Печать

[Kamilla]

Легенды Гару: Семейные ценности.

Стоял самый обычный вечер для начала зимы в Шотландии. Облака, весь день нависавшие низко над холмом, медленно стекали по склонам, укрывая тенью курган, что возвышался на вершине с незапамятных времен. Холодный воздух подсказывал, что к вечеру опустится туман. Небо заволокло тучами и все вокруг окрасилось в грязновато-серые оттенки. Губы-как-у-Лосося бросил последний взгляд на высокую груду камней, каждый из которых отмечал память о Гару или одном из родичей, павшем в битве. Сотни валунов, сложенных в качестве вящего напоминания о той ноше, что Гайя возложила на каждого из них.
Глядя на курган, стройный и высокий воин не мог понять, оцепенел ли он от холода, разлитого в вечернем воздухе, или от мысли, что его камень может оказаться на этой круче уже грядущим вечером. Он и коротко взмолился Рогачу о безопасном возвращении для них всех и еще о том, чтобы к утру туман рассеялся под солнечными лучами. Нервно пригладив свои коротко обстриженные черные волосы, он сбежал с холма к своей стае.
Недалеко от реки, проложившей русло сквозь укрепления каэрна, полыхал огромный костер. Даже сгустившийся туман не в силах был скрыть рыжие языки его пламени. Оборотни и их сородичи, составлявшие септ Камня Маннана, собирались небольшими группами повсюду: пили, ели и веселились. Огонь и славная компания помогали отогнать укусы подступавшего мороза. Губы немного помедлил, поплотнее запахнул свой плащ, и окунулся в атмосферу септа - семьи - наслаждаясь недолгим удовольствием, что Гайя подарила ему.
- Гордишься тем, что ты из Фианны, сынок? - слева раздался хорошо знакомый голос.
- Неужто ты все еще крадешься за нами, молодыми, Грег? Я уж думал, что ты давно отправился помирать в какую-нибудь благородную битве против Змея, - ответил Губы с теплотой в голосе.
- Ну нет, парень, не пришло еще мое время. Вам, недорослям, я бы не доверил и помочиться на пивоварне, не то что оберегать это место. Так что, полагаю, придётся меня еще немного потерпеть.
Губы поглядел на своего дядю, бывшего Защитником каэрна уже добрый десяток лет. Прошедшие годы оставили отчетливые следы на его лице - линии и пересечения шрамов отмечали больше битв, чем кто-либо из них мог вспомнить. Эта земля не была дружелюбной и в лучшие времена, а нынешние вряд ли можно было назвать таковыми.
- Думаю, что ты просто не хочешь выдавать, где тут лучшие тайники для 25-летнего виски, который у тебя всегда под рукой.
- Точно, сынок, а вот этот вообще нечто особенное, - ответил Грег, выуживая пузатую фляжку из кармана. - Мы с парнями "освободили" его из винокурни, на которую вскоре наложила свои руки замаранная Змеем американская компания.
Он, казалось, в минуту протрезвел:
- Я пью в память о них.
Он поднял фляжку к Луне:
- За стаю Избранных Кернунном, пусть Мать позаботится о вас!
- За Избранных Кернунном, - согласно кивнул Губы, когда Грег хлебнул виски.
Ненадолго между ними опустилась тишина. Лишь хихиканье девицы из родичей, строившей глазки одному Гару, нарушало молчание, да звуки быстрой потасовки с дальней стороны костра. Губы бросил короткий взгляд на каэрн, но сгустившийся туман уже скрыл из виду то место, где он находился.
Наконец Грег прервал тишину протяжным вздохом:
- Что ж, готов к завтрашнему дню, племянник?
- Да, дядя. Думаю, что да.
- Хорошо. Твоя стая... хорошая компания. Завтра ты с ними не пропадешь.
- Да, так и есть.
Молчание опустилось снова, и вновь Грег разбил его:
- На-ка, сынок, взбодрись, - сказал он, вручая Губам фляжку. Тот постарался выкинуть из головы все мрачные мысли:
- Твое здоровье, дядя, - он сделал большой глоток виски, чувствуя, как тепло разгорается в животе.
- Это согреет тебя сегодня ночью, - хмыкнул Грег, вернувшийся в свое обычное состояние.
- Мне не нужен виски, чтобы согреться, старик, - рассмеялся в ответ Губы. - Я знаю, что завтра мы надерем Змею зад, а сегодня меня будет греть любовь очень, очень развратной женщины. Или ты забыл уже, что творить в постели, а, Грег?
- Ты случаем не об Ионе говоришь, сынок? - спросил дядя, пряча искры смеха в глазах.
- Конечно, о ней. Мы сговорились с ней на эту ночь, и я жду этого с нетерпением.
- Ну, если ты не поспешишь, парень, она успеет сговориться с Руки-словно-Деревья во-о-он там, и я слыхал, что у него не только руки здоровые, если ты понимаешь, о чём я.

[Kamilla]

Губы отыскал взглядом свою стаю, собравшуюся у огня, и, действительно, увидел, что Руки-как-Деревья уделяет слишком уж много внимания очаровательной и грациозной девушке с золотисто-каштановыми волосами. Невысокий и коренастый оборотень укутал ее пледом, помогая согреться после долгой дороги от деревни.
Губы-как-у-Лосося почувствовал, как низкое рычание зарождается в его гортани. Он перекинулся в Люпус и бросился к Аруну под смех Грега. В один прыжок он приземлился на груди вервольфа, столкнув его в сырую траву. Иона с испуганным видом отпрянула в сторону. Губы даже не посмотрел на нее. Важно было поставить на место члена своей стаи. Тогда Иона без сомнений будет с ним. Даже с волчьей глоткой он смог прорычать своему сопернику: "Моя".
- Ох, слезь с меня, влюбленный придурок! - ответил Руки, оттолкнув разозлённого волка. - Я только помог ей согреться, пока ты не пришёл.
- "Моя!"
- Я знаю, дружище, знаю. Ты что, думаешь, я настолько глуп, чтобы задирать одного из стаи накануне битвы из-за девчонки из родичей?
- "Моя!"
Руки вздохнул и внезапно перекатился влево, сбрасывая волка с себя. Оба Гару инстинктивно обернулись в форму Кринос, но Руки был намного сильнее, и прежде чем Губы смог найти точку опоры, он уже оказался прижат к земле.
- Так, теперь послушай, парень. Сейчас ты успокоишься, выпьешь со мной пиво-другое и будешь наслаждаться прекрасным вечером, а иначе я выставлю тебя полным идиотом перед твоей женщиной, - прошептал Руки сопротивляющемуся Гару. - Ты этого хочешь? Ладно, я так не думаю. Так что сейчас я тебя отпущу, и мы снова друзья, ясно? Ладно.
- Когда вы, мальчики, закончите свою возню, ваша альфа угостит вас выпивкой, - раздался веселый женский голос. Сара "Разрывающая Ночь" МакШейн, угрожающе выглядя даже в своей человеческой форме, стояла над дерущимися. Водопад иссиня-черных волос спадал по спине, подчеркивая ее стройную и мускулистую фигуру, и легко было понять, что заставляло загораться глаза Дугласа, ее возлюбленного из родичей. Сейчас Дуглас держался за спиной МакШейн, обнимая свою сестру Иону и недвусмысленно показывая, что намерен защищать ее.
- Ну, вы закончили вести себя как пара щенков, едва прошедших Изменение, или мне показать вам, как Гару бьются по-настоящему? - вопросила МакШейн.
Каждый из дравшихся Фианна отрывисто склонил голову в жесте подчинения. Сейчас идет война - и не время оспаривать власть лидера.
- Хорошие мальчики, - ухмыльнулась МакШейн, нежно взлохмачивая Аруну мех на загривке, - а теперь будь другом, принеси мне пинту или даже три. Я хочу перекинуться словечком с нашим влюбленным Теургом.
Руки даже не стал утруждать себя, чтобы подняться на ноги; он перекинулся в Гиспо и бодро убежал. Губы уменьшился, вернувшись в форму Хомида, и сел, ожидая неизбежной выволочки от МакШейн. Но вместо этого она подошла и села рядом с ним:
- Я рада, что ты настолько дорожишь Ионой, что готов драться за нее, парень. Это хороший знак. Хорошо, когда в нашей стае я вижу твердость характера и страсть. Но, честно, это может и создавать проблемы, а я не люблю проблем, - сказала она.
"Ну вот, начинается", – подумал Губы.
- Видишь ли, Дуг очень важен для меня, и, что расстраивает его, расстраивает и меня. А Дуг очень любит свою сестру, и его расстраивает то, что печалит ее. Так что понимаешь, парень, печали Ионы - мои печали. А ты же не хочешь меня расстроить?
Губы покачал головой в знак молчаливого согласия.
- Вот и славный парень. Так что, веди себя с Ионой как полагается, и мне не придётся возвращаться, чтобы надрать твою жалкую маленькую задницу. Понял? Хорошо, а теперь давай выпьем пива, и, если ты будешь хорошо себя вести с Ионой, всё будет в порядке.
Руки вернулся, пошатываясь от тяжести - он притащил с собой столько пива, что стае хватило бы на весь вечер. МакШейн перехватила одну из кружек и отхлебнула пива. После долгого глотка она передала кружку Губам, вытерев рот тыльной стороной ладони.
- Хорошо, блин. Огонь, выпивка и моя стая вокруг меня. Мне не хватает только любимого рядом. Дуглас, тащи сюда свою восхитительную задницу.
Дуглас наконец-то выпустил Иону из объятий, и, подойдя, сел рядом с МакШейн. Иона помедлила недолго и тоже подошла, устраиваясь рядом с Теургом. Он поднял руку и она прижалась к нему, наслаждаясь теплом его тела в этой холодной ночи.
- Ой, что за телячьи нежности, - сказала Дочь Ардуинна, последний оставшийся член стаи, приблизившись ко всем остальным.
- Да ты просто завидуешь, детка, - парировала МакШейн, покусывавшая шею Дугласа.
Дочь ответила с оскорбленной миной: - Ничего подобного, босс. Я раздумываю над нашей стратегией на завтрашнее утро. Биться с отродьями Змея на нефтеперерабатывающем заводе не самое веселое занятие по мне.
Руки-словно-Деревья разразился смехом: - И ты зовешь себя Гару, женщина? По мне это самое настоящее веселье! Давай, садись, подруга, и выпей со мной немного. Если что и породит в тебе жажду битвы, так эта моча, которую они зовут настоящим пивом.
Дочь схватила одну из кружек и залпом осушила ее: - Вижу, что в пиве ты не разбираешься, также как и в веселье, глупый Руки, - фыркнула она.
- Знаешь что, - сказал Губы, наклонившись к Аруну, - я думаю, что девушка зрит в корень.
Руки расхохотался: - Меня не волнует, что думаешь ты. Я тебе лучше скажу, что я думаю.
- И что же?
- Думаю, что понял, почему нашего босса зовут "Разрывающая Ночь".
- Правда?
- Ага, это потому что, когда она мутит с Дугласом, ночь разрывается от шума! - Руки сам покатился со смеху от своей шутки. Иона хихикнула, прикрывая рот рукой. Губы бросил быстрый взгляд на МакШейн, и успокоенно понял, что она была слишком занята Дугласом, чтобы обратить внимание на шуточки своей стаи. Губы облегченно рассмеялся и пихнул Руки к Дочери.
- А чего вы двое не постараетесь и не найдете пару родичей, ослепших настолько, чтобы согласиться потанцевать с вами, и не оставите нас с Ионой ненадолго.
- Ха, хочешь проверить, разорвут ли ночь её стоны? - пошутил Руки, ткнув друга пальцем в ребра. - Развлекайся уж, давай.
На некоторое время после ухода своих соратников, Губы полностью потерялся в Ионе, слушая ее голос, любуясь, как отблески пламени играют на ее прекрасном лице, чувствуя, как пряди её волос щекочут его щеку. Они тоже присоединялись к танцующим, но редко оставались больше чем на один танец. Ненадолго Губы-как-у-Лосося смог забыть свои страхи и волнения перед грядущим днем. Но они вернулись, быстрее, чем бы ему хотелось.
- Что не так? - спросила Иона, увидев тень в глубине его глаз.
- Я просто... просто думаю о том, что будет завтра, - ответил он, обхватив ладонью ее лицо. Она снова поймала его взгляд и спряталась у него на груди. Он порадовался повисшей тишине. Они сидели вместе, наслаждаясь моментом.
Наконец Губы огляделся, обращая внимание на то, что происходит вокруг. Члены его стаи уже вернулись вместе с парой товарищей и проводили время, делясь пошлыми шутками и хлеща столько пива, что хватило бы сбить с ног лошадь. Он посмотрел на свою альфу, совсем растаявшую в объятиях любимого. Тепло тела Ионы ощущалось рядом. Так и стоило жить.
И вот Иона поднялась на ноги, потянув Губы за собой к одной из хижин, разбросанных в лесу вдоль реки.
- Пойдем, дорогой, время в кроватку, - сказала она, и взгляд ее обещал много больше, чем спокойный ночной сон. Губы-как-у-Лосося позволил увести себя от стаи, глупая улыбка расплывалась на его лице.
Немногим позже, уютно устроившись в маленькой хижине рядом с ее обнаженным телом,  он искренне понадеялся, что это ночь не закончится никогда. Ее запах был так приятен, что, пока она лежала в его объятьях, ему приходилось бороться с желанием сменить форму, чтобы обостренными чувствами ощутить ее аромат. Вместо этого он придвинулся ближе и начал покрывать ее тело сильными и долгими поцелуями. Она слегка отстранилась и посмотрела на него со странным выражением на лице.
- Давай позаботимся о том, чтобы тебе было за чем возвращаться завтра, - прошептала она, прежде чем снова прижаться к любимому.

[Kamilla]

Дождь барабанил по склону холма; одежда медленно пропитывалась водой. Это была последняя смена вещей, оставшаяся у Теурга, все остальное он бы не рискнул надеть. Стыдно, и надо будет подготовить новый набор одежды - если он вообще сможет этим еще когда-либо озаботиться. Не то чтобы это действительно имело значение. Честно говоря, мало что заботило его сейчас меньше чем одежда, мокрая или драная. У него была задача, и будь он проклят, если что-либо помешает ее выполнить.
Поднявшись на холм в последний раз, он положил камень на место и сел отдохнуть. Несмотря на погоду вид на долину открывался прекрасный, и можно было увидеть как начинается празднество. Там, внизу, Иона ждет его. В другой день мысль об отмечании победы и о ночи в ее объятьях наполнила бы его предвкушением и возбуждением, но сейчас? Сейчас он не чувствовал ничего.
Он снова посмотрел на пирамиду из камней, сложенную на вершине холма, и тяжело вздохнул. Она выросла по сравнению со вчерашним вечером, и в том числе и от его рук. Каждый новый камень, казалось, тяжелой ношей остался на его сердце, и он не знал, как избавиться от этого чувства. Не стоит оставаться здесь слишком долго. Его отсутствие заметят быстро, особенно после того, что случилось раньше. Ему пришлось возвратиться.
Совсем упав духом, он шел по привычной тропе обратно к жилой части каэрна, пытаясь хоть как-то заставить себя взбодриться, но в сердце его оставалось мало радости. Он постарался сконцентрироваться на пульсирующей боли, которой отдавался его бок, надеясь, что это пробудит ярость, желание отомстить Танцору, который ранил его, все что угодно, лишь бы не ощущать эту растущую пустоту, что все больше захватывала его. Но ничего не изменилось. Ему приходилось заставлять себя делать каждый шаг вперед, обратно к семье, что будет праздновать в тот час, когда ему хочется воем выплакивать свое горе Сестре Луне.
Грег ждал его на половине пути с холма. На нем была традиционная одежда, килт из цельного куска ткани, завернутый вокруг тела - такой же отсыревший, как и современные одежды, что носил Губы. Его лицо было сурово. Ни слова не проронил он, когда появился его племянник, лишь протянул ему потертую флягу. Губы даже не одарил его взглядом и продолжил свой путь к подножью холма.
- Ты сейчас же остановишься, сынок, - прорычал Грег, - вернешься назад и выпьешь из моей фляги.
Против своей воли Губы остановился, но не повернулся. Он не хотел этого спора, но понимал, что не сможет избежать его.
- Я знаю, это больно, сынок. Но я все же хочу, чтобы ты подошел сюда и выпил из фляжки.
На какое-то время единственными звуками, что можно было услышать, оставался непрекращающийся шум дождя, бьющего по земле, и далекий шум начинающегося празднования. Наконец, Губы ответил:
- Нет.
- Иди и пей, парень, - повторил Грег, его голос посуровел. - Я старший твоего рода и ты будешь делать то, что я сказал, или, клянусь Рогачом, я спущусь и засуну эту фляжку в твое глупое горло.
Губы резко обернулся, злость в первый раз отразилась на его лице.
- Почему никто из вас не может понять, что я, черт возьми, не могу праздновать сегодня? Вы, самовлюбленные ублюдки, вы только и можете что веселиться, пить и браниться. Пойми, я плевать хотел на гребанные традиции Фианны. Я плевать хотел на пути предков и прочее подобное дерьмо. Это все не важно теперь. Как ты не понимаешь?
Грег сделал несколько шагов вперед, держа фляжку перед собой.
- Да. Ты знаешь, что я понимаю, - его взгляд затвердел. - А ты возьмешь эту фляжку и будешь пить, или отвечать придется передо мной. И ты сделаешь это, потому что знаешь, что я понимаю.
Губы почувствовал как рычание зарождается в его горле, пока он оборачивался в форму Глабро. Грег продолжал смотреть на него, по прежнему держа фляжку в вытянутой руке.
- Даже и не думай, парень. Ты может и молод, но я знаю пару трюков, что заставят тебя скулить и звать мамочку, прежде чем ты поймешь что произошло.
Губы ощутил, как черная дыра внутри него сожрала ту ярость, что он собрал. Он снова вернулся к форме Хомида и жалко осел на землю. Грег подождал мгновение и опустился, чтобы сесть рядом со своим племянником. Он открыл фляжку, сделал глоток, возрождая привычный пожар в глотке. Его племянник снова не отрываясь глядел на курган. Грег вздохнул: это будет непростой разговор.
- Что ты видишь там, сынок? Я думаю, что ты видишь лишь смерти тех, в чью память положены эти камни, так ведь? Еще один благородный Фианна ушел от нас, еще одна потеря, которую мы оплачем после?
Губы пробормотал что-то, что можно было признать за согласие. Во всяком случае Грег предпочел так думать.
- Так вот, ты не прав. Я вижу там совсем другое. Всякий славный Фианна должен видеть там другое. Мы знаем больше и это делает нас другими. Каждый из этих камней отмечает прожитую жизнь, и хорошо прожитую, скажу я тебе. Послушай, сынок, ты и я, и все эти Гару там внизу - мы воины. Мы были обречены умереть в битве с первой минуты нашего рождения. Это Гайя назначила нам, и мы принимаем этот долг с радостью. Вот единственный неоспоримый факт, что есть у нас с того момента, как Рогач призвал нас и мы Обернулись впервые.
Он прервался, чтобы сделать еще один глоток.
- Однажды, может и довольно скоро, там положат мой камень. Это не печалит меня, сынок. Я хорошо послужил Матери здесь и я знаю, что, когда этого тела не станет, у нее уже будет припасена другая роль для меня. А знаешь, почему еще я не расстроен? Все очень просто, сынок. Я получил от этого тела все, что мог, пока была возможность.
Сынок, мы бьемся, когда должны биться. А когда не время для битв, мы должны еще как хорошо наслаждаться жизнью, потому что никогда не можем сказать, как скоро она закончится. Это жребий воина - бороться и погибать. Мы можем разделять свои ряды на воинов и друидов, и бардов, но на самом-то деле все мы воины. Конечно, некоторые из нас могут спеть лучше прочих. Другие больше знают об Ином мире, чем остальные. Не важно. Мы все здесь чтобы сражаться.
Но это не все про нас. Посмотри на меня. Я, знаешь ли, дедушка. У меня в свое время было больше возлюбленных, чем я могу сосчитать, и, пожалуй, я знаю даже не всех своих детей. Я выпил столько виски, что другой бы уже много раз умер, и я путешествовал от одной стороны планеты к другой, служа Рогачу и Матери. я отлично веселился и видел такие уголки Иного мира, что расплавили бы тебе мозги.
У меня была хорошая жизнь, сынок. Когда я уйду, я не хочу, чтобы ты сидел здесь, как какой-нибудь сопливый Дитя Гайи, оплакивая мою потерю - я хочу, чтобы ты спустился вниз ко всем, чтобы ты хохотал, пил и прославлял жизнь, что я прожил, как и все в септе делают это для тех, кто пал сегодня, пока мы тут с тобой шепчемся как старые бабки. Я взял ту жизнь, что Гайя мне даровала, и благодарен ей за то, что она была столь долгой, и я наслаждался всем, чем мог. Сможешь ли ты сказать то же о себе, сынок?
Губы посмотрел на него и протянул руку. Грег с улыбкой вложил фляжку ему в ладонь.
- Славный парень. Я знал, что ты одумаешься. Твоя мать гордилась бы тобой.
Губы поглядел на фляжку, поболтал ей, слыша как виски бултыхается внутри, и запрокинул голову, делая долгий глоток. С намокшими глазами он закрутил крышку и протянул фляжку обратно Грегу. Затем он поднялся и, не обронив и слова, отправился вновь к подножью холма.
Грег снова раскупорил свою флягу и отхлебнул еще.
- Ох, парень, - прошептал он вслед, - тяжелее уже не будет. Я-то все еще помню, даже после стольких лет. Порой никакого виски не хватит, чтобы утешить боль.
Капли дождя смешались с единственной слезой, что скользнула по лицу старого Гару.

[Kamilla]

Губы шагнул в центр группы Гару и перехватил бутылку у одного из них. Даже не посмотрев, что в ней плещется, он осушил ее до дна. Затем он запрокинул голову и издал долгий, низкий вопль победы. К нему присоединились стоявшие рядом, и через минуту весь септ воспевал свою радость от нанесенного Змею поражения в этот день.
Барды, что Гару, что родичи, внесли свою лепту и музыка вступила в свой черед, когда вой начал затихать. Губы быстро шагал сквозь толпу, ища единственное лицо среди многих. Вот, вон она, рядом с братом. О, Гайя, она так прекрасна сегодня.
- Иона... - начал он, но едва он увидел выражение лица Дугласа, боль отразилась в нем.
Он не стал ничего говорить, а лишь обхватил его в крепкие объятья, и ощутил, как Дуглас отвечает ему тем же. Он чувствовал, что Иона пытается обнять их обоих.
Через долгое время они отпустили друг друга.
- Она погибла с честью, мой друг, и многих забрала с собой. Мы с твоей сестрой будем отмечать ее память, присоединишься ли ты? - жестом он указал на пляски, что начинались ниже у костра.
- Я даже не знаю... - протянул Дуглас, но Иона схватила за руки обоих мужчин и потянула их к танцующим.
- Пошли, Дуг, ты знаешь традиции также как и мы. Мы Фианна. Мы празднуем во славу жизней тех, кто погиб, и не разрушаем свои жизни горестью.
С неохотой Дуглас позволил Ионе и Губам утащить себя на расчищенную площадку, где группы Гару и родичей плясали рилы. Они втроем вступили в круг при следующей перемене партнеров и потерялись в танце. Музыка, смех, резкие движения и концентрация на узоре танца похоронили их боль, и ненадолго они смогли наслаждаться простой красотой бытия.
Слишком скоро танцы завершились. Настало время рассказывать истории и Губы почувствовал, как его сердце чаще забилось в груди. Троица заняла свои места среди других членов септа, а Вой-Конца-Света, главный Галлиард септа, выступил вперед. Тишина опустилась на собрание, когда он прочистил горло.
- Я благодарю Рогача, что любит нас и Маннана, что взирает на этот каэрн, за то что столь многие из нас вернулись домой в этот день, - сказал он. - И я благодарю мать Гайю за тех из нас, кто не вернулся, и за жизни, что они прожили.
И затем он начал петь. Его слова унесли Губы-как-у-Лосося обратно в это утро, когда объединенные стаи волновались и бравировали друг перед другом. Он мог ощутить возбуждение, с которым они выступили вперед, на тайные тропы к Нефтеперерабатывающему заводу сквозь Иной мир. Он вспоминал то ликование, с которым стаи отбросили прочь отродья Змея, и прорвались в самое сердце фабрики без потерь.
Затем он ощутил, как сводит его живот. Он знал, что будет дальше. После того, как они вновь направились на окольные пути. К своему собственному удивлению, Губы обнаружил, что встал и продолжил историю, начатую Воем-Конца-Света. Галлиард отступил, позволяя юному Гару занять его место. Пусть с первых слов было ясно, что у Теурга нет и десятой части того дара, которым обладал старший Гару, но его страсть к тем, чьи смерти они сегодня вспоминали, была в тысячу раз сильнее. Он сплетал простую историю об отваге и самопожертвовании, о Разрывающей Ночь, что увидела группу Танцоров, пытавшихся из засады атаковать основные силы Гару. Она повела свою стаю в безрассудную атаку, воем предупредив остальных о противнике.
Даже сменив форму, каждый из стаи понимал, что идет на смерть. Слишком много Танцоров встречали четырех Гару, чтобы те могли выстоять, но они ринулись в атаку без сомнения. Разрывающая Ночь ворвалась в ряды врага, оторвав голову одному из Танцоров, несмотря на то что тот успел раскромсать ее ногу. Руки-словно-Деревья был рядом с ней через мгновенье, бешено разрывая тех, кто посмел атаковать его альфу. Через один удар сердца Губы-как-у-Лосося и Дочь Ардуинна оказались по обе стороны от него. Дочь размахивала своим клейвом, а Губы взывал к духам, чтобы извести и запутать Падших Гару.
Их попытки были обречены. На каждый нанесенный ими удар - два обрушивались на них. Разрывающая Ночь пала первой, выкрикивая презрительные вызовы, несмотря на то, что ее кишки выпали на землю. Ее смерть заставила Руки-словно-Деревья впасть в ярость, прорывая путь сквозь ее убийц и прочих врагов. Дочь Ардуинна ослепили и разорвали на клочки, едва она коснулась земли. Губы-как-у-Лосося не видел, как погиб Руки-словно-Деревья, ведь удар в голову отправил его катиться по земле, теряя сознание. Когда он пришел в себя, все Танцоры были мертвы. Другая стая оставила основные ряды Фианна, чтобы помочь стае Избранных Кернунном, но прибыли слишком поздно. Спасти смогли лишь Губы.
Не было времени оплакивать погибших; битва продолжалась. Губы-как-у-Лосося присоединился к остальным Фианна и снова бросился в бой.
Вой-Конца-Света крепко обхватил плечо Губы-как-у-Лосося и вновь взял нить рассказа в свои руки. Он говорил о битве, что шла в коридорах нефтяного завода, о финальном столкновении с извращенной Змеем тварью, что скрывалась с самом его центре, об их триумфе и его ужасающей цене. Но Губы-как-у-Лосося даже толком не слушал. Он смотрел на Иону и Дугласа, видел гордость в глазах своей любимой и соперничество гордости и горя на лице ее брата. Постепенно он начал понимать, что пытался сказать ему Грег. И когда собравшийся септ поднял вой, знаменуя свое одобрение истории, что рассказали он и Вой-Конца-Света, он бросился к людям, которых он любил.
Вой нарастал, становился громче, сложней и богаче, а он обнял Иону, глядя в глаза Дугласу. Дуглас кивнул в ответ. И тогда он повернулся и добавил свой голос к вою. Весь септ обратился лицами к Сестре Луне и завыл в честь своего триумфа и радости быть Фианна. Людские голоса смешались с волчьим воем и непередаваемыми звуками, издаваемыми пастями Гару, создавая симфонию их сердец. Когда стихли завывания радости, зазвучал новый хор объединившихся оборотней. Этот вой пел о боли, одиночестве и потери. Он пел о героях, погибающих там, где они обречены умереть, и о боли тех, кто остался в живых. Он говорил о разорванной плоти и освобожденных духах и о радости и ужасах битвы.
Завывание постепенно стало склоняться к рассказу о будущем, к мыслям о безопасности и о грядущих победах, но один волк отделился от группы и неслышным шагом двинулся вверх по холму, все еще издавая свой вой. Дождь настойчиво поливал его мех, делая его шкуру блестящей и гладкой.
Вой оборвался рваными рыданиями и Губы-как-у-Лосося, вернувшись в человеческую форму, упал на землю. Он снова взвыл, выплакивая Гайе свою боль от потери стаи. Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем ощутил руки Ионы вокруг него. Она притянула его к себе и держала, пока он продолжал плакать, а его слезы смешивались с дождем и стекали на землю.
Когда его всхлипывания стали стихать, она заставила его повернуть к ней лицо.
- Я, может, и не Гару, но я из Фианны, и знаю, что ни один из Фианны не должен переживать это в одиночестве, - прошептала она. - Я знаю, что тебе больно, но пойдем, вернемся к нам. Вернись к своей семье. Вернись в тепло и почувствуй, что защищала твоя стая.
Все еще колеблясь, он встал и обнял ее за талию. И тогда Рори "Губы-как-у-Лосося" МакНабб и Иона МакГрегор спустились с холма, к огню костра и теплу их племени, их семьи.

[Kamilla]

Глава первая: Песнь детей Рогача

_{"Да воздаст тебе Бог",- сказал Гроно, и он взял камень и поставил между собой и Ллеу.
И Ллеу метнул в него копье, и оно пробило камень и его тело так что переломило ему хребет. Так погиб Гроно Пебир. А этот камень до сих пор стоит на берегу реки Кинфаэл в Ардудви с дырой посередине. Поэтому его называют Ллех Гронви.}


Что ж, старейшины поручили тебя моим заботам на этот вечер, но времени у нас не так уж и много. Моя стая завтра отбывает в Шотландию по делам септа - и нет, ты не можешь отправиться с нами, и лучше не перебивай меня - так что мне придется рассказать тебе сказание о Фианне за один вечер. Непростая задачка, уместить историю, что можно рассказывать половину жизни, в несколько часов. Но сейчас тихо, и что твой живот, что моя чаша - полны.
Положи свою ручку, это не лекция. Лучше бы тебе начать тренировать свою память; вскоре ты познакомишься с приверженцами традиций, что разорвут тебя, новичка, лишь за попытку вести записи. Наши сказания раскрываются в словах, а слова лучше слышать, чем читать. Произнесенное слово оживает, словно бабочка - полная сил, прекрасная и изменчивая. Запиши слово -  и ты пришпилишь его к бумаге, словно образчик в коллекции энтомолога. Поговаривают, что письменность проложила дорогу для господства Ткачихи - но ты ведь пришел слушать не эту историю, верно?
Я погашу свет, как тебе? Редкие сказания хорошо рассказывать при ярком свете. Здесь нет очага для огня, но несколько свечей нас устроят. Кроме того, тебе не захочется записать еще что-то, если ты не увидишь свою тетрадь. Вот, три свечи, как воплощение твоей первой триады. Это такой прием для запоминания, группировать важную информацию в тройки. Так что, запомни, малой, три свечи, что осветят любую тьму: Знание, Истина и Сущность. Этой ночью я дам тебе Знание. Если я верно расскажу свою историю и ты будешь слушать внимательно, ты ощутишь Истину, вплетенную в рассказ. Если я воздам должное сказанию и ты усвоишь урок, заложенный в нем, это придется по душе моей Сущности Галиарда и Фианны. Ну что ж, еще один глоток... и начнем.

[Kamilla]

В стародавние времена
Начало
Историю нужно начинать с самого начала, но где оно? Может быть ты слышал легенду-другую о том, как Гайя создала наш род, но это не начало моей истории. В моих мыслях зимний вечер, один из многих с той поры, когда духи человека и волка объединились. В глубоком лесу юный оборотень выл на горбатый месяц; в его вое звучало восславление Матери Всего; в его вое звучало одиночество от потери своей стаи; в его вое звучала жажда, отражающая яростное биение в его груди. Но эта одновременно и горькая, и сладкая песня приманила ту, что бродила в ночи. Она растопила лед ее сердца и тот выступил слезами на ее очах; небесно-голубые цветы распускались там, куда капали ее слезы. Она подняла голову и запела свою песню; и та была полна тоски по яростной красоте, что предстала перед ней; была полна печали от осознания смертности Гару; была полна радости от обещания в его голосе и его духе. И он узрел наблюдающую, и его сердце разбилось от ее величия, ее красоты, превышающей все на свете. Их голоса поднялись, сплелись вместе, и звезды воссияли ярче - такой прекрасной была их песнь. Затем она приняла форму волка, и они бежали вместе в погоне за луной, а первые лучи солнца встретили в человеческом обличии. Но когда он проснулся, ее уже не было.
Полных девять лет и еще девять дней минули, прежде чем Галлиард вновь увидел ее. Гордо стояла она, держа за руки двоих детей - эльфийскую девочку, прекрасную обликом, и мальчика со звериными чертами лица.
- Вот плоды нашего союза. Дочь моя останется со своим народом в землях, что не ведают смерти, но я дарую тебе сына. Жить ему с твоим народом и поддерживать огонь в их сердцах, чтобы отогнать все грядущие холодные зимы. ПУсть же узы крови между ними крепчают с течением лет.
И затем Дану, мать Туата де Данаан, вознеслась со своей дочерью Фионой сквозь вышние дали в Тир на Ног, оставив своего сына среди подобных ему. Он был нашим первым хранителем песен, и голос его посрамлял певчих птиц и заставлял надежду расцветать во тьме, словно розы на снегу. Он был первым нашего племени.
Так поведали эту историю мне. Заметь, огонь успел обратиться золой и небо стало светлеть прежде чем старейшина закончил тогда свой рассказ. Я не думаю, что у тебя хватит времени да и терпения, чтобы воздать должное этой легенде, так что тебе достается лишь короткая версия. Да, конечно, феи тогда существовали. И сейчас тоже, равно как и оборотни. Продолжим.

[Kamilla]

Импергиум

Знаю, что ты слышал уже об Импергиуме; у твоей подружки-Рагабаша язык так же быстр и мрачен, как ее мысли. Я не буду оправдывать то, что мы сделали на заре цивилизации. Теперь, спустя тысячи лет, большинство из нас считает Импергиум плохой идеей. На нас, оборотней, была возложена задача оберегать людей, и мы пытались добиться этого, установив тотальный контроль. Мы сбивали людей в стада, держа их скучено, чтобы присматривать за ними; порой мы выбраковывали слабых, а изредка и дерзких. Лучших мы отбирали для выведения нашего потомства, и часто похищали родичей других племен, равно как люди похищали скот.
Мы вмешивались и в другие дела. Первых людей, что изобрели выплавку и ковку железа, мы притащили пред очи наших королей, чтобы показать, чему научилось человечество. Их судьба зависела от мировоззрения каждого отдельного септа.  Одни с презрением отвергли кузнечное дело как измаранное паутиной Ткачихи. Другие увидели опасность в изобретении ковки, ведь если можно превратить в оружие медь и бронзу, что помешает применить для этого железо или даже серебро? Зачем нам позволять людям изучать умение ковать, когда оно лишь сделает их сильнее? Все же, некоторые септы оценили новое искусство и позволили людям делать инструменты и оружие для нас; лишь эти кузнецы не нашли свой конец в когтях Гару.
Наше отношение изменилось с тем, как племя выросло и обзавелось все большим числом кланов родичей. В мире каменных наконечников оружие из металла стало значительным преимуществом; племя вооруженное камнем будет служить тем, кто вооружен металлом. Септы, что прежде расправлялись с любым, кто посмел отлить слиток бронзы, теперь поощряли кузнецов из своей родни ковать оружие и инструменты.
Любопытно, что бы сказали наши предки о нынешних временах. Подозреваю, что они бы передумали насчет Согласия. Нет, я, конечно, не зайду настолько далеко, чтобы утверждать, что нам стоит возобновить Импергиум - ну как минимум ни при ком-либо из родичей, знающем нашу историю - но, скажем так, я могу взглянуть в прошлое и показать на тот момент, когда все в мире пошло наперекосяк.
Официально Импергиум завершился с объявлением Согласия, но на самом деле он продолжался еще какое-то время. Деревни разрастались, племена отправлялись в незаселенные земли и порой устраивались слишком близко с другими деревнями. В результате мы получали конфликты, стычки, набеги и завоевания - битвы, которые разжигали мы сами. Если раньше наши стаи атаковали вражеское поселение, то нынче мы вручали харизматичному родичу добрый меч или копье, воспевали легенды о делах его предка, чтобы подогреть его кровь, и указывали ему направление. Хорошо вооруженные банды имели больше шансов на победу, и в результате все больше богатых и здоровых родичей вытесняло людей. Такой вот опосредованный Импергиум. А если указанный родич решался восстать против нас по каким-либо причинам, он и его маленький мечик не могли устоять в бою с боевой машиной Гайи. Оборотням было легко доминировать над людьми, что не были ни многочисленны, ни хорошо вооружены. Мы чувствовали себя могучими и гордыми, и гордость привела нас к тому дню, когда началась...

[Kamilla]

Война Гнева
Вервольфы были воинами Гайи, и в наших мыслях именно мы являлись величайшими из всех оборотней. Мы были королями мира и не скрывали своего желания править как людьми, так и Фера. Но у Фера, разумеется, блуждали другие идеи; а нам очень не нравилось быть униженными, осмеянными или хотя бы проигнорированными. В гордыне своей мы нашли причины возненавидеть их. Если они не подчиняются законным правителям творения, они суть бунтовщики, чей жребий - наказание; если они не следуют за воителями Вильда, тогда, пожалуй, они идут путями Змея. Мы захватывали каэрны или бились с Фера, чтобы поставить их на положенное им место, но впадали в ярость, стоило им отплатить нам той же монетой. Разрастание конфликта было неизбежно, ведь один вид за другим оказывались атакованы. Глас разума тонул в воплях мщения. В безумии своем мы оставили охоту на Змея, чтобы теперь охотиться уже на своих двоюродных братьев. Миролюбивые медведи, гордые львы, скрытные крысы, даже игривые выдры пали под ударами наших когтей. Вскоре даже те, кто призывал к миру, замолчали, ведь пролилось столько крови, что было ясно, что Фера никогда не пойдут на примирение. Конечно, исход войны был неминуем. Мы сражались сплоченными стаями, что умел мало кто из Фера. И хотя племена не были особенно дружелюбно настроены друг к другу, их скрепляло единство, которое не могли или не хотели создавать независимые Фера. Сейчас не встретишь оборачивающихся орлом, быком, пауком или выдрой. Выжившие - в первую очередь, Бастет и Моколе - рассеяны. Их ожесточение может оказаться смертельным, если они застанут тебя одного, так что будь начеку.
Так гордость стала причиной Первого Великого Прегрешения против Гайи. Чтобы доказать, что Гару главенствуют над миром, мы уничтожили наших соперников, наших соратников. Мы пытались завоевать право править, а вместо того обрели право в одиночестве противостоять волнам врагов, что ныне разбиваются о нас.
Но было одно светлое пятно в этой темной полосе истории нашего народа: Кораксы. Мы были ближе к воронам-оборотням, чем к кому либо из Фера; мы давали им защиту и в ответ они предупреждали о противниках и добыче. В пылу Войны Гнева, даже когда мы разрывали на части Бастет и Гуралов, наши земли были прибежищем для Кораксов, даже несмотря на то, что порой мы ловили их на спасении случайно забредших Фера или их родичей. Мы доверяли Коракса и они того не забыли. Вне рядов воронов-оборотней наше "упущение" не широко известно, и это неспроста. Подозреваю, что многие придерживают в тайне знание о нашем небольшом милосердии - словно жалость к одним сделала бы преступления против десятков других менее постыдными.
_{* Вообще-то точный перевод последней фразы: "Подозреваю, что многие попытались бы вменить нам в вину наше скромное милосердие - словно жалость к одному делает преступления против десятков других менее постыдными.", но я не понимаю его смысла и связи с предыдущим текстом.} 

[Kamilla]

Врезка: Кем были кельты и кем не были?
Кто такие кельты? Четкого определения не существует; можно связать это понятие с разнообразными художественными формами, например, или с генетическим наследием. В современных академических кругах термин "кельты" применяется для определения генерализированной культуры, связанной с языковой группой. Древние греки говорили о северянах "Keltoi", а Цезарь называл племена центральной Галлии "Celtae". Писатели романтического направления XVIII-го, XIX-го и даже ранних лет XX-го века вернули в обиход этот термин, чтобы ностальгически описывать великую империю гордых, артистичных и яростно отстаивающих свою независимость племен. Основываясь на образов романтизма, современные последователи движения Нью Эйдж добавили к этому описанию веру в одушевленность окружающего мира.
Современная археология опровергает эти представления и оспаривает существование единой кельтской идентичности. Маловероятно, что житель Галатии ощущал связь с британскими иценами, хотя, возможно, социальные или религиозные традиции были бы для него более привычны, чем бытовавшие в Помпеях или Фивах. Объединенные культурными и лингвистическими связями, кельты как общество были весьма диверсифицированы; некоторые кельты жили в небольших свободно управляемых кланах, другие - в метрополиях с выстроенной экономикой и уровнем организации равным их римским противникам. К сожалению, в отличии от оставивших множество письменных памятников греков и римлян (а также, позже, христианских монастырей), кельты редко вели записи о своих деяниях (за исключением более организованных галльских сообществ во времени римского нашествия; причем очень малая часть их документов сохранилась до нашего времени). Таким образом, большую часть информации мы получаем от их соперников или врагов, что не лучшим образом отражается на ее качестве. Многие с тех пор пытались пролить свет на своих предков, но либо погружались в псевдонаучные фантазии, либо основывались на пропагандистских целях. Лишь только в прошлом столетии, в особенности в его последние декады, археологи начали вести исследования за пределами романтических мифов и политических предубеждений, формируя более ясное, хотя и все еще фрагментарное, знание об этих людях древности.
Ученые выделяют две крупные кельтские культуры, каждая из которых обладает схожими, но четко выраженными технологическими и художественными стилями. Более ранняя, гальштатская культура присутствовала в периоде с 1200 до 475 г. до н.э. Вторая, известная как латенская, попала на период римских походов. (Гальштат и Латены - названия мест основных археологических раскопок соответствующих культур). Обработанные предметы часто демонстрируют большое число украшений, включая замысловатые спирали и завитки, стилизованно отображающие лица и животных (знаменитая кельтская узелковая вышивка, скорее всего, лишь более позднее изобретение христианских монахов), а также мотивы, заимствованные от соседних культур.
До последнего времени считалось, что Британские острова переживали успешные захватнические волны кельтских народов; но хотя некоторая миграция несомненно имела место, распространение латенской культуры скорее обусловлено существовавшие прежде социальные, религиозные и экономические связи между Британскими островами и континентом. Культурные аспекты кельтских народов, переживавших иностранную оккупацию, естественным образом были размыты с течением времени; некоторые особенности и черты сохранились, и такие места как Галлия или Англия стали сплавом преуспевших культур, а отличии от удаленных земель Шотландии, Уэльса или Ирландии.
Чтобы дать читателю настоящее понимание этих разнообразных народов, нам потребовалось бы намного больше места, но в предельно обобщенном виде, основываясь на археологии и современных источниках, можно сообщить следующее:
Кельты были философичными, суеверными (как и все остальные), яростными в бою, но недисциплинированными. Они любили алкоголь и легко обменяли бы раба на кувшин с вином. Они обладали обостренным чувством чести, что часто мешало добрососедским отношениям с другими цивилизациями. По виду своему они были тщеславны и более склонны были похваляться своим убранством, нежели качеством домов. Знания и истории передавались в устной традиции.
Отыскать источники о кельтской цивилизации легко. Несколько больше усилий потребуется, чтобы отделить действительные исторические свидетельства от "мифических" кельтов романтизма - впрочем, возможно этого для вашей игры и не требуется. Никто не может утверждать, что общество Гару более правдиво относится к людской истории, чем человеческие легенды.

[Kamilla]

Зарождение Детей Рогача
Даже в древние времена существовало множество человеческих племен. За некоторыми из них мы наблюдали. Возможно, мы замечали что некоторые из них наблюдают за нами в ответ. Кто знает, как наши прародители выбирали себе родичей в те времена? Может быть, самые отважные, самые сильные, может быть, даже самые мудрые присоединились к нам. Мы росли вместе, люди и вервольфы; наша кровь зажигала их, принося вдохновение в их сердца и беспокойство в их души; и они вкладывали сердце и душу во все, что было ими выковано, создано и порождено. Подобно тому, наши волчьи родичи сильно выделялись от своих собратьев: большие, сильные, звонкоголосые и грациозные они скользили сквозь леса и поля. Вскоре племя Рогача распространилось по Европе.
Ты заметил, что я пока еще ни разу не назвал наших предков Фианной - а я ведь тщательно выбираю слова. В одном тексте, написанном Защитниками Людей (что позже станут известны как Ходящие по Стеклу), упоминаются "девятью девять кланов Рогача". Конечно, это преувеличение, но племя действительно разрасталось по всей Европе, словно ветвистые рога Рогача. Однако расстояние принесло с собой разъединение. Мы всегда были привержены своим кланам, и частенько септы скорее отождествляли себя с местными соплеменниками, чем со всем племенем в целом. Даже имена они брали себе сами или получали от родича или врага.
Величайшими из них, возможно, были Гончии Псы Рогатого - не рычи, не все сравнения с собаками оскорбительны - чья власть простиралась над Галлией, но были и другие. Высоко в Альпийских горах жили Певцы Небес, чьи совместные завывания считались изумительными и несравненными даже среди племени певцов. В холмах и долинах Балканского полуострова крались Ночные Когти, не заметившие окончания Импергиума. А на западных островах жили те, кого люди образно назвали Полными Ярости - Фиана. Нет, их не назвали в честь Финна МакКулла, хотя он был одним из величайших родичей - и я приятно удивлен, что тебе знакомо его имя, щенок. Я знаю, что ты еще недостаточно подкован в ирландском языке, но ты несомненно заметил, что название для Ярости в языке Гару звучит по-гэлльски. Вот чем прекрасно изобретение своего собственного языка. И если древние кельты использовали наши слова, чтобы описать нас - еще лучше. Если это имеет значение, то и понятие "Гару" вошло в человеческий кругозор благодаря нашим гэлльским родичам.

[Kamilla]

Право на Эрин
История - это завоевание; вот самый большой урок для хрониста. Ты забираешь у кого-то, или кто-то забирает у тебя. В старые дни мы забирали и забирали, расширяя свои владения во всех направления, предъявляя права на новых родичей и следуя за нашими родичами, отправившимися в набег.
Дети Рогача достигли западных островов много раньше, что меч был в первый раз вытащен из камня, когда - нет, я не говорю о Короле Артуре, я рассказываю о Бронзовом и Железном веке. В общем, наш народ был там задолго до расцвета так называемых кельтских культур. Мы территориальны; заслышав вой чужаков в отдалении, мы впадаем в беспокойство и либо прогоним их, либо будем охотиться на них, либо сами уйдем в поисках полей зеленее. А не было полей зеленее, чем на острове, который сейчас мы зовем Ирландией. Рассеянные жители острова едва перешли к земледелию, и охота все еще звенела в их крови. Среди них мы нашли достойных родичей, хотя и не стали править ими, как делали прежде. В те дни мы основали септы Трискеля и Серебряной Тары, до сих пор самые большие из наших каэрнов.
Здесь мы нашли величайших из фей, что обитают в этом мире. Чтобы ты знал, в те дни они были словно юные боги, прекрасные и ужасающие - Туата де Данаан, племена Дану. Благодаря нашей кровной связи, они приветствовали нас, хотя подозреваю, что они лишь предвкушали, каким развлечением будет за нами наблюдать. Не думаю, что можешь доверять каждому своему союзнику.

[Kamilla]

Фоморы
Но не всё на Изумрудном острове было прекрасно. Нам не были внове искажения Змея, но здесь мы встретили морскую расу, превышавшую все увиденное нами ранее. Фоморы, эти исковерканные существа, расползались по острову, взимая ужасную дань в течение темной половины года (с Самайна по Белтайн... ох, ладно, для тебя, необразованный щенок, с Хэллоуина по Майский праздник). По рассказам, они требовали каждого третьего ребенка в каждой деревни, а иначе крали плодородие трети полей, так что лишь сорняки и камни росли на них. Порой они просто распространяли разрушения по одному из краев Ирландии.
Владыки фаэри были там, прежде чем лапа нашего рода ступила ни землю острова. Так почему же они не разобрались с Фоморами? А потом, что фоморы на деле были Фир Доманн, Людьми Домну. Домну же, как говорили, была темной сестрой Дану, воплощением зла и падения. Фоморы были равны Детям Дану, если не превосходили их, и владыки Эрина ненавидели и боялись их более всего на свете. Они призвали к нашей помощи, воззвав к кровным узам между нашим племенем и их, хотя, думаю, что Дети Рогача присоединились бы к битве в любом случае; мы объявили острова нашей территорией и не позволили бы расе змеекровных чудовищ шататься по нашей земле. Призыв достиг всего племени и, когда опустилась тьма и Фоморы пришли влед за подступающим морозом в Эрин, мы обрушились на них с когтями, клыками, Дарами и Гламуром.
Не было никогда войны подобной той, щенок. Мы нанесли им хороший удар, но это лишь разозлило их. Они вернулись с девятикратными силами - ордами безобразных войнов, вооруженных темным колдовством и отравленным оружием. Ты услышишь истории наших битв с Фоморами, которых хватит на тысячи вечеров. Земля, напившаяся крови, отмечала места боев. Стаи бросались в сражение с готовностью победить или умереть. Едва мы решали, что враг на грани поражения, до нас доносилась весть о рейде на земли Уэльса или об осаде каэрна на Темзе.
В конце концов, все разрешилось в титанической битве от рассвета до заката на Равнине Башен, что нынче известна как Маг Туиред. Пока племена Дану плели свой гламур и сражались копьями, и стрелами, и летящими камнями, мы врывались в бой когтями и клыками. Кровь фаэри и вервольфов окрашивала лежащие рядом камни, сливалась в трясину и впитывалась в грязь, заряжая Умбру смертью и войной. Никто не мог сказать, кто станет победителем, пока в тот миг, когда солнце коснулось горизонта, ряды Фоморов не дрогнули и они не бросились прочь на берег. Выжившие пустились в плавание к западу и никогда не возвращались на наши земли. После этого феи и Гару совместно возвели огромные курганы как памятники павшим; мы освятили эту землю и назвали ее Каэром Алой Равнины. Цена победы, однако, была велика; лучшие из поколения так и не смогли увидеть конца битвы, и даже Туата де Данаан так и не смогли с тех пор восстановить свои силы. Прежде чем наступила последовавшая за тем Эпоха Людей, Туата де Данаан оставили Смертные земли и отчалили в Тир на нОг на кораблях, что скользили сквозь воздух столь же легко, как по волнам. За собой они оставили своих потомков. Все же зло было стерто с наших земель, и наш союз с дивным народом был возобновлен; в крови рождения он начался, и кровью войны был усилен.

[Kamilla]

Против Фоморов
Хотя Фоморы были изгнаны, мы все еще не видели леса за деревьями. *
_{(Не уверена, что правильно поняла, какая поговорка тут цитируется. Оригинальная фраза звучит как: "Though the Fomorians were banished, we weren't out of the proverbial woods yet." Кто сможет предложить перевод лучше - буду очень благодарна)}
Наш народ вел войну со слугами Змея в Европе со времен появления первого Гару, но в Британии зло и искажение укоренились гораздо глубже. Здесь у Змея были убежища в темных места, в тайных местах; и здесь и там он поднимал свою пагубную голову. Порой Змей представал как огромное темное чудовище, которому коренные жители поклонялись и приносили ему человеческие жертвоприношения (самый известный из них - Кром Круах, но было множество прочих, помоги нам Гайя). Другие были более коварны, ведь уже в те дни Змей учился использовать свою извращенную изощренность. Змей-Осквернитель касался и высокорожденных, и тех, чье происхождение было низко, совращал их мечтами о власти, богатстве, мести, похоти... овладевал их душами и запятнывал их тела. Часто невозможно было отличить их извращенные тела от омерзительных форм Фоморов, и вскоре - и навсегда с той поры - мы стали называть смертных слуг Змея именем той чудовищной расы.
Конечно, как ты скоро обнаружишь, щенок, прикосновение Змея отравляло больше чем душу; окрепнув, оно уродовало и тело. И Змей не был едва различим, как в наши дни; изъяны всегда можно было увидеть в изуродованных конечностях, искореженной спине или в пятнах. Мы объяснили мудрецам среди родичей, что искать. Вот почему они научились тщательно проверять своих вождей на предмет какого-либо физического порока. Вот почему и мы так делаем, и вот та традиция, что заставляет нас недоверять метисам и не позволять им обретать власть в Фианне. Мы создания духа, и дефект тела отмечает слабость души, запомни это.
Но как я говорил, фоморы стали многочисленны и внушительны. Семьи, даже целые кланы пали под их влиянием. Даже наши родичи поддавалис, хотя я бы не говорил об этом открыто - многие отказываются верить или признавать, что наша собственная кровь сможет снова обратиться против нас. Но Змей умело пожинает победы с помощью предательства и коварства. За обещание золота, любви, даже племенного скота мужчина (или женщина!) может раскрыть тайну, открыть запертую дверь или даже вонзить клинок. Деревни, крепости, целые кланы пали и мертвые и раненные лежали на полях сражений. Родичи предавали свои септы за власть или месть, лишь для того, чтобы их собственных надежды рассыпались в прах по воле их темного господина, если прежде их не разрывали наши когти.
Но, хотя мы и ослабели из-за войны с Фир Домну, мы все еще выполняли долг, возложенный на нас Гайей: уничтожали следы разложения, оставленные Змеем. Постепенно мы отогнали оскверняющих врагов и спалили их тела, чтобы уничтожить заразу. Из болот к лесам и к горам, от Эрина до Кимри и до Альбы, мы гнали одержимых Бейнами в пламя, также как прежде гнали Фоморов в море. Мы действительно завоевали западные острова (хорошо бы наши дикие северные собратья были так же тщательны, но об этом позже). Десятилетиями мы вели нескончаемую войну против Змея, что выглядела такой же обреченной, как наше нынешнее противостояние. И мы победили. Напомни об этом твоей стае, когда надежда подведет их.

[Sar]

Потрясающая скорость, огромное спасибо)

[Kamilla]

Врезка: Уход Туата де Данаан
Когда ты будешь хранителем песен столь же долго, как и я, ты заметишь, что истории часто разнятся в зависимости от того, кто их рассказывает. Например, возьмем уход Туата де Данаан. Есть те, кто утверждает, что древнейшие феи были так ослаблены после Маг Туиред, что оставили Смертные Земли (как они зовут наш мир) и отправились в Тир на нОг, чтобы восстановить силы. В таком случае, мы может и увидим их в один прекрасный день. Более известная легенда гласит, что Племена богини Дану были изгнаны из нашего мира с прибытием племен, использующих железо. Я не сомневаюсь, что их провидцы могли предвидеть приход железа, но не припомню битв между великими феями и людьми в начале их прибытия; мне верится, что Туата уже ушли к тому моменту, когда Железная эра коснулась Британских островов. В таком случае, вероятно, это и к лучшему, что Племена отбыли, прежде чем наступила эта заплетенная Ткачихой реальность, где железо окружает нас всех.
Я как-то встретил хранителя знаний сидов, что рассказал мне чуждую версию этой истории. Она сказала, что судьбы детей Дану и Домну были связаны, и пока одни из них могли пребывать на этой земле, другие также были прикованы к ней. Так что, навечно покинув эту реальность, Племена богини Дану лишь убеждались, что Фоморы никогда не смогут вернуться. Я не знаю, верить этому или нет, но легенда эта звучит интересно.

[Kamilla]

Расселение
Ты, наверное, думаешь, что дослушал историю до конца, но это потому, что ты вырос на обрывочных рассказах в голливудской упаковки. Жизнь не так лаконична. Наш главный враг пал, хотя Змей всегда находил путь даже сквозь самые крепкие стены. Но были и другие проблемы. Мы помогли нашим Родичам отстроиться и обновиться, и сошлись с прибывшими с континтента. А были еще и феи; когда Туата де Данаан отправились на Запад, они оставили своих детей, которые хоть и не были настолько же могущественными, но все же могли быть столь же заносчивы и обидчивы. Не стану отрицать, что мы порой сражались с Белыми Завывателями, жившими на севере. Это было нечасто; но они и правда были славными бойцами. Завывателям были свойственны крайности: более дикие чем Потомки Фенрира и Фурии вместе взятые, они обладали глубочайшим понимание мира духов, и за это мы уважали их.
Время от времени мы даже сражались друг с другом. Не из-за территории, по крайней мере по-первости; земли было много, земли не тронутой Человеком. Но, больше чем ты можешь представить, нас снедали идеи и жажда подчинять себе. Порой я мечтаю, чтобы волчья кровь была в нас сильнее - тогда бессмысленных сражений было бы заметно меньше. Вот тебе пример: где-то в 200 году до н.э. Эрин переживал очередную миграцию племен на слабо-заселенные северные регионы острова. Их сопровождали Оборотни, ветвь Гончих Псов Рогатого. С собой принесли они множество вещей, включая невиданные предметы искусства, кельтскую узорчатую ковку... и множество железного оружия. В нашем племени есть легенда о том, что феи дали людям знание серебряного дела, главной угрозы, что может ранить нас. Некоторые рассказчики добавляют, что вервольфы отняли секрет ковки железа у духов и вручили нашим родичам в качестве возмездия. Так это или нет, два роковых металла и желание их использовать стали причиной разрыва между Оборотнями и Феями. До того железо редко встречалось на острове и никогда не было угрозой Дивному народу. Высокий король Серебрянной Тары, Амадир, запретил Гару использовать сидскую погибель, но Кассивакс, вождь новоприбывших, ответил, что будет носить железный клинок, когда сам воссядет на троне Фианны. Вызов был брошен и два войска собрались, чтобы решить, кто станет правителем. Король и его соперник сражались словами, клинками и, в конце концов, когтями. Наконец старый верховный король (хранители песен Фианны используют название ard righ) пал, и Кассивакс получил высокий трон Тары. И если с Дивным народом прежде было сложно договориться, то теперь они стали откровенно недружелюбны. Тридесять лет прошло, и потом еще столько же, прежде чем Верховный Король Коллам вновь запретил применение холодного железа и возобновил клятвы дружбы, между Фианной и феями.
Прошло несколько столетий, и мы упрочили свои силы на Британских островав. Но не делай типичную для вас, юнцов, ошибку, и не думай, что наше племя никогда не заходило южнее Скал Дувра.

[Kamilla]

Врезка: Человеческая Фианна
Мы всегда дорожили своими родичами, и всегда будем. Они сражались и умирали на нашей стороне, залечивали наши раны после битв, разделяли с нами лучшие праздники и песни и, конечно, согревали наши постели холодными зимними ночами. В те давние времена Родичи собирались в боевые отряды, чтобы помогать нам защищать каэрны или выслеживать злокозненные создания Змея. С честью они носили наше имя; родичи Фианны часто рисковали за нас, и многие отдавали все для защиты Гайи и своих собратьев Гару.
Никто не станет спорить, что величайшим из них был Фин МакКулл. Сын Кулла был несравненным воином, честным и доблестным в обращении что с другом, что с врагом. Он защищал людей, волков и Гару с помощью своего острого ума, умения и своего копья, оберегая Серебряную Тару от врагов, равно как человеческих, так и сверхъестественных. Когда его отряд пал из-за предательства, он убедился, что все лживые ублюдки получили за это справедливую плату. Его похороны длились несколько дней, а положили его на вечный отдых в зеленой долине, из которой видна Серебряная Тара - ни один родич не мог бы и мечтать о большей чести. Даже сейчас его дух ведет наших Теургов.
Барды сберегли имена людей из Фианны... и добавили в легенды некоторые из наших деяний. Но наследие Финна не мертво. Даже сейчас отряды родичей продолжают его дело. Работая втроем или вдевятером (когда получается собрать такой отряд), они создают всемирную сеть солдат и шпионов, готовых всегда оказать помощь своим Изменяющимся братьям.

[Kamilla]

Борьба за границы
Почти половину тысячелетия после рождения Христа наше племя было, вероятно, самым могущественным в Европе; наши септы раскинулись от одного края континента до другого. Наших Лунных Танцоров привечали во всех племенах даже тогда. Но чем многочисленнее мы становились, тем более нас манили новые земли, которые можно было защитить. А если на них уже есть защитники Гару, что ж, мы готовы и отправиться дальше, и задержаться.
Мы последовали за нашими родичами через Дунай в Македонию, желая объявить своими каэрны, как наши родичи заявляли права на землю и богатство. Увы, жадность обуяла что вервольфов, что их родичей, и вскоре великая армия наводнила земли Греции в попытке добраться до сокровищ античных храмов. Наши стычки с Черными Фуриями заставили нас переоценить свои возможности, и мы нацелились на великий каэрн в Дельфах. Это была ужасная и фатальная ошибка. Фурии использовали Дары, чтобы обратить нас друг против друга и против наших родичей, а их союзники-духи донимали захватчиков молниями и землетрясениями, пока те не отступили, оставив десятки тысяч лежать на поле битвы. На выживших членов племени Фурии наложили гейс - никогда не ступать на земли к югу от Дуная. Представь, какую боль испытывали они, видя, как их семьи продолжают свой путь на запад, и понимая, что разлука их вечна?
Не только Черные Фурии имели, м-м-м, территориальные разногласия с Детьми Рогача. Фенрир был настоящим бичом Северной Европы. Мы продвигались за Рейн, но они отбрасывали нас назад. После нескольких повторений этой круговерти, мы укрепились в каэрнах, чтобы внимательно рассмотреть наших соперников. В то время как наши родичи платили за землю кровью, и мы, и они были готовы скрыть взаимную неприязнь, отказавшись от притязаний на территорию друг друга. Лишь редкие набеги тревожили установившийся баланс сил в Европе в течение десятилетий... пока римляне не изменили все.

[Kamilla]

На рассвете истории
Кара, имя которой Рим.
Рим. Всего лишь один город, но и в первые годы существования его тень простиралась далеко за его стены. Его коварство проявилось на первой же встрече с нашими кельтскими родичами: римские посланники, отправленные наблюдать битву между кельтами и этрусками, нарушили нейтралитет, атаковав и убив одного из вождей кельтсов. Отправленное кельтами посольство, требовало установления справедливости и наказания для посланника и его семьи; вместо этого он получил повышение. Смертельно оскорбленные кельты пронеслись по Итальянскому полуострову, разгромив каждый военных объект, затем разграбили и сожгли пригороды Рима, и на несколько месяцев осадили укрепленный Капитолийский холм. В конце концов, римляне заплатили захватчикам огромный выкуп золотом.
Прорицатели Гару предвидели зло, исходящее от Рима, почувствовали ясный отблеск разрушения, что принесет этот город Детям Рогача. Вдохновленные победой в Фоморской Войне тысячелетие назад, несколько семейных кланов повели своих галльских родичей, чтобы искоренить зло, прежде чем оно даст цветы. Когда мстительные галлы осаждали и грабили, стаи Гончих псов, Небесных Певцов и некоторые другие исследовали город в поисках Змеевой заразы. Храмы были очищены, порченные люди разорваны на клочки, свирепые Пиявки получили свой солнечный поцелуй - но все это было с лихвой оплачено кровью вервольфов.
Трагичен тот факт, что основное сопротивление нам оказали не Бейны и не Пиявки, а  другие Гару. Защитники Людей противостояли нам словами и оружием. Они заявили свои права на жителей Рима и не позволяли нам расправиться с теми. Когда мы говорили о той гнили, что разлагает их город, Защитники утверждали, что это их забота, а не дело для чужаков. Но торгуясь с нами и ведя переговоры, они в то же время действовали против нас. Внезапно римляне собрали огромный выкуп, чтобы откупиться от галлов. Без постоянного присутствия союзников в стенах города, Гончии псы не могли скрывать свои действия. Мы не смогли переломить римский кнут. И позже горько пожалели об этой неудаче.
Память об этом поражении побудила Рим устремиться к власти, превратив небольшой городок в сердце полной жизни республики, а затем и распухшей империи, налившейся кровью завоеваний. Римляне были солдатами Ткачихи; их военная тактика была бездушно эффективной и исполнялась с суровой дисциплинной. За колесницей их завоеваний следовали законы и бюрократия, соблазняя захваченных римским гражданством в обмен на службу (которая обычно состояла в завоевании новых земель). Дороги позволяли сообщениям, отрядам и товара перемещаться быстрее и дальше, чем когда-либо раньше, а изобретение акведуков послужило толчком к росту новых городов. Но Змей всегда вился рядом; необузданные амбиции, жадность и жестокость привлекали Змея во всех его проявлениях. Многие племена были доведены до звероподобного состояния, чтобы "поощрить" сотрудничество и услужливость; священные места разрушались, так как Рим не мог контролировать и использовать духовность.
Мы боролись с разложением, в то время как наши родичи сражались с легионами. Но большую часть этих битв нам приходилось встречать в одиночестве. В отличие от Фоморских Войн, когда Белые Завыватели порой помогаели нам, мы так и не смогли скоординировать действия с живущими южнее Потомками Фенрира. (Что не удивительно, ведь до римского нашествия мы регулярно нападали друг на друга).
От Галатии до Иберии наши родичи попадали под власть Рима. Как будто этого было мало, Защитники Людей поселились на прежде наших территориях, поощряя развитие крупных городов, населенных прежде нашими родичами, которые теперь стали племенным скотом Защитников. Полагаю, что в то время Рим стал достаточно важным местом, чтобы привлечь внимание осознавших это Серебрянных Клыков, так как они появились там и начали свою деятельность. Но даже это племя королей не могло справиться с силой Змея. Казалось бы, целых двух племен Гару в самом сердце Империи должно было хватить для получения какого-то эффекта. Но порой я ломаю голову, действительно ли они прикладывали усилия? Должен признать, это лишь попытка найти виновных.
Мы мало что могли сделать, как мне ни больно это говорить. Лишь дикая ярость Белых Завывателей могла остановить продвижение на севере - угрызения совести не мешали им объединяться с родичами в атаке на римское форпосты. И хоть ты услышишь от каждого Лунного Танцора, что ирландская Фианна оказалась настолько не по зубам захватчикам, что те предпочли обратить свое внимание на другие земли, я подозреваю, что наш остров не выглядел для Рима ни привлекательным, ни стоящим усилий.
И по-прежнему Дети Рогача не сдавались без боя. Мы продолжали бороться! Римляне боялись районов, отстоящих от их фортов и поселений. Патрульные отряды пропадали, припасы оказывались испорченными, посланные приказы о продвижении превращались в призывы к отступлению. Но открытое противостояние было нам не по силам.
А, ты, видно, знаешь кое-что, что нам было не известно, парень? Стая стоит сотни человек, говоришь? Давай я еще добавлю, что в Криносе легко сравниться с полудюжиной как минимум, особенно учитывая что Делириуму легионерская броня не преграда. Но как я уже говорил, пока ты ловил мух, римляне была самоми дисциплинированными, лучше всего вооруженными людьми той эпохи, и вся твоя юношеская Ярость не смогла бы справиться с такой армией. Но и это не было худшей их силой. Их генералам не приходилось ранить тебя, вонзая сталь в живот; они могли сделать это, расправившись с твоей человеческой семьей, оставив опустошение и гниющие трупы на своем пути. Во время командования Юлия Цезаря сотни деревень и поселений были разрушены до основания, миллионы были убиты или захвачены в рабство. Миллионы! О чем этот урок, щенок? Что ты без своей семьи? Наш первый долг - перед Гайей и Ее каэрнами, но без наших родичей мы обречены на поражение.

[Kamilla]

Врезка: Предостережение
Я сказал им оставаться на месте; они не могли помочь Нуманции, не могли даже спасти даже тех родичей, что искали убежища до прихода легионов. Прямо за кострами осаждающих, спрятавшись в тенях, стояли и наблюдали кровопийцы, вместе со своими марионетками-центурионами командовавшие армией в 60 000 клинков. Возможностей нашего септа не хватало, чтобы справиться с объединившимися врагами. Могли ли они не понимать? Каэрн был намного важнее, чем все наши родичи, и опрометчивые действия сгоряча могли обречь его.
Мы не сидели сложа лапы; мы делали все, что могли. Наши стаи атаковали обозы; мы направляли духов боли и голода влиять на вражеских солдат. И смотрели затем из нашей горной твердыни, как голод заставляет щеки вваливаться, а узы любви, дружбы и братства - увядать. Кое-кто осмелился называть меня трусом или даже хуже. Они оспаривали мое право быть Righ, королем. Я противостоял их ежедневным вызовам недели и даже месяца. Но я их удержал.
Затем голод сломил Нуманцию. Крики женщин, кровь, что окрасила Дору, пожары, запаленные мародерами - всего этого мои соратники по септу не могли перенести. Яростно завывая, они презрели свой долг перед Гайей в попытке утолить боль, раздирающую их сердца. И с ними я, ведь какой же я Righ без своего септа? И мы набросились на наших кровных врагов, вонзили в них копья из ярой стали и исчезли в тенях. Нуманция была разрушена, а выжившие были обречены на жизнь в рабстве... а наш каэрн был тих, беззащитен и медленно умирал в небрежении.
Пусть это послужит тебе уроком, гордый Фианна: подчини страсть в своем сердце, и она может спасти тебя; позволь своей страсти управлять тобой, и это обречет тебя на гибель.
Дух Игнацио Хозяина Бури

[Kamilla]

Врезка: Верцингеториг
Многие вожди кельтов противостояли римскому нашествию, но среди главных угроз, что Цезарь встретил на своем пути, самым заметным был Верцингеториг из Арвернов, великолепный лидер, объединивших стойкие племены северной Галлии. Опытный стратег, он избегал безнадежных генеральных сражений, а предпочитал атаки из засады и партизанскую войну. Он бесстрастно и безжалостно велел уничтожить каждую деревню, которую невозможно было защитить, включая союзнические. Галлы донимали римлян, до тех пор пока армия Цезаря, пытавшегося загнать Верцингеторига в угол, сама не оказалась окружена и разбита. Впервые Цезарь оставил поле битвы противнику, и на том поле полегли семь сотен римских солдат. Свидетели утверждали, что пришедший в уныние лидер был готов оставить Галлию.
Но типичная для кельтов нехватка дисциплины вырвала поражение из зубов победы. Ошеломленные успехом, войны начали атаковать римлян снова и снова, в нарушение всех приказов Верцингеторига. Не в силах разбить стену щитов легионеров, они потеряли присутствие духа и рассеялись, оставив лишь тела убитых за собой.
Верцингеториг оттянул остатки своей армии за стены города Алезия. Не желая рисковать результатом финального сражения, Цезарь начал грандиозную осаду. Он окружил город двумя линиями тщательно продуманных фортификаций, каждая от 10 до 13 миль длиной; первая состояла из стен и ям, направленных против защитников города, вторая - похожая система, но выставленная против союзников Верцингеторига. Время тянулось медленно; когда осажденные отчаялись из-за мук голода, они отправили женщин и детей Алезии прочь из города, к римлянам. Но и те не допустили их за стены, так что люди ослабели и умерли между двух армий.
Вскоре деблокирующая группа яростно атаковала римлян, но была, хоть и с трудом, но разбита. Потерявший надежду от этого поражения, Верцингеториг сдался Цезарь, который шесть лет демонстрировал его в качестве пленника, прежде чем унижение арвернского князя закончилось ритуальным удушением.

[Kamilla]

Объединение племени
Римляне на юге, германские племена на севере и востоке... нам грозило не только человеческое вторжение на земли наших родичей. Потомки Фенрира предпринимали все более упорные атаки на наши септы на Дунае; Теневые владыки жадно кружили вокруг крепостей Ночных Когтей на Балканах, перехватывая каэрны и, порой, членов септа; а Серебряные Клыки и их прислужники "освобождали" осажденные каэрны в Галлии. Европу захлестывали волны противников, закручиваясь в настоящие водовороты у каэрнов Рогача. С настораживающей периодичностью септы тонули в этом потоке.
Гончие Псы Рогатого, галльская ветвь Детей Рогача, сражались на пределе своих возможностей. Проблема была в том, что самые опасные враги были либо хорошо скрыты, либо хорошо защищены. Когда разведчики обнаружили, что римские солдаты в храме приносят галльских рабов в жертву демону (позже оказалось, что это был вампир, использующий культ для получения пищи), Гончие собрали огромную стаю, чтобы противостоять злу. Возглавляемые сыном короля Гончих, они ворвались в храм, убив каждого римлянина, и развеяли прах порочного чудовища на утреннем ветру. Но вернувшись, они обнаружили, что Септ Девяти Холмов, средоточие власти короля Гончих, был атакован, причем неизвестной силой. Почти несомненно, что это была какая-то значительная бестия Змея; король и все его приближенные, вплоть до малого щенка  были разорваны на части, тотем каэрна был убит и сам каэрн был осквернен и не подлежал очищению. Вернувшиеся воины все еще были погружены в ошеломившее их горе, когда им стало известно, что два других каэрна также подверглись осквернению. Кинвортрикс, наследник погибшего короля, собрал своих последователей и отправился на запад. Через некоторое время они достигли Серебрянной Тары, где сперва Фианна приветствовали их со всем гостеприимством. Но вскоре Кинвортрикс потребовал, чтобы к нему обращались как к верховному королю, ведь его воины, пусть и разбитые и потрепанные, все еще держат под своей рукой больше земель, чем Яростные с Островов. Дело дошло до поединка между Кинвортриксом и Ard Righ Элимом, "из Красных Когтей". Говорят, что бой их длился часами и дерущиеся и кружащие противники не прерывались и на мгновение. В конце концов, на ногах остался стоять Элим, залитый кровью из бесчисленных ран. Он заставил последователей Кинвортрикса признать его верховным королем над всеми Детьми Рогача. Также Элим взял сестру Кинвортрикса и с нею прижил нескольких детей, чтобы скрепить узами его новое владение, хотя эта мегера принесла больше проблем, чем стоила при всем желании... но это история для другой ночи.
Вот это история того, как все Фианна оказались под властью одного Верховного короля. Конечно, не подумай, что оставшиеся ветви Детей Рогача обратили на это внимание, или что даже оставшиеся на континенте септы Гончих сразу признали власть Тары. Но в последующие годы помощь с Британских островов поддерживала ослабевающих жителей континента, заставляя их с уважением относиться к своим братьям из-за пролива.

[Kamilla]

Падение племени
Хотя постепенно племена соединились в рамках Римского мира, хотя выложенные кампем дороги протянулись по всей Британии, словно трещины на тротуаре, мы не были побеждены. За исключением северной половины острова, Британия была нашей. Это была затяжная, тяжелая борьба, ведь Змей быстро проявлял свое тлетворное влияние где бы не ступала нога легионов, но, несомненно, мы удержали свое. Однако постоянное противостояние отвлекало наше внимание от наших северных соседий. Проклятье, но как бы они ни были кровожадны, Дети Льва не хотели покидать свои пасмурные болота и продуваемые ветром высокогорья, так что с момента нашего заселения, мы ни разу не предполагали, что они позарятся на наши каэрны. Воюя со средиземноморским противником, мы даже и не слышали о тех битвах, что Завыватели вели... и проигрывали. Вороний народ предупреждал нас, что происходит что-то странное, но мы не поверили им, пока беда не постучалась в двери Тары. Ох, это печальная глава истории Гару; мы позволили всему случиться, и до сих пор расплачиваемся за это. Мы проклинаем появление Танцоров Черной Спирали. Мы ненавидим их более всех прочих за то, чем они являются: оскорбление Гайи и издевка над всем Родом Гару. Но мы оплакиваем их за то, чем они были: нашими братьями. Угрюмыми и сварливыми братьями, верно, но они выли на наших сборищах, они пили в наших залах и стояли рядом с нами, обагряя когти и клинки в алой крови и черном гное. Многие из нашего племени зовут Танцоров "Завывателями Змея", чтобы напоминать самим себе, кем они были - яростными собратьями - и кем стали - нашими главными врагами. Если есть возможность выбрать цель, Фианна всегда выберет Павших Гару.

[Kamilla]

Неожиданный союз
Хотя многие и думают иначе, лишь небольшая часть людей является родичами. Так у Фенриситов есть саксонцы, у Танцоров - пикты. В нашей среде есть группы, которые расскажут тебе, что было время, когда мы правили кельтами, дали им все, что у них есть, и приказывали им выполнять наши поручения. Когда тебе навешают на уши эту лапшу, спроси о тех временах, когда нам приходилось мошенничать, чтобы сравниться с людьми.
То было время, когда Империя начала угасать до уголька. Империя, построенная на завоеваниях, должна продолжать расти, иначе она начнет пожирать сама себя. А богатых, плодородных земель для захвата уже не оставалось. В Британии Империю атаковали с трех сторон: с севера от Адрианова вала, постоянно подступали проблемы; набеги из Эйре опустошали западный берег; и саксонцы неутомимо нападали на востоке. Затем случилось вовсе неожиданное. Тайный военный совет собрался под тремя знаменами, столь тайный, что никто, кроме разве что воронов, не знал о нем (а они не сказали нам до начала битвы). Три давних противника порешили, что у них есть более великий враг, и объединились с целью отбросить римскую плеть от Британии раз и навсегда. На севере пикты прорвались через Адрианов вал и ударили в южные земли. Ирландцы присоединились к своим британским братьям и продвигались на восток. Саксонцы атаковали с восточных берегов. В этих армиях даже были наши родичи, что должно преподать тебе урок - никогда не думать, что знаешь, что у родича на уме. Новости об этом достигли Тары, когда войско объединилось и начались бои. Воспользовавшись отличной возможностью, мы направили следом стаи, преследовавшие наши цели. Как и сотни лет прежде в Риме, Фианна прочесали Лондон и окружающие его деревни в поисках Змеевой порчи, не позволяя ей скрыться ни в тайных храмах, ни в забитых пиявками подвалах, ни в душах одержимых Бейнами римлян. В целом, мы добились больших успехов на этот раз. Стаи вернулись в своей каэрн с триумфом, оставив родичей собирать трофеи. К сожалению, Рим был достаточно упрям, и уже в том же году прибыло подкрепление, чтобы подавить "волнения" и восстановить имперское правление в Британии. С ними пришел и Дом Покоряющего Когтя Серебряных Клыков с намерением потушить пожар разногласий и вернуть стабильность в нашей "глухой провинции". С этой целью они предъявили притязания на власть в нескольких наших юго-восточных каэрнах, так же как и на несколько отборных семей родичей. После этого Клыки внимательно наблюдали за нашей деятельностью в Британии; стоило нам сойтись в бою с римлянами или друг с другом, казалось, сердитый папаша кричал "Успокойтесь там, не вынуждайте меня идти к вам!".
Этот союз никогда не пересобирался и большинство историков считают случайностью, что все три атаки произошли более-менее одновременно - "хороший был год, чтобы пнуть римские задницы", как говаривал мой учитель. Но мы знаем больше, мы все помним. Хорошо быть Фианной.

[Kamilla]

Падение Империи и Темные Века
Время шло и Змеева гниль постепенно разъедала империю. Словно дом, изъеденный термитами, империя разрушилась изнутри. И когда поток римлян иссяк, мы были уверены, что скоро Змею будет некуда спрятаться. Мы разбивали святотатственные храмы и поджигали развращенные особняки; мы отправляли кампании из Эрина, чтобы вернуть оскверненные каэрны Черных Спиралей. Мы надеялись вернуть к старым путям бритонцев, что с радостью впитали привнесенное римлянами. Мы стремились очистить Британию также, как прежде Эйре, и справились бы с этой задачей, если бы нам хватило времени.
Мы не рассчитывали на новые отвлекающие факторы с востока. Видишь ли, некоторые британские лорды пригласили саксонцов охранять наши берега от набегов. Те рассказали своим сродственниками, какое прекрасное место они увидели, и так набег начался. Теперь, когда римский орел больше не стоял у них над душой, Фенриры решили, что мы недостаточно хорошо выполняем свою работу. Так что, объединившись со своими родичами, они атаковали каэрн за каэрном, отбрасывая нас западнее. Мы не потеряли все наши каэрны в центральных регионах, мы даже отбили несколько - но эти битвы занимали наше время и силы.
Местные Клыки делали все, чтобы остановить противостояние. Проблема была в том, что в Британии, считавшейся глухой провинцией, их и так никогда не было достаточно много, а тут еще некоторые героически (разумеется) погибли в последних битвах с Танцорами Черной Спирали и их Змеиными союзниками. В конце концов спор из-за территории утих.. в общем и целом. Нравилось нам это или нет, большая часть Британии стала Англией - землею англов, саксонцев и ютов. После нескольких столетий совместной борьбы со Змеем, определенное завистливое уважение выросло между септами двух племен. Множество каэрнов поддерживало смешанные септы. Затем вторая волна Фенриров нахлынула из Скандинавии, начав новый раунд межплеменных конфликтов. Они "объявили своими" некоторое число каэрнов вдоль побережья Шотландии, незваными гостями прошлись по Англии и слегка побеспокоили нас в Бретани и в оставшихся у нас нескольких галльских владениях. Остров Мэн на много лет превратился в самое настоящее поле битвы, прежде чем они заключили ненадежное перемирие с нами. Но ни одного каэрна не получили эти ублюдки; мы отправили выживших ковылять на трех лапах домой, и оставили их родичей как заложников (не подозревающих об этом), удостоверяющих, что никогда более не ступит нога Фенрирских захватчиков на наши зеленеющие берега.