Имя: Ольгерд «Old Guard» Майкл Ронан
Возраст: 38
Внешность:
Биография: Городок Пайн Холл сейчас можно было бы назвать «городом сателлитом» Товен-Хилла, если бы не тот факт, что не смотря на разницу в размерах и населении маленький и демонстративно провинциальный Пайн Холл старше города соседа почти на целый век. И хоть этго уже никто и не помнит, именно эта разница «возрасте» и привела к такому бюрократическому казусу, что арминимстративно университет находиться именно на земле Пайн Хола, расположившись строго между этими двумя городами. Что вызывает массу головной боли и бумажной волокиты у местных чиновников и полицейских. Решить этот земельный вопрос в «высших эшелонах» администрации штата пытаются давно усердно, и как это обычно бывает безуспешно. И весь геморрой все еще приходиться разгребать простым работягам шариковой ручки и медной бляхи.
Пайн Холл слишком маленький, для полноценного полицейского департамента. Поэтому там заправляет городской офис шерифа. Вот только все что твориться в университете и с университетом, неизбежно ложиться именно на этих ребят, а вовсе не на Товен-Хильскую полицию. И даже после того как штат шерифства расширили аж до 15ти(!!!) человек, эта работа все еще является практически неподъемной. Конечно же, все что только можно, любыми юридическими лазейками, передают соседским копам, и они войдя в положение, даже особо не протестуют. Но работы от этого, от шумной и сильно активной студенческой жизни, как-то заметно меньше не становиться.
Вот именно в такой обстановке, вот уже почти 15 лет и работает помощником шерифа этого самого Пайн Холла Ольгерд Ронан. А для местных просто Элл. Или Старик Элл. Теперь в округе, да и не только, его уже знает каждая собака, и мало кто уже вспомнит, что на самом деле он совсем не местный. Не смотря на прозвище, ему еще нет и сорока, хотя сухая и туго обтягивающая его лицо кожа и делает его старше, чем он есть. Стариком его стали называть, когда по возрасту он еще вполне мог учиться в местном универе. А всему виной, доставшееся ему от его венгерского дедушки, имя. Любящие все переиначивать на свой лад местные, вместо «Ольгерда», столь непривычного для их слуха, стали обзывать его «Old Guard», а потом и вовсе сократили до Эла.
Когда старый шериф, Себастьян Стейн, умер прямо на посту от сердечного приступа. Все были уверены, что новым шерифом станет именно Элл. Этого, пожалуй, хотели все. Кроме самого Эла. Ему было вполне комфортно именно там, где он был, и дело тут было вовсе не в разгильдяйстве и не желании брать на себя больше ответственности. Поэтому с недавних пор местным шерифом является дочь старика Стейна, Джейд, чью кандидатуру Элл всецело поддержал.
Старый шериф был Ольгерду почти как отец, а Джейд по сути младшей сестрой. Когда-то давно, Старый Стейн, подобрал полуживого, единственного выжившего в загадочной бойне на дороге, молодого пацана, и с тех пор «найденыш» прибился к офису шерифа, а потом и вовсе как-то постепенно стал его неотъемлемой частью. Для всех местных, да и для большинства студентов, продержавшихся тут дольше трех курсов, Эл мирно дремлющий на капоте своего раздолбанного понтиака, во время дежурства на знаменитом перекрестке соединяющем оба городка и университет, это что-то настолько же незыблемое и стабильное, как и рассвет каждое утро.
«Знаменитым» этот перекресток был по многим причинам. Во-первых, его уже много лет, а вернее даже поколений, облюбовали студенты, любящие быструю езду, и устраивающие на нем ночные гонки. Поэтому количество аварий, в том числе и со смертельным исходом, тут всегда было зашкаливающим. Ну, вернее было когда-то… И такое количество смертей, конечно же не могло не спровоцировать появления множества суеверий связанных с и без того весьма мистическим образом пересечения дорог. И именно здесь , одиноким водителям иногда по ночам является местная городская легенда – Баргест. Черный пес, сторожащий могилы, провожающий души мертвых из этого мира в потусторонний и следящий, чтобы те там и оставались и не тревожили живых. Многие местные, особенно из старожилов, будут клясться, что видели призрачного зверя собственными глазами. Говорят ли они правду? Чаще всего нет. Видел ли Баргеста сам Эл? Ему часто задают этот вопрос, как человеку, который, пожалуй, больше всех торчит на этом перекрестке, как днем так и по ночам. И в ответ он лишь неопределенно пожимает плечами и кисло кривиться. Ему уже не раз приходилось проводить экскурсии для различных фриков, любителей паранормальщины, и киношников-документалистов, пытающихся заснять «того самого Черного Пса», которые друг от друга отличались только дороговизной таскаемой с собой аппаратуры. Если же Эл, когда либо, и ответит на этот вопрос прямо, и ответит честно, то его ответ будет: «Да». Он его видит каждый день. В зеркале.
До того как Ольгерд здесь поселился, никто из местных о Баргесте никогда не слышал. Но спроси теперь стариков, и они будут со святой искренностью в глазах рассказывать старые байки о зловещем псе. И никакая магия тут не причем. Обыкновенная психология толпы. Сказки прилипчивы. На самом деле, до того как Ольгерд здесь поселился, и он сам ничего не слышал о Баргесте. Легенда о Черном Псе и вправду родилась в Пайн Холле. Просто не так давно, и не так случайно, как многим кажется.
Когда 17 лет назад Себастьян Стейн вез израненного парня в больницу, Ольгерд уже был пожирателем. Глупым, наглым выходцем из рабочих трущоб Детройта. Но тот малолетний бандит имел мало общего с Ольгердом теперешним. Знакомство с местным шерифом сильно изменило пацана, сделав его тем кем он есть сейчас. А вот почему Эл стал именно Баргестом, не смог бы ответить и он сам. Наверное, после той бойни. Что оборвала все его связи с его прошлой жизнью, он просто видел сам себя обыкновенной побитой дворнягой. Рукастый не глупый парень быстро нашел себя в механике, крутя гайки в местной автомастерской чтобы не исидеть ни у кого на шее, ну и постоянное отирание в полицейском участке, , который стал для него временным пристанищем и участие в его каждодневном быту, тоже имеет свои последствия.
Пожалуй, тем переломным моментом, после которого шериф Стейн, начал воспринимать Эла всерьез, было происшествие с гонками. Пижонских машин в округе было всегда много. Многие студенты приезжали учиться на своих сосбвенных тачках. И традиция устраивать гонки была столь же древней как и сам университет. И огромным источником проблем. Но что для одного проблемы, для Ольгерда было жизнью. Ведь он сам начинал именно так. И знал, что бороться со незаконным стритрейсингом было бесполезно. А раз не можешь бороться – возглавь. И после стольких безуспешных попыток искоренить гонки, Ольгерд их попросту легализовал. Просто в одну из «гоночных ночей» прикатил на Перекресток, не для того чтобы разгонять наглую молодежь (которой н был тогда и сам), чтобы понадавать подзатыльников, и рассказать, КАК НАДО делать, чтобы не убиться. Попутно прихватив с собой наряд пожарных и машину скорой помощи. Изначально, местные пожарные и врачи были не очень рады тому, что им теперь придется несклько ночей в месяц дежурить где-то на дороге, окружении пьяных студентов, а администрация этх служб не раба и до сих пор. Но плохой пример заразителен. И вскоре, команды водителей парамедиков и пожарного депо, принимали участие в гонках регулярно.
А сам Ольгерд, продолжал тихонько следить за всем этим буйством бензина и адреналина с капота своей машины. Сам он гонял очень редко, что создавало ему еще больший флер загадочности, и провоцировало появления всевозможных баек про его выдуманные невернотные водительские навыки. А особенно, про его машину. «Франкенштейн» был пожалуй знаменитее его хозяина. Старый Pontiac Firebird 70го года выпуска не зря получил свое прозвище. Не смотря на прославленый модельный ряд, к которому он принадлежал, выглядел он вовсе не так презентабельно, как обычно изображают подобные ему маслкары в кино. С неокрашенным правым передним крылом, вечно заедающими дворниками, начисто отсутствующими боковыми стеклами и обшарпанным салоном, машина представляла из себя плачевное зрелище. Тем страннее и чужероднее на ней выглядел хромированный чудовищного размера нагнетатель, торчащий сквозь выпиленную обычной ножовкой дыру в капоте. Что же там таилось ПОД капотом, не знал вообще никто. А фишка была в том, что «франкенштейн» из славного рода стальных коней, был ожившим трупом не только по имени и по виду, но и по сути. Черный Пес собирался свою машину не из абы чего. Все новые замены и модификации, которые он в нее вносил, он делал из деталей автомобилей, которые побывали в аварии, и в которых погибли люди по всей стране, добывая эти обломки всеми возможными ухищрениями. О чем конечно же никто не знал. Именно поэтому, детали из столь разных источников, разных производителей, да еще и частенько поврежденные, отказывались нормально работать сообща. Но к цели Ольгерд шел уверенно, пусть и медленно, игнорируя любые насмешки. Резонанс, который несли все эти частички смерти, постепенно превращал старенький ТрансАм в настоящую колесницу, связующую этот мир с потусторонним. Какой же Психопомп без своей адской колесницы?
К своей роли сторожа могил, Ольгерд относится весьма серьезно. И свою легенду, создает и поддерживает очень осторожно, редкими мазками, со страстью истинного художника. За много лет, люди привыкли к легенде о Черном Псе настолько, что когда посетители местных кладбищ отваляют где-то в уголке или рядом с надгробием, крошечные подношения в виде всякой еды, над этим уже давно перестали смеяться и называть «глупым суеверием». Просто «так принято». Вандализм на кладбищах тоже изжил себя почти полностью. Даже когда местные молодежные банды, устраивают там сходки, надгробья и старые склепы остаются нетронутыми, а если что-то эдакое и происходит, то наказывается виновник, уже силами самих хулиганов. Ольгерда такая круговая порука вполне устраивает, поэтому лично приходить к тем кто нарушил его нехитрые запреты, ему не доводилось уже давненько. Традиция намного сильнее любого Закона.
Местные редкие призраки и твари лезущие из Подземного Мира, тоже научились уважать Баргеста. Насильственные смерти, чаще всего оставляющие после себя сильные посмертные отпечатки здесь происходили нечасто. Но бывало всякое. Собственно, именно так Эл и познакомился с Конни.
Констанция Бероуз была местной готкой помешанной на смерти и связанной с ней атрибутикой, и чуть ли не главным «адептом Свидетелей Баргеста». В такие крайности редко ударяются от хорошей жизни, и домашние скандалы и вылет с треском с первого курса универа привели ее в реанимацию после попытки суицида. Но ее время еще не настало. Баргест почуял близкую смерть и вывел уже отделившуюся душу от тела, обратно в мир живых. Подобно тому, как Скайуокер не сразу узнал в маленькой зеленой жабе мудрого учителя, сама призрачная Конни не сразу поверила, что мохнатая тощая дворняга-кабыздох, флегматично тянущая ее за собой, это ТОТ САМЫЙ. Да и призракам суицидников вообще непросто удивляться. Главное, что она выжила. И на том бы эта история и закончилась, добавив в копилку легенд о баргесте еще одну байку про глюки в момент клинической смерти, но нет. Толи Конни проторчала на том свете слишком долго, толи вмешательство самого Баргеста повлияло, но с тех пор Конни стала видеть призраков. Сбылась мечта гота-идиота. И она УВИДЕЛА Баргеста. «Кризис веры» у нее был недолгим и на место прошлого бунтарского эпатажа пришло настоящее любопытство. Стиль в одежде и макияже она решила не менять, но к смерти и загробной жизни стала относиться намного спокойнее и ироничнее. В каком-то смысле она почти идеально повторила путь самого Ольгерда. Сперва просто прибившись к офису шерифа, из жажды знаний охаживая баргеста под различными благовидними предлогами, а потом и вовсе там окопалась, став выполнять роль секретарши. Густые черне тени и еще болем черная помада секретаря офиса шерифа провинциального городка заставляли немного трещать шаблон у посетителей, но к тому времени, кода она заняла свое место за стойкой, к ней и ее внешности уже настолько все привыкли со временем, что даже не стали требовать «привести себя в порядок». Разве что во время админ. проверок ей иногда приходится качественно маскироваться под куклу Барби, что к ее счастью бывает не часто.
Для самого Ольгерда, офис шерифа так и остался домом, даже когда у него появилось собственное жилье и мастерская. Маленькая коморка с одним окном была его первым пристанищем, куда старый шериф Стейн поселил зашуганного пацана переночевать в день их встречи, ним она осталась на долгие годы, постепенно превратившись в его личный кабинет. Конечно, с тех пор комната изрядно преобразилась, став чуть больше похожей на кабинет должностного лица. Но все равно, «дежурный» рабочий стол, который там стоит «потому что так надо», служит лишь как склад всевозможного барахла, от коленвалов до случайно забытых женских трусов, «трофеев» оставшихся после редких ночных визитов случайных студенток.
Центром же и самой главной деталью кабинета является не сто, а старый продавленный диван. Возрастом не уступающий его теперешнему хозяину, и повидавший на своем мебельном веку оооочень многое. Именно стена напротив дивана была превращена в классическую «детективную стенку» с многочисленными приклеенными газетными вырезками, стикерами с заметками, разноцветными булавками и прочими «обязательными атрибутами» дедуктивной деятельности. Далеко не все приклеенное на эту стену имеет смысл. Замекти и фото с мест реальных преступлений тут сосетсвуют со статьями из совсем уж «желтых» газетенок и отчетами о удачно проведенных фестивалях мясных пирогов. Следуя древней мудрости, Ольгерд прячет «важное» среди «неважного». Причем, если кто-то узнает, что именно на этой стенке и вправду «важно», а что прилеплено «смеха ради», то этот «гипотетический кто-то» будет очень удивлен! На противоположной же стене, над диваном вбито всего два обыкновенных гвоздя. На одном из них висит «шерифский стетсон», который Ольгерду выдали по должности, и который, судя по идеальному состоянию шляпы, тот никогда не носил. Вернее он надевал его АЖ два раза, в тот день, когда его приняли на службу, и собственно выдали ему этот «предмет экипировки», и три года назад, когда всем работникам округа нужно было сфотографироваться при полном параде, для создания стены с портретами всех действующих сотрудников. Ольгерд свято уверен, что выглядит в этом стетсоне как дебил, и на получившийся портрет, который теперь украшает стену главное фойе офиса, старается не обращать внимания. Но втором же гвозде, висит фотография «того самого Баргеста», местной легенды и страшилки. В лучших традициях «фотографий снежного человека» она темная, в расфокусе и вообще непонятно, что фоторгаф там пытался снять, но в углу отчетливо видно зловещая тень с двумя сияющими еще более зловещими угольно-красным цветом глазами. Естественно на фото, на самом деле, не он. Фотографию, пару лет назад на день рожденье, подарила Конни, непонятно где нарыв эту ошибку графического искусства в сети, и собственноручно прифотошопив к самому подозрительному темному пятну две красных точки. Элегантность подарка Ольгерд оценил, поэтому и удостоил его места над диваном, вбив туда персональный второй гвоздь.
Нельзя сказать, что Конни прямо едиснвенный друг Ольгерда, в его вечном бдении на грани двух миров. Пожиратели вообще плохо переносят одиночество. Джейд всегда оставалась его «младшей сестренкой», а теперь и начальником. А еще была Дженифер. Ольгерд конечно же был не первым пожирателем поселившимся вокруге, и далеко не последним. Сердцем местного Дома была и оставалась Джули. Юная девчушка. Работавшая простой горничной в семейном отеле. И те кто о ней так подумают, глядя на ее внешность, не смогут ошибиться сильнее. За подростковой хрупкостью скрывался без малого вековой возраст, и была она не младшим членом своей семьи, а старшим. Ее родоначальницей. И вся семья Кода, которые владели Товен-Хильской гостиницей «Белый Мромор», были ее детьми, внуками и правнуками. Не все из них обрели душу пожирателя. Их было трое. Сама Джули, раз за разом меняя личность и притворяющаяся кем-то из своих отпрвсков. Ее внучка Сабрина, и правнучка Дженифер. Династии пожирателей явление нечастое, тем более настолько стабильные и сплоченные. Все отпрыски Джули наследовали ее собсвенное обличие паучихи-йорогумо, и даже простые члены семьи. Получали частичку паучьей силы, еще больше укрепляя образ паучьего гнезда. За годы, прожитые ним в Пайн Холл, через местный Дом прошли многие. Кто-то приезжал, чтобы учится в университете, кто-то чтобы поднабраться мудрости у Джули. Но потом они уезжали. Кто-то обратно в свои родные дома, а кто-то, как Дерек, навсегда. Туда, куда даже Баргесту пути нет. С Дженифер же, у Ольгерда сложились сложные отношения. С первой же их встречи их тянуло друг к другу. Родство душ, возрастов, интересов… Это даже сложно было назвать полноценным романом. Скорее, свободной«дружбой организмами». Просто осознанными отношениями двух взрослых людей, которым комфортно друг с другом, когда можно побыть собой без всяких недомолвок и масок. Это не останавливало ни Джен, в ее редких загулах по злачным местам Товен-Хилла, ни появлению новых зарубок на диване Ольгерда, после визита очередной студентки. Но они всеравно раз за разом возвращались друг к другу, оказываясь вместе в одной постели так же часто, как и на семейном борбекю.
Именно от Джен, Ольгерд и узнал, что в Товен-Хиле, не все в порядке. Что непонятная тень, отбрасываемая на оба их городка, университетом, это не что-то само собой разумеющееся. И что когда-то было и иначе. Главным признаком, который Баргесту был виднее всего, это постепенно истончающиеся Саван. Разделяющий Мир Мертвых и Мир Живых. Гонять призраков становилось все сложнее. Джули с семьей, как могла латала прорехи и сшивала расползающееся плетение мира, своей паутиной, в чем за годы стала мастером, но это скорее походило на заглатывание дыр уже тонущего корабля. Борьба с симптомами не помогали никак в искоренении их источника, а главное, и ничуть не помогала в его обнаружении. Даже емистическое чутье пожирателей тут никак не помогало. С университетом было что-то не так. Но ЧТО? Поэтмоу за расследование пришлось взяться не Баргесту, а самому Ольгерду, без всякой чертовщины перелопачивать архивы, искать свидетелей и доказательства, короче заниматься той самой детективной деятельностью, которая была положена ему по должности. И то что он узнавал, ему совсем не нравилось.
Запрет: Не может принимать свой Облик при солнечном свете.
Устремления: Создать Свою Стаю
Выйти на одного из учредителей Университета.
Атрибуты:Сила ** Ловкость ** Выносливость ***
Интеллект ** Сообразительность *** Выдежка ***
Внушительность ** Манипулирование ** Самообладание **
Навыки:Умственные навыки: Образованность, Ремесло**, Творчество, Оккультизм**, Медицина*, Выживание**.
Физические навыки: Атлетика*, Драка**, Вождение***, Фехтование, Стрельба**, Скрытность*.
Социальные навыки: Убеждение**, Ложь*, Запугивание**, Эмпатия*, Животные, Выступление.
Жизнь: Судья.
Миф: Психопомп
Чрево: 2 (+4 образа)
Шепоты: Молчун
Слепой
Глухой
Анестезия
Достоинства: Союзники (Офис Шерифа) 3
Союзники (Рейсеры) 2
Сильный Образ 4 (+8)
Контакты (Полиция Штата)
Слава 2 (помощник шерифа на протяжении 15ти лет)
Нечеловеческая Слава 1
Последователь 2 (Конни)
Ресурсы 2
Угодья 2
Статус (Помощник Шерифа) 2
Фамильяр (Дальнобойщик) 3
Фамильяр (Ferrari Portofino) 3
Образ: Баргест
Чутье Смерти +1
Когти и Клыки (+2) +1
Видение Сумрака +1
Обостренное Чутье +1
Прилив Сил (+Размер) +3 (в машине)
Переход в Сумрак +4
Автор
Тема: Готовые персонажи (Прочитано 3097 раз)