«Услышал Бетти, из этих долбаных труб. Ее смех. Она была где-то внизу, в темноте, и смеялась. Только, если прислушаться, выходило, что она кричала. А может, и то, и другое. Смеялась и кричала, где-то внизу, в этих трубах. Единственный раз, когда я слышал что-то такое. Может, мне это просто послышалось. Но… я так не думаю». (с)
Колеса стучат. Иногда кажется, что в них набились крохотные камешки, и пока автобус едет, они перекатываются и подпрыгивают. Их стук что-то напоминает Бри… кажется, так стучали камни в её сне. Камни и комки земли. Осыпавшиеся на крышку…
- Все будет хорошо,- нежно говорит Элис. Она молодая, одета в джинсы и ярко-зеленую футболку, а лицо загорелое. А еще у неё большая грудь – пока что это не сильно беспокоит Бриджит, потому что она не видит разницу, есть грудь или нет. Но хуже всего, что у Элис добрая улыбка и голос, но глаза пустые. Девочка уже не раз видела такое – когда её снова и снова передавали из семьи в семью. Всегда кто-то приходил и брал её за руку, кто-то обещал, что новый дом будет лучше старого. И всех те же самые пустые глаза. Они улыбаются – потому что их учат, что с детьми надо все время улыбаться. Тогда те поверят, что все не так уж плохо.
Почему взрослые всегда требуют от детей правды и всегда сами лгут?
- Тебе понравится, - обещает Элис. – Я буду приходить каждый день, не бойся. И если тебя будет что-то беспокоить, то только скажи. Обещаю, Бри, тебя здесь никто не обидит…
Это страшные слова, но Элис об этом не знает. Их говорила мама… пока не стала чудовищем. А вот Джой… то есть Долли это знает. Поэтому и улыбается своей пластмассовой улыбкой. Что её остается, кукле? Не плакать же?