Печать

[Руслан]

Помни!
Звон столкнувшихся клинков
Помни!
Силу лжи и правду снов
Помни!
О проклятии веков
Помни...

Падал черный пепел.
Пустыня шла волнами жара, будто адская домна, подогреваемая сборищем демонов. То и дело на поверхность, как алый цветок, вырывалось пламя. Его длинный раскидистый язык словно пытался лизнуть нависшие над преисподней небеса и те в ответ содрогались. Белые тучи роняли крупицы пепла, и он густо сеял, заметая ожоги земли, оставленные её пламенной яростью.
Ровные ряды сплошной черноты скрывали то и дело проглядывающие костяки. Волчьи, человеческие и тех, кто принадлежал к двум родам сразу.
Оскал черепа прямо перед глазами… Неправильный оскал, потому что умерший Уррата тут же становиться человеком.
Здесь все неправильное.
Это сон.
Страшный, безумный сон, которые рождает летящая над ночью Ласточка уже тринадцать лет. День в день, восемнадцатого июля, перед самым рассветом. В часы, когда истончившаяся за ночь Завеса вновь возвращает свою плотность. Когда возвращаются в свое Логово – или в дома, те, с кем он жил, сражался и мечтал последние пятнадцать лет.
Сегодня, в день рождения своей дочери, Отто вновь видел старый кошмар. Знал, что это сон и все же не мог прервать его течение.
Есть видения, которые рождает не наш разум. Сны, что приходят из глубин Хисила. Что за изощренный разум плетет их паутину, опутывающую такими неуместными сомнениями его дух? Кто мечтает погрузить его в трясину ненавистных человеческих «а что если» или «может, следует»?
В глазнице черепа появился красный огонек. Мелькнул и погас на миг, чтобы загореться ещё ярче.
Мертвец подмигивал ему, словно говоря – скоро настанет и твоя очередь.
Он проснулся, как всегда давя в груди готовый сотрясти Гнаш-Таун рык. Успел в последнюю секунду, когда инстинкты подсказывали – перекинься, обратись, рядом враги – обуздать их. Вдавить железной печатью человеческой воли.
Всего лишь сон. Тринадцатый по счету.
Возможно, что и последний. Дальше  предстоит воочию убедиться, сколько правды в этих кошмарах.

[Руслан]

Он вышел во двор, мучимый дурными предчувствиями и так и не заснувший до рассвета.
Занималась заря, отбрасывая на полнеба розовеющий отблеск. Рассвет возле пустыни похож на занимающийся костер. Вот он едва горит – и тут же вспыхивает во всей своей полноте. Зрелище, которое не оставит равнодушным ни человека, ни волка.
Заря сегодня перекликалась с отголосками сна, рождая ощущение потери. Будто что-то ушло, ушло безвозвратно и уже не вернется никогда.
Тринадцать лет покоя и мира, купленные жизнью Сары. Не так уж мало, если посудить. Стая укрепилась, подтвердила свои права клыком и сталью. На десять миль окрест в мире плоти ни один дух не смел Оседлать человека.
Их территория. Их владения.
Только пророчество мешало наслаждаться имеющимся. Будто не заслужили они в боях с духами и Чистыми эту землю, а просто выпросили взаймы у Ласточки. Ласточки, которая несла перемены и беду.
Псы поприветствовали его дружным ворчанием. Для них все было просто – он вожак, чьи желания угадывались раньше, чем сам Отто успевал их выразить хотя бы взглядом. Если бы с людьми было так же легко…
Мысли возвращались к дочери. День рождения. День, когда предсказанное должно начать сбываться.
Не требовалось Чарльза, чтобы объяснить ему – пророчества духов никогда ни к чему хорошему не приводили. Даже если учесть все предосторожности, на которые они пошли…
Дул северный ветер, неся из пустыни запахи войны и крови. Что-то менялось, сдвинулось в вековечной неизменности этих мест.
Словно ото сна пробудился не он один.

[Руслан]

Город просыпался и первыми  улицы заполняли запахи.
Запахи сочились из домов и висели перед Отто картинами жаркого миража. Он воспринимал их целиком, будто воздух сгущался, принимая размытые, но насыщенные силуэты. В волчьем обличье эти видения стали бы столь реальными, что затмили обычный мир. А в Тени… в Тени мир плоти исчез бы целиком, оставив запах запаха, суть от сути…
Вот из-под плохо приоткрытой двери дома Джеймса МакКартера тонкой змейкой скользила ненависть. Вся семья едва терпела друг друга, ожидая, кто же первый из домочадцев умрет. На людях воспитанные, вежливые, они уже выносили одного полноценного Осквернителя под крышей и могли дать жизнь ещё парочке.
Похоже, Фросту снова придется навестить их. Перед Волчьим Священником – кличка приросла после многочисленных вставок в Писание цитат о волках, причем горожане даже не подозревали, насколько правы – МакКартеры робели. Возможно, на месяц-другой затихнут.
А вот дом старика Барнаби. Рак, который отступил, когда они убили его духа, с новой силой вернулся, и вонь разлагающегося тела медленно вытекала во двор. Похоже, здесь уже все решено. Остается только добить больного, чтобы не мучился.
Разуметься добить так, чтобы никто не понял о природе смерти. Ну, на это и местные духи есть. В конце концов, Хоккинс не зря прикармливал тех, кто умел преодолеть ненависть к Уррата ради возможных объедков со стола. И не все из них были духами покоя и миролюбия, далеко не все…
Один из хозяев Гнаш-Тауна стоял на его пустых улицах и вдыхал отрывки чужих жизней, воздушной рекой текущие сквозь него.

[Дионис]

Воздух сегодня был другим, душное марево плыло и колыхалось вокруг Отто,  давило и клубилось. Запахи, он настолько привык перемещаться по городу на четырёх лапах что даже в Хишу, этой глухой и лишённой обоняния форме продолжал их "видеть". Сегодня что то должно произойти, что то мерзкое и страшное и тем не менее желанное. Он устал от ожидания, от этого дамоклового меча пророчества висящего над его территорией,стаей и дочерью. И он не собирался покорно ждать. Сам воздух и красное рассветное солнце цвета артериальной крови вопили о переменах, значит нужно быть к ним готовым.  Раху направился к задней стене лавки Старого Стэдфилда, без усилий вскарабкался на крышу по пожарной лестнице и сделал то о чём с самого утра выли его инстинкты.  Со стороны его прыжок выглядел так как будто бы он захотел резко перейти в упор лёжа. Отто подпрыгнул  и  в неуловимый для глаза миг изменился и  уже приземлился на четыре лапы. Теперь на крыше обозревая и чуя гнаштаун стоял крупный белый волк, его густая длинная шерсть блестела в рассветном солнце. Волк поднял морду к рассветному небу и завыл, громко,  переливчато, так чтобы вой разносился на многие мили.  Крылья Смерти созывал стаю.

[Руслан]

Ответный вой, похожий на яростный клич и призыв к бою пролетел через пробуждающийся город. Стая услышала призыв.
Много путей у Уррата, но все они ведут к единству. Стоит стае перестать быть одним целым – и она встретит свой конец. Реже – трагический, чаще – позорный.
Но к тем, что избрали тотемом Койота, это не относилось.
Вскоре к лавке начали собираться волки. Поджарый, тощий, но немыслимо гибкий Кристиан. Чарльз, мех которого подернула ранняя седина увиденного в глубинах Хисила. Тяжело впечатывающая лапы в дорожную пыль Бриджит. Порывистый Фрост.
Его семья собралась на зов.
Кристиан прыгнул вперед, взлетая на ступени, затем на покосившуюся железную бочку, а с неё – на деревянный навес над входом. Старые доски затрещали, но выдержали – лидер Уррата знал свои угодья и все их тропы. Он был вожаком и не привык смотреть снизу вверх, да и волки вообще не любят задирать морду. Однако сейчас его обязанностью было задать вопрос.
Короткий вой, донесшийся из пасти Кристиана, в человеческом понимании звучал бы так:
-Ты видишь врага, сын Полной Луны?

[Дионис]

Отто коротко рыкнул отрицая это. Потом , задумавшись вновь изменил облик.  шерсть удлинилась , грудная клетка раздалась вширь, лапы вытянулисьи стали куда больше. Урхан, форма для охоты и преследования, и разрывания добычи,  но что сейчас было гораздо важнее, форма способная куда чище говорить на первом наречии. Язык волков слишком прост чтобы выражать то что он собиралсля сказать.
-Сны, я вижу сны. И они не предвещают ничего хорошего, в них я вижу смерть. Сегодня 13 день рождения моей дочери. и я чую беду. Мы должны быть стаей и поэтому я созвал вас.  Он замолчал  и почти  умоляюще посмотрел на вожака.- Кристиан прошу тебя, мы должны сегодня сделать хоть что то, бездействие убивает меня.

[Руслан]

Кристиан клацнул зубами. Для волков это было равносильно кивку головы, ведь в самой их природе было противоречие склонять перед кем-то шею. А уж вожаку – тем более.
Он перебрался на крышу, меняясь на ходу в Уршан, и уже два крупных волка стояли друг против друга в лучах восходящего солнца. Остальная стая решила последовать примеру Отто, и к пожарной лестнице кинулись на ходу встающие на задние лапы фигуры Далу. Хорошо ещё, что обряд Освящения стая проводила постоянно, и заботиться о сохранности одежды не стоило.
- Мы тоже видели сны, - ответил Слово Пустыни, пока лестница скрипела под весом карабкающихся оборотней. – Я чую запахи из бесплодных земель, которых не было раньше. Это не просто враги… но что-то худшее. Из глубин Хисила или рожденное миром Плоти, но пробудилось оно этой ночью. А мы все так же не знаем места.
Первой вещью, которую стая попыталась разведать тринадцать лет назад, было – где же находиться Колыбель Жизни? И все их поиски оказались безрезультатными – ни один гаффлинг не смог открыть эту тайну. Даже парящие в небесах духи облаков, ветра и мечты не знали, куда нужно доставить Кристину, исполняя Пророчество
- Я собираю охоту на тайну, - сказал Кристиан, когда стая присоединилась  к ним. – Охоту не когтем и клыком, но знанием. Соберите нашу кровь на закате у моего логова. Мы будет говорить с ними – что не видят глаза волка, заметит человек.
Уррата обычно не могли и подумать о таком – включать свою семью в охоту. Но Кристиан не зря был вожаком стаи.
-А как быть со  вторым пророчеством? - спросила Бриджит, чье тело Далу походило на тело древних женщин-воительниц крови Фенриса, которых в северных землях звали валькириями. Сильная и грозная, она смотрела почтительно, что бы все видели – вызова власти нет, лишь уточнение слов.
Вторе пророчество открылось именно ей через месяц после похорон Сары, и никто не знал, почему. Но видения пятерых Уррата в форме Хишу, сходящихся возле младенца, отчего тот вдруг превращался в жуткое чудовище тревожили сны женщины пять ночей подряд. Чарльз сказал, что чувствует запах Ласточки, и после долгих споров стая решилась на тяжелый шаг. Ограничить свое совместное пребывание возле Кристины и следить издали или поодиночке. Оттого и жили они в разных местах, будто не одной семьей духа и древней крови были, а просто друзьями.
- В день тринадцатилетия второе пророчество теряет смысл, - ответил Кристиан. Он смотрел в сторону пустыни и ноздри его гневно раздувались. – Нам нужна наша полная сила, чтобы встретить врага.

[Дионис]

Отто молча смотрел на свою стаю.Неужели эти отвратительные годы разрозненности наконец то закончились?  Теперь всё будет по другому. Можно не жить порознь друг от друга, не бояться непонятного пророчества, а действительно быть стаей. Это даже мирило его с неизвестной угрозой. он смотрел на них, на самых родных и близких ему существ и жадно впитывал все оттенки их запахов. Но до вечера было ещё полно времени. Криситан должен вести их стаю, должен что то предпринять. И Раху остановил взгляд на Вожаке, готовый выполнить его решение настолько эффективно насколько возможно.

[Руслан]

Кристиан думал недолго. Именно этим – способностью быстро принимать правильные решения, наградила его Мать-Луна, чье лицо было наполовину укрыто в миг его Превращения.
- Собирающая Жатву, - он предпочитал волчьи прозвища, а не имена, хотя среди людей свободно пользовался даже ими, - пройди по восточной стороне города. Крылья Смерти, ты иди на запад. Запахи сегодня очень остры… так не должно быть. Я чую перемены, и они недобрые.
Предчувствие вожака всегда много значит. Тот, кто ведет стаю, должен слушать не только ушами или нюхом – он должен уметь ощущать сердцем и тем, что люди зовут «интуицией» - чутьем души.
- Разведайте все, что унюхаете, но не вступайте в одиночную схватку с тем, что вам непонятно. Теперь мы вновь одна лапа и одна пасть.
Для Слова Пустыни это была замена целой патетической речи.
- Ярость Бога Волков, ты пойдешь в обилке Хишу. Расспроси людей, особенно на окраинах. Можешь попутно предупредить сына.
Фрост вскинул голову к небу, вновь превращаясь в человека.
- И внемлите, стою и стучусь в двери ваши непризнанный, и жду когда отопрете мне. Ибо если Спаситель наш ходил в овечьей шкуре среди отары, то не совестно и его слуге повторить подобное.
Стая давно свыклась с его привычкой прятать смысл за цветистыми цитатами, явно надиктованными в незапамятные времена неким Хисим носившим имя Святой Дух. В бою Смит был не менее яростен, чем остальные и также готов отдать свою жизнь за стаю, а слова… что им цена?
- Глядящий Сквозь Мглу, собери своих духов и узнай, что слышно из Дебрей. Они первые знают о надвигающихся врагах, и могут помочь.
Кристиан не добавил «пока им выгодно». Все и так понимали, какие ненадежные помощники и временные союзники населяют местный Хисил.
- После этого соберитесь у локуса Кровавой Скалы. Возьмите с собой то оружие, что верно послужит в Тени. Мы отправимся в пустыню и поглядим, откуда идут новые ветра и что они несут. Жду вас до того, как Гелиос поднимется выше на один прыжок волка.

[Дионис]

Отто не нужно было повторять дважды, огромными прыжками, перескакивая с крыши на крышу, он помчался туда куда указал Вожак,  он мчался наслаждаясь своей силой и ловкостью, рассветное солнце светило в спину приятно грея мех. Запахи сонного города клубились внизу цветистыми полосами и облаками,  бифштекс на завтрак у Лари, не вынесенный с вечера мусор Клинта, страх собаки старой Мэгги,  Утро было прекрасным , неопределённость закончилась и началась охота. Крылья смерти жил этим утром, жил каждым его запахом и звуком, и он был счастлив.

[Руслан]

//Кинь на восприятие//
Запахи плыли, проникая через нос, рождая картины, застилающие глаза. Каждый аромат был отдельным образом, который оживал на миг, стоило обонянию впитать его, распробовать оттенки. И тут же угасал, сменяясь новым.

[Руслан]

//У Диониса тоже дайсы временно недоступны, так что кидаю 7, 6, 5, 10, 6, 1, 1, 3, 3. Переброс 4. Итог 1 успех//

Он ощутил запах смерти. Мертвого тела и свежих слез, доносящийся из дома, на крыше которого Отто замер. Запах, похожий на гниль, рождающий в носоглотке чувство мерзкой щекотки, будто туда заползло какое-то мохнатое насекомое. Тут жили Джексоны: муж, жена и сын. Все здоровые, крепкие, словно гранит Кровавой Скалы, и умирать не собирающиеся.
Следом оборотень услышал женский плач.

[Дионис]

Он замер неподвижно, хорошее настроение мгновенно сменилось  предельной концентрацией и внимательностью,  Единственный ли это случай? Или сегодня ночью смерть посетила не только этот дом? Надо будет сказать Фросту, о случившемся, пусть утешит женщину -подумал Крылья Смерти , форма Уршул плохо подходит для размышлений или анализа ситуации, слишком сильные инстинкты зверя, и сильная ярость его тело хотело действовать, хотело искать, запах был едва уловим и почти неосознано Отто перешёл в форму волка, ощущая запахи и звуки ещё более чётко, уже привычно приглушил разум, свободный в этом облике от кипящей внутри ярости и доверившись инстинктам продолжил обход владений.

[Руслан]

Вскоре он наткнулся ещё на три дома, где побывала его тезка. Люди, жившие в них, лишь в одном случае пахли болезнью, и не могли вот так взять и отдать концы безо всякой причины.
Первые прохожие то и дело появлялись на улицах. Пока их было мало, его ещё могли принять за пса, но близкая встреча разрушила бы этот обман в два счета. Волк в Гнаш-Тауне не удивил бы никого, но и радости тоже не вызвал.
Прошла половина прыжка волка – или полчаса по счету людей – и Отто уже знал, что кроме странных смертей, постигших людей, многие домашние животные, вроде кошек и енотов, тоже не избежали загадочного мора. К счастью, его псы остались живы, да и вели себя нормально. Выборочность смертей на первый взгляд не имела какой-то связи.

[Дионис]

Раху не понимал в происходящем ничего, но в отличии от несчастных жителей Гнаштауна, он мог искать ответы  там, куда им доступ был закрыт. Хисил, отражение мира, не могла  не сохранить хоть каких то следов. Если это эпидемия то духи болезней будут плодиться там как грибы после дождя. Ну а если что то иное...думаю Чарльз сумеет в этом разобраться. Пора было идти к Красной Скале, но перед этим стоило подготовиться как следует. Он принял человеческий облик и стремительно направился к своему логову. Гнаштаун гудел как встервоженный улей, люди были напуганы, и этот страх и напряжение давяще висело в воздухе

 Собаки приветствовали его радостным лаем, прыгали вокруг своего вожака и  виляли хвостами спешили поделиться своими собачьими новостями. Отто без усилий понимал их я зык и мог говорить с ними даже стоя на двух ногах. Дар Отца позволял ему это.  Им было страшно, они тоже чуствовали приближение чего то огромного и смертельно опасного. Раху потрепал Клыка по холке, успокаивающе рыкнул Быстрой и зашёл в фургон. времени было мало, он почтительно снял со стены поясную перевязь с тремя томагавками. провёл пальцами по лезвию одного, пробуя остроту, и  довольно ухмыльнулся когда по руке потекла струйка крови. Следом был снят и заброшен за спину колчан со стрелами, 20 широких охотничьих наконечников на длинных, почти полутораметровых древках хищно блестели в полутьме. За стрелами полседовал и лук, слишком большой для обычного человека. Его Отто делал сам, он гордился этим изделием из рога дерева и кости, раздвижная рукоять позволяла за пару минут подогнать его под Далу или Хишу. Он натянул тетиву до уха чувствуя как приятно напрягаются мышцы и слыша как скрипит сгибаясь  дерево и разжал пальцы. Щелчок тетивы по кожанной накладке на рукаве прозвучал оглушительно.  Последнее что сделал Крылья Смерти это нанёс боевую раскраску, бой , а особенно бой в тени  это не просто событие, воин должен уважать битву в которую идёт если он уважает себя.  Боевая раскраска и ритуал её нанесения и есть это уважение, она настраивает тебя на грядущую битву, меняет тебя, отделяет от мира в котором смерть редкая гостья и переводит в тот где она правит бал. Спустя десять минут Раху Иминир направился на встречу со своей стаей.

[Руслан]

Локус приближался. Он имел неповторимые, ни на что не похожие запахи мокрой волчьей шерсти всей его стаи. И где-то на грани слуха звучал издевательский вой Койота.
Их тотем никогда не упускал возможность подшутить. Правда, его веселила даже возможная смерть своих детей.
Уррата встретились почти одновременно. Все, кроме Кристиана, оставшегося волком, пришли в Хишу. Впрочем, это не имело значения – облик не судьба, его и сменить недолго.
Бриджит принесла свою цепь, густо усеянную по всей длине шипами. Страшное оружие мастера, непривычное большинству противников. При захвате тела и рывке им можно было снять половину мышц.
Фрост ограничился простой на вид тростью, но все помнили, столиких трудов стоило поселить туда духа старой гремучей змеи. Её касание могло убить на месте человека сильнейшим ядом, а взмах – вселить страх в любого смельчака.
Чарльз прятал за поясом свой ритуальный нож, выточенный из мрамора, но все местные духи знали его цену, способную рассечь эфемерную плоть любого из Хисим.
Тело Альфы скрывало в складках шерсти и духа его топор и нож. И тот и другой не владели какими-то свойствами, называемыми людьми «магическими», но раны от них превосходили удар бензопилы.
-Мы идем, - провыл Голос Пустыни, шагая к ручью, берущему исток у подножия Скалы. Он вгляделся в воду, заставляя Завесу изгибаться и пропустить своего отвергнутого сына.

[Дионис]

Отто не задумывался о роли в  стае, он не оспаривал позиции вожака которую занимал Кристиан, как минимум в общих вопросах,  не спорил с Чарьзом в том что касалось духов, собственно он вообще не спорил... Пока дело не касалось боя. И где бы этот бой ни был, в Тени ли или в мире людей, Раху Владык бурь преображался. Вот и сечас, следуя за вожаком в Хисил, но чувствуя приближающуюся битву он подхватил его клич, перетекая в Далу, в форму человека наделёную дикой яростью и силой волка. "Мы идём!!"
эхом отразилось от скалы и разнеслось по пустыне. "Мы идём!" прозвучало в его сердце "Мы идём, и инкому не остановить нас!" выло в небе назло всему что могло бросить вызов детям Урфара, лучшим охотинкам этого мира. Сейчас он был на своём месте, готовый поддержать стаю а если будет бой то и возглавить её. Стая уходила в Тень

[Руслан]

Мир изменился.
Ветер унес их вой, стоило стае ступить в Тень.
Чернота заполнила  небеса, и уходящий в её плоть пик стал иглой. Багровый оттенок камней двигался, плыл, скользил в сторону туч.
Локус словно передавал свою силу ненасытной твари, вцепившейся в его недосягаемую вершину.
Сейчас Крылья Смерти чувствовал запахи, идущие с закатной стороны. Запахи голода и охоты, запахи пожранной добычи и предсмертного отчаянья.
 Ветер хлестал оборотня, силясь сдуть в сторону поднимающегося волнами песка. Мимо то и дело проносились удирающие Хисим стервятников, тушканчиков и брошенных вещей.
Все бежало прочь от сосредоточия этой силы. Пока ещё далекой, избравшей своим логовом земли по соседству с городом.
Пока ещё неблизкое, но кто знает, что придет в голову существу из Царства Тени?
- Это дух бури? – спросила дрожащая от нетерпения Бриджит. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, ощерившиеся и готовые рвать глотки врагов.
Только вот беда – до этой глотки было пока не дотянутся.
- Разве что сам Отец Бурь, - провыл в ответ Чарльз. Он изменился… вся стая стала Далу, подняв свое оружие. Оружие, на которое теперь было мало надежды. – Нет, запах не такой. Может… Идигам?
Страшное слово прозвучало. Идигам. Враг, которому нет равных. Чуждый, непонятный, древний…
- Что удалось узнать? – спросил Кристиан. Он не проявлял страха, как и положено вожаку.
- Люди умирали этой ночью, - ответила Собирающая Жатву. – Звери тоже.
- И предметы, - добавил  Фрост. – Их суть исчезла.
Слово Пустыни посмотрел на Итуэра.
- Он пожрал духов своим криком пробуждения, - сказал Чарльз, не отрывая взгляда от наибольшего скопления черноты. Милях в двадцати от них, где небо и песок сливались  в сплошную завесу мрака. – Видимо, кто-то заточил его… так хорошо, что даже духи не знали.
- Или не захотели сказать, - шевельнул ушами Кристиан. – Что ещё говорят Хисим?
-Они напуганы. Покров, что хранил нас силой Ласточки, исчез в эту ночь, - Глядящий Сквозь Мглу посмотрел на Отто.

[Дионис]

Это ничего не меняет. -Прорычал Крылья Смерти. Оно убивает?  Пьёт суть вещей? Мы встречались с подобным раньше, и побеждали. Теперь же изменилась лишь величина угрозы,  так встретим перемены как должное. Как и подобает "Народу". Если всё так, то бежать нам всё равно не куда. И будем ли мы себя уважать если не дадим бой? Чтобы все помнили Стаю Койота что трусливо поджав хвосты потеряла город и обрекла родных на смерть? Вы этого хотите? Есть битвы которые не выиграть, есть те где суждено умереть. И если это одна из них так тому и быть. Бриджит, я думаю ты знаешь что сказать Кристине если мне не суждено выжить, я говорил это много раз.

[Руслан]

- Хорошо сказано,  Крылья Смерти, - Бриджит хлестнула по камню своей цепью, высекая оранжевые искры. Остальные поддержали его слова дружным ворчанием. Даже на морде Кристана появилось что-то, похожее на улыбку волка, знающего цену последней охоты.
- Песнь Первых Времен гласит, что Отец Волк побеждал Идигам, - продолжала Собирающая Жатву. Она была Кахалит и помнила много старых и новых преданий. Возможно, больше чем Чарльз. Часть знаний пришло от других стай, другие подсказало ей сердце. – Отец Волк был силен и свиреп, но и у него была слабость. Перворожденные забрали его силу, чтобы распорядиться ей по достоинству и теперь она у нас, их потомков.
- Мы не будем бежать, - сказал молчавший до того Кристиан. – Но и слепо кидаться в схватку тоже не стоит. Не забывайте, что мы в ответе за маленького волчонка и должны дожить до того, как она примет выбор.
Он посмотрел на всех своими глубоко посаженными глазами. Даже в Далу они были цвета чистой синевы.
- Побежим навстречу врагу и испытаем его силу и запах. После отойдем, чтобы понять то, что узнаем. Спросим Койота – он любит хитрости, а что лучше, чем обмануть такого врага?
Другие бы стаи начали именно с разговора с тотемом, но Койот был лукавым притворщиком. Он ценил тех, кто умел приходить не с вопросами, а с подтверждениями на готовый ответ. И лишь таким даровал легкую победу.
 - После мы должны позаботиться о нашей крови, - сказал Слово Пустыни, не обращая внимания на секущий ветер. – И лишь затем вступим в бой и будем биться до тех пор, пока не останется стаи или врага.

[Дионис]

Правая рука Раху крепче сжала огромный лук. Левая слитным движением положила стрелу на тетиву. Здесь в тени всё кзалось вымершим и угасшим, блекли образы камней и скал , затих маленький спрут Гнаштауна вцепившийся в пустыню, и плыла бушующая в небе погибель, но всё было ещё далеко, всё кроме его стаи и его оружия, они пылали ярко, имели смысл.
 -Время пришло, Так не будем его тратить!
 Отто скрывал своё беспокойство за бравадой, вернее его бравада и была беспокойством, они пробыли вместе пятнадцать лет,  Вожак должен был знать, что когда их Раху не знает что делать, он рвётся в бой словно безумный, особенно после гибели Сары. И это знал и сам Отто, он ждал команды, ждал чёткого приказа. Но суров Иминир, суровы требования, поэтому Раху стаи был внешне сосредоточен и готов к бою. И стая никогда не узнает что за боль горела  в душе крыльев смерти все эти тринадцать лет. Он и его стая и его дочь никогда не будут игрушкой духов и судьбы. НИКОГДА,

[Руслан]

Кристиан спрыгнул с камня, на лету становясь огромным волком Уршул. В Тени не стоило скрывать свою силу – это разом облегчало дорогу.
Стая начала охоту.
Сперва им не встречалось ничего. Все темнее становилось небо, все громче гремел гром. Запахи уносились в центр грозового фронта, где бесновалась невообразимая тварь, которую никто не мог толком учуять или разглядеть. Три мили они преодолели без малейших препятствий, когда песок внезапно начал вспучиваться.
Столб из постоянно вращающихся песчинок вздыбился, превратившись в раскачивающуюся колонну. Она была плотной и в обхват превышала штрек облюбованной Кристианом шахты. В высоту колонна превышала радиовышку Гнаш-Тауна, самое высокое его строение.
- Хозяин Пустыни, - грациозно остановился Слово Пустыни. Со стороны казалось, что он не удивлен этой встрече. Вторгаясь на чужую территорию, не показать слабость так же важно, как и не явить ненужную враждебность.
Хозяин Пустыни был покровителем местных Хисим и редко вмешивался в их дела. Он даже давал Уррата благословение проводить священную охоту на духов в его песках, беря себя часть добычи. Бриджит как-то высказала мысль, что он просто ленив, чтобы сам загонять других духов и превратился в падальщика, сожрав немало их духов.
Однако сейчас ни о какой благосклонности не шло.
- Глядящий Сквозь Мглу, спроси его, что случилось, - приказал Кристиан. Чарльз выбежал вперед – но не сильно далеко от стаи – и провыл свой вопрос на Первом Наречье.

[Дионис]

Крылья Смерти продолжал держать стрелу на тетиве. Духи непредсказуемы и словоа Итэура будут иметь куда больший вес если будут подкреплены грубой силой. - Странно что разговаривать будет он-подумал Отто,обычно духи  более благосклонны к тем кто рождён под луной судей. Но видимо Слову Пустыни виднее.

[Руслан]

Похоже, Кристиан что-то задумал. Угадывая его желание, остальные растянулись полукругом, чтобы в случае чего не мешать друг другу. Стае не нужны команды, чтобы понять, чего от них ждут.
Порядок для боя, а не для переговоров. Возможно, слово Пустыни уже понял что-то, что ещё не знала стая?
Чарльз говорил на Первом Наречье, причем не все слова были понятны Отто. Ответ же духа пришел не в той форме. что слышат уши. Водопад образов, краем коснувшейся Раху, вызывал легкое головокружение.
Зеленое пламя и Уррата вокруг. Больное пламя, гнилое пламя, огонь мучений и смерти. Один взгляд на него резал глаза. Завоняло мертвечиной.
И пески впитали в себя часть отравленной Эссенции. Отдавая своему Хозяину.
Видимо, Альфа догадался об этом первым.
Он прыгнул, подавая сигнал остальным. Ударить, вцепиться, сокрушить.
Пока Хисим, в эфемерной сути которого медленно расползался яд, не обрушил свой заготовленный удар. На Уррата, подобных тем, что осмелились занести порчу в его владения. И неважно, что из другого племени или стаи.
Для духа – неважно.
//Кинь Инициативу//

[Руслан]

//Дионис кинул в скайпе. 18 с учетом активации Дара Ясность за 1 Эссенции. Порядок Боя: Отто, Кристиан, Хозяин Пустыни, Бриджит,  Фрост, Чарльз//