой трапезе зверя.
На пару мгновений, его взгляд задержался на Луизе. Она была необыкновенно красива именно теперь, после ночей бешеного действа и паранойи. Очки в золотой оправе не скрывали уставшие глаза, безупречный костюм и безупречная прическа не были сегодня столь безупречны. На мгновение ему захотелось протянуть руку, просто коснуться ее...
Джек моргнул и тряхнул головой. Что-то изменилось в его черепушке. Еще очень и очень долго, ему придется гадать - были ли этот его порыв, скорее романтичный чем наполненный привычной похотью, вызваны его мыслями, или же порожден чуждой кровью, текущая теперь по каждой его жилке?
Но были ли разница? Он чувствовал себя... чем-то большим. Он чувствовал себя больше, чем сумма инстинктов, чем самосохранение, чем жажда крови. И он знал, что Луиза чувствовал сейчас тоже самое. Ему было наплевать на город, наплевать на этих сородичей за столом Дона, наплевать на выживший скот Гройсвера, наплевать на вырванный в бою домен, наплевать на скрывавшегося в тени Змея и прочих, прочих, прочих. Но ему не была безразлична она.
Это чего-то да стоило, верно? Хоть что-то в этой войне он получил.

[Kammerer]

Тейлор стоял в углу и удивлялся, зачем он вообще пришел сюда. Здесь собирались победители. Выжившие пришли посмотреть друг на друга, пересчитаться, прикинуть освободившиеся сферы влияния, погрызться из-за освободившихся кормушек и разойтись по домам, радуясь продолжению своей вечной жизни. И в этом плане Дон ликовал - его дом, его личный проект жил и процветал несмотря на все надвигающиеся трудности. Он целую сотню лет готовился к этому дню и вот теперь его приготовления окупились. Как и окупаются приготовления любого вампира, свыкшегося со своей вечной жизнью. Он выбирает цель и пользуется своим бессмертием для его достижения.
Ранди хоть и не был жителем, он тоже должен был праздновать. Что он сегодня потерял? Да ничего. Раны затянулись. Билл, несмотря на опасность, был невредим. Кровь можно восполнить прямо в городе, перед отъездом.
А что он получил? Большую сумму. С Гвен он содрал полную сумму за помощь - в конце концов, таков был уговор - плюс половина оплаты от Мэри. А дневник ведьмы, плюс записи архивов, плюс фотографии каменной плиты дадут ему много времени для размышлений, как и материала для его энциклопедии.
Так чего же он недоволен? Хотя он не приходил вербоваться к Драконам, их идеалы его прельстили. Вечная жизнь по их правилам. Лишенная недостатков нежизни и их страхов. Ты можешь тратить её на всё, на что ты захочешь.
Вот только с выбором цели у него до сих пор были проблемы. Зачем ему жить вечно?
Он вышел из зала еще до того, как Дон закончит свою речь. Плевал он на этот город. Плевал он и на награду, которую наверняка можно было стребовать с церковников или князя - в конце концов, хотя бы за дневник ведьмы. Плевал он и на возможные приглашения остаться.
Он шел к своему трейлеру и задумчиво смотрел на облачка пара, вылетающие из его рта - да, он из чистого упрямства разогнал кровь по телу. С совершенно невыразительным лицом он сел на пассажирское сиденье.
 - Куда теперь, босс? - Билл явно радовался жизни, да и чего бы ему грустить? Она ведь продолжалась.
 - Не знаю. Праздновать, наверное. Ведь есть на что. Ко мне... некому меня там ждать. Давай устроим себе отпуск. Ты два года не видел дочку. Купи ей плюшевого мишку.
Он мысленно сложил гонорар и прикинул общую сумму у себя на счете.
 - Самого большого плюшевого мишку.
Он знал, что приедут они как минимум через неделю к родному городу оператора. Как и то, что он уедет из города без предупреждения, оставив Билла с семьей и чеком с суммой, в десять раз превышающего ту, которой он однажды соблазнил оператора. Вечную жизнь - да и просто жизнь - заслуживает лишь тот, кто знает, на что её тратить.
А кровосос двадцати двух лет - даже не от Становления, а всего лишь от рождения - заслуживает лишь одиночества.

[Руслан]

Каждый из них уносил с собой что-то, заполняющее тишину. Дракон ушел, и правду говорили, что убивать его стоило в своем сердце. Там, где было логово куда укромнее, чем все пещеры мира, где можно было жиреть, не привлекая внимания и лишь изредка нашептывать своим змеиным языком слова и мысли, почитающиеся разумными. Но теперь это место пустовало, и каждый знал, что таким его нельзя оставлять - потому что пустота всегда порождает плесень. А из крошечной змеи, такой же малой, как желание одного вампира заплатить дань за свою собственную утерянную душу, может вырасти новый Дракон, еще более страшный, потому что плотью его станет не сталь и кровь, а их собственные поступки.
Но сейчас, в этот странный день, которые в старину называли лунными, им было удивительно хорошо от того, что каждый на миг ощутил целостность. И это целостность была стеной, о которую обломал бы зубы любой Дракон...
...Среди шахтерских городов есть много легенд. Кто-то знает, что зимняя ночь опасна, в для кого-то первый снег - страшное воспоминание о давно позабытом голоде. Но среди множества историй, гуляет по свету одна песенка, про стучащих в двери сердца Томминокеров, духов из темных глубин, любящих жестокие забавы и человеческие жертвы.
Этой ночью, верь - не верь,
Томминокер стукнул в дверь,
Я из дома не кажусь,
Томминокеров боюсь...
Но мало кто знал, что иногда надо выйти из дома, в чернильно-черную ночь, именно потому что боишься. Если боишься ты за свой путь, или за то, чтобы не угаснуть бесследно, или если там заблудился кто-то, чей голос тебе дорог. Твоя душа, твоя мечта, твое будущее или выбор, который ты совершил, ждут тебя во мраке, и ты идешь к ним, слушая, как постукивают коготки Томминокеров в твою внутреннюю дверцу, ожидая лишь одного мгновения слабости.
И заглушаешь их голодный стук стуком своего, на миг забившегося давно утраченной жизнью сердца.

//Конец//