- Я, конечно, ужасно извиняюсь, что встреваю в разговор - вряд ли я скажу что-нибудь путное, да и вообще... - наконец, открыла рот Ониэль, нарушив затянувшуюся тишину своим тихим, ноющим, стонущим голосом. До этого она, похоже, вообще смотрела не на разговаривающих, а на свои колени. - Насколько я помню, просить духов рассказать, что происходит, не слишком-то и поможет - они сами до чертиков боятся этой рощи. Там, на свалке, помнится, трактор был, возле которого умер человек; я сама знаю, что это вряд ли поможет, но его проверить тоже нужно будет, я думаю. Хотя бы на всякий случай, - пожала плечами демон скорби и смирения. Надо сказать, что, когда Плач Всех Ушедших была уверена, что Конец Полета ее не видит, она бросала в сторону брата по Дому взгляды настолько убийственные, что, казалось, одной своей волей могла оторвать ему на расстоянии голову. Лишь однажды глаза двух Халаку встретились; тогда Виолетта предпочла поскорее отвернуться. Конечно, Таммаоф был абсолютно прав, но от этого почему-то было только больнее. - Я, к сожалению, вряд ли чем-нибудь могу вам сильно помочь: я помню, как узнать причину смерти человека, посмотрев ему в глаза - а мы и так знаем, что всякого, кто приблизится к роще, заклевывают птицы. Помню, как возвращать тела в землю; как разговаривать с духами; как определять толщину стен мира мертвых. Вот, собственно, и все, - пожала плечами ангел смерти. Почему-то ей хотелось поскорее уйти из кабинета Равотшеола; Убийца чувствовала себя здесь настолько чужой, лишней и вообще ненужной, насколько это вообще было возможно. Ей не хотелось видеть никого из демонов, даже Дегаса; хотелось просто поскорее согласиться с разработанным планом и уйти домой, запереться в комнате вместе с кошкой, посадить ее на колени и целую ночь жаловаться животному на жизнь.