Печать

[Руслан]

Подпольщики из рабочего комитета назвали бы то, как она ведет дела, самоубийством. С точки зрения любого человека как правильно поступать, если ты скрываешься? Разумеется, не выделяться и не оставлять следов. Живи как все, ради тайных дел встречайся на конспиративной квартире, носи маску и сменяй одежду, не называй никому своего настоящего имени и где тебя можно найти. Если бы люди могли принять, что демоны существуют, что бы они сказали про того, кто собирает у себя Мятежников в на весь Петроград известном ресторане?
Но что бы они не сказали, это было далеко от правды, потому что людские правила здесь не работали. Ангелы не собирают улики, они вообще плохо думают за пределами своей задачи. А охотнику никто не даст слишком много свободной воли, потому что он может задаться вопросом, в чем разница между ним и дичью. Охотник ищет следы раскрывшейся Личины, отраженные в людских глазах и потоках эфира.
И вот этого не было. Если в «Вене» кто из собеседников Александры и выдавал себя, искали его, не её. Ангелы смотрели Празднику в глаза, не понимая, что имеют дело не с человеком. И то, что следы рядом с ней и в её заведении ничего не меняло. Да, некоторые охотники сидели в ожидании за столиками, некоторые даже с настоящими демонами по соседству. Ну и что, если никто не нарушал Личину. Они просто не видели то, что похоже на их цель.
Конечно, бывали здесь и люди, посланные расследовать. Обычно богоизбранные, но даже их логика не имела силы без доказательств. Эти иногда устраивали провокации, но стальная выдержка демонов позволила Саше не выдавать себя. Опасность представляют разве что предатели, но и тем лично предстоит заставить её раскрыться – рискуя не пережить эту измену.
Не все Мятежники понимали это, иначе бы не залегали на дно настолько хорошо. Александра знала, что часть здешней нечисти прячется от всех на свете. Такие, очевидно, никогда не добьются настоящего влияния, и что важнее, не избавятся от страха. Все желающие превратиться в Агентства имели места, куда можно обратиться в поисках их услуг, хоть и использовали там запасные Личины. А настоящие правители городского подполья, по слухам, сделали свои убежища опасными для слуг Божественного Механизма.
Сколько правды в последнем, Саша не могла утверждать. Но говорили, что когда-то Продавцы Воздуха заманили к себе отряд ангелов, посланный за одним из них, и облили в канализации какой-то эфирной кислотой. А у Властелинов Мира якобы имелись обереги, превращающее убежище в ослабляющую врагов ловушку. Может, за этим ничего не стояло, кроме надежды, на которой только и можно построить ад, но эти два Агентства и впрямь преуспевали.
«Вене» до подобного влияния было далеко, но и Петроград ведь когда-то был лишь болотами. Став новым центром притяжения всех заинтересованных, можно неплохо подняться – как и стать жертвой всеобщих интриг.
А пока что предстояло делать то, что совершенно не сочеталось с жизнью представителя всеми уважаемого владельца. Вставать затемно, чтобы лично проверить, насколько все готово к созвучному её прозвищу празднику.
Квартира, в которой располагалась Александра, находилась рядом с Театральной площадью и имела четыре комнаты. Это были настоящие апартаменты, включая все блага современной цивилизации – разве что ледник для продуктов располагался во дворе. Её хорошо отапливали, изящная мебель выдавала утонченный вкус владелицы, а убирать подобное помещение вручную считалось дурным тоном. Для этого в здание имелась своя горничная, если вдруг кто-то располагался без личной прислуги. Таковая у Праздника имелась в лице Анны, поселившейся после спасения у своей покровительницы. Должность секретаря она не довольствовалась, порываясь делать все и сразу, лишь бы угодить.
Сейчас Анна спала, плотно прижимаясь щекой к обнаженной груди демона. В такую стужу, когда за окном температура опускалась ниже десяти, её богоизбранность превращало стройное тело в настоящую печь. Меткой Ани стал жар, словно её вечно лихорадило, и демон не могла не воспользоваться подобным свойством любовницы. Рубашки в таком деле только мешали, так что живая грелка и её хозяйка проводили ночи исключительно нагишом под одним одеялом. То, насколько это может быть приятно, стало для Саши новизной,  но не сравнилось с пережитым Аней откровением. О своем теле Разумовская знала ничтожно мало и сейчас с восторгом узнавала все его секреты.
Аня рассказывала, что всегда противилась идее замужества, а в девичьей дружбе ощущала какое-то странное томление. Слово «сестра» казалось тесным для обуревающих чувств, но попытка понять, что же с ней не так, наткнулась на резкий отпор. Иногда Ане казалось, что на щеке у неё до сих пор горит жар материнской пощечины. А ведь она тогда всего лишь призналась, что все время мечтает о поцелуях в женской бане и испытывает дрожь, когда смотрит на себя обнаженную в зеркало. Никакого следа от удара, разумеется, не осталось, даже синяка. Но шрам пролег по сердцу - когда родная мать посмотрела на неё после пощечины с ужасом, будто на какое-то мерзкое насекомое.
Потом было много слов о том, что даже думать о таком грязно, что желающим этого необходимо показаться доктору и требования рассказать, кто её научил. Разумеется, Аня сделала вид, что лишь поддалась глупому любопытству, погасив ссору. В дальнейшем с матерью общалась вполне нормально, но теплоту доверия навсегда утратила. А теперь вновь нашла её, прижимаясь в объятиях к существу, лежащему так далеко от понятия нормы, как это только возможно.
И все же им предстояло вставать. Определять планы, потому что тридцать первое декабря уходящего одна тысяча девятьсот шестнадцатого года не могло быть зауряднее обычных праздников «Вены». Особенно если это воскресенье.

[Esti]

Открыв глаза, Александра улыбнулась. Её жизнь была если не идеальна, то очень к тому близка: деньги, влияние, интересные встречи, слуги, ждущие только приказа... Любимый человек в постели рядом. Всё, о чём может только мечтать обычная женщина её положения. Разумеется, она не была обычной женщиной, но и в этом смысле имела неоспоримое преимущество перед другими нескованными: её жизнь была не просто Личиной, она была настоящей и то, что под плотью умеющей себя подать женщины скрывались механизмы, созданные когда-то Богом-Машиной, значили для неё, по сути, не больше, чем её способность находить утешение в объятиях как женщин, так и мужчин. Это несколько выделяло её... и только. Способность же почти мгновенно становиться "своей" в любом окружении, вести себя полностью адекватно обществу и моменту помогали оставаться вне подозрений агентов мстительного Божества. Поэтому и все дела, которые ей только предстояло сделать, казались сейчас скорее радостными хлопотами.

Свою подругу Александра разбудила поцелуем, прибавив и ещё один, уже когда Анна пришла в себя, прежде чем начать одеваться.

- Пора, красавица, проснись... Знаю, что не хочется, но отдыхать мы будем завтра.

Рука женщины прошлась по волосам возлюбленной.

- Нам нужно многое успеть сегодня сделать. Мережковские уехали в Кисловодск, поэтому их не будет. А вот Ольгу Афанасьевну Глебову с гражданским мужем нужно позвать обязательно. С ними уже есть договорённость, но всё равно требуются индивидуальные приглашения. Точно будет Кузьмин, Клюев...

Вечер обещал быть очень важным, а потому желательно было собрать на празднование Нового Года как можно большее количество самых блестящих представителей интеллигентной жизни столицы.

- Вот что, попробуй написать Анне Андреевне и Николаю Сергеевичу, хотя бы просто на случай, что они готовы будут провести вечер вне дома. И Валерию Яковлевичу. Напомни, что он давно не осчастливливал нас своим присутствием.

[Руслан]

- Сей же час им напишу, - Аня совершенно не тушевалась проводить с ней ночи, но вот обращаться по-простому немного робела. Просто все воспитание, вложенное в девушку из некогда купеческого, но давно обедневшего рода, говорило, что секретарю не полагается «тыкать» своей начальнице. А если начальница оказалась существом не просто нечеловеческим, а разнесшим вдребезги все представления Анны о нормальной жизни, было впору впасть в непреходящее восхищение. – Якова вызову и отправлю, чтобы еще до завтрака все лично в руки передал.
Когда Александра о чем-то просила, поза, жест и легкое придыхание в замирающем голосе спутницы выдавало едва сдерживаемое волнение. Она не рассыпалась в титулах и поклонах, но если бы Саша пожелала, спала бы в ногах, словно верная собака. Наверное, так ученики смотрели на Христа, с которым ели, пили и топтали пыль дорог – кто-то внешне такой же, вполне человечный, которого при этом им никогда в полной мере не постичь.
– …В «Медведе» хвастались, что сегодня поразят всех своим маскарадом. Да только кто к ним захочет после того случая идти?
«Тем разом» был случай, когда кто-то из недовольных офицеров застрелил студента, отказавшегося выпить за здоровье императора. Молодые литераторы, прежде разрываемые между «Веной» и её конкурентом, выводы сделали быстро, перебираясь под вывеску Александры. «Медведь» же становился пристанищем фабрикантов и заводских владельцев, как и средних армейских чинов. Впрочем, зрелая богема Петрограда по-прежнему хранила верность «Донону», а поднимающаяся новая поросль вроде артистического кабаре «Бродячая собака» грозила со временем стать серьезным соперником.
«Вена» выигрывала за счет более низких цен и при этом изысканных блюд «венского качества». За день она давала до пятисот завтраков, шестьсот обедов, и обслуживала еще несколько сотен, пришедших лишь в буфет. И это в обычный день, что уж говорить о новогодних праздниках?
Но настоящим сокровищем стали посещающие заведение люди. Ставка на будущее литературы и поэзии пока себя оправдывала. Не в её ли ресторане Блока избрали королем поэтов дружным голосованием литераторов, о чем написали во всех газетах? Правда, сам Блок о том узнал только на следующий день...
- Кузьмин когда на днях звонил, все выведать пытался, что мы затеваем, - несмотря на то, что одевалась Саша сама, Анна уже спешила запалить примус, подогревая воду для умывания. – И разговор повел так со стороны; дескать, выступят ли молодые дарования или больше классиков будут цитировать? Я сразу сообразила – ну не может он думать, что на праздничную ночь мы лишь поэтический вечер задумали. Ждал, что возражать начну, чтобы по намекам понять, к чему готовимся. А я сказала, что сегодня всем место найдется – пусть гадает теперь, к чему это…

[Esti]

Александра любила, когда ей поклонялись. Когда демонстрировали своё восхищение, свою любовь, свою покорность, когда ради неё сорили деньгами, пускались в безумства, готовы были сделать что угодно по первому её слову. Даже занимаясь любовью она предпочитала сохранять полный контроль... Но было что-то особенное в том, когда это случалось само собой или, быть может, если бы она сама подвела к этому кого-то. Полностью человеческими методами. Ведь тогда они поклонялись самой Александре, видели именно её, а не машину внутри. Анна была особенной. Именно её восхищения, именно её поклонения она жаждала больше всего, но эта идиллия нарушалась причиной этих чувств молодой девушки. Разумовская видела в ней божественную машину, и была права, конечно, но, всё же, по какой-то причине это причиняло ей боль.

- Конечно, не только поэзия. Новогодняя ночь - это ведь время чудес, не так ли? И я совершенно точно не могла удовлетвориться только одним видом чуда...

Почти беззвучно она подошла к девушке и положила руку на талию подруги, прогоняя грустные мысли. "Медведь", как она считала, своё уже отжил и их попытки остаться на хорошем счету её волновали мало. А вот "Бродячая Собака", возродившаяся из пепла, была гораздо более опасным конкурентом. Сегодня, впрочем, она надеялась если не закончить это противостояние, то существенно обойти другие артистические заведения, какие бы мысли у них не возникали.

- Маскарад? Да после сегодняшнего вечера в Петрограде будет стыдно обходиться чем-то настолько обыденным! Ты ведь знаешь комнаты Гамулецкого? Мне удалось добиться того, чтобы здесь, наверху, была построена такая же. Именно поэтому последний месяц туда никого не пускали. И когда сегодня к нам придут гости, то вечер поэзии они проведут в придуманной мной инсталляции, напоминающей о вечерах Римских Императоров. Лежанки, одежда римских патрициев для гостей, кушанья из тех, что могли быть там и тогда, а также оптические чудеса и немножко научного "волшебства". Для идеи маскарада, впрочем, я заказала и достаточно самых простых масок, если кто-то захочет появиться неузнанным.

Этой своей идеей Александра была горда. Помимо того даже, что подобных чудес на званных вечерах было почти не увидеть, вся эта конструкция, весь этот план, выверенные детали... Всё это было подобно тому, как Бог-Машина создавал свои Машинерии. Однако эта была её собственной, начиная с идеи и заканчивая даже планом и расположением разных трюков. И продвигать эта инсталляция должна была её собственные цели.

[Руслан]

- Восхитительно! – сколько раз звучало это слово из разных уст, но у Ани оно несло оттенок искренности лицезрения чуда. То, что подготовка была тайной и для помощницы, Разумовскую ничуть не обижало. Напротив, секретарь считала нормальной, что Александра открывает ей правду малыми порциями, будто угощает десертом. – Об таком и подумать никто не мог! И хорошо, что газеты не прознали загодя. Ручаюсь, сегодня никто не уйдет до самой зари…
Обычно «Вена» закрывалась в три ночи, но сегодня п правила не работали в честь праздника. И не важно, что напишут дешевые газетенки, в статьях которых появлялось все больше карикатур на изнемогающую от изобилия богему. Почетные издания, водившие дружбу с литераторами, изобразят нынешнюю ночь в самых ярких красках. Тем более императорские новогодние балы, хоть и проводились в Зимнем, прежнее великолепие постепенно утрачивали. На них перестал появляться сам государь с супругой и присутствие князей не могло послужить равной заменой. Настало время восходить новым городским звездам, затмевая блеск прежних созвездий.
Аня поспешила засесть за письма, сразу же позвонив в «Вену» и потребовав курьера Якова явиться и разнести именные приглашения. Терять время на дорогу в «Вену» секретарь не хотела, хотя после этого им все равно предстояло отправиться во владения Александры.
Вообще-то до обеда рестораном можно было управлять и из дома, потому что открывалась «Вена» лишь в двенадцать. Но проверить все лично и позавтракать у своих же поваров было проще, чем теребить здешнюю кухарку. Дом, в котором Праздник жила, имел свой штат прислуги из кухарки, прачки, горничной, посыльного и выполняющего обязанности швейцара дворника – владелец всеми силами пытался угодить богатым квартирантам. Но, разумеется, до прислуги ресторана им было дальше, чем камням до неба.
- Кувшин почти полон, - услышала выбирающая украшения Саша и обернулась. Застывшая на стуле с недописанным приглашением в руке, Анна превратилась в восковую фигуру. Жил только голос, ставший истерично-зычным – богоизбранную поглотило видение. – Истыкан иглами, кровью сердец напоен. Скоро глина размякнет, полное опустеет. И больше никогда не насытится. Они идут пронзить иглой тебя, а умру я.
Сила богоизбранной, прежде растворенная по всему телу Анны, собралась в тонких пальцах. Приглашение вспыхнуло в руке, прерывая транс, и секретарь в испуге выронила на стол пылающий бумажный прямоугольник.

[Esti]

Александра смотрела на возлюбленную с упоением. Пусть та и служила иногда для неё источником боли, но была также и её вдохновением, и главной причиной этих красок и ощущений жизни. Бывший ангел делала то, что делала, отчасти для того, чтобы увидеть реакцию подруги, согреться в лучах её восхищения, расцвести под этим любящим взглядом... Да, теперь оставалось только пройти в ресторан и проследить за тем, чтобы к ночи не было допущено каких-либо ошибок. Их не предполагалось, они были почти исключены, но для Саши всё равно было проще прийти и убедиться самой. В верности этих людей она не сомневалась, но природа человечества...

- Аня!

Ожерелье, выбранное на сегодня, было отброшено в сторону. Женщина преодолела пространство комнаты единым прыжком, чтобы оказаться у Анны и прижать её к себе.

- Посмотри на меня, Аня... Как ты?

Взгляд Александры выдавал серьёзное беспокойство. Если то, что было сказано в видении... Нет, она не должна была так думать. Ошибки могут быть допущены там, где нет достаточного контроля. Если она будет рядом, то сможет исключить возможность нанести девушке вред.

[Руслан]

- Я... - догорающий пепел плел на лакированном столе, но настоящая ценность застыла перепуганной птицей в любящих руках. Саша слышала, как пульсирует сердце девушки, и охвативший её жар почти нестерпим. Будто начиненный углями утюг, Аня пылала изнутри той силой, что только что изливалась наружу.- Простите... прости!!! Это опять было? Я что-то говорила?
Дар, изменивший любимую, принес не только способность видеть воздвигнутый Машиной механический мир по соседству с обыденным. Он подарил метку вечно согревающего тело жара, вручил силу прирученного мыслью огня. Правда, пока Аня этой силы очень боялась, и порождать своей волей пламя пробовала лишь тогда, когда её просила покровительница. Или когда совершенно теряла над собой контроль.
Но еще он принес и видения, посещавшие всех богоизбранных. Улавливаемые эфирные волны, картину мира Машины, преломленную хрупким сознанием, словно луч света сквозь треснутое призматическое стекло. И не понять сразу, где тут показанное, а где домыслы самой Ани...
- Ой, мамочки! - вздрогнула приходящая в себя девушка, едва учуяла поднимающийся за её спиной дым. И тут же вывернулась из объятий, чтобы голыми руками поскорее затушить тлеющие обрывки, тем самым вызвав настоящее облачко пепла. А через миг с отчаянием во взгляде снова обернулась к Саше. - Что я наделала! Я вас... тебя не поранила?!
Если бы поранила, наверное, следующим поступком Ани стало бы воспламенить собственные волосы. Причем полностью по своей воле. Будь Петра была такая же вера в Учителя, как у молодой секретарши в свою любимую, на Голгофе висело в первую Страстную пятницу висело бы четыре, а не три креста.

[Esti]

- Замри!

Дрожащая девушка буквально застыла, услышав окрик покровительницы. В неё не было страха, но чуткое сердце едва ли способно было вынести мысль о том, чтобы расстроить Александру неповиновением. Саша быстро подошла к кровати, подхватила покрывало и без всякой жалости набросила на остатки письма, после чего ещё и наступила туда, где они были.

- Вот видишь, никакой проблемы нет.

Голос Александры, только что бывший холодным и резким, вновь потеплел, когда она подошла к подруге и стала осматривать, не поранилась ли сама девушка.

- Не волнуйся, ты меня не поранила.

Вроде и сама Анна была в порядке. На душе Александры немного отлегло: если пророчество и исполниться, то, всё же, ещё не сейчас.

- Можешь снова двигаться, но не спеши...

Взгляд Саши устремился к глазам возлюбленной, когда Анна позволила себе вновь пошевелиться.

- Прошу тебя...

Она вновь привлекла девушку к себе и поцеловала её в лоб. Всё-таки та была ещё такой молодой. Ещё раз. Восхитительно молодой. И ещё. Под поцелуями Александры молодая пророчица стала, как будто, приходить в себя.

- Вот когда тебе лучше...

Голос вновь приобрёл властные нотки.

- Тебе нужно больше думать о себе, Аня. Подумай, как я буду жить, если с тобой что-то случиться... И стоит больше упражняться со своими силами.

- Но я ведь...

- Этого мало. Я хочу, чтобы ты научилась владеть пламенем так, как владеешь собственными руками. Чтобы оно повиновалось каждой твоей мысли. Чтобы любой, кто бы только подумал о том, чтобы причинить тебе вред, оказался как минимум с ожогом. И подумай вот ещё о чём: если ты раскроешь свой потенциал, то сможешь защищать и меня...

Как будто бы она позволит ей этим заниматься! Но девочку нужно было мотивировать на то, чтобы ты научилась защищаться... И если уж желание Александры не было достаточным стимулом, то стремление защитить её должно было им стать.

- Я сделаю это.

Голос Анна был твёрд, как и её взгляд. Со вздохом, Александра выпустила девушку.

- Письма допишешь уже в "Вене". Соберись сейчас... И надо будет подумать о том, кто мог бы приглядеть за заведением, если бы мы уехали.

На ум пришёл Кисловодск, куда укатили Мережковские. Возможно, если они покинут столицу на какое-то время, то последствия пророчества удасться избежать?

[Руслан]

В парадном было тихо и чисто: домовладелец не зря старался. И дверь внизу заперта, а младший сынишка хозяина уже сменил кого-то из дежуривших ночью стариков. Пристраивать своих дальних родственников в качестве швейцаров было, пожалуй, излишней прижимистостью; не так уж и мало здешний хозяин имел с богатых квартирантов, мог бы и чужих нанять.
- Когда придет Яков, отправишь назад, - поручила уже пришедшая в себя Анна. Вызванный курьер еще не знал, что его не стали дожидаться. - Да гляди, если вдруг кто-то госпоже Александре письма принесет, сразу посылай в "Вену". Понял, друг мой?
- Понял, барыня, - для тронутого ласковым обращением ребенка Аня казалась недосягаемо вознесшейся в высшее общество. На саму же же Сашу мальчик неизменно смотрел с благоговейным восторгом - он и не подозревал, что такие красивые и величественные люди живут не в дворянских особняках. -  Простите великодушно, батюшка хотел узнать, можно ли завтра с праздником самому вас поздравить? Он вам...
На миг на лице отразился страх забытых выученных слов, тут же испарившийся. То, что люди не могут помнить так, как не забывавшие ни мгновения демона, было еще одной когда раздражающей, когда умиляющей, а иногда озадачивающей особенностью мира смертных.
-...всяческого благополучия, и гостей почетных, чтобы даже из дома императорского, желает, - перескочил короткую запинку юный швейцар. - И подарки принесет... ой, просите, госпожа! Мне не велели о том говорить, да я запамятовал...
Да, таким жильцом не каждый дом может похвастаться. Вот и старается хозяин, даже сына выучил говорить, словно на дворцовом приеме. Ей поклоняются, ею дорожат.
И кто-то начнет охоту. Чтобы пронзить иглой...
- Ничего страшного, мы бы и сами о том догадались, - общение с ребенком шло Ане на пользу, вернув так любимую Сашей искреннюю улыбку. - Послушай, милый друг, не поймаешь ли ты для нас извозчика?
- Сей же миг, барыня! -  мальчик, даже не надевая пальто, выскочил в леденящее утро, чтобы выполнить приказ. Кое кого он Александре этим очень напоминал...
- Я что-то плохое сказала? - едва дверь парадного закрылась, улыбка приобрела оттенок вины. - Но не про тебя ведь, правда? Помню, потемнело все... и там девочка была. Юная совсем, лет двенадцать. На кровати лежала... и на меня смотрела так моляще... а над ней склонялся кто-то.
Секретарь вздохнула.
- А потом только тьма. И... я подумала, что надо её прогнать, а то будет плохо. Не знаю, почему, но плохо. Помню, что хотела сделать что-то, чтобы темнота ушла. А что - совсем не помню. Наверное, зажечь что-то, раз письмо сгорело.
Видения не совпадали со словами, но у Ани было слишком мало опыта, чтобы удерживать в памяти открывшееся. Другие богоизбранные, с которыми Празднику доводилось общаться, со временем обрели способность помнить все. Разумовская могла сохранить по выходу из транса только малую часть.
Но как это соотносилось с прозвучавшим откровением?

[Esti]

Мальчику Александра ответила ободряющей улыбкой. Говорить самой имело мало смысла, раз Анна приняла это на себя. К тому же мальчик и так был полон решимости услужить ей. Это грело её сердце, такая самоотверженность напоминала ей об Ане... Но когда паренёк исчез в утреннем Петрограде, улыбка владелицы ресторана погасла. Неожиданное видение путало все карты, заставляло почти в каждом видеть если и не врага, то опасность. Даже вот этот мальчик, о котором она только что думала хорошо, сейчас виделся ей скорее инструментом. Маленькой, несовершенной машиной, которая была нужна для оказания им мелких услуг. От этих мыслей она почувствовала укол вины.

- Нет, не обо мне. И не вздумай чувствовать себя виноватой. Хорошо, что ты это сказала. Хорошо, что увидела. Так мы знаем и можем что-то придумать... Вот что, когда мальчик вернётся, дай ему 10 копеек. Пусть будет немного на Новый Год...

Успокоив свою совесть таким образом, Александра продолжила, понизив голос.

- Ты говорила о себе. О том, что тебе грозит опасность. И что подвергнешься ты ей, когда придут за мной...

Быть может стоило просто отослать Анну от себя? Чёрт с ним

- Я не брошу тебя одну.

Иногда она бывала просто невероятно проницательной... Разумовская подошла ещё ближе, её щёки слегка горели.

- Я буду рядом. Но стану осторожнее.

Глаза Александры вспыхнули. Какая всё-таки Анна была невыносимая иногда.

- Я расскажу тебе всё, когда мы окажемся в верхних комнатах "Вены". Но, прежде всего, следи за всем, что происходит вокруг. Особенно остерегайся игл.

В этот момент назад ворвался мальчик румяными от мороза щеками и сказал, что извозчик уже ждёт на улице, получил свою монету и чуть было не уселся прямо тут, как будто бы олимпийцы только что предложили ему амброзии, затараторил благодарности... Александра улыбалась сначала ему, а затем и миру также, как делала это, если бы не видение и собственные мысли, направляясь на улицу, осматривая окружение и садясь а экипаж. Анна следовала за ней, точно также окидывая взглядом окружающее пространство.

- В "Вену".

[Руслан]

Предрассветный зимний Петроград был сказкой, если смотреть из уютного крытого экипажа. Держащие последний бастион перед наступающим рассветом тени подчеркивали узоры стен и крыш. Фонарные огни казались окруженными дымчатым ореолом, словно крохотные луны. И сам воздух был свежим и чистым: ветер заострил его, подарив каждому вдоху бодрящую и приятную колкость.

Некоторые здания, впрочем, виделись совсем в ином свете. Обросшие панцирем с металлическим отливом, дымчато-зыбкие, будто сотканные из пара или покрытые мерцающего света ветвями, пробивающимися прямо из стен. Это не были Машинерии – лишь места, которые облюбовали своими посещениями технославы.

Александра знала, что секта известна лишь в Петрограде. В других местах богоизбранные, принявшие сторону ангелов, молились лично им. В столице же сообщество верных Демиургу людей имело черты настоящей религии, почитавшей лично Механического Господа. Технославы ходили в места, которые заменяли им церкви, постоянно мастерили крестики или иные талисманы, повторяли свои самодельные молитвы. И все это меняло ландшафт на видимом лишь демонам слое: вещицы приобретали необычные свойства, строения менялись причудливым образом, пробуждались уверовавшие духи.

Но все перемены исчезали так же быстро, как и появлялось, потому что не имели эфирной силы. Некогда демоны считали технославов захватчиками, готовящими плацдарм для ангельского наступления и захвата полной власти. Тогда их гнали или убивали, пытались допросить и найти смысл в поступках. Потом поняли, что труд этих юродивых бесполезен: ангелы ежемесячно являлись к своим верным и давали указания, но в них было больше от желания занять людей делом, чем чего-то добиться. Они шпионили, были обучены доносить обо всех случаях, если увидят у людей демонические личины, называя подобное исповедью – но для этого не требовалось создавать подобие христианства.

Впрочем, нельзя и опровергнуть, что все это – какая-то огромная Машинерия, которой безразличны поломки отдельных винтиков. А до решительного вердикта изгнать всех технославов было далеко: Мятежникам никогда не удавалось собрать столько сородичей для единой задачи в атмосфере всеобщего недоверия. Вдобавок, знакомый враг лучше незнакомого, особенно если это беззубая змея. Осталось верить, что она и впрямь беззубая.

Аня тоже могла пополнить ряды этого сообщества, если бы не была изменена любовницей, а сама узрела истину и попалась ангелам. К счастью, богоизбранные заметны небесному взору еще хуже демонов. Их силы чужды эфиру и ангелам безразличны. Стальным духам открыта вся полнота мира, а в ней, как помнила сама Александра, нормальные люди – больше исключение. Вот и нет им дел, что это за чудак и откуда обрел свой дар. Ангелы начинают обращать внимание на богоизбранных только тогда, когда те вмешиваются в дела Машинерий или целыми днями крутятся под носом. Но тогда уж держись, со счета не сбросят. Переманят на свою сторону, попробуют использовать или уничтожат, если сильно мешаешь.

Вена встречала свою хозяйку огнями. То, что до открытия еще половина дня не мешала поварам трудиться на кухне, полотерам отмывать и так сверкающий паркет, а швейцару согнуться в низком поклоне.
- Доброе утро, госпожа Праздник.
Фамилия не казалась людям странной. Она была частью Личины, купленным уважением к фамилии – не чужим родовым именем, а именно уважением к нему. Пожелай Саша называться Девкой Беспутной, и это бы стало нормальным, если правильно собрать Личину из чужих жизней. Нехитрая мудрость, которую не всякий демон понимает: всегда полезнее выстроить образ в глазах других по крупицам, чем брать душу целиком. Требует больше усилий и времени, но можно вписать в понятие приличия все, каким бы странным или неправильным оно не было само по себе.
Можно сотворить себя своими руками.

Её окружал суетящийся персонал. Властная аура, проступающая в манерах Александры, прибавляла старанию дополнительное усердие. Вышколенные слуги знали свое дело, но еще лучше знали, что хозяйка не позволит отнестись к своему детищу спустя рукава. Или к чему-то еще, что заинтересует госпожу Праздник.

- Изволите видеть, все готово, - звучало со всех сторон. Аня первым делом бросилась дописывать письма и просматривать входящую корреспонденцию, оставив покровительницу в окружении докладывающей прислуги. -  Светильник у левого окна заменили, лед самый чистейший запасен, свежее мясо на кухню только доставили…

[Esti]

Каким бы ни было почтение к Александре у неё дома, как бы низко не кланялся хозяин, с каким бы усердием не бросался исполнять поручение его сын, именно здесь, в "Вене", обожание становилось всеобъемлющим. От слуг до самых высоких гостей, каждый, кто бывал здесь больше раза, искал её внимания, её благосклонности. Власть Александры здесь, казалось, не имела границ: смесь щедрой платы, внимания к людям, умелых манипуляций и, конечно же, последствий контракта, который она заключила с предыдущим владельцем заведения. Здесь она карала и миловала одним движением своих ресниц. Поистине, "Вена" была храмом, а она, Александра Праздник, была божеством, которому этот храм был посвящён.

Она никогда не покупала душ целиком и не планировала начинать. Это было непрактично, вынуждало приспосабливаться под мир и его условия... в то время как менее масштабные покупки позволяли перестраивать мир согласно её дизайну. Кроме того, люди могли быть инструментами, но среди всех существ, живших в этом мире, они были самыми настоящими, самыми чувствующими, самыми живыми. Всё это переплетение эмоций, эти маленькие детали, заставлявшие их двигаться, безумствовать, страдать... Это завораживало.

Ничто из этого, впрочем, не отразилось на её лице, когда владелица ресторана уверенно шла по своим владениям, слегка кивая на приветствия и отвечая на доклады.

- Нужно проверить и все остальные - просто на всякий случай, сегодня всё должно быть идеальным. Ко льду проверьте и как там наше мороженое: мне не хотелось бы его заказывать где-то ещё. Продукты на кухне я посмотрю сегодня сама. Убедитесь в том, чтобы через двадцать минут я и Анна смогли позавтракать.

Получив указания, люди кланялись и мгновенно исчезали для того, чтобы вновь приступить к работе. Александра и вправду зашла на кухню, где придирчиво осмотрела полученное мясо, затем рыбу и устрицы. Ничего не касалась сама, всё вытаскивали, подавали и переворачивали другие люди. Им, на самом деле, и не нужен был пригляд: каждый хорошо знал и своё дело, и все особые требования к сегодняшнему пиру. Однако Александре всё равно нравилось проходить там, где исполняли её распоряжения и видеть, что всё происходит именно так, как и должно было. Несколько раз она кое-что уточняла, поправляла или давала комментарии о продуктах, но всё шло без особенных инцидентов...


- Все приглашения разосланы!

Анна уже ждала её вместе с кучей писем. Среди них, на самом верху, владелица "Вены" заметила два, что немедленно испортили ей настроение, хотя она и не подала вида. Одно было от Сергея Викторовича Эзофа - её поклонника, чьё внимание временами начинало ей докучать и на которого ей не хотелось бы тратить время. Другое было от Аристарха Варламовича Лисистратова, также известного ей как Доримаэль и вот это было уже гораздо серьёзнее: демон предпочитал держать их жизни совершенно раздельными, кроме спонтанных бесед во время его редких обедов или ужинов в "Вене" и никогда ранее ей не писал. Сердце Александры сжала тревогой...

- Письма посмотрим прямо сейчас, во время завтрака. Идём.

[Руслан]

«Бесподобная госпожа Праздник, осмелюсь верить, что письмо мое застало Вас в добром здравии и предпраздничном настроении».  Эзоф становился сущим Эзопом, когда доходило до комплиментов, особенно на бумаге. «С нетерпением жду возможности припасть к благодати вашего Олимпа, среди которого мне, увы, ничтожному, так легко затеряться на фоне других приглашенных Вами гостей. Но я не сомневаюсь, сиятельная госпожа, Вы, как натура столь утонченная, знаете томление моего сердца лучше любого другого человека. Не Вам ли, окруженной поклонниками, лучше прочих ведомо, как важен единственный верный друг? Остаюсь навсегда таковым,  и обязуюсь стоять на страже вашей репутации денно и нощно…»

- Вновь елеем вместо чернил истекает? – по голосу зачитывающей пожелания Саши ничего было не понять, но Аня хорошо знала о приставаниях упрямого ухажера.  Сама  она просматривала утреннюю газету, выискивая то, что может понадобиться хозяйке.  –  Видать, всю ночь над бумагой измывался, раз письмо затемно отправил. А ведь уже три дня сюда звонил, напоминал про заказанный столик. Будто боится, что не пустят его.

Увы, но причина его безумной влюбчивости лежала именно в Анне, хотя секретарь о том не подозревала. Нет, не в ревности дело – как настоящий кавалер, Эзоф не подумал бы ни о чем столь порочащем. Для него девушка была лишь прислугой обожаемой даты сердца. Просто когда Александра открывала для Ани мир, в котором та нынче жила, изменяя ею суть, без частых применений силы не обошлось. И вечно вертящийся рядом влюбленный что-то заметил.

Он и сам не понял, что именно. Может, свет, пробившийся через занавески и озаривший ставшую божественно совершенной хозяйку «Вены» - в тот самый миг, когда Эзоф подходил к её дому. Или чарующий голос, услышанный сквозь дверь, в которую вот-вот собирался постучать. Но если до того в поведении Сергея было лишь навязчивое преследование очаровавшей его светской красавицы, то нынче её сменяла одержимость. Галантный, милый и безобидный, он не понимал, что тем самым угрожает демону, но отчаянно искал подтверждения на единственный вопрос. Почему ты не со мной, раз еще ни с кем? И пока не отыщет, останавливаться не собирался…

«…Хочу заверить Вас, госпожа, что нахожусь в полном нетерпении» - продолжала читать Праздник. «Считаю минуты до вечернего часа, когда я покорно займу заказанный ранее столик, хотя охотнее занял бы место у ног Ваших.  Спешу также поделиться новостями, которые, надеюсь, порадуют Вас. Стало мне известно, что ресторан «Медведь», смеющий претендовать на сравнение с принадлежащей Вам столицей  посреди столицы, скоро не будет омрачать Ваш взор. Хотя задумали они бал-маскарад и иные увеселения, мне достоверно известно, что вскоре «Медведь» закроется. О том в деталях рад буду сообщить Вам нынешним днем, а точнее вечером…»

- Вот ведь хитрец, - улыбнулась Аня, перелистывая страницу. – Она не ревновала, со всей неизменной искренностью веря в проявленные к ней чувства, и потому могла иронизировать. – Умнеет, уже не одними комплиментами сыпет. Уверена, что все сам он и придумал, чтобы на беседу напроситься.

Она тихонько хихикнула, но не над Эзофом, а заметил что-то забавное среди статей.
- Вот с кем бы ему надо фантазировать вместе, - увидев, что Анна закончила, пояснила девушка. – Пишут в «Петроградском вестнике».

«Уважаемым читателям будет небезынтересно узнать, что среди множества гостей, съезжающейся в столицу к Новому году, прибавились русалки. По крайней мере, так утверждают рабочие доков на Неве, видевшие в ночные часы девиц, которые в одном одеянии Евы плавали среди расступившихся льдин. Попытка же спасти и обогреть тонущих, которую рабочие предприняли с необычайным рвением, успеха не принесла - русалки со смехом исчезали. Юным и одиноким читателям, которые, возможно, пожелают сами увидеть такое чудо, стоит, однако, помнить, что мороз нынче крепок, и обещает скорее простуду, чем встречу со сказочными девами».

[Esti]

- Может и стоило было бы не пустить...

Александра говорила, как будто бы обращаясь к самой себе. Сам по себе Эзоф её волновал мало: пожелай она выбрать себе возлюбленного, в её распоряжении было множество более достойных кандидатов. О, его восхищение было очень даже приятно Нескованной. Такое обожание, что, казалось, его можно было потрогать руками, и направленное только на неё... Даже будь он вдвое дурнее, одно это давало ему определённую ценность. С другой стороны, одержимость капитана становилась более назойливой, а значит и опасной. Нужно было, наконец, положить конец его ухаживаниям или направить их в более конструктивное русло. И он сам подал ей идею...

- Нет, я сделаю нечто гораздо более жестокое: я удовлетворю его просьбу. Сегодня вечером мы с Сергеем Викторовичем поговорим наедине и я посмотрю, что от этого человека можно добиться...

Русалки взволновали её больше. Будучи одной из нескованных она понимала, что духи воды, о котором писали в "Вестнике", вполне могут быть и реальны. С другой стороны, появление водяных дев никоим образом не походило на работу Бога-Машины: слишком много внимания привлечено. Может технославы постарались? На их подчерк это тоже, впрочем, походило мало. Здесь действовало что-то иное. Что-то крупное, судя по всему. И опасное. Стоило бы выяснить позже, с чем такое может быть связано. Заметив взгляд Анны, женщина тепло улыбнулась.

- Скорее всего отправлю его купаться вместе с этими русалками. Лучше скажи о девочке, что тебе приснилась. Ты смогла бы её опознать, если бы увидела?

Быть может стоило разыскать её? Если получиться девочку спасти, то разве не заставит это видение просто уйти, исполнившись? И всё-таки эти русалки не отпускали её. Сделав вид, что увлечена следующим письмом, Александра стала поспешно загружать в себя знания по оккультизму, стараясь найти среди них хоть что-то о том, что эти русалки могли из себя представлять.

[Руслан]

Анна задумалась, не подозревая, какое чудо сейчас творится в голове у хозяйки «Вены». Чужие истины, не на долгий час ставшие её, подсказывали, что русалки могут быть водяными духами, проникшими через границы миров. О том, что лежит с той стороны некая Тень, которую, впрочем, Александра не видела. Теперь, с просветленным сознанием, она отчетливо понимала, что духи в искаженных технославами домах – как раз из Тени родом.
Но только те духи ведь слабы. Они, как и все призрачное, скользят по краю глаза, пугают зыбкими видениями и снами, шалят по мелочам. А ночные рабочие вряд ли настолько дружно напились, чтобы явь со сном перепутать. Девицы, прыгающие со смехом среди льда, не походили ни призраков, ни на простых духов. Что-то сильное породило их, и, судя по всему, оно было не где-то далеко, в иномировых высях, а рядом. В самой Неве…
Продавцы Воздуха? Эти играли с силой реки, их подарок сегодня ночью принесут в «Вену» - ежегодная традиция послать дар во все известные им обиталища, хотя никто не заставляет его вкушать. Но если это они сотворили нечто живое, то оно оставит сильнейший след у реки…
- Смогла, но лучше зарисовать попробую, - рисовать Аня не умела, но памятью демона не обладала и пыталась хотя бы на бумаге удержать смутное видение. – Может, так запомню вернее. Хотя не глаза не забудешь, несчастные такие. А нет такой силы, чтобы её отыскать? В хрустальном шаре, или карты раскинув?
Она подразумевала силы богоизбранных, однако одновременно наводила на иную мысль, сама того не ведая. Ведь все видения богоизбранных идут от того, кто владеет знанием – Демиург знает, что это за девочка. И уловить его мысли в правильно выбранной Машинерии тоже можно. Правда, это опасная затея, которую одинокий демон рискует не выполнить. Союзники нужны для такого.
Впрочем, остающееся в ней тайное знание советовало учесть и вариант Анны. Есть же среди богоизбанных гадалки, которых большинство людей считают обманщицами. Но это оттого, что значительное число не смотрит на то, что не желает видеть. А вот те, кто, как хотя бы назойливый Эзоф, тянуться к обжигающей правде, слухи о собраниях богоизбранных передают. О медиумах, гипнотизерах, массажистах… всех тех, кто не примкнул к вечной войне Мятежников и машинной власти. Ведущих свои войны, союзы и ссоры.
Для демона богоизбранных заметить легко, если не уповать на эфирные силы. Теми не ощутишь, иная у этих людей природа, а вот внимательный взгляд все заметит. Просто будь рядом с людьми, и если у кого-то из них есть метка, за день она себя точно проявит. Аня, например, всегда горяча,  и иногда для этого даже касаться не нужно, чтобы понять. Могут богизбранные метки скрывать, но совсем ненадолго.
Чужие знания, верно послужив, ушли. Но, конечно, их можно было призвать вновь, когда найдется подходящий вопрос. Лишь бы не слишком часто, а то ангелы почуять могут.
//Призыв знаний себя исчерпал, сила деактивирована//

[Esti]

Подарок Продавцов Воздуха внезапно перестал казаться безобидной попыткой купить внимание и благосклонность собиравшихся в "Вене" демонов, каким воспринимался вот уже долгое время. Было ли появление Русалок именно сейчас случайностью или же намеренным планом Агентства сейчас почти не играло роли. Важным было другое: никто не должен был раскрыть этот подарок где-либо близко к "Вене", самой Александре или кому-либо важному ей. А потому тут же дала распоряжение унести подарок, который должны были принести, туда, куда не смог бы попасть никто из непроверенных людей - в погреб ресторана. Она надеялась заняться этим вопросом вскоре после получения. Скорее всего - выбросить подарок в Неву, но пока было достаточно того, чтобы эта вещь просто не смогла бы повлиять на проходящий вечер.

Идею о том, чтобы воспользоваться Машинерией, Александра пока отложила в сторону. У неё не было союзников достаточно верных, чтобы быть спокойной относительно безопасности Анны. Значит оставался другой вариант: попробовать найти ещё одного медиума, который смог бы дать то, что ей было нужно... Придётся держать глаза открытыми. С некоторым беспокойством владелица "Вены" раскрыла письмо Доримаэля.

[Руслан]

«Признаюсь, я бы с удовольствием посетил сегодняшний ужин, но здоровье, увы, желает оставлять лучшего» Аристарх Варламович в общении был спокоен, вежлив и меланхоличен, таким оставался и на тонкой бумаге. «Но не стоит волноваться, это всего лишь немного зимней хандры от его одного сменившегося года в календаре. Смею заверить, что наряды, достойные Вас, готовы для примерки в любой момент…»

В нос прянул запах окалины, по чернилам заплясали серебристые искорки. Строки остались прежними, но перед глазами демона появились другие. Трюк с подложным посланием, которое понимает лишь тот, кому оно предназначено. Доселе Саша не знала, что Доримаэль владеет такой силой, и уж меньше всего ждала, что он раскроет её без очень веской надобности.

«Простите за прямоту, Алекасандра, но я посчитал должным предупредить. Вы были добры ко мне и потому хочу посоветовать на время уехать» сомневающийся Мятежник действительно не тратил лишних слов. «Не пойму, что надвигается, но в перестуке сигналов какое-то непонятное всеобщее затишье. Но затишье предвкушающее, если можно так выразиться, если бы у Того, о Ком мы говорили, могло быть предвкушение…».

Настоящее послание, готовое вскоре бесследно раствориться в письменной пасторали красивых фраз, действительно тревожило. Лисистратов подслушивал голоса Машинерий в поисках мучающих его ответов и пути к возращению, и это была одна из причин, по которой владелец ателье держался в стороне от прочих демонов. Вторая, разумеется, заключалась в том, что он прекрасно понимал, что не заслуживает доверия.

«Это будто бы нежелание случайно изменить какой-то уже начавший совершаться процесс. Следите за богоизбранными, они должны заметить это первыми, потому что настроены на Его волю сильнее, чем я. Я понимаю, что Ваша жизненная маска надежна, но меня тревожит масштабность затишья, сравнимый с началом бури. Похоже, мы на пороге какой-то немыслимой перемены, и поездка в дальние края, возможно, будет лучшим решением для Вас и ваших близких. Я же останусь здесь, и буду держать Вас в курсе событий, остылая заказные письма на этот адрес. Уверен, в случае отъезда у Вас останутся здесь верные люди, которые сумеют передать Вам весточку. С уважением, Ваш друг вопреки всему, Доримаэль».

Текст исчез, превратившись в витиеватое прощание после обсуждения тонкостей новых фасонов моды. Послание исполнило предназначение и растворилось, словно истинный ангел.

[Esti]

На мгновение Александра застыла. В искренности Доримаэля она не сомневалась и то, что он пошёл на такие меры для того, чтобы предупредить её, говорило об очень многом. Ещё больше её беспокоило то, насколько хорошо сказанное им складывалось с полученным сегодня видением Анны. По всей видимости, что-то действительно назревало и грозило ударить по всем нескованным столицы, их близким, а, может быть, сделать нечто гораздо более крупное, чем просто один удар. На мгновение ей показалось, что её сердце замерло. Что если Бог-Машина завершил подготовку для того, чтобы вновь подчинить себе всех, кто когда-то осмелился пасть? Нет, это были глупые, страшные мысли, которым не было места  в разуме Александры. Она не будет надумывать себе нерешаемых проблем, а лучше попытается разобраться с теми, что есть сейчас.

- Анна, нам нужно будет написать под диктовку ещё несколько писем, возможно и сделать пару звонков, или даже совершить несколько поездок. После завтрака мы поднимемся в мой кабинет: предстоит много работы.

Всё-таки преимущество нескованных над смертными было неоспоримо и сейчас владелица ресторана ни жестом, ни тоном голоса не выдала обуревавших её мыслей. К счастью, у неё уже был готов план.

- Пожалуй, у меня не будет вечером времени на Сергея Викторовича. Лучше написать ему о том, что он имеет возможность встретиться со мной сегодня, но ему стоит спешить, потому что у меня много дел и к вечеру их обещает стать ещё больше. Сообщи ему, что я готова поговорить с ним наедине.

Девушка ответила Александре вопросительным взглядом, но озвучивать сомнений не стала, поспешив закончить с трапезой и позже поднявшись в кабинет владелицы заведения.

- У нас очень мало времени Аня, и многое нужно сделать. Пиши Сергею Викторовичу, а также внимательно слушай.

Александра налила себе вина в бокал, достала свою трубку, и, набивая её табаком, стала рассказывать о сложившейся ситуации...

-...У меня есть несколько мыслей о том, что можно сделать, но здесь нужно больше понимания, чему меня есть. Я... Я хочу попросить тебя заключить со мной договор. Я дам тебе навыки, которые понадобятся нам для того, чтобы распутать всё это дело, но и кое-что возьму у тебя. Затем сюда явиться Эзоф и, возможно, с ним я тоже заключу договор. Пойдёшь ли ты на это?

[Руслан]

- Продать душу? – в серьезных, немного округлвшихся от новостей глазах Ани растерянность очень быстро сменилась радостью – Да, конечно, я согласна…

- Ну, нельзя же так, Аня, - она не поморщилась, чтобы не выдавать недовольства. Преданность  – едва ли не лучшее людское качество, но когда следует рука об руку со здравомыслием. Особенно если этот твой секретарь, то есть ближайшее доверенное лицо. – Разве я говорила о душе? А если бы и о ней, разве можно так соглашаться, ни секунды не подумав?

- Так я ведь давно согласилась, - девушка поднялась, подошла к креслу хозяйки. Аккуратно опустилась на колени у ног, беря горячими руками тонкие, украшенные перстнем пальцами.  Она смотрела, запрокинув голову, и румянец был ярким, словно скрытое в душе пламя проступало сквозь кожу. – Когда поняла, что люблю не то, что любят все. Когда еще не знала тебя. Знала только, что не могу дома оставаться и слушать, как мама с отцом только и говорят, что меня замуж пора выдавать. Я понимала их, знала, что они мне по-своему счастья хотят… но не могла. Потому что угасну сама и кому-то жизнь поломаю, кто меня полюбит.

Губы коснулись мизинца Саши. Потом поднялись выше, подарив еще один поцелуй ближе к запястью.
- Меня выучили вместо приданного, а я работать хотела. Но знала, что если у какого-то господина устроюсь, на меня смотреть будут, как на будущую невесту. Не он, так другие… я же красивая.

Очень красивая, и не только внешне, это Анна хорошо знала. Но красивые души, как прекрасные цветы, быстро угасают на холодных ветрах жизни...

- Я искала женщину, рядом с которой меня никто и не заметит, - в очередной раз губы оставили приятное тепло, и Анна опять подняла взгляд. В нем отражалась глубина, словно в бездонных, уходящих недра пещерных озерах. – Влюбилась, в тебя невозможно не влюбиться. Даже если знаешь, что безответно. А потом – ты меня спасла. И подарила все это. Силу, ответы, любовь…

Вариантов у самой Анны тогда  было не так уж и много. Либо отдалить от себя нежданную свидетельницу. Либо вовлечь глубже в свою жизнь, привязав, чтобы исчезло удивление. Правда, она тогда могла ограничиться поклонением, службой, а не возвышать до богоизбранной. Не занимать место отсутствующего в этом мире сострадательного Бога.

- Так что как я могу тебе что-то не отдать? - улыбнулась коленопреклоненая девушка. - Я боялась, когда все узнала… Но я ведь и понимаю, что если бы ты желала мне вред, то давно бы причинила. Ты даешь больше, чем надо, даешь просто потому, что хочешь, и я тоже хочу что-то дать в ответ. Все мое уже твое, и судьба и тело. И душа моя тоже давно тебе подарена. А если надо кровью расписаться, то это же такая малость.
В этот раз она поцеловала колено. Приятное тепло, потекшее по ноге ввысь к животу, не могло сдержать даже Сашино платье.

[Esti]

Александра молчала, но её глаза сияли. Её подруга умела вот так просто подойти и совершенно невинно дать ей то самое ощущение, которого она так жаждала. Любовь смертных просто не имела права быть такой чистой, такой затягивающей, такой всеобъемлющей... Ладонь хозяйки опустилась на волосы девушки и погладила её, затем спустилась под подбородок Анны, заставив Разумовскую смотреть в глаза искусительницы. Александра наклонилась к лицу любовницы, буквально пожирая глазами коленнопреклонную женщину.

- Если бы только продажа души работала так, как ты думаешь...

Её губы коснулись лба девушки.

-...то я бы немедленно купила твою. Чтобы выпить её и всегда ощущать тебя рядом, чтобы ни на секунду не терять твоей обжигающей страсти. Я... У меня нет слов. Я люблю тебя, Аня. Я хочу тебя. Я нуждаюсь в тебе.

Она поцеловала девушку ещё раз, в губы, но затем мягко отстранила, выпрямляясь.

- К сожалению, они работают иначе. Я не возьму твою душу, моя милая, но возьму твою семью. Они не узнают тебя, даже если ты пройдёшь в шаге от них, как будто бы ты никогда не была их дочерью.

Девушка, задерживавшая дыхание во время речи Александры, позволила себе выдохнуть.

- Они твои.

Пальцы хозяйки погладили щёку Анны.

- В обмен я возвышу тебя в уме и в статусе, что послужат нам обеим. Итак, записывай...

Я, Анна Разумовская, находясь в трезвом уме и твёрдой памяти, отдаю Александре Праздник свою семью.
Я, Александра Праздник, в обмен на семью Анны Разумовской, даю ей способность разгадывать тайны; способность разбираться в делах оккультных; память, что ошибок не знает; разум, что неподвластен мистическим манипуляциям; способность чувствовать ангелов, когда они неподалёку; аристократические права и привилегии.

Код: [Выделить]

Александра Праздник:
Статус дочери семейства Разумовских (+ 3)
Длительность - постоянная (+ 3)

Анна Разумовская:
Повысить Оккультизм на 3 точки (+ 3)
Повысить Расследование на 3 точки (+ 3)
Статус: Аристократия на 1 точку (+ 1)
Эйдетическая Память (+ 2)
Несокрушимый Ум (+ 2)
Чувство Незримого: Ангелы Бога-Машины (+ 2)

- А теперь...

Александра ловко убрала контракт из виду.

- Я хочу, чтобы ты попыталась понять, что твоё видение значит...

Нескованная ещё раз погладила девушку и рассказала ей то, что услышала от неё утром...

[Руслан]

Мир вспыхнул, словно солнце лично спустилось озарить  золотыми лучами «Вену»  в час столь полного триумфа. Город затих, будто онемев, в тот самый миг, когда Анна подписывала контракт. Подписывала, разумеется, не кровью, это требуется лишь для обретения души, тут легенды не врут. Просто едва чернила застыли на бумаге, мир вокруг был пронзен светом насквозь. Исправлен в своей основе, став чуточку лучше для одного влюбленного демона. 

Свет погас. Все осталось на месте.
Просто теперь в небольшом, но все еще ухоженном двухэтажном особняке на восточной окраине Петрограда живут люди, которые считают её своей дочерью. Отец, мать, один брат умер еще в детстве, а старший уже женат и работает в портовой канцелярии. Теперь для всех, желающих отыскать её родичей, они найдутся именно там.

И, наверное, они сейчас ей гордятся. Как же, бедный купеческий род вернул былую славу, дочь так много добилась на поприще торговли, став главой «Вены».

- Так ярко, - растерянно произнесла Аня. – А вдруг кто-то видел?
- Никто не увидит, любовь моя, - сделка меняет душу мира, а в неё не в силах заглянуть даже Господь Машин. – Для всех все осталось прежним. А теперь попытайся понять эту загадку.

//Интеллект 3 + Оккультизм 3 = 9,5,4,4,9,6, успех//
- Кувшин… - это, конечно, что-то живое, - с поразившей её саму уверенностью предположила секретарь. – Наверное, глина – это плоть? Ой, откуда я это знаю?

- Потому что теперь ты словно учила все это когда-то, - о том, что какой-то знаток тайного скорее всего потеряет память, она не стала добавлять. Как и о том, что контракт действует  до той поры, лишь пока цела подписанная бумага.  – Замечательно, Аня. А что еще ты поняла?

- Не знаю, честное слово, - виновато вздохнула девушка. – Кого-то напоили кровью, но если кувшин – не кувшин, так может и кровь – не кровь? Кровь сердца… иглы… непонятно. Какая-то особая кровь? Если они идут за тобой, то её просто так не взять?

[Esti]

- Слишком малое пока нам известно. Только то, что есть где-то человек или ему подобное существо, что может потерять свою наполненность и уже никогда её не обретёт. И он связан с тем, что за мной придут агенты нашего врага...

Несмотря на то, что видение не получилось расшифровать достаточно полно, Александра не скрывала радости. Ей удалось сделать милую своего сердца сильнее, лишить её ненужных поисков родных, а также и поднять в статусе.

- Мы ещё пройдёмся по Петрограду и посмотрим, какие знаки преподнесёт нам судьба. Но пока нужно решить, что ещё мы можем сделать прямо здесь и сейчас. Напиши, пожалуй, письмо, Сергею Викторовичу.

Александра выдохнула дыма, а затем хихикнула.

- Если Анна Людвиговна фон Зеефельд не сочтёт такую работу слишком уж низкой для своего положения.

Услышав свою новую фамилию, бывшая Разумовская весело рассмеялась.

- То есть я теперь аристократка? Могу быть фрейлиной, ходить в сложных платьях и бывать при дворе?

Рука Александры прошлась по щеке девушки.

- А также, возможно, и унаследовать титул Баронессы фон Зеефельд и даже землю в Курляндии. Для этого, конечно, немало всего должно произойти, но это возможно... Так вот, если ваше сиятельство соблаговолит исполнить сию услугу, то позже мы пойдём гулять по Петрограду.

Лицо женщины стало серьёзным.

- И мне нужно поговорить с тобой о капитане Эзофе, а также и о другом, что может произойти в будущем. Если ситуация будет накаляться, то и мне придётся использовать больше средств в своём арсенале. Не только сверхъестественных, но и чисто человеческих. Чисто женских... Если до этого дойдёт, я хочу чтобы ты поняла одну вещь. Я могу играть в любовь, я могу вступать в связи, но люблю я только тебя. Ты понимаешь меня, Аня?

[Руслан]

Какой будет ответ? Фанатичное самоотречение или затаенная обида? И то и другое плохо, хотя и понятно. Но Аня уже не раз доказывала, что способна видеть глубже слепого поклонения.

Коленопреклоненная и послушная, разве не ловила она за это ответные поцелуи днем и ночью?
Она бы причинила себе боль, если бы случайно сделала больно Саше – но лишь потому, что не желала ощущать себя виноватой, оставшись без равного страдания.
Она бы отдала душу, но ведь сама сказала – потому что за все это время убедилась, что ей не желают зла.
И то, как Аня выбирала работу, говорило о расчетливости пополам с искренностью. « Я же красивая… искала женщину, рядом с которой меня никто и не заметит…  потому что угасну сама и кому-то жизнь поломаю, кто меня полюбит…»

Даже когда на ум шло сравнением с апостолом, который бы пожелал быть распят рядом – в этом тоже скрывался комплимент уму, а не одной лишь вере. Ибо, как бы кощунственно по меркам людей не казалось так думать, те апостолы были тугодумами, не осознавшими, что смерть вместе с таким существом – просто начало еще одной дороги. Аня бы на их месте сообразила, что творивший сотни, тысячи невероятных чудес и повергающий в прах смерть на могиле Лазаря, просто не может сам взять и умереть.

Грань меньше девичьего волоса, и пройти по ней дано далеко не каждому. Любить всем сердцем, при этом мысля… как мыслил бы демон.

- Мне будет неприятно… но я потерплю, - так же серьезно, но без обиды ответила после недолгого молчания девушка. По глазам читалось, что слова от мыслей секретаря, как обычно, не отличаются.  – Раз ты так решила… значит иначе никак. Но… я буду очень ждать тебя, засыпая одна. Очень.

И, как бы скромно не прозвучало, за этим скрывалась одна невысказанная просьба. А потом, когда вернешься, люби меня. Люби так страстно, чтобы я забывала об этой разлуке.

Новый поцелуй заменил все слова. Они только и целовались, но женщины ведь существа эмоциональные, об этом все говорят…

- Хотя лучше бы ты его в «Электрическое ложе» повела, - не удержалась от легкой шпильки новоявленная аристократка. – Пусть его тамошние девицы приласкают. Может от лишней страсти током излечится.

Первым вопросом чуть не стало «куда?», но демон все-таки сначала думает. Она и подумала, хотя воспоминания подсказывали, что ничего подобного этому названию в Петрограде. Какой-то новый публичный дом, судя по всему…

- Очередная гавань для мужских утех? – не меняя голоса, поинтересовалась Праздник. – Ты о нем в газете прочла?

- Так и ты читала,  - удивленно посмотрела на неё девушка, привыкшая к идеальной памяти любимой. – Год уже как отрыт. За Летним садом, на Косом переулке.

На Косом переулке был расположен открытый год назад салон ночных утех «Миледи Ночь», о котором Саша слышала от приходящих в «Вену» литераторов. Разумеется, не напрямую, они еще стыд не утратили, чтобы такое даме в лицо сказать. Просто должен же хороший хозяин знать о вкусах своих постоянных гостей, даже если для этого придется немного шпионить и использовать болтливую прислугу? «Миледи Ночь» был престижным местом, даже легально печатал объявления в газете, и месяц назад упоминался в разговорах подвыпивших поэтов. Закрываться он явно не собирался.

А раз исчез и Аня помнит иное, означает это только одно.

[Esti]

Вот именно это и было тем, что мешало Александре посчитать свою жизнь идеальной. Невероятная циничность, с которой проявлялось обожание Анны. Она любила... ровно до тех пор, пока считала, что эта любовь окупается. Она готова была заставить себя страдать... чтобы избежать ещё более сильной внутренней боли. И это нечто, одинаково далёкое и от беззаветной любви, и от равного партнёрства, не могло не беспокоить демона. В Анне присутствовал особый, механический расчёт, отчасти чуждый даже ей самой. Но, конечно, Александра не выражала этого вслух ни в словах, ни в жестах, как будто бы этих мыслей у неё не бывало.

- Отправь письмо Сергею Викторовичу, а потом уточни, что тогда мы ещё прочитали о том заведении?

Нужно было бы зайти в так недавно отмеченное демоническим влиянием заведение. Хотя, конечно, стоило бы позаимствовать для этого чужое лицо...

- Чуть позже я объясню тебе, почему это важно.

[Руслан]

Может, она и была несправедливой. У людей даже искренней обожающей верности пополам с умением не потерять себя часто не найти. Но будучи демоном и впервые испытав освобождающую от оков прежнего бытия чистейшую любовь, можно ли желать чего-то меньшего, чем идеал? Разумеется, нет...

Письмо было немедленно отправлено с все тем же давно вернувшимся в ресторан Яковом. Лично в руки и никак иначе - вряд ли готовящийся к вечернему визиту Сергей Викторович уехал в гости. Конечно, телефон в доме Эзофа имелся, но звонить тому, кто посылает тебе письмо, считалось не вполне прилично. Если уж её избрали своим кумиром, приходилось соответствовать, особенно когда на объект обожания имеются серьезные планы.

Аня пересказывала все, что знала, но знания её были ограничены ложной памятью. "Миледи Ночь" в свое время наделало шума, когда открылось не в привычному красным фонарям Фонарному переулку. Был это изысканный дом терпимости, с четырьмя этажами, где на первом подавались закуски и играли на пианино, а хорошо одетые женщины вели светскую беседу. На втором и третьем распололагались комнаты, в которых дневными часами жили не имеющие иного дома жрицы любви. Четвертый оставался на нужды хозяйки и самых утонченных клиентов, а подвал содержал кухню, душевую и гардеробную. Закон "Миледи Ночь" не нарушала, вывесок не вешала, своих воспитанниц регулярно осматривала у врача и налоги платила.

Но даже газетная реклама не сильно помогла. Петроград заполняли обедневшие дамы среднего класса или потомки купеческих и дворянских родов, которые просто не видели смысла отдавать часть заработанных денег. Многие предпочитали стать содержанками, - камелиями, - и клиенты высшего класса чаще встречали жаждущих внимания женщин в своем кругу, чем специально искали их по газете. Конечно, "Миледи Ночь" не прогорела, однако в подслушанных разговорах упоминалась все реже. Для среднего класса она была не по карману, а сердце аристократии толком не завоевала.

И теперь Аня утверждала, что называлось это заведение "Элкетрическим ложе", цены там весьма низкие, и что одной из утех был новейший замысел - матрас с проводами. Он подавал какой-то очень слабый ток, который во время страсти распалял пыл любовников и, если верить статье, благотворно действовал на тело и разум. По крайней мере так писали - сама по себе Анна Людвиговна подобными вещами не интересовалась. Она и запомнила-то только потому, что удивилось идее с током.

Александре тоже в пору было удивляться - электричество даже в малых дозах печет, колет и щиплет человеческую плоть. На таком матрасе лежать, верно, все равно что на ежа взгромоздиться. Утеха специфическая, хотя с возможностями нового владельца кто знает на что способная.

Демон, взявший заведение в свои руки, решил сразу громко заявить о приобретении, открыто выдавая себя соратникам. Но в этом был и расчет - сменив память окружающим, он получал всех прежних клиентов. Ангелам нет дела до таких перемен, а обычные слуги Машины ничего не запомнят, как не помнит Аня. Маскировка, при кажущейся небрежности, была весьма надежной. Она не учитывала только предателей, но без этого риска не могла обойтись ни одна группа Мятежников, желающая делать что-то, кроме как сидеть и прятаться.

...Оставался какой-то час до открытия, когда Эзоф вошел, румяный то ли от мороза, то ли со спешки. Правда, дышать он пытался ровно, но с трудом справлялся с непосильным после такой гонки дело. Трость, без которой оставной капитан обходиться не мог, была зажата под мышкой. Конечно же, на лице не могло быть и тени недовольства - дама позвала, его долг исполнять.
- Надеюсь, не заставил вас ждать, сиятельнейшая Александра, - склонился он в поклоне прямо на пороге кабинета, припав к руке хозяйки. Насколько же все-таки отличались эти поцелуи от прикосновений губ Ани, которая пыталась доставить ей удовольствие пониманием желаний чужого тела, а не своим отточенным мастерством. Галантность Сергея была отточенной, но при этом с таким старанием об бы поцеловал руку любой, кого почитал. Аня целовала только любимую. - Признаюсь, для меня просто неслыханное счастье знать, что вы готовы уделить мне время в такой день.
Сейчас польется патока, а на неё времени просто не было. Скоро предстоит встречать первых посетителей, и хозяйка не может не присутствовать в момент открытия зала.